Текст книги "Одиночка. Том V (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Лим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Глава 8
Дмитрий Анатольевич Крог. Охотник А-ранга
Гостиная тонула в полумраке, дрожащем от отражения пламени в камине. Дмитрий Крог сидел в глубоком кресле, погружённый в тень, и лишь стакан с коньяком в его руке ловил и преломлял багровые блики. Его взгляд был прикован к сестре. Катя устроилась на углу низкого столика, поджав под себя ноги, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. В её пальцах, теребивших бахрому подушки, читалось нервное ожидание. Она знала, что этот разговор неизбежен.
– Саша Громов… – начал Дмитрий медленно, растягивая слова, будто пробуя их на вес. – Сильный охотник. Сила не по возрасту. Отсюда, я полагаю, и все его… проблемы. И твои тоже. – Он сделал небольшой глоток, не отводя глаз от Кати.
Девушка лишь отвела взгляд в сторону, к тёмному окну, за которым бушевала метель.
– Я получил отчёт от нашей группы после… случившегося в Складском районе. Он в одиночку убил пять охотников В-ранга. Потрепал мимолётом шесть С-шек и убил S-рангового. За двадцать минут. Без поддержки. В восемнадцать-то лет. Представляешь масштаб?
– Я представляю, Дим, – тихо ответила Катя. – И сломать его пытаются так же, как пытаются сломить стихию, – в её голосе прозвучала горькая нота, смешанная с восхищением.
Она обняла колени, и пламя очертило мягкий контур её щеки, выдав лёгкую дрожь.
– Именно. Стихия, – подхватил Дмитрий, наклонившись вперёд. Его лицо выплыло из тени: резкие скулы, жёсткая линия бровей. – Контролируемая стихия – величайший ресурс. Кать, я понимаю, у вас разница всего в два года, и у него, как и у тебя в его годы, – ветер в голове. Романтика, идеализм, все дела, – он махнул рукой, отбрасывая эти понятия, как досадную помеху. – Но давай подумаем насчёт союза. Серьёзно. Не как дети, а как наследники фамилий.
Катя резко повернула голову к брату, глаза её расширились, в них мелькнули сразу и понимание, и протест. Дмитрий же, не дав ей вставить слово, продолжал, его речь стала быстрее, наступательнее, словно он выстраивал стратегию прямо здесь, перед камином.
– Просто представь: мы объединяем семьи Громовых и нашу – Крогов. Формально, через вас. А у нас под рукой, в лояльности, в прямой доступности оказывается настолько мощный S-ранговый охотник, пусть и потенциальный пока… – Он отставил стакан и сложил пальцы домиком, глядя поверх них на сестру. – Все локальные разломы будут зачищены в мгновение ока. Рейды за рубеж – мы сможем диктовать условия любым гильдиям. И можно будет заявиться на Турнир Превосходства. За право управления центральным, президентским разломом. То, о чём отец мог только мечтать. С Громовым в авангарде наши шансы взлетают до небес.
– Ты говоришь о нём, как об инструменте, – выдохнула Катя. В её голосе не было упрека, лишь констатация ледяного факта. Она опустила лоб на колени, пряча лицо. – Мне он нравится. Сильно. Ты же знаешь. И он… он ко мне хорошо относится. Но он не дурак, Митя. Он увидит расчёт за километр. Он явно не захочет быть ещё и разменной монетой в наших клановых играх. Громову это на фиг не надо. И мне… мне не хотелось бы, чтобы это было надо.
Дмитрий откинулся на спинку кресла, и тень снова поглотила его верхнюю половину лица. Видны были только плотно сжатые губы.
– Хотеть и надо – разные вещи, Катя. Ты стала взрослой. В нашем мире чувства – роскошь, которую могут позволить себе слабые или абсолютные вершители. Мы же пока – ни то, ни другое. А он… он станет вершителем.
– Я сказала, – перебила его сестра, – что он ко мне нормально относится. Но в моих словах не было «я ему нравлюсь». Понимаешь? Не всё так просто!
– Остынь, – поднял руку Крог-старший. – Он должен быть с нами – или против нас. Подумай об этом. Не как влюблённая девочка, а как Крог. Я не прошу тебя манипулировать им. Я предлагаю тебе… стать его якорем. Его единственным безопасным портом. В обмен на стабильность и будущее для нас всех. Разве это так уж плохо?
