Текст книги "Черный князь"

Автор книги: Дмитрий Светлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Негодных отсылайте ко мне. Вам лишний рот с ушами и глазами может пойти во вред, а там, – Норманн указал рукой на запад, – каждому найдется работа.

– Попытаем и пришлем, – сразу согласился Бекет, – через тридцать лун снова проведешь через портал Кугана.

– Опасная затея, – предостерег князь. – Хуже, чем с обрыва вниз головой в незнакомую реку.

– Чужаки-то ходят! – возразил Нормаш.

– Сколько их было, а сколько осталось? – парировал Норманн.

– Поведешь! – Посох Бекета снова грохнул об пол. – Нам чужие земли не нужны, своих вдосталь! Посохи возьмете, пусть напьются вашего электричества!

Ах вот оно что! Волхвов на очковтирательство потянуло! Фиг вам, глубокоуважаемая публика! Дерево – нейтральный материал, хотя… Норманн внимательно посмотрел на причудливый узор рун и уверовал в успех предстоящего фокуса. В тонкую резьбу была вставлена золотая и серебряная проволока, что делало руницу яркой, а посох празднично-нарядным. Хорошая отмазка при следующей попытке вернуться назад! Отправляя посохи на «зарядку», волхвы обязательно позаботятся о сохранении в тайне столь щекотливого дела. И Норманну не придется озадачиваться поиском правдоподобного объяснения для одиночного похода неведомо куда. Достаточно сказать: «Я к волхвам», – и можно будет спокойно отправляться, даже охрана не увяжется сопровождать.

Рунов кол простоял у идола Макоши полную неделю. Каждое утро Норманн отрабатывал урок на кузнице, затем начиналось учение. По очереди приходили гусляры и пели, вернее, нараспев рассказывали почти точный библейский текст. Не замахиваясь на историю всего человечества, они начали с Макоши и ее детей, Рода и Мары, от которых произошло племя славов. На десерт давался другой концерт, на этот раз повествование касалось героических подвигов детей Рода и Мары. Отличие от Талмуда заключалось лишь в отсутствии бесцельного сорокалетнего бродяжничества с последующим уничтожением врагов. Это надо же, сначала нагло заселили пустующие «святые земли», а затем посмели возражать и доказывать, что они живут на своей родной земле! Что интересно, в песнях волхвов также имелись слова о землях «святой Руси», которые не раз повторялись.

– Держи! – Бекет протянул Рунов кол. – Женись и смело создавай свой род! Теперь ты под защитой родной земли!

– Поверх резьбы новгородского волхва добавили еще одну надпись? – с некоторым удивлением спросил Норманн и прочитал: – «Да хранит лик Макоши род твой».

– Сии слова дозволены только особо доверенным! – пафосно сказал Бекет. – У Чарозера действительно живет Нормаш со своей семьей, ты не соврал и заслужил особый почет!

– Золота много, – как бы в раздумье произнес Норманн, оглаживая веточки и листочки из золотой фольги.

– Жертвенник Макоши сам знаешь где! – моментально въехал в тему Бекет.

Дело сделано, пришла пора возвращаться восвояси. По-прежнему не спеша Куган вывел из ворот трофейный грузовичок, и через час загруженный семенами ушкуй заскользил по речной глади на выход в Ладожского озера.

– Вы из варягов? [29]29
  Варяг– мореход ( ст.-слав.).


[Закрыть]– с досужим любопытством спросил Норманн у кормчего.

– Что ты, князь! Варяги жили от Волхова на запад, а мы из кержаков. [30]30
  Кержак– лодочник ( ст.-слав.).


[Закрыть]

Кто такие кержаки, Норманн не имел ни малейшего понятия, а расспрашивать было чревато, и без того стал белой вороной и притчей во языцех. Снасти для управления ушкуем и парусом сосредоточены ближе к корме, поэтому в носовой части всегда безлюдно. Он перебрался вперед и уселся на укрытые запасным парусом мешки. Нет, князь не сторонился людей и не скромничал, опасаясь помешать корабелам. Необходимо было распознать берег и запомнить приметные ориентиры. Не зная пути, легко перепутать реку, что повлечет за собой задержку на день, а то и на два. Но вот ушкуй слегка качнулся на озерной волне, а впереди четко проступила голубоватая полоса противоположного берега. Интересный компот! Ушкуй вышел в Онежское озеро намного севернее, чем ожидалось.

