Текст книги "Шереметьево"

Автор книги: Дмитрий Силлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Иди за мной, – резко бросил князь, разворачиваясь на сто восемьдесят и быстрым шагом спускаясь с крыльца.

Я спорить не стал. И спрашивать, куда идем – тоже. По-любому, варианта два. Или на склад, продолжать прерванный торг, или в укромное место, где коварного мутанта, то есть меня, поджидает удар сзади по затылку, либо нож под ребро. Судя по металлу в голосе, Никифор за ночь уже успел освоиться с должностью, а любая власть не терпит конкуренции ни в чем, включая дела сердечные.

Но оказалось, что я ошибся в своих предположениях.

За углом здания в глубокой тени припарковалась мощная рессорная телега, запряженная двумя турами. На облучке телеги сидел Степан, а позади него стоял мой байк. Понятно. Погрузили мотоцикл и привезли в то место, о котором доложили вездесущие видоки. Причем привезли тайно, видимо, потихоньку улизнув от свиты. Почему? Все просто. Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы. Еще один уже очень непрозрачный намек насчет того, что пора мне выметаться из Кремля. По-хорошему. Ибо стоит взглянуть на Никифора, и уже ясно – может быть и по-плохому. Ну да, удивляться нечему. Из-за женщины и закадычные друзья, и родные братья порой друг другу глотки рвут. Что уж тут говорить о случайном знакомом.

– Вот твой железный конь, – хмуро произнес князь. – Бензин в баке под завязку, плюс две канистры полные. Патроны я тебе в короба все что были загрузил, больше нету. Еды и воды в сумах хватит на неделю. Там же и твое оружие. И золота твоего не надо, ты сполна за все рассчитался. А теперь уезжай. Как наружу выедешь, сразу двигай направо. Там увидишь большой мост через Волхов. После него езжай по широкой дороге, никуда не сворачивай до самой Москвы. На этом всё. И… спасибо тебе за Кремль.

Видно было, что последние слова дались Никифору с трудом. Наверно, нелегко благодарить того, кого очень хочется убить. Но этот человек сумел совершить большой подвиг – не воспользовался своими возможностями, наступил на горло собственному желанию, которое черной тучей клубилось в его взгляде.

Я ничего не ответил. Ответа не требовалось, все было предельно ясно. Есть там скведы за стеной, нету их – мне больше не было места в новгородском Кремле. Да, признаться, я по-любому не собирался тут оставаться. Помог людям, они помогли мне, причем не за «спасибо». Отдали мне мои же «Вал» с «Ярыгиным» и «Сталкером», патроны для них совершенно ненужные, плюс бензин и припасы. Нормальная цена за мой ПКМ, так что никто никому ничего не должен. Правда, мотоциклетный шлем вернуть забыли – да и хрен с ним. Гаишников в этом мире я пока на дорогах не встречал. Так что, можно сказать, история со счастливым финалом – если, конечно, на выходе из ворот меня не прихлопнет гигантское щупальце или не схомячит толпа мертвецов.

– Ворота откроют как подъедешь к ним, я предупредил охрану, – не оборачиваясь негромко сказал Степан, когда я открыл высокий задний борт телеги, легший верхним краем на землю. – Удачи тебе, сталкер.

Я невольно вздрогнул. Откуда он узнал? Или мне показалось? Вполне возможно. Степан сидел спиной ко мне, и мог пробормотать в бороду все, что угодно. А я просто услышал то, что слышал не раз в своей жизни, расставаясь с хорошими людьми. Ведь, черт возьми, в любом из миров те, кто мог тебя ограбить или убить, но не ограбили и не убили – это действительно хорошие люди.

– И вам удачи, – отозвался я, понимая, что горстке людей, остающихся в крепости, она нужна, пожалуй, еще больше, чем одиночке, который не связан никакими обязательствами.