– Не манипулировать? – сощурилась сестра. – О чём…
– Не так поняла, – он допил коньяк, поставил хрустальный стакан на стол. – А может, и так. В общем, на войне все средства хороши. Объединение наших семей приведёт к новым победам. Он мне нравится по-человечески, но и его сила привлекает меня. Представь, что начнётся, когда завершится шумиха вокруг него?
– Все знатные рода захотят такого в союз, – кивнула Катя. – Понимаю.
– Именно, – оживился Дмитрий, снова выплывая из тени.
Теперь в его глазах, поймавших отблеск огня, читался азарт игрока, поставившего на кон всё:
– И представь себе очередь из улыбающихся папаш с фотографиями дочерей. А там, глядишь, и сыновья найдутся, для пущего разнообразия. Сарафанное радио работает безотказно: «Молод, силён, одинок и слегка психически неустойчив от переизбытка мощи – идеальная партия!» Будут пироги печь, на балеты зазывать и демонстративно рыдать над семейными альбомами, показывая, какая у них дружная, душевная семья. А мы с тобой что? Мы – суровые, практичные Кроги. Мы ему сразу честно: «Саш, друг, ты – ходячая катастрофа. Но катастрофа ценная. Давай разделим риски и гешефт». Прямота – она ведь тоже ценится.
Катя невольно хмыкнула, представив эту картину. Слёзы умиления на щетинистых лицах патриархов других кланов, их неестественно-сладкие улыбки. А напротив – мрачноватый Громов, который на любое «а вот моя Анечка играет на арфе», скорее всего, ответит деловым: «Полезный навык. На привале развлечёт отряд, пока я периметр очищаю».
Юмор, пусть и чёрный, немного снял напряжение. Она выпрямилась, снова глядя на брата.
– То есть твой гениальный план, – сказала она, растягивая слова, – заключается в том, чтобы опередить эту толпу свах, предложив ему… что именно? Официальный контракт с брачным пунктиком? «Сторона А обязуется ликвидировать разломы, сторона Б – обеспечивать тылы и тепло домашнего очага, пункт седьмой: совместное празднование Нового Года обязательно, если, конечно, сторона А не занята в это время спасением мира»?
– Почему бы и нет? – Дмитрий пожал плечами с видом человека, предлагающего самоочевидное. – Только без этого казённого языка. Мы же не монстры. Всё будет прилично, с флёром романтики.
– Ага… конечно!
– Да, Кать. Всё просто: совместные миссии, общие интересы, взаимовыручка. Просто добавим сверху… оформление. Красивую обёртку. Чтобы ему самому было приятно, а конкурентам – обидно. А насчёт «нравишься – не нравишься»… Кать, да посмотри на себя: ты умна, сильна и при всём при этом не бьёшься лицом об стол, когда вилкой пользуешься. Это уже немало. Остальное – дело привычки и совместно пережитого стресса. Лучший фундамент для чувств, проверено.
– Боже, – Катя провела рукой по лицу, смахивая несуществующую пыльцу сентиментальности. – Ты это как будто из руководства «Создание счастливой семьи за десять простых шагов между рейдами» вычитал. «Совместно пережитый стресс, пункт третий: если после боя с древним ужасом он поделился с тобой водой – считай, полдела сделано». А если серьёзно, Митя… Допустим, я соглашусь на эту… стратегию.
– Согласишься, – сухо добавил Крог.
– Допустим, у меня даже получится. Что дальше? Он станет нашим. Фамильным. А ты будешь им командовать, отправлять на самые гиблые задания, чтобы ковать общую мощь. А что, если он однажды утром проснётся, посмотрит на меня и на герб Крогов на стене и поймёт, что его просто красиво купили? Или – что хуже – я сама это пойму?
Дмитрий замолчал. Он взял со стола пустой стакан, покрутил его в пальцах, наблюдая, как огонь дробится в хрустале.
– Тогда, – произнёс он тихо, но очень чётко, – значит, мы недостаточно хорошо его купили. Не ценой, а условиями. Нельзя купить бурю, Катя. Её можно только попросить обойти твой дом стороной или направить её грозу на вражеские поля. Мы предлагаем ему дом. Не клетку, а именно дом. С крепкими стенами, надёжной крышей и… и теплом в камине. Чтобы ему было куда вернуться.