– Укройся, князь! – Корабел протянул подбитую толстым сукном шкуру нерпы. – Ветер с севера всегда коварен, незаметно прохватит – и сляжешь с кашлем.

С первыми звездами ушкуй завернул за Вороний остров, где среди гранитных берегов оказался самый что ни на есть настоящий постоялый двор. При виде Норманна народ в трапезной дружно пал ниц, заставив князя проблеять в растерянности:

– Ну что вы, братцы! Прием пищи – дело святое, его нельзя прерывать.

Что случилось? Да, он князь Карельских земель, его всегда везде узнавали, почтительно кланялись, иногда благодарили, порой досаждали просьбами. Но вот так враз – на колени и лбом в пол? Или это эхо визита к волхвам? Еще хуже, если побежал слушок о сиянии вокруг навершия Рунова кола. Чем это может грозить? В первую очередь неприятностями. Церковь не потерпит появления несанкционированного чуда, тем более связанного с языческим обрядом. А если волхвы начали тайную пропаганду, то дело швах, анафема обеспечена. Норманн никогда не отличался христианским смирением, набожностью и послушанием. Но конфликтовать с церковью в сегодняшнем мире не рискнет даже сумасшедший.

Столпотворение людей у княжеского причала только усилило опасения. Ушкуи мордовского посольства стояли в окружении драккаров Смельдура, причем в явной готовности к отплытию. Почему? А если… в нетерпении ждут волшебные семена? Да на кой хрен ему такая реклама! Еще неизвестно, что там вырастет, а тут уже ажиотаж с предвкушением наступления полного и всеобщего благоденствия. «Вот и сходил в магазин за хлебушком», – расстроенно подумал Норманн. По уму следовало взять по несколько зернышек и тихо выращивать новую культуру. Но он не Мичурин, а постсоветские руины колхозов у любого отобьют желание заниматься земледелием. Придется снова бороться за спасение собственной шкуры, не зря говорят: «Не делай добра, и не получишь приключений на собственную задницу». Норманн спрыгнул на причал, и народ, как и на Вороньем острове, дружно пал ниц. Более того, даже мурманы стояли на коленях! Норманн первым делом обнял Смельдура:

– Вставай, друг! Я такой же воин, как и ты!

– Неправда! – оставаясь на коленях, возразил ярл. – С тобой знак Одина, он прислал тебе Валькирий с золотыми щитами!

Норманн не сразу въехал в тему, а когда сообразил, то решил использовать норвежскую сагу себе на пользу.

– Перед отходом приходи в тронный зал вместе с дружиной, пусть каждый прикоснется к посланию Небес! – благосклонно сказал он.

Смельдур ударил лбом тесаные гранитные глыбы причала, а Норманн уже обнимал своего постельничего:

– Завтра на Валаам отправлюсь, ты пошли кого с посольством, надо уважение выказать князьям Белозерска и Ярославля.

– Сделаю, князь! – не вставая с колен, ответил Михаил Симеонович. – Генуэзцы-то где остались?

– Ушли, совсем ушли, – с сожалением ответил Норманн и добавил: – Проводил до заветного места и простились.

– По закону со схрона тебе причитается половина! – встрепенулся постельничий.

– Разошлись по-честному, без обмана. И еще, – Норманн опустился рядом и быстренько составил список, – это мое, проследи, чтоб по запарке в мордовские ушкуи не погрузили.

Максим вместе с припортальной братвой смиренно стоял в общей толпе у крепостных ворот. Заметив попытку князя подойти, все четверо хором зашептали:

– Во дворец иди! Мы позже в кабинет придем!