Я залез на телегу, завел байк, по борту съехал вниз с этого своеобразного эвакуатора и поехал к воротам Кремля. При этом меж лопатками я ощущал определенный дискомфорт. И не потому, что неразмятая новая камуфла топорщилась жесткими складками. Просто очень уж отчетливо ощущал я нереализованное желание князя всадить мне в спину пулю или метательный нож. Намерение – штука жесткая, которую чувствуешь на расстоянии. И особенно мощно ощущается намерение, которое сильный человек сумел подавить в себе, за что ему лично от меня большое человеческое спасибо…

Охрана и вправду была предупреждена. Ехал я не быстро, но и не тащился черепашьим шагом. Тем не менее, при моем приближении створки ворот начали медленно разъезжаться, мне даже притормаживать не пришлось.

А еще возле ворот и на стенах стояли люди. Много людей, как я понимаю, почти все воинство новгородское собралось здесь в это утро, плюс бабы с ребятишками чуток позади оружных и окольчуженных воинов. Интересно, чего это они тут с утра пораньше столпились? Никак, скведы новую атаку готовят. Н-да, похоже, придется прорываться с боем через новые щупальца…

Но я в который раз ошибся. Внезапно все воины разом выдернули оружие из ножен и резко взметнули его над головами, салютуя… кому? Мне что ли?

На этот раз я оказался прав. Рассветное солнце выглянуло из-за туч, и его лучи заиграли на клинках десятков мечей и сабель, обнаженных в мою честь. За суровых воинов, не привыкших много и без толку молоть языком, говорило их оружие.

Я не особо впечатлителен по жизни, но даже у меня на глаза навернулись слезы – не исключаю, что от ветра, дунувшего мне в лицо со стороны моста, находящегося по ту сторону ворот. За ночь с него убрали останки мертвецов, чтоб не смердели, так что можно было ехать свободно, не опасаясь забуксовать в выбоине, заполненной осклизлой трупной жижей.

И я ехал, зная, что там, за моей спиной, среди множества сверкающих мечей есть один, который сегодня утром сняла со стены девичья рука – осторожно и тихо, стараясь не разбудить меня…

* * *

Мост через реку Волхов, о котором говорил князь, сохранился довольно неплохо. Видимо, ухаживали жители Новгорода за переправой, нужна она была им для чего-то. Например, для рейдов в городские руины, расположенные на том берегу. Было видно даже отсюда, что город на той стороне разрушен намного сильнее, чем та его часть, через которую я ехал вчера. И причин тому может быть множество, как то – попадания ракет и снарядов во время Последней Войны, мощные атаки мутантов на человеческие жилища, или же банальное отсутствие крыш-травы, которой бетон и кирпич тамошних зданий не пришелся по вкусу.

На этой стороне моста даже присутствовала застава – двухэтажное здание кубической формы, переоборудованное под хорошо укрепленный ДОТ. В заложенных кирпичом оконных проемах были сформированы узкие амбразуры, позволяющие держать в зоне обстрела все подъезды к мосту. На крыше здания рядом с открытым люком сидел наблюдатель с биноклем – небывалая роскошь в постап-мире. Видать, и вправду переправа имела для кремлевских важное стратегическое значение, если обычному караульному выдали эдакий раритет. Интересно, не захочет ли кто-нибудь садануть картечью из амбразуры по одинокому мотоциклисту исходя из простого соображения «ибо не фиг тут разъезжать»?

Нет, не саданули. Более того, счастливый обладатель бинокля жестом доброго гаишника эдак покровительственно махнул рукой – проезжай, мол, предупреждены мы о тебе.

Ну, я и проехал, после чего прибавил скорость, решив более по возможности нигде не останавливаться. Впереди был целый день, за который, если сильно постараться, на моем байке вполне можно было отмахать четыреста с лишним километров, что отделяют Великий Новгород от Москвы. Однако я осознавал, что это все лишь теория. Трасса «М-10», некогда соединяющая столицу с Петербургом, местами пришла в негодность, а кое-где и просто исчезла, разрушенная временем и ветрами, или просто засыпанная нанесенным на нее песком и мусором. Поэтому гнать от души, так, как хотелось, получалось далеко не везде.

У мощного мотоцикла была очень неплохая проходимость, но порой и это не спасало. Иногда приходилось делать объезды по целине – например, там, где на месте дороги разверзлись глубокие провалы или поросшие травой старые воронки от попаданий ракет и снарядов.