Он замолк. Выдохнул, опустил стакан и начал массировать виски:
– Чтобы его сила работала не на абстрактную «гильдию» или «человечество», а на конкретных людей, которые станут его семьёй. Пусть поначалу и по расчёту. А там, глядишь, и расчёт станет чем-то большим. Мы же не собираемся запирать его в подвале и выпускать только по праздникам. Он будет делать то, что делает лучше всего: всех громить. Но с нашей поддержкой, с нашей аналитикой, с нашими ресурсами. И с тобой рядом. Это не эксплуатация, Катя. Это синергия. Очень, очень выгодная синергия.
Катя долго смотрела на него, а потом медленно, будто сквозь силу, улыбнулась. Улыбка получилась кривоватой, усталой, но в ней появилась капля того самого чёрного юмора, который всегда их спасал.
– Ладно. Допустим, я готова попробовать быть… «тёплым портом и секретным оружием». Но с одним условием. Если в процессе этого гениального плана у него случайно возникнет желание поболтать с тобой о «синергии» лицом к лицу, без свидетелей… Я не буду его останавливать. И даже, возможно, принесу попкорн. Чтобы наблюдать, как стихия вежливо, но твёрдо объясняет тебе разницу между «предложением дома» и «стратегической закупкой». Договорились?
* * *
Я ушёл в комнату переодеваться. Сходил в душ, смывая с себя пыль, кровь и остатки пафосной ауры от того выёжистого эльфа. Холодная вода немного прояснила голову, но пазл всё равно не складывался.
Завернувшись в халат, я заперся у себя, достал из кармана штанов тот самый артефакт – Аегис – и положил его на стол. Он выглядел как шероховатая металлическая пластина размером с ладонь, с золотого цвета цепочкой. Холодная на ощупь и абсолютно невзрачная. Я тыкал в неё пальцем, вертел в руках и даже пробовал на зуб на всякий случай, но ничего не происходило. Просто кусок непонятного сплава.
В тот момент, когда я уже собрался отложить его в долгий ящик вместе с прочими бесполезными трофеями, перед глазами наконец-то возникло пояснение:
«Аегис. Системный артефакт, награда S-ранга. Вероятное происхождение: финальная награда Башни 'Разлом».
Эффект: при активации позволяет временно изолировать или лишить цели связи с ядром Системы'.
Я несколько секунд просто смотрел на текст, медленно переваривая информацию. Потом осознание ударило с силой гранаты, брошенной под ноги. Я ахнул. Тихо, почти благоговейно. Это же… Это же не просто безделушка. Это ключ. Причём ключ не от двери, а от самой сути всего этого бардака.
Мысли понеслись вихрем, сшибая друг друга. Лишить цели связи с ядром Системы. Если я правильно понимаю, то «целью» мог быть кто угодно. В том числе и охотник. Например, охотник по имени Екатерина, чей мозг в данный момент заботливо запрограммирован на моё уничтожение. Если отключить её от этой долбаной сети…
Квест должен рассыпаться! Он просто перестанет существовать, ведь исполнитель больше не подключён к источнику заданий.
А ещё…
Это был мой шанс на спасение. Уйти от системы, её глупых заданий, а также прекратить череду убийств…
Я сел, уставившись на артефакт, чувствуя, как адреналин снова начинает шевелиться у меня внутри. Это был шанс. Не убивать, не прятаться, а вырвать проблему с корнем. Правда, для этого нужно было, во-первых, понять, как сию штуку активировать, а во-вторых, подобраться к Кате достаточно близко и как-то приложить к ней эту железяку.
Мысль, прозвучавшая в голове, была чужеродной и тревожной: а будет ли мне лучше без Системы?
Всё моё нынешнее могущество, вся эта сверхчеловеческая сила, скорость, реакция – подарок, нет, плата этой безликой сущности. Она вплелась в мою плоть и нервную систему.
S-ранговый? Да я сейчас, наверное, любого S-рангового охотника голыми руками разорвать могу, если это поможет выполнению квеста. Она сделала меня идеальным инструментом для убийств.