Не хотят прилюдно разговаривать, и не надо. Норманн прошел через ворота и увидел перед собой шеренгу монахов. «Вот так сразу – и на костер!» – испуганно метнулась мысль. Бросив взгляд на вход в храм, заметил отсутствие лесов у фасада и вздохнул с облегчением. Всего-то иконописцы закончили работу и ожидали княжеской хвалы! Надо отдать должное, центральное мозаичное панно выглядело торжественно-парадно. Забыв обо всем, Норманн с восторгом обошел храм. Какие же они молодцы! В обучении всего полтора года, а сумели создать такое великолепие! Пусть за их спинами стоял Максим с компьютерной графикой, и краски для мозаики были созданы по рецептам из будущего. Тем не менее красота создавалась руками вот этих монахов, и заслуга всецело принадлежала только им. Вернувшись к центральному входу, Норманн встал на колени и на полном серьезе в голос прочитал молитву, затем по очереди обнял и расцеловал каждого иконописца.

– Спасибо тебе, князь! – Отец Софроний сначала перекрестил, а затем троекратно расцеловал. – Своими трудами ты принес радость в каждое сердце!

Заметив стоящего чуть в стороне постельничего, Норманн передал ему берестяной короб, куда волхвы запрятали Рунов кол, и направился в храм. Вдоль стен по-прежнему стояли леса, но общее убранство заметно улучшилось, стало более ярким и парадным.

– Меня не будет на воскресной службе, – как бы оправдываясь, сказал Норманн, – завтра отправлюсь на Валаам.

– Давно пора, – тихо ответил отец Софроний, – заждался тебя игумен. Обитель дарами осыпаешь, а сам стороной обходишь.

Интересно! Там правил крепкий и волевой игумен, которому по большому счету совсем не было дела до правителя соседних земель. Норманн лишь одаривал монастырскую братию, реальные потребности покрывались карелами-добровольцами или факториями – по запросам через постельничего. С чего вдруг игумен заждался? Понравился присланный портрет или захотел отблагодарить за типографию? Зачем гадать, в любом случае надо ехать, причем срочно. Лучше самому что-нибудь наплести про картошку с посохом, чем потом отбрехиваться от досужих выдумок.

Банщик обработал княжеское тело чуть ли не огненными вениками, после мыльни обтер насухо, намазал душистым кремом и промял каждую мышцу. Норманн почувствовал себя возродившейся птицей-феникс, куда-то отступили тяжелые мысли, в душе возникло умиротворенное спокойствие. Попив чайку, он спустился в рабочий кабинет и слегка качнул колокольчик, через мгновение материализовался личный делопроизводитель:

– Учителя дожидаются разговора, и Тикш не знает, куда нести подставку для посоха.

– Подставку в тронный зал, под правую руку! – приказал Норманн. – Наставники пусть заходят, у меня есть что спросить.

Максим, как всегда, выглядел совершенно невозмутимым, глядя на Жанну Владимировну с Софьей Андреевной, можно было предположить, что он тщательно скрывал волнение, а вот Серафим даже не прятал своей тревоги.

– Цел и невредим, поздравляю! – с легкой ехидцей сказал профессор, усаживаясь в кресло рядом со столом. – Вернулся с трофеями или как?

– Полюбуйся! – Норманн положил на стол американский дробовик.

– Джон Браунинг, «Ремингтон 11», выпущен в тысяча девятьсот десятом году, пятизарядный армейский вариант, – по-прежнему невозмутимо прочитал заводскую маркировку Максим и добавил от себя: – Полезная штуковина, прошла обе войны, даже в Корее повоевала.

– Ты надо мной смеешься? С дробовиком в штыковую атаку на окопы?

– Чему удивляться? – пожал плечами профессор. – С Томпсоном ходили в атаку, а эта штуковина намного опаснее.

– Почему указаны и Браунинг, и Ремингтон? – поинтересовался Норманн.

– Так положено, указываются изобретатель оружия и фирма-производитель, – подала голос Софья Андреевна.

– Ты сделал правильный выбор, – тоном знатока добавил Серафим, – позже я тебе расскажу о нюансах и научу, как обслуживать. В этом дробовике есть несколько слабых узлов.

