Текст книги "Одиночка. Том V (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Лим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Катя покачала головой, глядя на меня.
– А тебе не кажется, что ты лезешь в осиное гнездо? Вдруг он этого не оценит? Может, он просто скромный парень, который не любит, когда его ищут.
– Скромные парни не разваливают взаимоотношения влиятельных кланов одним письмом, – парировал Дима. – И я лезу не в гнездо, а в архивы. Аккуратно. Тихо. Если он и правда гений, то должен понять, что это не атака, а… приглашение к диалогу. Знаешь, как два хакера находят друг друга в сети по элегантности кода.
«Ну, значит, мы с тобой никогда не встретимся. Понятия не имею, что ты там пытаешься найти, но я не хакер. Хех».
– Всё это очень интересно, – сказал я, вставая. – Но мой код на сегодня – это сон. А завтра – дворец и камень. Так что, Дима, насчёт транспорта и охраны… Договоришься?
– Договорюсь, – он махнул рукой, уже снова погружаясь в схемы. – К восьми утра будь готов. И надень что-нибудь… презентабельное.
Катя спрыгнула со стола и пошла за мной к выходу.
– Презентабельное, – повторила она за братом, идя рядом по коридору. – У тебя вообще есть что-то?
– Есть чувство собственного достоинства, – буркнул я.
Она тихо рассмеялась, и этот звук в ночной тишине особняка показался странно уместным.
– Ладно, иди спи, герой. Завтра будет… новый день. Новое внимание…
Я не стал ей отвечать.
* * *
Утро встретило меня непривычной тишиной и порядком. Ровно в восемь, как и договаривались, я вышел на улицу через центральный выход. У особняка, выстроившись в линию, стояли три чёрных внедорожника с тонированными стеклами. Возле них недвижно застыли шесть человек в тёмно-синей форме с серебряным шитьём.
На левом плече каждого красовалась эмблема рода Громовых: стилизованная туча, из которой бьют три сходящихся молнии, заключённые в круг. При моём появлении они, как один, ударили себя в грудь сжатым кулаком – старинная воинская почесть родовых гвардейцев.
– Господин Громов, – прозвучало хором, сдержанно и без подобострастия.
Я кивнул в ответ, стараясь не показывать, как этот жест формального признания заставляет что-то сжиматься внутри. Командир, мужчина лет сорока с шрамом через бровь, представился:
– Капитан Егоров. Ваш эскорт готов.
Мы сели в центральную машину.
Колонна тронулась, но повернула не на знакомую центральную магистраль, ведущую к жилому кварталу, а в сторону промышленной зоны.
– Это новый маршрут, господин Громов, – пояснил Егоров, заметив мой вопрос во взгляде. – Старая дорога на ремонте. Поедем через Складской район.
Я молчал несколько минут, изучая лица людей в салоне. Капитан Егоров сидел напротив, его взгляд был прямым и оценивающим, но без враждебности. Двое других – старший сержант Волков и молодой, но уже с железной осанкой лейтенант Седов – заняли места рядом со мной. Седов явно пытался скрыть нервное напряжение, перебирая кольцо с той же эмблемой тучи на пальце.
– Седов, сын Михаила Седова? – спросил я, прерывая тишину.
Я помнил этого мужика. Когда я очнулся в новом мире, он был одним из первых, с кем мне удалось пообщаться сразу после сестры Алины.
Он резко выпрямился, как по команде.
– Да, господин Громов.
– Он хороший солдат, – отозвался Егоров вместо подчинённого, и в его тоне прозвучало нечто похожее на уважение. – А отец ваш им гордился!
Я кивнул, отводя взгляд в окно. Воспоминания о тех первых днях, когда я отчаянно пытался освоиться в роли Александра Громова, всплыли с неожиданной чёткостью. Михаил Седов тогда был немногословен, но своим спокойствием и простотой помог больше, чем все увещевания Алины. Он не задавал лишних вопросов, просто кивал, отвечал на вопросы и делал вид, что рад помочь наследнику.
Внедорожники тем временем углубились в лабиринт Складского района. Высокие кирпичные корпуса с зарешеченными окнами, ржавые эстакады, редкие фигуры грузчиков в серых робах – здесь царил иной, рабочий и безличный ритм жизни. Тишину в салоне нарушал лишь лёгкий шум двигателей да переговоры по рации водителя головной машины.
– Всё спокойно. Продолжаем движение, – доложил голос из динамика.
