Текст книги "Москва, Американская ССР"

Автор книги: Дмитрий Дудко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

– Не стреляйте, господа! Только не стреляйте!

Следом показался «фордик» под красным флагом. И вот уже под воинскую песню на Ред-сквер торжественно вступили воины племени нимипу. Налетевший вдруг ветер развевал длинные ленты с перьями, украшавшие головные уборы Красного Быка и Черного Орла. Победно реяло красное знамя со звездно-полосатым флажком в углу. Гордо глядел на побежденных без выстрела белых раскинувший крылья деревянный орел. Толпа подалась назад, освобождая место для индейцев. Малсагов, перебросившись парой слов с лейтенантом, поднялся на трибуну.

– Товарищи москвичи! Ваш город занят Американской Красной Армией. Порядок и спокойствие в Москве гарантирует Рабоче-Крестьянская Красная Армия, которую представляю я, капитан спецназа НКВД Малгобек Малсагов. Благодарю за содействие уважаемых союзников, – он поклонился Маэде, игнорируя Рейгана. – Но прошу их покинуть советскую оперативную зону. Здесь мы управимся сами.

Оркестр заиграл «Интернационал». Студенты и горняки сразу подхватили. Над толпой появилось еще несколько красных флагов. Балахонщики жались к трибуне с видом загнанных волков. Шустер и его компания дрожали мелкой дрожью, забыв об оружии в их собственных руках. Холодный пот прошиб Маккарти. Смыться бы из этой Москвы, только как? И куда? Надеяться оставалось на собственную наглость.

– Эй, в чем дело? Мы первые заняли этот город! И никаким дикарям его не отдадим. СС не отступает!

«Я для тебя тоже дикарь? Перед войной я учился в университете. Московском!» – вполголоса зловеще произнес чеченец. А вслух сказал:

– Снимите гимнастерку и поднимите правую руку. А потом откройте рот.

– Что-о?!

– Вы называете себя штурмбанфюрером СС. Тогда у вас должна быть под правой мышкой и на небе особая татуировка. Я это хорошо знаю, потому что вместе с эсэсовцами ловил Черчилля в канадских лесах. Или, может быть, у вас и ваших людей есть удостоверения СС?

– Какие удостоверения? Мы выполняем секретное задание. А татуировки нам должны сделать после его завершения. Со штандартенфюрером Скорцени мы поддерживаем связь только по радио.

– Я знаю Отто Скорцени. И непременно наведу справки. А пока что… Лейтенант Космодемьянский! Разоружите этих проходимцев и доставьте их в городскую тюрьму. Шериф Макмиллан! Обеспечьте охрану задержанных. Заодно и этих штатских с повязками. Это даже не эсэсовцы, а последнее отребье, умеющее только грабить магазины.

Индейцы возмущенно зашумели:

– Они убили Толстого Бобра и напали на нас в лесу! Смерть им всем!

Рука Маккарти легла на автомат. Залить бы напоследок свинцом всю эту красную сволочь, эту проклятую айдахскую Москву, и умереть, как пристало белым мужчинам. Но умирать, даже героически, капитану почему-то отчаянно не хотелось. И тут вперед шагнул сержант Тиббс.

– Это я убил вашего сахема. Я, Рональд Тиббс! Ненавижу всех красных!

Оказавшаяся рядом Таня ударила его под руку, и очередь ушла вверх. В следующий миг томагавк Черного Орла со свистом врезался в лоб сержанта. Маккарти отдал честь. Потом первым бросил наземь автомат и пистолет.

– Se fortuna mi tormenta, lo sperare mi contenta, – ехидно процитировал Фил Маркович и тут же перевел. – Если фортуна мне изменяет, остается надежда.

Рейган понимающе ухмыльнулся. В отличие от Маккарти актер неплохо знал Шекспира. Финальная фраза прапорщика Пистоля из «Генриха IV» очень даже подходила к нынешнему положению самозваных эсэсовцев, весьма напоминавших шайку Фальстафа, отправленную принцем Гарри в тюрьму. А площадь хохотала, свистела. Маккарти окинул всех презрительным взглядом и крикнул:

– Думаете, это все? Я кончу не тюрьмой, а Белым домом. Вы еще узнаете, кто таков Джо Маккарти!