Ишь ты! А сначала прикидывался простым охотником с пращой! Ну да ладно, еще не время сводить счеты. Норманн убрал оружие и перешел на деловой тон:

– Во-первых, огромное вам спасибо за изумительной красоты храм! В Европе нет ничего подобного, во всяком случае, я не видел.

– Там сейчас готика, – смутившись от похвалы, заговорила Софья Андреевна, – хотя стиль и считается французским, на самом деле он возник благодаря вывезенным из Палестины архитекторам.

– Что касается икон, то в Европе так и не научатся их писать, – добавил Максим.

– Разве? Я был в Ватикане и Венеции, их иконы ничем не отличаются от наших, – возразил Норманн.

– Прежде чем говорить, надо знать! – усмехнулась Жанна Владимировна. – Там или византийские или русские иконы.

– Самые почитаемые иконы Ватикана из так называемой коллекции Каппони вывезены из России, – серьезно сказала Софья Андреевна. – А «великий» иконописец Андрео Рикоди всего лишь занимался копированием икон, украденных крестоносцами из храма Святой Софии.

– Как ты думаешь, почему русские князья никогда не брали в жены европейских принцесс? – спросил Максим.

– Не знаю, – неожиданный вопрос поставил Норманна в тупик. – Вероятнее всего, боялись отказа.

– Как бы не так, – ухмыльнулся профессор. – Предложений заключить брачные узы было предостаточно. За осквернение храмов и воровство Константинопольский патриарх проклял католиков.

– Впоследствии Москва добавила свое проклятие, – добавила Жанна Владимировна.

– Наши-то с какого перепугу ополчились на католицизм? – спросил Норманн.

– Ты никогда не слышал о разграблении Кремля поляками? – озадаченно спросила Софья Андреевна.

– В школе говорили о Лжедмитрии, который пришел в Москву вместе с польской армией, – не совсем уверенно ответил Норманн.

– Поляки вывезли все иконы, утащили библиотеку Ивана Грозного, русские раритеты хранятся в подвалах Ватикана! – подняв указательный палец, пояснил Максим.

– Ради возвращения украденного Москва даже согласилась венчать на трон сына Сигизмунда, – с интересом поглядывая на Норманна, добавила Жанна Владимировна. – Но тщетно, королевич Владислав привез с собой только ксендзов.

– Вот тебе краткое пояснение причин раскола в общем-то единой нации на русских и поляков! – Этими словами Максим поставил жирную точку.

Если честно, Норманна не заинтересовал исторический экскурс. Он слышал краем уха про Минина и Пожарского. О дружном подъеме Руси против поляков, когда каждая семья пожертвовала треть своего имущества, трудно было не знать. Возможно, так и было, коль скоро разбойники Болотникова развернулись от стен Москвы и дали польским рейтарам под зад. И запорожские казаки прекратили бесчинства, бросив выгодные и безопасные грабежи, они начали на полном серьезе лупить поляков.

Глава 6
ВАЛААМ

Поднятая припортальной братией тема религиозного противостояния напомнила Норманну о его собственных проблемах. Подражая фокуснику, он с таинственным видом положил на стол берестяной короб, театральными пассами развел деревянные фиксаторы и дурашливо воскликнул:

– Фигли, мигли, трам, пам, там!

Появление Рунова кола со светящимся ореолом у навершия произвело на господ из будущего ошеломляющий эффект. Они таращились на природный феномен не менее минуты, а вопрос Максима послужил лучшим определением всеобщего замешательства:

– Что там у тебя светится?

– Дырок насверлил и вставил светодиодную подсветку! – хихикнул Норманн.

– Да-а? – удивленно протянул профессор, но вовремя опомнился: – Врешь, здесь явно иная природа света!

– Иная – это какая? Поясни мне, серому неучу без степеней и университетского образования!

– С чего бурбулируешь? Сделал себе цацку, вот и радуйся приколу! – вмешалась Софья Андреевна.