Один раз шоссе вообще «Спайдер В3» перегородил, сдохший то ли от голода, то ли от повреждения мозга. Непонятно, зачем биоробот вообще поперся в такую даль, может, решил помереть на природе? Так или иначе, ему это удалось, и сейчас гигантский стальной паук ржавел посреди дороги, не интересный даже для вездесущих охотников за металлом. В постап-мире никому не нужно забираться так далеко от своих укреплений, рискуя попасть в когти рукокрылу, или повстречать голодного жука-медведя.

Никому. Кроме меня.

Между тем, несмотря на препятствия, мой план потихоньку претворялся в жизнь. Одометр, встроенный в корпус спидометра, к полудню показал, что я худо-бедно отмотал почти полтораста километров по ядерной пустыне, которую пересекала местами рваная нить трассы «Петербург – Москва».

Кстати, иначе как пустыней было сложно назвать то, что простиралось по обе стороны от шоссе.

Кривые деревья, искореженные некогда экстремально повышенным радиационным фоном…

Серая, нездоровая трава, впрочем, свойственная этому миру в любой его точке… Грязные лужи, некогда бывшие озерами, покрытые неестественно-цветной ряской…

И останки придорожных деревень. Иногда более-менее сохранившиеся, но чаще лишь огрызки кирпичных труб, торчащие из нанесенных ветром земляных холмиков, напоминали о том, что когда-то здесь жили люди…

В общем, жуть жуткая. Мертвая земля, на которой даже мутантов особо не встретишь, ибо им тут жрать нечего. Разок видел вдалеке в небе пару дерущихся рукокрылов, вероятно, не поделивших какую-то падаль. Да небольшая стая тощих крысособак вылезла слева на обочину, таращась красными глазами на одинокого мотоциклиста. Но послушав рев двигателя и оценив угрожающе торчащие «миниганы», напасть не рискнула, и, разочарованно взвыв, мутировавшие твари исчезли в придорожных кустах.

С одной стороны, хорошо, одной проблемой меньше. С другой – не очень. Эти крысособаки знакомы с тем, что такое техника и оружие, а, значит, где-то неподалеку имеется и то, и другое. Причем имеется вместе с владельцами вышеназванных благ, оставшихся от погибшей цивилизации – иначе как бы местные мутанты узнали, что огнестрел есть штука опасная?

Разгадка обнаружилась через пару километров, где вполне прилично сохранившийся участок шоссе поворачивал направо. И сразу за поворотом я увидел очень знакомые очертания – высокий бетонный забор, поверху опутанный колючей проволокой, и смотровые вышки над ним. Так по всей России до Последней Войны выглядели исправительные колонии, которые на уголовном жаргоне назывались «зонами». Почему? Разгадка проста. Данные учреждения всегда разделялись на две зоны – промышленную, где располагались производственные помещения, и жилую. Отсюда и пошло название. Надо же, прошло столько лет, пронеслась над миром ядерная война – а зона стоит себе. И, судя по всему, ничего ей не делается. Забор не обвалился, вышки не покосились. Более того, между угловыми за забором еще одна возвышалась, сваренная из толстенного профиля и габаритнее соседок раза в три. И чем ближе я подъезжал, тем меньше мне та вышка нравилась. Потому что с ее верхней площадки торчало что-то очень знакомо-подозрительное…

Черт! Ну конечно, как я сразу не догадался? Это ж «зушка», спаренная зенитная установка ЗУ-23-2, равно пригодная для поражения как воздушных, так и наземных целей. А на соседних вышках, похоже, автоматчики засели, пулеметов не видать. Это хорошо. Значит, есть шанс проскочить. Почему проскочить? Да потому, что обитатели зоны сто пудов держат шоссе под контролем, взимая плату за проезд. Причем, думаю, плата эта равна всему, что есть у путника, плюс его жизнь в придачу. И это не обязательно убийство. В условиях полной анархии обычно процветает рабство, так что тем, кто засел на вышках и за забором, по-любому лучше не попадаться.

