Текст книги "Квартал. Прохождение"

Автор книги: Дмитрий Быков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

16 августа

Сегодня будем разбираться с наблюдателями.

Вероятно, мне следовало вас предупредить заранее. Но когда предупреждаешь, человек впадает в тоску и ждет ужасного. А я считаю правильным преодолевать трудности по мере их возникновения. На определенном этапе, примерно после месяца занятий «Кварталом», у вас с высокой долей вероятности появится квартальный надзиратель.

Подумайте сами: технология, описанная в «Квартале», возникла не на голом месте. Она включает в себя годы наработок, в том числе кремлевских, и десятки деталей чужого опыта, в том числе олигархического. Естественно, когда столько сложных техник сведено воедино, как в борьбе самбо, возникает интерес к пользователям, не вполне бескорыстный. Их начинают либо опекать, либо аккуратно останавливать. Любой, кто занимается «Кварталом», вовлечен в тонкую сеть, она серьезней любых спецслужб, большинство людей бродят по ней, как в лесу, не видя и не понимая закономерностей, но есть и те, кто следит за происходящим. Кто умеет думать.

Вы же не сомневаетесь в том, что настоящая политика не публична, а закулисна? Точно так же и деньги делаются не в бизнесе, являющемся только ширмой, и не путем их зарабатывания: сколько можно заработать, вы, слава богу, знаете по собственному опыту. От трудов праведных не наживешь палат каменных и т. д. Действия, которые совершаем мы с вами в рамках «Квартала», абсурдны только на первый взгляд – да и то не более абсурдны, чем какой-нибудь Петербургский экономический форум. Вы становитесь объектом интереса настоящих наблюдателей с того момента, как покупаете «Квартал». Или, точней, три «Квартала», как я вам и рекомендую. Ибо это означает, что намерения у вас серьезные.

Наблюдают не за всеми. На всех читателей «Квартала» просто не хватило бы наблюдателей, поэтому нужно было выбрать самых перспективных. Возможно, вы не попали в их число, но кто знает. Это началось еще в книжном магазине, не без помощи продавцов. Для большинства «Квартал» – забавная игра, новый способ отвлечь себя от вечной скуки. Они мне неинтересны. Если вы принадлежите к их числу и держите сейчас свой единственный экземпляр, можете сегодня ничего не делать и вообще не беспокоиться. Вы неинтересны не только мне. Впрочем, можете читать – интересно же, что я там еще придумаю, правда? Да и вообще интересно смотреть, как другой получит деньги. Есть люди, которые сами не любят играть в компьютерные игры, а любят смотреть, как другие играют. И нервы щекочет, и ответственности никакой; когда монстр выпрыгивает из-за угла, они честно вздрагивают. Искренне переживают, когда чудовище вонзает зубы в героя. При этом они, в отличие от игрока, избавлены от сознания собственного бессилия, когда герой тридесятый раз гибнет на тридевятом уровне. А осознание бессилия ближнего, которое они испытывают, вполне ласкает. Зато, когда герой, победив всех, получает голую принцессу или вожделенный космолет, это игроку, а не зрителю играют гимн. Это игрок, а не зритель улетает с проклятой планеты в предвкушении возвращения домой или новых свершений.

Итак, вы купили три «Квартала» и в этот самый момент на три месяца попали в мое распоряжение и под чье-то наблюдение. Может быть, вражеское. Может, нейтральное. А может быть, мое. Но помните, что даже из тех, кто послушно начал прохождение, многие уже сошли с дистанции. А как начинали! Увлеченно занимались нехитрыми вычислениями, чертили карты, отгадывали литературные загадки. Но в одно прекрасное утро книга открылась на задании, которое оказалось не по силам. Кто-то так и не смог разругаться с любимыми. Кто-то пожалел старую вещь. Кто-то просто не способен к систематическому выполнению упражнений. И вас оставалось все меньше, как злополучных негритят. Так что наша задача упрощалась. Не ошибусь, если скажу, что на данный момент наблюдают примерно за каждым десятым читателем.

Вы мне не верите, я чувствую. Вы не верите, что человека можно найти вот так просто и так же просто за ним следить. Вы искренне уверены, что никому не нужны. Это важная составляющая часть той депрессии, в которой вы и решили взяться за «Квартал». Но вы нужны, нужны – если только это вас не вгонит в еще горшую депрессию. Если у вас хватило глупости трепаться о «Квартале» в Сети, будьте уверены: те, кому надо, уже знают, какую вещь вы отнесли на свалку 19 июля.