– Я сам себе сделал прикол? – возмутился Норманн. – Вам не приходило в голову детальнее разъяснить все пакости портала?

– Тебе было сказано обо всех опасностях! – рассердился Максим. – Нина Михайловна провела с тобой дополнительный инструктаж! Что еще не так?

– Почему ничего не сказали об электростатических полях? Что мне теперь делать с этой «волшебной палочкой»? – закричал Норманн.

– В портале нет никакой электростатики, в линейных полях вообще не бывает индукции! – И только после этого до профессора дошло: – Свечение возникло после портала?!

– Гении науки всех времен и народов! – фыркнул Норманн.

– Портал абсолютно безопасен, – задумчиво сказала Жанна Владимировна. – Статическое электричество смертельно для точных приборов, а Нина Михайловна до последнего дня проводила замеры и ничего нового не обнаружила.

– Вы мне зубы не заговаривайте! – Норманн начал по-настоящему сердиться. – Сначала волхвы чуть в обморок не попадали, народ при встрече со мной падает ниц. Осталось посмотреть на реакцию игумена Валаама. Кстати, – князь взглянул на Максима, – на острове для меня случайно не приготовили распятие?

Вместо ответа профессор выбежал из кабинета, повисшую тишину нарушил спокойный голос Жанны Владимировны:

– Не волнуйся, подобное свечение для греков не в новинку. В античные времена оно называлось «огнями Гермеса», а сейчас «свет Эразы» поморы называют «лучами святого Николая». В Греции и на Руси статическое свечение считается знаком удачи.

– Лучше подскажи, как отмазаться! – сердито ответил Норманн. – Как мне объяснить игумену появление свечения на родовом Руновом колу?

– Без мистики, ладно? – предостерегла Софья Андреевна. – Глубокая вера отнюдь не синоним тупости. Правильнее сказать правду, но это, к сожалению, невозможно.

Максим вернулся в кабинет с небольшим саквояжем, без объяснений разложил на столе различные приборы и приступил к измерениям. Припортальная братва сбилась в кучу и принялась колдовать с замерами непонятно чего. При этом, не обращая внимания на Норманна, они перешли на совершенно непонятный язык. Крошечные самописцы с легким шуршанием выплевывали ленточки диаграмм и распечатки каких-то параметров. В светящийся ореол засовывали блестящие щупы, а вдоль посоха водили непонятными сканерами.

– Долго еще будете елозить по моему посоху? – Норманну надоело изображать умного песика при мясной лавке.

– Мы практически закончили, – откликнулся Максим. – Поздравляю, ты стал обладателем персонального портала!

– Совершенно необъяснимый феномен! – восторженно воскликнула Софья Андреевна. – Твоя палка прилепила к себе микропортал!

– Только не надо меня дурить! – рассердился Норманн. – Эта хрень ни секунды не работала порталом, проверено. – И для наглядности князь бросил в свечение ключик от ящика стола. Пролетев сквозь холодный ореол, бронза тихонько звякнула, как бы подтверждая справедливость слов хозяина кабинета.

– Извини, но ты слишком примитивно смотришь на науку. Мы говорим о физике явления, а ты сразу хочешь практического применения, – спокойно пояснила Софья Андреевна.

– Мало того что вы сами со своей наукой здесь застряли, так еще и меня затащили в средневековые дебри! – рассерженно ответил Норманн.

Максим начал рассказывать различные былины из жизни поморов, где упоминались огни святого Николая. Все истории сводились к одному сюжету: сначала описывалось бедственное положение моряков или зверобоев, затем на мачте появлялось свечение, и вскоре наступало нежданное спасение. Норманн сначала хотел поехидничать, но затем махнул рукой – чему быть, того не миновать. Тем не менее рассказы принесли некоторое спокойствие, в его положении любой человек первым делом побежал бы в церковь. Так что визит к игумену стал выглядеть вполне логичным поступком, испуганному христианину больше некуда обратиться за помощью.

Сохраняя недовольный вид, Норманн убрал Рунов кол обратно в берестяной короб. В свою очередь Максим упаковал свои приборы по коробочкам и аккуратно разложил по местам в саквояже. В кабинете повисла тишина, которую никто не собирался нарушать.