Но едва слова прозвучали, как центральный внедорожник резко дёрнуло в сторону. Раздался глухой удар, а затем визг тормозов. Машину занесло, и мы с силой прижались к дверям. Впереди из-за угла склада на проезд выкатился огромный самосвал с опрокинутым кузовом, полностью перегородив узкую улицу. Наши машины резко остановились, едва не столкнувшись друг с другом.
– Засада! – рявкнул Егоров, мгновенно натягивая наушник. Его лицо стало каменным. – Группа «Щит», к бою! Прикрыть господина!
Гвардейцы высыпали из машин, используя открытые двери как укрытие. Волков грубо толкнул меня вниз, на пол салона. Седов, бледный, но с твёрдой рукой, уже держал на изготовку автомат, прикрывая моё тело своим.
«Серьёзно? Настолько всё плохо? – недовольно подумал я, убирая с себя Волкова. – Я S, так-то…»
– Господин Громов, не выле… – только было начал гвардеец, но я показал жест пальцем, мол, молчи.
– Разберёмся.
Я поднялся с пола, отстранив Волкова.
– Думаете, я буду прятаться, пока стреляют в моих людей? – мой голос прозвучал спокойно.
Я вышел из машины, игнорируя попытку капитана удержать меня. Воздух пах порохом, гарью и чем-то кислым.
Со складов и крыш вели огонь человек восемь: обычные наёмники с автоматами, прикрывавшие основную группу. Но настоящая угроза двигалась по улице в нашу сторону: трое в потрёпанных плащах с капюшонами, скрывающими лица.
Один из них вытянул руку, и клубящийся шар огня размером с арбуз понёсся к нашему центральному внедорожнику. Егоров крикнул:
– Пиромант!
И через мгновение машина вспыхнула факелом, но гвардейцы уже отходили, ведя прицельный огонь по наёмникам.
Я шагнул вперёд, навстречу второму огненному шару. Гвардейцы замерли. Я не стал уворачиваться. Шар ударил в грудь – и рассыпался искрами, будто разбился о невидимую стальную плиту. Моя рубашка немного обуглилась – вот и всё.
«Внимание! Активный эффект дебаффа „Воспламенение“ аннулирован!»
«Внимание! −2 единицы здоровья!»
– S-ранг, капитан, – сказал я, сдувая пепел с плеча. – Они не читали досье, видимо.
Трое в плащах замерли. Их рукотворные шары казались теперь просто дурацкими фейерверками. Пиромант попытался шарахнуть ещё один заряд, но я уже был рядом. Рука – не магия, просто прямой удар в солнечное сплетение – и он отлетел к кирпичной стене со звуком, похожим на ломающуюся полку.
Второй охотник, метатель каких-то тёмных шипов, начал пятиться, но капитан Егоров был быстрее. Его выстрел из магического пистолета, точный и без лишнего шума, снял капюшон вместе с частью черепа. Третий – видимо, специалист по замедлению – пытался наложить на меня «вязкую» ауру: ощущение, будто воздух стал густым сиропом.
«Внимание! Активный эффект дебаффа „Замедление“ аннулирован!»
Третий охотник, увидев, как его лучшая магия растворяется во мне без следа, издал сдавленный звук, похожий на писк мыши под сапогом. Его «вязкая» аура, в которую он, видимо, вложил всю душу, лопнула, как мыльный пузырь.
Он рванулся назад, спотыкаясь о край тротуара. Я не стал бежать.
Просто шагнул вперёд – один длинный, плавный шаг, на который у него ушло бы три судорожных прыжка – и наступил ему на ногу.
Раздался характерный хруст, совсем не такой громкий, как в кино, но весьма выразительный. Охотник заголосил.
Я наклонился, схватил его за шиворот и, описав короткую дугу, швырнул его же напарнику, метавшему шипы, который как раз пытался подняться. Они встретились в воздухе с глухим стуком и затихли.
Справа и слева гремели выстрелы гвардейцев: чёткие, экономные очереди. Капитан Егоров, прижавшись к колесу горящего внедорожника, методично снимал одного за другим стрелков со склада.
Седов и Волков, прикрывая друг друга, работали как единый механизм, отсекая попытки флангового обхода. Судя по тому, как валились тела с крыш, «люди» в сером не были готовы к такому яростному и профессиональному отпору. Их огонь стал редеть, переходя в беспорядочную пальбу.
– Господин, к машине! – крикнул Егоров, перезаряжая магазин. – Они дробят силы! Цель – вас изолировать!