Обитателям Среднего Запада еще пришлось узнать гауляйтера Йозефа Маккарти. Сидел группенфюрер Маккарти и в Овальном кабинете – в качестве рейхскомиссара Новой Англии. Дальнейшую его карьеру в Рейхе прервал только цирроз печени.

Молчавший до сих пор Боулдер шагнул к микрофону.

– Леди и джентльмены! Вы все еще не приняли решения. Вспомните: у всех вас есть частная собственность. При Советах у вас ее не будет. Защитить ее может только президент Макартур и доблестная японская армия. Я беру на себя оплату всех расходов отряда лейтенанта Рейгана.

– Рука Господа на тебе, Сэм Боулдер, хоть ты и методист! – возопил мормонский проповедник.

– У меня вот собственности вовсе нет. Своей хибары не нажил у таких, как ты. Квартиру с семьей снимаю, – зло сказал Джим Гоблин.

– А мы возьмем и заберем твою собственность. И что с ней сделать, сами решим, – в лицо хозяину заявил ковбой Шеферд.

– Ковбои и в колхозе нужны. А тебе, жулику, на Колыме место! – поддержал друга Дэн Хорсмен.

Боулдер бросил взгляд на Маэду, но тот взирал на происходящее с бесстрастием Будды. Голос Честерфорда, усиленный микрофоном, перекрыл шум толпы:

– Господа… или товарищи! Ставлю на голосование всего один вопрос: установление в городе Москоу и графстве Лата власти Советов. Кто за?

Руки с оружием разом взметнулись. Голоса даже не подсчитывали. «Против» проголосовала какая-то сотня человек.

– Превосходно! В таком случае наш муниципалитет до новых выборов преобразуется в городской Совет, а совет графства – в районный. Председатель горисполкома – то есть мэр, он же и спикер, отныне будет избираться на сессии. И там же смещаться в любой момент. Я за свою должность не держусь.

– Честерфорд, оставайся! – зашумела площадь.

Полковник Старк вытер лоб. Теперь он знал, кому сдать свой гарнизон. За судьбу солдат и раненых в госпитале можно было не беспокоиться. А с трибуны уже распоряжался Малсагов.

– Поздравляю вас, товарищи москвичи! Временным комендантом назначается лейтенант Космодемьянский. Руководство милицией и формирование Красной Гвардии возлагается на товарища Макмиллана. Деятельность проимпериалистических партий, а также организаций, разжигающих расовую вражду, запрещается.

– Это к вам относится! – взглянул шериф на Доджера с Уиллером. – Симпл! Опечатай офисы этих прощелыг, а с них самих возьми подписки о невыезде! Заодно и с этого враля Донахью. Хоть с этим можешь справиться? А ты, Нэд Булл, арестован. Давай сюда винтовку и револьвер и не делай глупостей! Помни: список твоей банды у меня в сейфе. Поняли, где теперь живете? – и терский казак Семен Максимов обложил политическую элиту американской Москвы крепким матом.

Под ружьями шахтеров балахонщики побросали оружие. Шустер с трудом передвигал ноги. «Дурак! Был бы сейчас нормальным красным мэром. Господи! Что будет с Нэнси и детьми? Они теперь… как это… члены семьи врага народа».

– Что, Дэн, жалко ихнюю демократию? – подмигнул приятелю Шеферд.

– Да пропади они пропадом, эти шуты и ворюги, с их дармовой выпивкой перед выборами! А «Москоу ньюс» я в руки не возьму, пока в ней не поменяется редактор. Чуть до крови город не довел, дерьмо господне!

А на трибуне уже стоял Фостер.

– Я председатель Компартии США. Есть в этом городе коммунисты?

– В общем, это мы… То есть, мы просто левые, – отозвался Фил Маркович.

– Не торопись, парень. Ты еще не прочел ни одной книжки, когда я, Джим Майнер, уже бастовал и попал в черный список. В партию, правда, не вступил, хотя и приглашали, – сказал Гоблин.

– Вот и хорошо. Будете вместе создавать партком. Социализм строить молодым и образованным. А не только старым неучам вроде нас с товарищем Майнером, – улыбнулся Фостер.