– Ну и? Что притихли, словно мыши перед котом? – поставив короб с посохом на место, спросил Норманн.

– Княжеского слова ждем, – невозмутимо ответила Жанна Владимировна.

– Ах, ну да! Извините, запамятовал! Моя светлость соизволила заключить с волхвами договор о передаче им права первовладения всеми трофеями портала, включая человеческие души.

– Ты серьезно? – подавшись вперед, спросил профессор.

– Нет, шутки ради отдал им два грузовика, провел курс вождения и обучил началам автослесарного дела, – ответил Норманн и зло добавил: – Они вас давно изучают! И за мной с первого шага следили!

– Какие у волхвов требования? – напряженно спросила Софья Андреевна.

– Не может быть! – воскликнул Серафим. – Мы бы их сразу заметили.

– Иосиф у них на крючке, и самолет давно изучен! Вам оставляют жизнь, взамен все трофеи портала достаются волхвам, – ответил Норманн.

– Почему ты провел волхва через портал? – прокурорским тоном спросил Максим.

– У меня был другой выход? Они следили за каждым моим шагом, более того, к следующему порталу я потащу с собой все посохи волхвов.

– Вот дурень! – не сдержалась Жанна Владимировна.

– В мои планы не входит героическая смерть в дремучем лесу, – криво улыбнувшись, сказал Норманн. – Я не верю в случайную встречу, как и в то, что волхв приходил в одиночестве.

– Ты в это дело больше не суйся! – решительно заявил Максим. – Им нужны мы. Вызову Елизавету Карловну, и вдвоем наведаемся в гости.

– И повод для этого более чем подходящий, на сносях твоя мачеха, – добавила Софья Андреевна.

– Лучше расскажи о взятых на той стороне трофеях, – с невинным видом спросил Серафим. – Как собираешься объяснить «волшебные» семена?

– Волхвы лучше меня умеют дурить людям мозги, – отмахнулся Норманн.

– На Валаам едешь с приглашением от волхвов? – недовольно спросил Максим. – Для начала с нами следовало поговорить!

– Телефон забыл взять, – притворно вздохнул князь. – А если серьезно, мне предстоит освоение Нижнего Поволжья! Как еще заставить людей близко соседствовать со степняками? Деньги, только деньги заставят крестьян забыть о постоянной опасности! Как мне прокормить огромную армию? А? Что молчите, умные-преумные? Еще год, и можно забыть про шальные трофеи! Вокруг меня нет дураков! Соседи или дружно нападут, или дадут отступного! Война за Норвегию принесет только моральное удовлетворение, а воин должен каждый день вкусно есть, иначе завтра он со всем своим умением пойдет с другим князем, причем на меня!

Некоторое время в кабинете стояла полная тишина, господа пришельцы и сами прекрасно понимали, каков расклад. Имея в руках компьютер, совсем не сложно смоделировать развитие одного маленького княжества. Схватившись за Поволжье и за Прибалтику, Норманну не обойтись без крепкой воинской силы.

– Волхвы добавили тебе красивую надпись, – желая сменить тему разговора, сказал Максим.

– Кстати, они похвастались дружбой с мордовскими коллегами. – Норманн и сам не хотел говорить о семенах. В любом варианте последнее слово останется за церковью.

– Культ Орхона с одноименными рунами начинается с башкирских земель и уходит за Енисей, – пояснил профессор.

– Ты говоришь об арийских племенах? – уточнил Норманн.

– Я говорю о турках, именно они являются ведущей нацией сибирского этноса, – ответил Максим.