Он был прав. Из-за угла следующего корпуса, с грохотом опрокидывая мусорные контейнеры, выкатилась ещё одна группа: человек пять, все в тех же потрёпанных плащах. Они не стали тратить время на заклинания, а сразу открыли шквальный огонь из странных искрящихся стволов.
Энергетические сгустки оставляли в кирпиче оплавленные ямы. Один такой шар просвистел в сантиметре от моего уха, оставив после себя запах озона и палёных волос.
«Вот же грубияны», – мелькнуло в голове.
Я рванулся с места не назад, к укрытию, а вперёд, навстречу этому новому «привету». Первый заряд я принял на предплечье, чувствуя лишь лёгкий толчок и тепло, будто от слишком усердного массажиста. Второй – поймал раскрытой ладонью и, не останавливаясь, швырнул эту сгусток энергии обратно, как мокрый теннисный мяч. Он угодил прямо в живот стрелявшему, и тот, сложившись пополам, с тихим стоном рухнул на асфальт.
«Пафосно и эпично! А что там делают гвардейцы Крога?»
В тот же момент с тыла, откуда мы приехали, раздался резкий, более звонкий лязг металла и грохот бьющегося стекла. Это был не единичный выстрел, а начало полноценной схватки. Капитан Егоров, не отрывая глаз от цели перед собой, коротко бросил в наушник, да так, что я слышал:
– Группа «Клин», задняя угроза. Доклад.
Ответил голос старшего по второй машине, и это я тоже слышал:
– Контакт. Шесть голов. Два охотника ранга С, не больше, остальные – стрелки с усиленным арсеналом. Идут на прорыв. Заняли круговую оборону.
Это означало, что засада была рассчитана на полное окружение. Первая группа с самосвалом и пиромантами должна была остановить и «зафиксировать» нас, вторая – сжать с фронта, а третья, самая резвая, под командованием обычных людей – замкнуть кольцо сзади и не дать возможности для отступления. План был хорош. Но они просчитались с главным фактором.
Мои люди и люди Крога были далеко не дилетантами. Понимая, что мои люди разберутся, я попёр на «своих» стрелков, которые замешкались от моего напора.
Четвёрка, увидев, как их энергетические залпы растворяются в моей груди или летят обратно, поняла главную ошибку своей карьеры. Они рванули врассыпную, как тараканы при включении света.
Двое кинулись к проёму склада, один попытался вскарабкаться по пожарной лестнице, последний – видимо, самый сообразительный – просто залёг за опрокинутый контейнер, надеясь, что про него забудут.
Я выбрал тех, что побежали в склад. Потому что в темноте и хламе можно устроить такие интересные игры. Дверь была сорвана с петель: кто-то из них, видимо, рассчитывал сделать эффектный вход. Теперь это был эффектный выход для меня.
Внутри пахло пылью, маслом и страхом. Лучи света с улицы выхватывали груды старых ящиков и ржавое оборудование. Я остановился, давая глазам привыкнуть. Слышал сдавленное дыхание за штабелем поддонов слева и шорох справа, где кто-то неуклюже пополз, задевая банки. Они думали, что разделились. Они ошибались. Они были в одной клетке.
К тому же моё зрение словно само по себе фокусировалось на тех местах, где были мои цели. Спасибо вкачанной характеристике «восприятие». Полезная штука, как ни крути. Странно только, что оно не сработало до этой стычки. Может, система посчитала, что нападавшие мне не соперники?
– Эй, ребята! – громко сказал я, и мой голос гулко отозвался под сводами. – Я слышал, у охотников есть правило: никогда не делить группу. Это снижает суммарный рейтинг угрозы. Вы точно читали методичку?
В ответ прогремел выстрел. Не энергетический, а обычный, из крупнокалиберного пистолета. Пуля ударила в стену в метре от меня. Видимо, у одного запасной ствол на чёрный день. Чёрный день для него настал.
Активировав «Ускорение», я продолжил охотиться.
Он сидел за разбитым станком, дрожащими руками пытаясь перезарядить обойму. Увидев меня, он ахнул и швырнул в меня пистолет, как гранату. Оружие, описав дугу, упало к моим ногам.
– Не культурно, – заметил я. – Инструмент надо уважать.
Потом взял его за шиворот и аккуратно, почти нежно, ткнул лицом в станину того самого станка. Раздался глухой сочный звук, похожий на падение спелой дыни. Тело обмякло. Я отпустил его, и оно сползло на пол.