Капитан Маэда стоял, положив руку на эфес катаны. Все задания были провалены. Оставалось совершить харакири. Но доценту Маэде вовсе не хотелось умирать. Кто тогда спасет бесценные останки саскватча? Сейчас он уведет Рейгана с его киношными всадниками в Льюистон. И отправится к устью Лосиной речки.

А над площадью уже разносился голос Честерфорда:

– Поздравляю вас, товарищи! Москва стала красной. Кому это не нравится, пусть уходит к японцам. А мы дадим место нашим защитникам – красным воинам племени нимипу!

На середину площади выехали индейцы, спешились и начали воинский танец. Впервые они плясали его в этом городе не для туристов, а как победители. Вместе с ними плясали делегаты. Горожане дружно хлопали. Все бы индейские войны кончались так.

– А теперь – танцуем все! Оркестр, «Рио-Риту»!

Мистер Брайт, дирижер городского оркестра, довольно усмехался. Не зря его музыканты тайком разучили столько мелодий. Не знали разве что японского гимна.

А площадь танцевала под звуки старого пасадобля из любимой всеми «Серенады Солнечной долины». Плясали горняки и студенты, торговцы и мастера, индейцы и белые. Рушились все приличия. Черный Бен танцевал с супругой мэра, а сам Честерфорд – с молоденькой студенткой. Рейган, очаровательно улыбаясь, отплясывал с восторженной горожанкой, а капитан Маэда изящно пригласил на танец красивую скво. Плясали, не сводя друг с друга влюбленных глаз, Мэг и Чарли. Разведчица танцевала с могучим техасцем, словно в родной Москве на школьном вечере, а оба ковбоя нашли себе таких партнерш, к которым раньше и на порог ступить бы не посмели. Вспомнив довоенные времена, плясал с молодой негритянкой капитан Малсагов. Войны для всех них сегодня уже не было. Хотя не всем дано было дожить до ее конца.

Никто не заметил, как исчез с площади скотопромышленник Боулдер. Богатейший человек Москвы направился в свой офис и набрал номер аэропорта, ныне авиабазы.

– Полковник Голдуотер? Город захвачен индейцами. Немецкий отряд разоружен. Японский поджал хвост. А эти болваны сами проголосовали за красную власть. Поднимите самолеты. Пусть русским достанутся одни развалины этой Москвы! Не жалейте моей собственности, вообще ничьей! Все равно все отберут!

* * *

Кулак Голдуотера опустился на стол. Бомбить, бомбить, бомбить эту Москву! Какой кретин додумался назвать айдахский городишко именем русской столицы? Кажется, он был из Москвы – в штате Пенсильвания. Сровнять с землей этот город трусливых ублюдков, мамаши которых тайком трахались с неграми и краснокожими! А потом улететь в Монтану и сдаться немцам. Все равно Пулмен уже не удержать. Джапы ближе, но наверняка кто-то из них пострадает при бомбежке.

Полковник вышел на летное поле. Один бомбардировщик никуда не годен после русских зениток. Со вторым возится механик Лаудли. Есть еще истребитель и штурмовик – вот и вся его эскадрилья.

– Всей эскадрилье готовиться к взлету! Лаудли, кончайте с ремонтом! Майор Клиффорд, сейчас полетите бомбить Москву! Да, там уже красные! Боулдер звонил.

Джона Лаудли, побывавшего в черном списке и с трудом нашедшего работу на заводах «Боинга», жизнь научила помалкивать. Он молчал и тогда, когда полоумный Клиффорд разбомбил кампус в Пулмене. Не он же, Лаудли, убивал студентов, и не он приказывал. Он всего лишь поддерживал в порядке бомбардировщик Клиффорда. Промолчишь и теперь, Лаудли, когда Голдуотер превратит в руины американский город? Ведь война уже проиграна, капитан Хэнкс за спиной у полковника говорит об этом. А потом что? Погибнешь под русскими бомбами? Или уцелеешь, вернешься домой и скажешь: «Я честно воевал за Соединенные Штаты»? А есть ли у него еще дом, после страшных боев за Сиэтл?

Лаудли с самым деловитым видом затягивал ремонт – не настолько, чтобы взбесить Голдуотера. Отправился на склад за запчастями – и тихонько проскользнул к телефону.