Но что останется, если это отключить? Вернусь ли я к тому подобию себя, каким был до всего этого в этом мире? Или откат будет ещё страшнее? Типа полное обнуление, лишение силы охотника… твою мать…
Система не даёт ничего бесплатно. Вполне возможно, что моя текущая «прокачка» – это кредит, и при разрыве связи придётся платить по всем счетам сразу. Моё тело может просто рассыпаться в прах, не выдержав потери искусственного костыля.
Но, с другой стороны… я сжал кулаки, глядя на свои руки, на которых уже не осталось следов недавних ран.
Без Системы я стану уязвим. А врагов – хоть отбавляй. Друзья Савелия считают меня позорным пятном, отщепенцем, которого нужно устранить для чистоты крови. Да и сам дядя с его интригами, мечтающий получить моё наследство…
Местное дворянство, которое только и ждёт, чтобы наброситься на ослабевший дом и отгрызть кусок пожирнее.
Это лишь устранит один, пусть и самый смертоносный, симптом. Без силы Системы я стану лёгкой добычей. Они сомнут меня в первую же неделю.
Система – это палка о двух концах. Да, она водит меня по лезвию бритвы, подставляя под удары и заливая мои руки кровью. Но она же – единственная причина, по которой я ещё жив и дышу. Она структурирует этот хаос, даёт чёткие, пусть и бесчеловечные, цели. «Устранить угрозу». «Защитить». «Нейтрализовать».
В её чёрно-белой логике есть ужасная простота. В мире же людей, в мире моего рода – всё соткано из полутонов, лжи, долговых обязательств и ядовитых намёков. Там враг не приходит с меткой над головой. Он жмёт тебе руку на приёме, а потом подсыпает яд в вино. Система, как ни цинично это звучит, упрощает. Она делает меня оружием, но оружием целенаправленным. Без неё я снова стану просто человеком, зажатым в тисках чужих интересов, без чёткого понимания, куда двигаться и кого бояться по-настоящему.
Я глубоко вздохнул, ощущая, как холодный металл Аегиса будто жжёт ладонь через карман халата. Эта штуковина – не решение. Это выбор.
Страшный выбор между двумя безднами. С одной стороны – вечное рабство у машины, заставляющей меня убивать, возможно, даже тех, кого я не хочу. Рабство, которое однажды может потребовать смерти Кати или кого-то ещё из очень немногих, кто мне небезразличен.
С другой – возвращение в человеческий мир слабым и сломленным, но со свободной волей. И этот мир сожрёт меня без остатка, потому что я уже знаю слишком много, наступил на слишком много горл.
Может, есть третий путь?
Я откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Голова гудела. Аегис – это не ключ от клетки. Это, скорее, детонатор, заложенный в фундамент моего собственного существования. «Нажать» на него – значит взорвать всё к чёрту. И свою силу, и своих врагов, и, возможно, себя. «Не нажать» – продолжать быть марионеткой, которая с каждым квестом всё глубже тонет в крови, теряя последние остатки того, что когда-то было личностью.
Комната наполнилась густым молчанием. Холодный комок металла в кармане тянул сильнее свинца. Решение нужно было принять. Сейчас.
Вздохнув, я поднялся с кресла и потянулся. Что бы я ни решил, первым делом следовало разобраться с Капризовой.
Я переоделся в простые тёмные штаны и чёрную водолазку, сунул Аегис в инвентарь, благо, получилось, и вышел из комнаты, намереваясь пройти в западное крыло, где располагался выход в подземные помещения.
Я не сделал и десяти шагов по коридору, как буквально врезался в неё. Вернее, она врезалась в меня, выйдя из-за поворота с таким видом, будто специально караулила.
Екатерина была одета… ну, скажем так, не для похода в библиотеку. Лёгкий шёлковый халатик цвета утренней зари скорее намекал на то, что под ним, чем скрывал. Он был перехвачен поясом, который подчёркивал всё, что нужно. В руках она держала серебряный поднос, а на нём – аккуратная горка бутербродов с красной икрой и ветчиной и два бокала с чем-то алым.
– Ой! – фальшиво ахнула она, сделав шаг назад, но её глаза смеялись. – Простите, я так спешила. Подумала: вы, наверное, после всех сегодняшних… приключений проголодались. Принесла вам немного перекусить.