Хорошая новость! Коль скоро земли от Енисея до Камы заселены древней цивилизацией, то люди живут по устоявшимся законам. У кочевников что ни стойбище, то свой закон, причем правила меняются чаще, чем направление ветра. С утра хан повелел одно, после обеда у него заболел живот, а шаман наступил на норку суслика и подвернул ногу. Новый закон запрещает пить кумыс раньше пятого дня. Нет, не зря новгородцы спокойно развивают на Урале свой бизнес. И новости с Камы весьма обнадеживающие, землепроходцы нашли и золото, и медь, и соль, и серебро. По договору Норманн получал только каменный уголь, а малое вече уже шушукалось по поводу обещания поставить крепость и прислать дружину. Дело за Иваном Калитой, хоть и немощен московский правитель, да разрывать с ним договор Новгород не спешил. Подними князь подати в Волоке на Ламе всего на копейку, и купечество потеряет огромные деньги.

Из Новгорода приходило много слухов, в том числе народ все чаще говорил о призвании карельского князя. Сам Норманн видел в этом руку мачехи, которая через театр формировала общественное мнение. Сейчас было несложно манипулировать настроением людей, городской базар являлся единственным источником информации. Так что театр с нехитрыми аллегориями в простеньких спектаклях стал в умелых руках серьезным оружием. Пасьянс мачехи пока что напрямую Норманна не касался, зато летом придется нос к носу столкнуться с волжскими булгарами. Кто они, будущие соседи? До Татарстана еще очень далеко, в Елабуге или Булгаре нет ни одной мечети, как и православных церквей. Живущий там народ сохранил самостоятельность, страной правит местный князь, а не монгольский хан. В Средние века совсем иные понятия о подчинении: если захватил земли, то ставишь правителем своего родственника. Истории о сборщиках дани оказались не более чем сказками про белого бычка, бесхитростное правило гласило однозначно: «мое» или «не мое». Руны Орхона Норманна не интересовали, возможные проблемы с ближайшими соседями – куда более важная тема, поэтому он спросил:

– Могут ли у меня возникнуть споры с князьями Волжской Булгарии?

– Не думаю, – пожал плечами Максим, – там живут земледельцы, неплохо развита обработка металлов. В целом спокойное и мирное государство.

– Они уже приняли ислам или нет? – Норманн задал самый главный для себя вопрос.

– Ислам? – удивленно переспросил профессор. – Сейчас нет такой религии, во всяком случае, в привычном для тебя понимании.

– Погоди, погоди, – Норманн выставил перед собой ладонь, – ты не забыл о персидском после Садиги ас-Хафизе? По его просьбе я отправил в Маскат два корабля с оружием.

– Ты должен понять суть. Арабы-ибадиты завоевали южный берег Средиземного моря, затем дошли до Багдада, на этом их пыл и закончился, – вмешалась в разговор Жанна Владимировна.

– Более развитая цивилизация всегда ассимилирует менее развитую, – добавила Софья Андреевна. – К тому же вероучение ислама изначально могло существовать только на арабском языке.

– Но мусульманство распространилось от Средиземного моря до Персидского залива! – растерянно воскликнул Норманн.

– На это потребовалось восемьсот лет, – усмехнулся Максим.

– Первая попытка перевести Коран на персидский язык моментально привела к расколу, – снова заговорила Софья Андреевна. – Живущие в Сирии персы моментально породили свою религию под названием шиизм.

– Аналогично с католицизмом, который отделился после перевода Евангелия с греческого языка на латынь, – пояснила Жанна Владимировна.

– Кстати, по этой причине греки сосредоточили академии только на своей территории, а беспечность латинян с университетами привела к дальнейшему расколу христианства, – с усмешкой сказал Максим.

– Первыми были сунниты, а шииты от них откололись, – уточнил Норманн.

Припортальная братва переглянулась, после некоторой заминки снова заговорил профессор:

– Сунниты появились намного позже перевода Корана на персидский язык. Жители городов не собирались учить язык пришлых пастухов, поэтому мусульманские миссионеры перевели сунну – житие Мохаммеда – так возникла секта суннитов.

– Для них было достаточно вызубрить на арабском языке одну лишь сто двенадцатую суру, – добавила Жанна Владимировна.

Софья Андреевна неожиданно засмеялась и, утирая глаза платочком, сказала:

– Не переживай, «Великий князь», сейчас от мусульманства осталось множество раздробленных сект! Батыю не понравилась Европа, он вернулся в казахские степи, после чего монголы ударили по Месопотамии, взяли Багдад, где убили имама всех мусульман.