Ничего страшного, никто не лезет к вам в дом. За закрытыми дверями вы все еще в безопасности – можете спокойно жрать по ночам, мастурбировать, смотреть телевизор. Но вот остальное…

Сегодня вы должны вычислить хвост.

Если он есть.

Прежде чем начнете, запомните одну вещь: наблюдатели не станут вам помогать. Они не знают ничего о вашем сегодняшнем задании. Они не читают «Квартал». У них своя книга и своя игра. Не надейтесь с ними договориться. Учтите, что за вами могут наблюдать как мои люди – те, кто уже прошел «Квартал» раньше, или просто те, кто мне симпатичен, – так и совсем другие люди. Они не любят людей «Квартала» и не считают, что я должен делиться с кем-либо квартальными технологиями.

Как же вам узнать, кто за вами следит – свои или чужие?

Это очень просто, но всему свое время.

Выходите из дома. С собой возьмите для отвода глаз артефакт № 7 (Вещь, которая вдвое меньше пачки сигарет) и кусок колбасы. Если нет колбасы, можно сыра, если нет и его, берите хлеб. Если в доме и хлеба нет, просто делайте вид, что у вас в руке еда. Ведите себя естественно. Наблюдатель не должен догадаться, что вы ищете его. Внимательно осмотритесь возле подъезда. Видите кого-то? Возможно, это наблюдатель. Или нет. Надо проверить. Помните, что наблюдателем может быть и тот, кого вы знаете: дворничиха, собачник, соседский мальчик – эти противнее всего. Как узнать, наблюдатель ли это? Очень просто: если он за вами наблюдает, скорее всего это наблюдатель. Если у подъезда никого нет, идите дальше, пока не встретите вероятного шпиона.

Заметив что-то подозрительное, не подавайте виду. Не надо кидаться на дворника, крича: «Кто тебя послал?» – есть вероятность, что в ответ пошлют вас. Первым делом нужно убедиться, что это то, о чем вы подумали. Здесь вам пригодится колбаса. Притворитесь, будто ищете животное, – это даст вам возможность беспрепятственно смотреть по сторонам, и чем активнее, тем лучше. Оглядываясь, не переставайте звать кота. Лучше каким-нибудь убедительным именем: Барсик – неестественно, сгодится Кузя или Федя. Или что-нибудь совсем изысканное: Герцог, Окрошка, Суперфосфат. «Герцог-Герцог-Герцог…» Внимательно, но осторожно поглядывайте на возможного наблюдателя. Если он смотрит на вас слишком пристально или же слишком демонстративно отвернулся, скорее всего это действительно слежка. Дождитесь любого кота, отдайте ему колбасу и идите дальше. Для остальных: если за вами идет кто-то, кроме кота, возможно, это хвост. Если перед вами – хобот. Такое в слежке тоже используется, см. 16 июля. Дойдите до магазина и пройдите мимо несколько шагов, затем, будто что-то вспомнив, развернитесь и войдите в магазин.

В магазине расслабьтесь. Наблюдатель за вами не пойдет, не дурак же он, так что у вас есть несколько минут наедине с собой. Если только вы не ошиблись в предположениях – возможно, наблюдатель ждал вас в магазине. Говорю же, я не могу вам ничего подсказывать, потому что сам не знаю. Вообще в умеренной паранойе нет ничего страшного. Я бы даже сказал, что параноик – самый умный из психов, потому что не так уж он и неправ. Если вы живете с чувством, что на вас все время устремлен чей-то пристальный взгляд, вам, во-первых, не придет в голову делать некоторых вещей, а во-вторых, вам легче будет и самому смотреть на себя со стороны, как бы глазом наблюдателя. Вы уже ощущаете себя не игроком, а героем, вам не хочется разочаровывать зрителя, вы будете жить так, чтобы на вас по крайней мере было интересно смотреть.