Она заглянула мне в лицо, игриво приподняв бровь. От неё пахло дорогими духами, чем-то цветочным и опасным.
«Вы? С каких пор ты со мной на вы?»
– Катя, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
Мозг лихорадочно соображал: «S-ранг, охотник, смертельная угроза». А глаза упрямо фиксировали: «тёплые карие глаза, мягкие губы, открытый халат». Внутренний конфликт был налицо, причём в самом буквальном смысле.
– Это очень… заботливо. Но я не голоден.
– Не голоден? – она сделала губы бантиком и наклонила поднос, будто демонстрируя товар. – А я старалась. И вино достала из запасов семьи. Думала, выпьем за… твою победу сегодня аж над двумя S-ранговыми… ну, пока только за одного…
Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию до неприличной. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, но отнюдь не от страха.
– Победа так себе, – буркнул я, пытаясь отстраниться, но она была настойчива, как осенняя муха. – И это ещё неизвестно, что будет с Капризовой. Ты ведь здесь не просто так, да?
– Какой вы прямолинейный, – она рассмеялась, звонко и совсем не зловеще. Поставила поднос на резной столик у стены и взяла бокал. – Может, я просто ценю сильных мужчин? А вы… вы очень сильный. Это чувствуется. – Она протянула мне второй бокал, и её пальцы на миг коснулись моих.
Искра. Глупая, банальная, но совершенно неоспоримая искра.
Я взял бокал, чтобы чем-то занять руки. Ситуация стремительно уходила из-под контроля, но не в ту сторону, которую я ожидал. Я готовился к очень серьёзному выбору…
А вместо этого получил бутерброды, вино и откровенный флирт от женщины, которая выглядела так, будто сошла с сайта для… ну, того самого.
– Катя, давай без игр, – сказал я, делая глоток. Напиток обжёг горло, добавив хаоса в и без того перегруженную голову. – Зачем всё это?
Она прищурилась, поставила свой бокал и вдруг стала серьёзной. Игра сошла с её лица, осталась лишь лёгкая усталость вокруг глаз.
– А если я скажу, что при виде тебя у меня внутри всё пылает? – произнесла она тихо, снова приближаясь. Теперь между нами было не больше ладони. – Что смотрю на тебя, и мозг выдаёт: «он нужен тебе», «он – тот самый»…
Её рука легла мне на грудь, и я замер. Мозг кричал, что это ловушка, но тело отказывалось верить в такую подлость, когда она смотрела на тебя вот так: пристально, с вызовом, с интересом.
– И что, твой мозг требует такого откровенного дресс-кода? – я кивнул на её халат.
– Эффективность – моё второе имя, – она улыбнулась, и в уголках её губ заплясали веснушки. Чёрт возьми, веснушки. – А ты, я смотрю, всё пытаешься быть суровым и неприступным. Не получается. Я вижу, как ты на меня смотришь.
Она была права. Не получалось. Аегис в инвентаре казался совершенно абсурдным. Какой, к чёрту, детонатор? Какое освобождение? Здесь и сейчас проблема стояла передо мной в шёлковом халате, пахла дорогими духами и смотрела так, что забывались все системы и квесты.
Но…
– Прости, мне нужно идти. Продолжим позже.
Евгений Васильевич Романов. Охотник С-ранга
Евгений сидел в углу обшитого тёмным дубом кабинета, отстранённо наблюдая за собранием. Дым сигары Василия Петровича медленными кольцами таял в свете настольной лампы.
– Итого за квартал, – мерным голосом вещал бухгалтер Родион, – чистая прибыль по «зонным» контрактам составила восемнадцать миллионов. Плюс дивиденды от вложений в логистику. Купили две бронированных «Волги» для дальних вылазок. Укрепили периметр в трёх «зелёных» зонах. Все отчёты здесь.
Листы бумаги зашуршали, передаваясь по кругу. Евгений лишь кивнул, не глядя на цифры. Его взгляд был упёрт в резную ножку стола, но мысли витали далеко. Шум голосов, обсуждение новых кадров, планы на завтрашний рейд – всё это текло мимо, как вода. Он механически отмечал про себя: машины – хорошо, защита – необходимо, доходы – стабильны. Но душа не отзывалась на эту рутину. В ней зияла пустота, которую не заполняли ни деньги, ни статус.