* * *

Танцы прервал взволнованный голос мэра:

– Воздушная тревога! Голдуотер летит бомбить город. Без паники, товарищи, без паники!

Площадь мигом опустела. Горожане бросились к своим домам, погребам и противовоздушным щелям. Город до сих пор не знал бомбежек. Красный Бык поднял руку:

– По коням! До авиабазы всего шесть километров!

Даже Малсагов не стал удерживать вождя. Чеченцы давно подобрали себе коней. Атаковать авиабазу в конном строю? Безумие. Но как еще можно защитить город, где нет ни одного зенитного орудия?

И сахаптины понеслись по шоссе на Пулмен. Следом поскакал отряд Маэды. Самурая можно упрекнуть в провале задания, но не в трусости. Рейган тихо молился святому Патрику. Происходившее до сих пор напоминало очередную киносъемку. Но теперь могли и убить. Вместе с индейцами скакали самые отчаянные молодцы из Москоу. Среди них были и ковбои Шеферд и Хорсмен. Рядом с Чарли ехала Мэг. Господи, ну что она, мать четырех детей, творит?

Полковник Голдуотер выругался, увидев в бинокль приближающуюся конницу. Только дикари способны до такого додуматься. Сейчас он их всех положит.

– Лаудли, кончайте саботаж! Клиффорд, Хэнкс, поднимайте самолеты! Рассеять краснокожих! А потом – на Москву! Во все, что движется – стрелять! Бомбардировщик поведу я сам.

На полдороге к авиабазе над всадниками появились два самолета. Майору Клиффорду было нечего терять. В Пулмене его с Голдуотером ждала виселица. Сейчас его штурмовик покажет хвастливым краснокожим, что такое страх.

– Всем спешиться! Лечь на спину! По железным птицам – огонь!

Такой же приказ отдал кавалеристам Маэда. Многие индейцы, однако, из лихости остались в седлах. Свинцовый ливень обрушился на всадников. Лошади заметались, сбрасывая седоков. Клиффорд расстреливал их на бреющем полете. В ответ по самолету ударили сотни стволов. А где Хэнкс? Улепетывает на север. Хочет сдаться русским, чертов трус! Бензобак уже пробит. Прыгать? Куда? Краснокожие разорвут его в клочья.

Рейган готов был повернуть отряд, но знал: беспощадная катана Маэды снесет ему голову. И он, превозмогая страх, лежа палил из карабина по самолету. Удерживая одной рукой коня, Черный Орел вскинул винтовку. Пуля пробила плексиглас, и Клиффорд уткнулся лицом в приборную доску. Он еще пытался направить самолет в гущу всадников, но машина безнадежно ушла в штопор.

Лавина всадников в перьях захлестнула авиабазу. Голдуотер, ругаясь, что-то командовал разбегавшейся охране. Потом сам схватился за автомат. Вдруг пуля обожгла плечо. Полковник обернулся. Лаудли, безгласный Лаудли целился в него из-за самолета! Голдуотер послал очередь, и тут на его затылок обрушился томагавк. Чарли Много Подвигов добыл свой самый ценный скальп. Труп полковника был повешен на фонарном столбе посреди кампуса в Пулмене.

А с севера уже приближались краснозвездные самолеты. Увидев над базой красный флаг, они спокойно зашли на посадку. Заметив Красного Быка, советский летчик хитровато прищурился:

– Товарищ командующий АРА? К вам прилетел товарищ Сталин.

Все замерли. Неужели вождь народов решил посетить американскую Москву? Из транспортника вышел молодой офицер с простоватым русским лицом, ничем не напоминавший черноусого дядюшку Джо.

– Полковник Сталин Василий Иосифович. Здравствуйте, товарищи делегаты! Иваненко, накрой прямо на крыле. Для вас настоящая московская водка. А сам буду только фруктовый сок. Во-первых, мне вас везти в Сиэтл. Во-вторых, отец меня убьет, если увидит пьяным. Ну, за Победу!