– Ну и что! – растерянно возразил Норманн. – Одного убили, другого избрали.

– Мусульманство станет организованной религией не ранее шестнадцатого века! – снова заговорил Максим. – Сейчас это всего лишь разрозненные секты. Что касается твоих опасений, то их не подтверждает ни одно письменное свидетельство.

– Вероятнее всего, свидетельств и нет, – сквозь смех сказала Софья Андреевна. – Ислам распространялся усилиями Османской империи. Мамелюки взяли не только Вену, но и Казань с Багдадом и Александрией!

– Они заразились имперскими амбициями и возродили сан имама всех мусульман, – пояснила Жанна Владимировна.

– Почему ты сказала, что, вероятнее всего, Волжская Булгария не будет мусульманской? – Норманн внимательно посмотрел на Софью Андреевну.

– Вскоре Казань станет османам не по зубам, – ответила та, – твои крепости не пропустят турецкое войско.

Развалившись в кресле, Максим начал рассказывать о попытке мамелюков прорваться к Астрахани. Османы вроде бы учли все факторы, да упустили из вида извечную вражду с Персией. Как только турецкая армия двинулась из Азова на север, так сразу получила от персов мощный фланговый удар. В результате вместо похода на Астрахань мамелюки ввязались в кровопролитную войну за западное побережье Каспийского моря и проиграли. Генералы Османской империи совершили победные марши на запад и восток, покорили Северную Африку и только на севере потерпели фиаско. В дальнейшем они несколько раз пытались вернуть Казань с Астраханью и всегда были не только биты, но и теряли свои территории. Русские, наоборот, расширялись за счет присоединения Крыма и Кавказа, Молдавии и Галиции.

Расклад возможных событий на несколько столетий вперед потянул было Норманна в сон. Какой смысл сейчас заниматься догадками по типу «будет-не будет»? Перед ним встала конкретная проблема построить на берегу Волги два города, заселить прилегающие земли и не ввязаться в войну с половцами. Попутно необходимо было установить контроль над существующим торговым маршрутом и поиметь выгоду с генуэзцев. Имелась еще одна тонкость: потомки Рюриковичей регулярно шастали в Каракорум. Как они отнесутся к появлению новой силы на своем пути? Бесцеремонно дернув приятеля за рукав, Норманн остановил разглагольствования профессора:

– Что ты можешь сказать о перевозке московскими князьями дани в Золотую орду?

– Ничего, – удивленно ответил Максим. – О подобных вещах нет ни одного свидетельства.

– Как это нет? Новгород с Псковом собирают денежку и отвозят в Москву, а ты говоришь – нет.

– Это плата за проход в Нижнее Поволжье, – возразил профессор. – Как таковую, дань никто не платит.

– Но князья ездят в Золотую орду, – наседал Норманн.

– Э-э-э, друг, ты путаешь божий дар с яичницей, – усмехнулся Максим. – Князья едут за женами и выплачивают за невест ясак.

– А в качестве приданого берут тумен? – предположил Норманн.

– Правильно заметил, – снова усмехнулся профессор. – Запомни, история не знает ни одного письменного свидетельства о получении Золотой какой-либо дани или хотя бы попытки отдать прямой приказ русскому князю.

– Как нет свидетельств об управлении Волжской Булгарией или Мордовским царством, – добавила Жанна Владимировна.

– Монголы не знают письменности, – не сдавался Норманн, – они не могли оставить летописей или прочих документов.

– Не пойму я тебя, – тихо заговорила Софья Андреевна, – сам бывал в улусах, даже ганзейцев отправил в Китай…

– И ничего не понял! – со смехом закончил Максим.

– Чего еще не понял? – насупился Норманн.

– В каждом улусе живет представитель Ватикана, в крупных стойбищах построены караван-сараи. Остались горы письменных свидетельств о жизни ханов, о ханских женах и детях, о быте и традициях рядовых пастухов, – пояснила Софья Андреевна.