И я не ошибся.

Моему байку оставалось еще метров триста до поворота, как с ближайшей вышки дурным голосом заорал мегафон:

– Алё, лошара! Тормози свою бандуру и тихо-тихо двигай сюда, если не хочешь, чтоб мы тебя по асфальту размазали!

В подтверждение этих слов «зушка» начала неторопливо разворачивать стволы зенитных автоматов, мол, куда ты денешься, родной, с досконально пристрелянного сектора? Правильно, никуда не денешься. То есть, попал ты конкретно, и рыпаться точно не стоит, если хочешь сохранить жизнь.

Но такая уж у меня натура, что если мне кто-то невежливо пытается приказывать, то пошел бы он в известное место вместе со своим приказом. Впрочем, данная установка распространяется и на вежливые приказы тоже. Исходя из чего, я откинул на приборной панели маленький прозрачный колпачок над синей кнопкой с надписью «Turbo» и, вдавив ту кнопку до упора, плавно, но быстро, крутанул ручку газа.

Эффект превзошел все ожидания. До сего момента я той кнопкой не пользовался, нужды не было – мой байк и так набирал скорость почти мгновенно. Сейчас же я чуть из седла не вылетел, так резко рванул вперед тяжеленный мотоцикл. Интересно, что же такого напихал байку в потроха его бывший владелец Черный Шак? Никогда бы не подумал, что эдакая бронированная двухколесная машина способна стартануть так, будто ею выстрелили из пушки.

Участок шоссе, проходящий мимо зоны, был ровным, словно асфальт относительно недавно положили. Вот по этой трассе я и рванул, очень надеясь на эффект неожиданности, так как в данной ситуации мои «миниганы» были совершенно бесполезны. Ну, может, развернувшись в лоб и разберу я ими бетонный забор, а меня тем временем с вышек в фарш превратят. Жаль, что мои пулеметы не умеют стрелять вверх, поэтому выход лишь один – мчаться по шоссе с умопомрачительной скоростью к развалинам, что плавают в ядовито-сером болотном тумане прямо по курсу.

В зоне отреагировали с опозданием. Как я и предполагал, не ожидали от неповоротливого с виду агрегата такой прыти. Я, признаться, и сам был приятно удивлен способностями моей машины. Позади несколько раз неприцельно тявкнула «зушка» – я своим форсажем такую завесу из пыли и выхлопа поставил, что стрелять можно было только на «авось». Который, к счастью, не прокатил. Снаряды просвистели сильно правее, и больше по мне никто не стрелял. Видать, боезапас к зенитной установке был в зоне изрядным дефицитом, не предусматривающим огня по площадям.

Ехал я в режиме «турбо» недолго. Как только затихла стрельба за спиной, я сбросил газ, и синяя кнопка сама вернулась в исходное положение. Вот и ладушки, вот и хорошо… Хотя, нет, блин, не очень… Датчик уровня топлива был почти на нуле – цена мегабыстрой езды оказалась немаленькой.

Впереди маячили развалины какого-то небольшого города. Дома в основном двухэтажные – вернее, то, что от них осталось. Сквозь густые заросли кривых деревьев-мутантов просматривались и редкие полуразвалившиеся пятиэтажки, настороженно уставившиеся на меня слепыми глазницами окон. Вроде тихое место, глухое, спрятаться в руинах и дозаправиться – дело пяти минут. За это время вряд ли зоновские организуют погоню.

Кстати, надо отдать им должное, грамотно они окопались, превратив территорию колонии в небольшую крепость. Сейчас уже вряд ли реально узнать – то ли зэки во время Последней Войны устроили переворот и захватили место собственного заключения, то ли администрация зоны, освободившись от опасного контингента зэков, переоборудовала колонию для собственного постоянного проживания. Или, может, договорились как-то меж собой, перетащили в зону женщин из недалекого городка, и вот уж двести лет выживают за забором с ржавой колючей проволокой, причем весьма успешно.