Выпили еще за Советскую Америку. После этого Василий принялся рассказывать с многозначительным видом:

– Не учитывает отец одного: выпивка – тоже оружие. Думаете, за что у меня Золотая Звезда? Выпил с нужными людьми. Приказали мне высадить десант и захватить секретный центр в Нью-Мексико. Они там разрабатывали… в общем, такое вундерваффе, какого и у немцев нет. Ученые – нам навстречу. Заранее знали, даже сам руководитель проекта. Куда им, евреям, деваться? Англосаксы, однако, заперлись вместе с охраной в одном корпусе и грозятся все взорвать. Черта с два, думаю, если жизнью жертвуют, так сразу. И тут – в небе купола. Высаживаются немцы. Впереди – Скорцени. А мы с ним вместе Черчилля ловили. Слушай, говорю, Отто, тебе что приказали? Центром овладеть? А со мной воевать не велели? Ну и занимай, что я еще не занял, и доложи начальству. А мы лучше выпьем. У него нашелся шнапс, у меня – водка. Ну и виски, само собой. Сидим, пьем. Вдруг катят япошки на бронетранспортерах и мексиканцы на грузовиках. «Наша оперативная зона! Наша земля!». Спокойно, говорю. Вам с нами воевать не приказали? Тогда выпьем. Пьем еще саке и текилу. Наконец, в высоких сферах решили: центр – японцам, ученых – кто к кому ушел, документацию – всем трем сторонам. Кто теперь это вундерваффе у них делает, не знаю. У нас – знаю, но… Бо-о-льшой секрет! А я потом два дня отходил. Это отец пьет только хорошие грузинские вина, а я – русский человек. Ну, выпьем за Сталина – и в путь!

* * *

В аэропорту Сиэтла делегатов встречал лидер профсоюза грузчиков Тихоокеанского побережья. В 34-м он возглавлял всеобщую забастовку. В сорок первом забастовка переросла в восстание. Фостер сразу напустился на него:

– Что вы, черт возьми, здесь творите? Какая Американская ССР в составе Союза? Ладно уже Аляска, но Орегон, Вашингтон и половина Айдахо…

– А это все территория Орегон. Русские на нее претендовали до 1823 года. Они в устье Колумбии раньше всех появились. В 1806-м. Промышленник… как его… Сысой Слободчиков. Он потом чугунную доску с русским гербом зарыл на самой границе Калифорнии.

– Что ты мне лекции по истории читаешь? Ты же командующий Западным сектором АРА! Где твоя армия?

– Не кипятись, Билл. В Калифорнии джапы наших разоружили и бросили в лагеря. Говорят, ставят на них опыты. Повезло тем, кто соединился с советским десантом у старого форта Росс. А здесь… Ты сам все увидишь по дороге.

Сиэтл выглядел жутко. Вдоль улиц тянулись обгорелые коробки зданий. Горожане стояли в очередях к советским полевым кухням, ведрами таскали воду из реки. Рабочие патрули с красными повязками ловили в развалинах каких-то мародеров. Доносились выстрелы.

– Вот что сделал с городом Брэдли. Рабочие кварталы бомбили, обстреливали из пушек. Морская пехота устроила резню. Нас прижали к порту. Так продолжалось, пока к Сиэтлу не прорвались русские: через пролив Хуан-де-Фука и от устья Колумбии. Джапы и здесь напакостили. Сказали, будто остров Ванкувер весь в их руках. Русские десантные суда держались ближе к острову, а по ним – с обоих берегов. Высадились, захватили Порт-Анджелес – и к нам. Вот почему Брэдли так отчаянно бьется в окружении под Кер д'Алленом. Здесь ведь его ждет только виселица. Рабочие уже присмотрели вон то дерево возле развалин мэрии.

Делегация вошла в чудом уцелевший отель на центральной площади. В холле их встретил военный с грубоватым лицом, в погонах маршала и провел в кабинет директора. Из-за стола буквой «Т» вышел невысокий человек с темными седеющими волосами и такими же усами. Серый китель с маршальскими погонами и без каких-либо наград. На столе рядом с трубкой лежал «Конан-варвар» в бумажной обложке. Хозяин кабинета поздоровался со всеми за руку, а Красного Быка приветствовал по-индейски – поднятой рукой.

– Здравствуйте, товарищи вожди Советской Америки! Я восхищен вашим мужеством. А ваше перо, товарищ Хемингуэй, стоит целого корпуса. Вы, товарищ Говард, великолепно припечатали всех нацистов и расистов. Надо же, нордические скандинавы – потомки воинственных белых обезьян!