Один за другим, получив кивок главы рода, охотники покидали кабинет. Наконец, тяжёлая дверь захлопнулась, и в комнате остались только двое: Евгений и начальник службы безопасности рода, Василий Петрович. Тот откашлялся, пододвинул стул ближе.
– Сводки за последние двое суток. Неспокойно. В старом районе – разборка. Не наши. Но фигурант… интересный.
– Кто? – глухо спросил Евгений, наконец отрывая взгляд от дубовых сучков.
– Парень. Сильный. Очень. Громов. Сегодня утром к нему прицепилась группа. Говорят, целенаправленно охотились. Среди нападавших был Афонин. Тот самый… Питерский.
Евгений медленно выпрямился в кресле. Афонин – не мальчик, S-ранг, ветеран, известный своей жестокостью и умением заканчивать дела.
– И что?
– Он мёртв, – Василий Петрович сделал паузу, давая словам улечься. – Громов защищался. Понимаете, защищался. Уложил Виктора и с десяток его подручных. Чисто, быстро. Будто ждал их. Или они сами попали в капкан.
В тишине кабинета треск горящего табака звучал оглушительно. Громов. Имя отдавалось в висках глухим знакомым гулом.
– Я знаю, кто он такой, – тихо произнёс Евгений больше для себя. – Тот самый «Князь». Это Громов.
Василий Петрович насторожился, уловив в тоне патриарха нечто большее, чем просто интерес к сильному бойцу.
– Вы о чём, Евгений Васильевич?
– Он уже нам помог. Не один раз, как выясняется. Действовал скрытно, но метко. Не искал контакта. Просто… действовал. Как будто его цели хоть на чуть-чуть, но совпадали с нашими. Вспомни клан Барановых, вспомни похищение Маши… вспомни весь этот сыр-бор с Эдуардом!
Он встал, подошёл к окну, глядя на заснеженные кроны деревьев в родовом парке. Мысли, до этого вяло перебиравшиеся, вдруг сложились в чёткую, неумолимую логическую цепь. Сила S-ранга. Молодость. Неангажированность. И главное – действие по неписаным, но честным правилам. Защищался. Не нападал первым. В мире, где каждый норовил ударить в спину, это дорогого стоило.
– У нас есть Маша, – вдруг сказал он вслух, поворачиваясь к Василию. – В самом соку. Умница, сильная, крови нашей. Но род без крепкого мужского плеча – как крепость без главной башни. Александр молод, горяч, не женат. Наследник. И он – наш единственный S-ранг. Сила должна умножаться, Василий, а не распыляться.
Начальник СБ замер, постепенно начиная понимать, к чему клонит глава рода.
– Вы думаете о союзе? С Громовыми? Но это же… он ведь совсем молод, да и в роду у него – задница, насколько мне известно! Делёжка территорий, зон… денег…
– Именно поэтому, – резко парировал Евгений. – Сам Саша не запятнан интригами Большого Совета. Они не в долгах у кланов. Этот Саша… он действует один. Но с такой силой не бывает без корней. Объединить два рода, Василий. Романовых и Громовых. Сквозь брак. Маша и… этот парень. Саша. Александр Громов.
Он произнёс это имя, и оно повисло в воздухе, обретая вес и реальность. Для Евгения вся эта новая реальность помещалась в одном простом расчёте. Молодой, неженатый S-ранг. Сила, которой отчаянно не хватало его дому. Сила, которая уже не раз, само того не зная, приходила им на помощь. Это был не просто тактический ход. Это было предчувствие судьбы, холодное и ясное.
– Найдите его, – тихо, но с железной интонацией приказал Евгений. – Не трогать. Не пугать. Наблюдать. Мне нужно всё: где живёт, с кем контактирует, какие у него принципы. И главное – узнайте, есть ли у него сестра. Или он один. Нам нужен весь пазл, Василий Петрович. Потому что если этот Громов – тот, за кого я его принимаю, то он – не просто сила. Он – шанс. Шанс для нашего рода выжить в грядущей буре. И я этот шанс упускать не намерен.