Размышления такого рода никоим образом не помешали мне найти укромное место, с которого отлично просматривалось шоссе, а самого меня вместе с мотоциклом разглядеть было нереально. Когда-то тут находилась заправочная станция, ныне густо заросшая плющом, в зарослях которого я и обосновался.

Казалось бы, ерунда – мотоцикл заправить. Тормознул, залил – и кати себе дальше. Но на самом деле, в условиях что постапокалипсиса, что уличной войны – ни фига подобного. Пока будешь следить, чтоб бензин из канистры в бак лился, а не мимо, тебя со спины десять раз завалят, ибо мишень ты в это время просто замечательная. Остановиться возле стены разрушенного дома, спиной к ней прислонившись? Так сверху чего-нить скинут. Мой шумный байк, рев которого за километр слышно, наверняка привлек внимание местных жителей. Так вот, чтоб они не подкрались, пока кормится мой железный конь, не нашел я ничего лучшего, чем эта заброшенная АЗС. Эдакий домик из ржавых опор и чудом не рухнувшей крышей, с которой густым ковром свисал плющ, замечательно защищающий одинокого путешественника от лишних взглядов поверх прицельных планок. Плюс хорошо, что незаметно не подкрадешься. Сухих побегов вокруг метров на десять разбросано, наступи – хрустнет достаточно громко, чтобы я услышал и среагировал.

Кстати, я обратил внимание, что в углу этого «домика» сохранилась колоритная куча из слежавшегося от времени разнообразного мусора, в которой я разглядел горлышко самой настоящей бутылки, валяющейся рядом с человеческим черепом. Надо же, какая простая история произошла тут… Скрывался человек, дрожащими руками прикладываясь к пузырю и стараясь унять свой страх. Но не повезло, нашли его. И теперь череп несчастного валяется рядом с его бутылкой, неразлучные даже после смерти. Ладно, очень надеюсь, что мне-то никто не отрежет голову и не оставит ее валяться в этой куче мусора, дополняя моими останками унылую картину тотального постапокалипсиса…

Замаскировавшись таким образом, достал я канистру из переметной сумы, отвинтил крышки у нее и у мотоциклетного бака, и принялся заливать бензин, при этом напряженно вслушиваясь в слишком уж тихую тишину. Если даже вездесущие вороны тут не орут, мыши не шуршат в серой траве, квазимухи-разведчики не гудят, привлеченные запахом человеческого пота – это очень плохой знак. Следовательно, распугал кто-то и первых, и вторых, и третьих. Или сожрал подчистую, что еще хуже. Подобное я встречал лишь возле логовищ осмов и вормов, которые жрут все, что шевелится. А что уже не шевелится, но при этом воняет разлагающейся органикой, трескают за обе щеки так, не расшевеливая, и даже не всегда пережевывая. Кусками рвут и тут же глотают, чтоб побольше досталось, пока соплеменники не опередили.

Как бы там ни было, мои подозрения пока что не оправдались. Бензин я залил без проблем, завинтил крышки бака и канистры, и только собирался засунуть сильно полегчавшую емкость обратно в суму, как сбоку от меня, за уныло-коричневой стеной плюща, хрустнуло.

В следующее мгновение канистра уже валялась на земле, а в моих руках лежал автомат «Вал», направленный в сторону того самого хруста. Может, конечно, это очередной сухой побег плюща отвалился под порывом ветра, но всегда лучше перебдеть, чем недобдеть, ибо недобдевшие в любом из миров очень часто становятся мертвыми.

Между тем хрустнуло снова, уже ближе – и из-за завесы плюща осторожно вышло существо…

Было оно низкорослым, около метра росточком, а может, даже и поменьше. С виду вроде человекообразное, хотя при этом сильно смахивающее на ушастого лемура в грязной набедренной повязке. Лапки тонкие, тельце тощее, длинный хвост, и всё это покрыто грязной, свалявшейся шерсткой. Всё, кроме морды с большими печальными глазами, имеющими ярко выраженное третье веко – удобная штука для тех, кто постоянно охотится в траве и кустарнике. И глаз защищен, и все видно. Вероятно, так мог бы выглядеть человек, у которого экстремально развились все рудименты и атавизмы, которые утратило человечество в процессе эволюции. В том числе и рост уменьшился чуть ли не вдвое – некоторые ученые утверждают, что наши предки были намного ниже нас. Им, ученым, конечно, виднее, но когда вот этот пращур вылез пред мои очи, хлопая глазищами, у меня в голове отчетливо щелкнуло – ворм. Так в этом мире называют любых человекообразных мутантов, не относящихся ни к одной из четко организованных групп, типа нео, дампов или тех же осмов, которых человекообразными можно назвать с большой натяжкой.