Если вы умны, вы уже подумали, что ваша задача сегодня не просто вычислить наблюдение, но и доказать, что вы стоите его. Только не надо снимать штаны посреди магазина или запевать гимн (и одновременно тоже не надо) – это скучно, а главное, всегда понятно, когда человек снял штаны искренне, потому что в самом деле именно в этот момент попросту не мыслит себя в штанах, а когда он банально хочет привлечь внимание. Вы и так все время включены во что-то: неожиданные события, странные встречи, внезапные совпадения. Вы можете быть совершенно заурядны, но вдруг посреди шумного города вечером встречаете ежа. И наоборот: выкрасьте волосы в зеленый и перемещайтесь исключительно на руках, но ежа вы никогда не встретите даже в лесу. Еж умный зверь, он знает про вас всё. Тут вообще особые правила. Один бегает с утра до вечера, выдумывает штуки, занимается благотворительностью, не пропускает ни одной премьеры. Но ТАМ на него не смотрят. Другой приезжает с работы и садится за компьютер, но его ни на секунду не отпускает внимательный, нетерпеливый взгляд, потому что вот он сидит себе, играя в виселицу, и вдруг звонит телефон, кто-то ошибается номером, но оказывается, что эти двое прямо сейчас зачем-то кому-то нужны, и вот он уже едет, и все это тянет за собой цепь неких событий. Из каких вы? Мы это узнаем.

Купите что-нибудь нелепое вроде десятка яиц. Это если вы в продуктовом магазине. Если вы все это время стояли в магазине электротоваров, можете выдохнуть – с вами все в порядке. 95 % оказываются в продуктовом, с ними еще работать и работать. А вас я обрадую: с большой долей вероятности вы в числе наблюдаемых. В самом деле, кто при словах: «Зайдите в магазин» – попрется в электротовары? Именно это я и имел в виду, рассказывая вам сказки про ежей. Так что купите гвоздей – лучше десяток: в доме пригодится.

Итак, с гвоздями или яйцами выходите из магазина. Проверьте, вышел ли кто за вами. Проверьте, там ли еще тот, кто шел за вами от места кормления кота. Проще всего это сделать, укладывая покупки, – можно даже задержаться в дверях, блокируя выход. Если вы все еще не видите никого подозрительного, ваши шансы падают. У магазина за вами бы обязательно наблюдали. Но не расслабляйтесь, я уверен, что вы не слишком внимательны. Двигайтесь дальше туда, куда вам надо, если никуда не надо, идите на север. Книга в одной руке, артефакт в другой, гвозди в кармане, яйца в сумке. Внимание: если вы заметили хвост или хобот, вы должны с ним заговорить.

Поравняйтесь с ним. Протяните артефакт – он вряд ли что-то заподозрит, привык к тому, что вы периодически совершаете странные действия с неожиданными предметами. Если он слишком удивится, либо он хороший актер, либо не наблюдатель. Теперь произнесите следующий текст:

– Возьмите, пожалуйста, у меня эту вещь. Мне положить некуда, а выбросить жалко. Я вот яйца (гвозди) купил, и книга у меня. Возьмите, не бойтесь. Положить некуда, а так хорошему человеку достанется. Я же вижу, что вы хороший человек. Я бы плохому не предложил. Возьмите вещь.

Продолжайте убеждать, пока он (она) не согласится или не убежит.

Если взял – то это наш.

Если убежал – то это не наш, не мой, и, значит, за вами следят с той стороны. Это плохо, но и почетно.

Во время разговора наблюдайте за реакцией, но не забывайте поглядывать по сторонам – не исключено, что вы ошиблись и кто-то другой спокойно следит за вами с безопасного расстояния. Я не могу вам давать подробных подсказок, потому что не знаю, как себя поведет ваш наблюдатель. Здесь в кои-то веки действительно многое зависит от вас, вам отвечать на вопросы и вам делать выводы. Я могу только направлять и советовать, хотя и это мне уже надоело, я-то уже не только вычислил своих сторожей, но и скрылся от них там, где они меня какое-то время не достанут, по крайней мере не сегодня.

Если вам это удастся, то есть у вас возьмут вещь, – вечером с вами произойдет что-нибудь необычное. Если нет, не огорчайтесь. Впереди еще много дней, наблюдатель непременно где-нибудь проколется. Чтобы дать вам дополнительный стимул, скажу: если вы вычислили наблюдателя, он выбывает, а у них там, между прочим, ставки повыше.

17 августа

Снился ли вам город?

Если еще не снился, ни чего страшного. Впереди еще два дня.

Сегодня все просто.

Перепишите от руки или перепечатайте на компьютере три текста.

1.