Все сели за стол. По кругу пошла трубка мира. Сталин раскурил от нее свою трубку и спросил:

– Скажите, товарищи, почему ваша Советская Америка такая маленькая? Мы ждали от американского пролетариата большего.

– Понимаете, товарищ Сталин, в эту страну три с половиной века съезжались люди с одной целью: добиться успеха лично для себя. Большинство наших рабочих не состоят в профсоюзах. Здесь выживают в одиночку и гибнут тоже в одиночку. Даже последний безработный только и говорит: «Мне не повезло», – сказал Фостер.

– Да, мы были великой нацией. Индивидуализм нас возвысил. Он же и сгубил, – сжал тяжелые кулаки Говард.

– Но те, кто способен думать не только о себе, собрались в Скалистых горах. Мы сражались и готовы сражаться дальше. Со всеми, кроме вас, русские братья, – произнес Красный Бык.

Сталин подробно расспросил о восстаниях на востоке, юге и Среднем Западе. Потом спросил Жукова:

– Долго ли сможет продержаться АРА?

– Товарищ Сталин, единственный выход для них – прорываться к нам. Иначе через месяц там останутся одни трупы.

– Гитлер уже в Вашингтоне. Я буду настаивать на прекращении военных действий против вас. И составьте список, что нужно из продовольствия и медикаментов. Наладим воздушный мост. Кстати, наш СМЕРШ задержал шайку гангстеров какого-то Аризоны Джека. Заверяет, что он помогал вам и сам чуть ли не красный партизан. Якобы добывал деньги для рабочих Сиэтла.

– А он не сказал, что оставил без денег два новых советских города? – улыбнулся Фостер. Выслушав рассказ о похождениях гангстера, Сталин рассмеялся:

– Придется назначить его инкассатором, чтобы развез по банкам все, что украл.

* * *

Отправив Рейгана с его воинством в Льюистон, Маэда поскакал к устью Лосиной речки. Но тела саскватча в леднике Грубого Джонса уже не было. Том Карпентер рассудил, что советской науке дикий человек нужнее, чем японской, и отправил его прямиком в Дарвиновский музей. Туда же попала и кисть, сохраненная делегатами. Биолог отправился за реку и нашел остатки лагеря бандеровцев. Рассудив, что делегаты врагов не хоронили и никого из своих не потеряли, он раскопал могилу. И обнаружил там останки самки и детеныша. Голова и кисть самца уже были у него. «Клэруотерская коллекция» так и не была воссоединена. Переговоры велись, пока после печально знаменитой гейдельбергской речи фюрера не начали рисовать в «Крокодиле» волосатым «гейдельбергским человеком». Впрочем, совместная монография Нестурха и Маэды была выпущена.

* * *

Василий Сталин услышал в наушниках:

– Вы вторглись в оперативную зону германского командования.

Что за черт? Ведь все согласовано. Поправив ларингофон, полковник заорал:

– Вы что, не знаете? Сталин летит в Вайоминг. Achtung, Achtung! Im Lufte Stalin!

Тяжело нагруженные транспортные самолеты опустились на аэродром в Скалистых горах. Лагерь уже не бомбили. Бойцы столпились вокруг репродуктора, откуда доносилось:

– Сегодня в городе Грейт-Фолс, штат Монтана, подписан Акт о безоговорочной капитуляции англо-американских сил. Акт подписали: от советской стороны – маршал Жуков… от английской – фельдмаршал Монтгомери, от американской – генерал Эйзенхауэр. Президент США Трумен заявил о сложении полномочий. Бывший король Великобритании Георг VI – о своем отречении…

Василия подняли на руки, принялись качать.

– Победа, победа! Сталин, Сталин!

Долго потом ходила легенда о том, как Сталин прилетел в Вайоминг.

* * *

Немолодая женщина с поседевшими распущенными волосами бессильно привалилась спиной к скале. Позади – горы. Внизу – пустыня. Две сотни бойцов – все, что осталось от полка имени Троцкого.

– Куда теперь? Мировой войны нет, мировой революции тоже. Ничего нет!