И вот этот ворм, грустно глядя на меня, произнес совершенно чисто и отчетливо:

– Ну всё, теперь нам кранты.

Признаться, я ожидал всего – прыжка в мою сторону с растопыренными пальцами (острые коготки ворма позволяли запросто выцарапать глаза кому угодно), плевка кислотой (осмы, например, это могут и практикуют), ментального удара (которым славятся, скажем, шамы), или, на худой конец, появления вооруженных сородичей. Но чтобы ворм вот так запросто, на чистейшем русском, без искажений, высказался чуть ли не со слезами на глазищах – это, признаться, меня удивило, хотя повидал я многое.

– И… с чего такой вывод? – поинтересовался я у хвостатого лемура.

– За тобой гнались зонные, и не догнали, – пояснил ворм. – Ты быстро пришел на нашу землю, и сейчас так же быстро уйдешь. Потом сюда придут зонные и начнут искать, где ты спрятался. Скажут, что спиры тебе помогли, и сдерут в два раза больше шкур, чем обычно. Или в три раза. А нас и так немного осталось.

Ага, значит, эта разновидность вормов называется спиры, хотя лемуры им подошло бы больше. Ладно. Надо признать, что определенная логика в словах хвостатого присутствовала, только вот насчет шкур я не совсем понял.

– Вы им дань платите, что ли? И теперь они с вас, типа, три шкуры сдерут? То есть, обберут до нитки?

Ворм тоскливо посмотрел на меня, как глядит разумное существо на конченого дебила.

– Ты не понял, хомо, – сказал он, оттягивая шерстку на руке. – Зонные берут дань шкурами. Нашими шкурами. Если ее потом хорошо выделать и сшить из нее, например, подкладку для куртки, то в такой одежде никогда не будет ни жарко, ни холодно. В ней ты не простынешь, и уставать будешь намного меньше. А еще она снимает застарелые боли от ран, ломоту в спине и суставах, дарит выносливость и здоровый сон. Куртка с подкладкой из шкур спиров у маркитантов стоит целое состояние. Зонные защищают нашу колонию, но за это каждый месяц берут по пять шкур – когда не злятся. Если же они злы, то могут взять вдвое, а то и втрое больше.

– Так… – сказал я – и больше не нашелся, что сказать. Одни разумные существа убивают других разумных существ ради их шкурок. В принципе, ничего нового. Человечество всегда так делало раньше, продолжает этим заниматься и сейчас. Ну, разве что не кожу снимает для курток и барабанов, сегодня это не принято. Просто миллионы в моем мире горбатятся на сильных мира сего, отдавая им часы, дни, месяцы, годы своей жизни в обмен на нищенскую зарплату. Не хочешь – не отдавай, и тогда у тебя есть право просто сдохнуть. Как у этих глазастых вормов. Конечно, можно сбежать с охраняемой зонными территории, но тогда с тебя сто процентов снимут ценную шкуру. А так есть призрачная возможность еще немного пожить…

– Так, – повторил я, потихоньку понимая, что уже вряд ли куда-то поеду. – Значит, из-за меня зонные теперь грохнут не пять, а пятнадцать спиров. Я верно понял?

– Да, – вздохнул ворм. – Могут и больше – похоже, ты их сильно разозлил.

– И много вас осталось? – поинтересовался я зачем-то.

– Около двух сотен. Живем в городских развалинах, выращиваем овощи и хоммутов, никому не мешаем…

– А зонным не пробовали как-то помешать убивать ваших соплеменников? – спросил я. – Например, двести арматурин заточить, раздать каждому, а как собиратели дани появятся, разом в них метнуть. Думаю, в следующий раз им расхочется тащиться в развалины.