Сразу после этого жизнь в городе изменилась. Это почувствовали все, хотя не все говорили вслух. Нет, все было на первый взгляд как обычно, магазины работали, машины и автобусы толкались на перекрестках, люди спешили на работу или шли не спеша по тротуарам. Но жизнь изменилась, и это было несомненно. Как будто из общего хора пропал какой-то один звук, такой, которого не замечали, пока он звучал, – как не замечают иногда услужливого друга, но стоит ему исчезнуть, как все ощущают: чего-то больше нет. Все чаще по ночам стали видеть странных людей – всегда одиночки, они шли ровно, глядя прямо перед собой, а потом вдруг останавливались на месте, поднимали глаза к небу и издавали долгий отчаянный, горестный крик, от которого кровь стыла в жилах. Потом они шли дальше, все той же неестественно ровной походкой, скрывались в переулках, растворялись в темноте. И никогда не было среди них чьих-то знакомых, родичей или даже просто виденных однажды по соседству, словно они выходили из ниоткуда, чтобы прокричать свое горе в бурое ночное небо, и возвращались в никуда, унося с собой то, что недокричали. Они были – во всяком случае, до поры – безобидны, не приставали ни к кому, и все же самый вид их пугал, и горожане скоро перестали без крайней нужды выходить из дома ночами. Но никто не уехал из города, потому что ехать было некуда – другие города не существовали.

2.

Сначала на улицах появились мертвые птицы. Был конец лета, цвело что-то, чему положено цвести в августе, увядало, чему положено увядать. Август не баловал дождями, дороги, тротуары, трава газонов – все было покрыто тяжелой пылью, и повсюду в этой пыли лежали маленькие тельца. Голуби… Больше всего было их – грязных, обленившихся городских голу бей. Иногда попадались растерзанные вороны. Тревожными пятнами вспыхивали грязно-белые тушки чаек. Воробьями была усеяна вся земля. Умирали дрозды, зяблики, галки и еще такие серые птички с желтой полосой… Уже мертвые, они доставались бродячим животным или расплющивались колесами машин, превращаясь под солнцем в бесформенные высохшие лепешки из трухи и перьев. Они висели на ветвях деревьев, как дьявольские елочные шары, плавали в городских реках и прудах, чуть подрагивая – оттого, что снизу их уже объедали рыбы. Умирающие птицы падали прямо на прохожих. Еще живые, судорожно открывали клювы, задыхаясь, но скоро их глаза мутнели, и они переставали двигаться.

Комиссии не находили ответа, в лабораториях разводили руками. Птицы не были отравлены, а если это была болезнь, то не заразная, потому что не умирали поедавшие их рыбы и собаки. И люди тоже. Их очередь пришла потом.

3.

Среди них был один по прозвищу Толстомясый. Бока у него так заплыли жиром, что он не мог сунуть руку в карман. И быстро ходить он тоже не мог, и не ходил он быстро. Трудно было определить его походку: он и не плыл, и не перекатывался, и не волочил свою тушу – так про него говорили, конечно, но только потому, что не знали, как сказать вернее. Он весь был большой, круглый, чуть сплюснутый сверху, как планета, и на коже у него жили маленькие человечки. Они строили города, в городах – дома, а в домах – квартиры, там селились, заводили цветы и домашних животных. Они там любили и плакали, и когда они печалились, печалился и Толстомясый, а когда радовались, то он и сам ощущал себя легким, как воздушный шар, и мог бы вот-вот взлететь, но тут же кому-то из них становилось грустно, и грусть их снова придавливала его к земле. Какая дикость, скажете вы. Он и сам так считал, он чувствовал себя неправильным, потому что у всех вокруг человечки жили внутри, а у него снаружи. Он думал, это потому, что внутри у него слишком мало места, слишком все заполнено им самим, и даже для него самого места едва хватало, потому он и стал таким огромным. Зато я могу их видеть, утешал себя Толстомясый. Он потому-то и ходил так осторожно, так медленно, чтобы не скинуть их ненароком. Как же он не боялся мыться, спросите вы. Он и не мылся, это было не нужно ему, потому что он жил только один день.

Придумайте к этим трем абзацам четвертый, который свяжет их в единое повествование. Наберите на компьютере.

18 августа

Сегодня мы сочиняем песню. Человек, который может сочинить песню, всегда богат вне зависимости от того, поэт ли он песенник, композитор или просто самодеятельный бард, поющий для собственного удовольствия. Тот, кто поет от удовольствия, всегда богат и успешен.