Неприметный человек, которого все называли Орловым, улыбнулся:

– Руфочка, ну зачем так расстраиваться? Штатов больше нет? Уйдем в Мексику. Тем более, что теперь она начинается уже тут.

Красная Рысь встрепенулась, встала на ноги бесшумным движением хищницы.

– Да, в Мексику! Покажем Карденасу, этому прихвостню Гитлера и Сталина, что дух Троцкого еще жив! Мировая революция начнется из Мексики!

– Ну, вот видите! А денег и оружия раздобудем. Вы еще не знаете всех комбинаций Лёвы Фельдбина. Я тогда вышел через полковника Гурвица на Алена Даллеса. А теперь через него – на абвер.

* * *

– Нет, нет и нет! Мне не нужны в Америке красные, тем более краснокожие!

Гитлер заметался по Овальному кабинету, размахивая руками. Сталин спокойно набивал трубку. «Дядюшка Йозеф» знал: на такие выходки Адольфа лучше всего не реагировать. Японский премьер принц Коноэ также хранил вежливое молчание. Лишь Муссолини согласно кивал тяжело челюстью.

– Может быть, вывести их всех в советскую зону?

Фюрер страдальчески скривился.

– Вы не понимаете, от кого я пытаюсь вас защитить. Это же варвары, дикари… вроде ваших чеченцев!

– Есть чеченцы, которые героически брали Иерусалим. Мы их уважаем. Есть и другие чеченцы, которые, польстившись на английские фунты, уходили в банды. Мы их отправили вместе с семьями в Казахстан. Пусть работают, а не разбойничают.

– В Казахстан… Да, в Казахстан! – Палец фюрера, раскрутив огромный глобус, ткнул в желтое пятно Казахского мелкосопочника. – Вывезите их всех сюда. Там все, как у них в прериях. Могу даже подарить стадо бизонов из Йеллоустона!

* * *

В этот день были заполнены все улицы Сан-Франциско, что вели от железнодорожного вокзала в порт. Японские солдаты с трудом сдерживали толпу. То тут, то там над ней появлялся красный флаг – и исчезал прежде, чем полисмены успевали подойти. Раздавался «Интернационал» – и смолкал при появлении конных макартуровцев. Лейтенант Рейган сбился с ног, наводя порядок. Трудовой Фриско провожал Американскую Красную Армию.

Многие индейцы ехали верхом. Они взяли с собой лучших коней, потомков мустангов. Остальной скот должны были дать в Казахстане. За оставленную скотину немцы выплатили компенсацию. Все индейцы поменяли свои английские имена и фамилии на русские. Питер Красный Бык теперь звался Петром Ивановичем Краснобыковым. Большинство шло пешком. Шли сиу и шайены, кроу и семинолы, чикагские рабочие и негры с плантаций, канзасские ковбои и вайомингские фермеры. Вместе со всеми шагали Фостер и Бен, фермер Рено, Хэм и Говард. Налетавший с моря ветерок колыхал роскошные уборы вождей. В клетках везли бизонов: Гитлер сдержал свое слово.

У ворот порта верховный вождь поднял руку с винтовкой.

– Братья! Белые снова отняли у нас родную землю, но они не сумели нас победить. В казахских степях мы найдем новую родину. Но мы еще вернемся!

– Мы еще вернемся! – эхом отозвались бойцы.

* * *

Уважаемая Таня!

Позвольте вас так называть. Мы-то с Джо вас знаем не как журналиста-международника Зою Космодемьянскую. И не как Зою Кошевую, жену министра угольной промышленности. А просто как разведчицу Таню. Ну а «миссис» или «мисс» сейчас говорят разве что в насмешку.

Спасибо, что не забываете нашу Москву. Город растет. На Ред-сквер даже выстроили свою кремлевскую стену – где тогда стояла трибуна. Есть теперь своя промышленность: построили номерной завод. А еще каждый год проводим всесоюзный джазовый фестиваль. Сам Утесов приезжал! Главное – университет остался у нас. Хотели перевести в Кер д'Аллен или превратить в пединститут, но какая же Москва без МГУ? Председатель горсовета по-прежнему Честерфорд, а райисполкома – Джим Гоблин. Филипп Маркович – первый секретарь райкома. Раньше все на себе парень тянул. Теперь, после политреформы, занимается только кадрами и идеологией. Все объяснит так, что и ковбою понятно. А дураки и неучи на него пишут: теоретически безграмотен. Посидели бы лучше в спецхране да почитали то, что он читает! Яков Иванович Лопес – председатель слесарной артели «Красный ключ». Приезжие удивляются, узнав, что такой солидный товарищ и есть Аризона Джек, о котором писал старик Хэм.