В глазах ворма мелькнул неподдельный ужас.

– Убить зонного? Тогда это будет последний день существования племени спиров. Нас просто всех уничтожат…

– Боитесь, – кивнул я. – Ну, а если бы у вас появилось оружие, как у зонных, а они сами исчезли, вы смогли бы себя защитить?

– Думаю, да, – кивнул спир. Потом кивнул еще раз, уже более уверенно. – Смогли бы. Точно смогли.

– Ну, ладно, – сказал я. – На чем они обычно приезжают?

– На большом механизме с длинным носом.

Угу. Доходчиво. На пожарной машине что ли? Или… ладно, не будем гадать, разберемся по ходу дела. Все равно от ворма, похоже, ничего толком не добьешься, только время потеряешь.

– Так, тебя как звать?

– Арудогрилонокс.

Я с сомнением посмотрел на ушастого.

– И твой папа это выговаривает?

– Выговаривал, причем с гордостью. До тех пор, пока его шкуру не забрали зонные.

– Сочувствую, – кивнул я. – Но не будем о грустном. Я такое сложное погоняло точно не освою, поэтому будешь просто Рудик.

– Как-то очень по-простецки звучит, – засомневался ворм. – Крысопса так назвать – самое то.

Ишь ты, какие мы гордые.

– Рудик – это простая форма, – пояснил я. – В высшем обществе ты будешь Рудольф.

– Так лучше, – солидно кивнул ворм. – Годится. А тебя как зовут?

– Снар, – ответил я. И заранее предупреждая наезд на мой позывной, пояснил: – Это тоже простая форма. На светских раутах я зовусь Снайпером.

В глазах Рудика мелькнуло непонимание – про рауты он точно раньше не слышал. Но выяснять не стал, и перешел к делу.

– Какова моя функция в предстоящей операции?

– Слушай, а где ты так чисто говорить научился? – не сдержал я любопытства.

– В библиотеке я родился, – вздохнул ворм. – И папа умел читать, и мама, пока их обоих…

– Стоп, – прервал я поток невеселых воспоминаний. – Времени мало, подробности твоего прошлого озвучишь позже – если выживем, конечно. Должны выжить. Но для этого просто делай то, что я скажу, и все будет отлично.

Говорил я очень убедительно, хотя, признаться, сам сильно сомневался в своих словах. Все-таки, в одиночку уложить банду вооруженных отморозков это серьезная задача даже при наличии двух мощных, но довольно неповоротливых пулеметов и одного ушастого мутанта.

* * *

В разрушенный город зонные вошли красиво, было бы чем – хоть кино снимай. Впереди, грозно порыкивая двигателем, шел танк Т-80, в меру облезлый, можно сказать, даже ухоженный. Из открытого башенного люка торчал бюст какого-то хмыря в камуфлированной кепке, не иначе, командира спецоперации.

Рядом с танком пылил явно ненашенский бронетранспортер, с виду похожий на наш БТР, только короче и на четырех колесах вместо восьми. Понятно, что уж тут неясного. Во время Последней Войны сразу же после массированного ядерного удара на Россию скинули армаду боевых роботов – для зачистки. И вместе с ними, естественно, забросили бронемашины, чтоб командирам тех роботов было комфортно перемещаться по завоеванным территориям. То, что и роботы, и командиры, и их заокеанские хозяева круто обломились, примерно как до этого Наполеон с Гитлером – то понятно. Но потом людям пришлось уходить под землю, скрываясь от радиации. А многие роботы остались на поверхности – как и порой встречающиеся броневики их командного состава, давным-давно погибшего на чужой земле. Короче, сейчас рядом с танком, похоже, бывшим памятником, снятым с постамента, катился вполне себе рабочий бронетранспортер с крупнокалиберным пулеметом в башне, открытой сверху. Из башни, само собой, торчала башка пулеметчика, на этот раз без кепки и волос, лысая и загорелая до медного блеска.