Эта песня должна быть гимном вымышленного идеального государства – или той России, какую вы бы хотели видеть. Чужие песни использовать нельзя. В гимне должны присутствовать национальные святыни, указания на великие события истории, упоминание о главных чертах национального характера, несколько слов о местных пейзажах и картина светлого будущего.

Я тоже что-нибудь напишу – про государство, которого еще не бывало, уж будьте уверены. Скорее всего это будет гимн Квартала, моего Квартала. И вам я советую не замахиваться на гигантскую задачу – песня с трудом натягивается на гигантские задачи, – а именно написать гимн Квартала, вашего собственного, где вы живете и действуете.

Конкурс на лучший гимн мы проведем, когда встретимся, а когда встретимся – вам будет сообщено особо. Но напишем сегодня. Кто не знает нот и аккордов, пусть напоет знакомым, которые знают. Они запишут.

Чем больше непонятных слов, тем лучше. Все понятное уже есть.

19 августа

Приснился ли вам город?

Если да, то все в порядке. Сегодня у вас несложная программа: пройдитесь по Кварталу, дойдите до улицы, где вам чаще встречаются влюбленные (не знаю, как она называется на вашей личной карте), и стойте там с букетом цветов.

Подарите этот букет первой проходящей мимо старухе, сказав, что его просил передать человек, которого она знает.

На все вопросы отвечайте таинственно и уклончиво.

Если старуха не возьмет букет, что маловероятно, на ее глазах отправьте его в урну.

Если возьмет, считайте, что все ваши действия одобрены.

Если на улице нет старухи, ждите до тех пор, пока не появится. Разрешаю уйти в 19:00. Букет возьмите себе. Такой вариант означает, что вы входите в группу «Б».

Дома перепечатайте на компьютере текст:

Моя проблема не в том, что мне не с кем говорить, а в том, что я вообще не хочу говорить в общепринятом смысле: с какого-то момента меня не интересует обмен информацией, потому что информации хватает своей. Я хочу, чтобы собеседник развил мою мысль с того момента, на котором я остановился, – но для этого я должен сначала ему эту мысль пояснить, а он, не дослушав, предъявит мне 200 идиотских возражений на каждое слово. Я не хочу спорить, потому что любой спор означает лишь, что у нас разный опыт и что мы, возможно, не нравимся друг другу. Я не хочу выслушивать чужие истории, потому что любопытство – примета молодости. Я даже не знаю, о чем можно вообще говорить с другим человеком. Пушкин, довольно рано, с опережением войдя в подобное состояние, начал составлять table-talk – записывать сюжеты, которые можно пересказывать, когда не о чем говорить. Но тогда кого-то волновали исторические сюжеты, а сегодня на объяснение реалий придется тратить столько времени, что пуанта потонет в комментариях. С какого-то возраста – и нашего, и общечеловеческого, потому что человечество проходит все те же этапы, – разговор теряет смысл. Возможно, одна из причин в том, что коммуникация становится тотальной, к Интернету подключены все, новая информация является ко всем одновременно, делиться ею бессмысленно, потому что она всюду. Скоро эта связь – пока по желанию, а потом, думаю, и принудительно – будет вживляться в мозг, как чип. Беседа исчезнет как жанр, да и сейчас уже каждый второй ловит себя на том, что гости приходят, а говорить не о чем.

Правда, останется любимый жанр каждого – говорить о себе. Но это невыносимо, и тогда возникнет новое искусство – говорить о себе, прибегая к сложным приемам, хитрым и наивным уловкам, маскируя исповедь под пособие «Как похудеть» или «Где взять деньги». В этом жанре я сейчас и упражняюсь, но признаюсь в этом только себе.

Если город вам еще не снился, извините, придется пройти развилку.

Если сегодня с утра ясная погода, открывайте любой том «Войны и мира» на любой странице. Если там фигурирует Наташа Ростова, можете продолжать, а если отсутствует – увы, вам придется выбыть. Если сегодня пасмурная погода или дождь, открывайте любой том «Анны Карениной» на любой странице. Если там отсутствует Левин, можете продолжать. Если присутствует, увы, мы с вами прощаемся.

Лучшее, что могут сегодня сделать выбывшие (на будущий год, как положено, welcome), это послушать Третий концерт Рахманинова. Как показывает практика, это лучший парашют. А то кто его знает – при слишком резком торможении случаются эксцессы.