Над фильмом «Охота на Красного Бизона», где Рейган играет сам себя, смеется весь район. Хотя целиком его показывают только на закрытых просмотрах. Это же надо – столько наврать и нахвастать! Умеют ведь в Сиэтле делать приличные ковбойские фильмы, почему бы и об этом не снять?

Сэм Боулдер сбежал к немцам и долго засылал к нам диверсантов. Последняя ведь беднота, а творили такое, что ваш поджог перед этим – просто девичья забава. Линчевать сейчас нельзя, так мы их просто кнутами пороли по дороге в милицию. Наконец чекисты заманили его сюда и схватили. Жаль, что вас не было на том процессе! А потом повесили мерзавца на Ред-сквер, прямо перед его бывшим офисом, теперь правлением колхоза имени Фостера.

Причард и Шустер осели в Магадане. Подрабатывают: один портовым грузчиком, другой – сапожником. А зарабатывают на секте, созданной преподобным. Ну не могут такие не усесться на чью-то шею! Донахью вернулся с Колымы. Там его побили надзиратели – не на тех настучал, а зэки добавили. Теперь он устроился репортером в Орегоне и выставляет себя жертвой хрущевских репрессий.

Индейский колхоз имени Гейнмота Туялакета нынче самый богатый в районе. Нимипу – люди работящие и приличные. Не пьют в райцентре, не буянят. А районная самодеятельность только на них и держится, да еще на джазменах.

Профессор Маэда – директор заповедника саскватчей в Калифорнии. Он – один из немногих японцев, кто свободно ездит через границу. Появилась еще на Аляске нехорошая манера: всех нас, ребят из южных областей, обзывать «саскватчами» и «бигфутами». Хотя иные ученики технических колледжей ведут себя в Новоархангельске хуже всяких лесных людей. И все-таки наш Сиэтл – пролетарская столица Советской Америки! Как Харьков на Украине.

Полковник Малсагов служит на Аляске, в республиканском МГБ. Там же и подполковник Максимов, то есть Макмиллан.

Чарльз Петрович Подвижников, то есть Чарли Много Подвигов, был участковым в Элк-ривер. Теперь он начальник раймилиции. Это о нем Говард писал своего «Шерифа с Лосиной речки». Подвигов Чарли хватает: приграничный район все-таки. Участковым теперь его приемный сын, Степа Бравый, то есть Стивен Брэйв. А Маргарита Подвижникова – председатель женсовета. Районные чиновники ее как огня боятся. Председатель поссовета в Элк-ривер по-прежнему Том Карпентер. Шериф Донован на пенсии, но все еще муштрует дружинников. А Лейбовиц заведует коопунивермагом. Лесопилку перестроили в целлюлозно-бумажный комбинат. Боюсь, загадят теперь водохранилище. Капитан Сейлор только недавно ушел на пенсию. А Грубый Джонс последним в районе вступил в колхоз – после того, как от него все работники разбежались. Потянул бы и на бригадира, но кто же захочет работать под таким хамом? Похваляется, что помогал делегации АРА, даже льгот домогался как красный партизан, но ему намекнули, что за бандпособничество совсем другое положено.

Красные следопыты недавно отыскали в лесах место боя пилотов делегации с рейнджерами. Там теперь памятник стоит. За ним ухаживают пограничники. Ведь за Клэруотер – уже Японская империя, а за Биттерутом – Рейх.

Сбылись мечты Джо насчет фермы: он теперь заведующий колхозной фермой. Представлен к «Веселым ребятам», то есть ордену «Знак Почета». Ну а я и тогда был ковбоем, и теперь ковбой. А что может быть лучшего в Айдахо?

Приезжайте к нам, Таня. Кто еще, как вы, напишет про нашу Москву?

С уважением

Дэн Хорсмен.

Американская ССР, Айдахская область, г. Москва, ул. Хемингуэя 6.