Сопровождал технику отряд пехоты, числом около двух десятков и вооруженный весьма прилично по меркам этого мира. У большинства – автоматы, у остальных – охотничьи ружья, видимо, изъятые еще предками зоновских у городского населения. Все в старых, но вполне еще годных бронежилетах и серо-синих полицейских камуфляжах, которых в зоне, наверно, залежи были.

В общем, серьезные ребята. Причем серьезные настолько, что я даже засомневался насчет своей задумки. Если ушастый испугается, то, можно сказать, всё, операция накрылась валенком, и моя голова с большой вероятностью ляжет сегодня неподалеку от черепа давно погибшего алкаша. Конечно, я заберу с собой многих, но одиночка против двух боевых машин и взвода пехоты просто не имеет шансов, даже если у него в рукаве имеются два мощных шестиствольных козыря. Укроются зонные за танком – и все. Даже если нет у Т-80 снарядов, тупо подъедет он к моей бензоколонке, и раскатает ее в блин вместе со мной и моим навороченным мотоциклом. Если же снаряды имеются, то одного фугаса мне хватит за глаза. Или можно просто из пулеметов прочесать мое укрытие, если таковое покажется подозрительным. А группа, кстати, все ближе и ближе, и бензоколонка как раз у нее на пути…

Я усмехнулся. Конечно, всегда оставался шанс вскочить на байк, развернуть его и дать по газам. Заросшая плющом бензоколонка скроет меня от зонных, и шанс того, что я оторвусь от погони без потерь, достаточно велик. Но мне было интересно, на что способны угнетенные, забитые, замордованные, и довольно хилые с виду человекообразные существа ради того, чтобы обрести свободу. Если Рудик испугается, смыться я успею. Надеюсь, успею…

Но оказалось, что они способны на многое.

Сквозь облако пыли, поднятое танковыми гусеницами, я сумел разглядеть, как земля меж ними зашевелилась. Надо же, чертяка лопоухий, точно рассчитал, где окопаться. И не испугался обкатки танком, от которой многие зеленые новобранцы со страху бодро откладывают кирпичи в казенные штаны.

Миг – и серая тень, обвязанная бутылками, уже на броне, пристроилась за танковой башней. Почему-то мне вспомнилось, что «spier» по-английски значит «шпион» – тот, кто умеет действовать скрытно и быстро, а еще коварно втираться в доверие, действуя в своих интересах. Но в следующую секунду я отбросил ненужные мысли. Эти друзья на танке не в гости сюда приперлись, и мне вслед они же стреляли далеко не от переизбытка дружелюбия. Поэтому не обессудьте, ребята. Сидели бы вы в своей зоне, и ничего б этого не было.

«Вал» недовольно толкнул меня в плечо, и я сделал еще одну мысленную зарубку на прикладе. Пуля вошла точно под козырек кепки, и танкист, резко мотнув головой, сполз обратно в башню. Следом за ним метнулась хвостатая тень, у которой в лапе была зажата бутылка с горящей тряпкой, торчащей из горлышка. В куче мусора мы с Рудиком нашли аж три таких бутылки, заполнили их бензином из моей канистры, а потом я дал мутанту свою зажигалку и объяснил, что надо делать. Признаться, танка я не ждал, думал, что-то типа «КамАЗа» с огнеметом или той же «зушкой» приедет. Но все оказалось гораздо серьезнее. Тем не менее, ушастый сориентировался верно, в отличие от зонных – впрочем, у них и не было повода насторожиться. Мой автомат, доработанный Кузнецом в чернобыльской Зоне, стрелял абсолютно бесшумно, а то, что командир танка обратно нырнул – так мало ли чего ему в голову взбрело?

Рудик же не медлил ни секунды. Метнулся к открытому люку, и одну за другой пошвырял туда все три бутылки. При этом я отметил скорость, с которой мелькали его худые лапки. А по виду и не скажешь, что лемуроподобный мутантишко способен так двигаться. Что ж, неплохо сработано. Полтора литра горящего бензина должны впечатлить экипаж Т-80 – особенно, если в танке есть снаряды. Так что теперь снова мой выход.