– Один, – сказал я в тишину склада.
Второй охотник – тот, что ползал справа, – не выдержал. С диким воплем он выскочил из-за угла и выпустил в мою сторону сгоряча целую очередь из своего искрящегося карабина. Половина зарядов ушла в потолок, осыпая нас клочьями старой изоляции, вторая половина – в пол у моих ног, расплавив бетон. Он стрелял, закрыв глаза.
Я дождался, когда треск умолкнет, сменившись на щелчки пустого магазина. Потом подошёл.
– Слепой стрельбы не одобряю, – сказал я, вынимая у него из рук карабин. – Мусоришь.
Затем согнул ствол его же оружия вокруг его шеи, получив некое подобие галстука. Он захрипел, схватившись за металл, и медленно осел на колени. Я оставил его разбираться с новым аксессуаром.
Выйдя на свет, я увидел, что картина изменилась. Улица превратилась в хорошо организованный полигон. Гвардейцы Егорова, сомкнувшись в два небольших периметра, контролировали перекрёсток. Огонь со складов и крыш почти прекратился: парочка стрелков, оставшихся в живых, теперь думала не об атаке, а о незаметном отходе. Капитан, пригнувшись за двигателем головной машины, жестом указывал Седову и Волкову на крышу противоположного здания, откуда ещё тикал один снайпер.
Но самое интересное происходило сзади, у арьергарда. Оттуда доносились не просто выстрелы, а тот самый «звонкий лязг»: звук клинков, сталкивающихся с усиленной бронёй. Группа «Клин» дралась в полную силу.
Именно тогда я заметил странность в поведении новых нескольких «плащей», что ещё оставались на поле боя. Они не пытались давить массой или бить из всех стволов. Они работали на отвлечение.
Один, прыгая как блоха, строчил в сторону Егорова, но явно не целясь, а лишь заставляя его держать голову ниже. Двое других пытались, маневрируя, сместиться к востоку, вглубь района, к лабиринту узких проездов между эстакадами. Они словно выманивали, закидывали удочку.
Капитан Егоров, кажется, понял это раньше меня. Он закричал:
– Господин, они пытаются изолировать вас от основного состава!
В ответ я кивнул. Он был прав. Всё это – самосвал, пироманты, шквальный огонь – было дорогой и шумной прелюдией. Настоящая игра начиналась сейчас. Они хотели увести главный приз в сторону, где можно не церемониться со зрителями.
– Понял, капитан, – крикнул в ответ. – Но если они хотят меня в гости – грех отказать.
Сказано – сделано. Вместо того чтобы отходить к гвардейцам, я резко рванулся на восток, туда, где метались две «приманки». Они явно не ожидали такой прыти. Один замешкался на долю секунды, и этого хватило. Я не стал использовать что-то типа контроля или усиления. Тем более – доставать кинжал.
Я просто сократил дистанцию одним длинным прыжком и встретил его грудью с разбега.
Хруст рёбер был очень звонким. Он вылетел из своих потрёпанных одежд как пробка и откатился метров на десять, замерев. Его напарник, ошалев, выпалил в меня в упор из какого-то короткоствольного кристаллического ствола. Заряд, предназначенный для пробивания танковой брони, ударил мне точно в центр лба.
На секунду всё пошло радужными кругами. В ушах зазвенело.
«Внимание! −5 единиц здоровья! Обнаружена лёгкая контузия! Активный эффект дебаффа „Головокружение“ аннулирован!»
Я моргнул. Потом тряхнул головой. Прямо перед моим носом стоял охотник, его глаза были круглыми от ужаса за стёклами забрала. Он смотрел на моё абсолютно целое, лишь слегка закопчённое лицо, потом на свой ствол, потом снова на меня.
– Серьёзно? – спросил я его тихо, выдыхая дымок. – В лоб? Это же некультурно. И причёску портит.
Его рука с оружием дрогнула. Он сделал самый логичный в его жизни вывод: развернулся и побежал. Бежал он быстро, но я не стал бежать за ним. Вместо этого я поднял с земли кусок арматуры, валявшийся рядом. Взвесил в руке. Прицелился.
И швырнул.
Арматура, вращаясь, просвистела метров двадцать и настигла беглеца, войдя ему точно между лопаток. Он рухнул вперёд, не издав ни звука, и скользнул по гравию, оставляя за собой влажную полосу.
Тишина, наступившая на улице, была красноречивее любого взрыва. Даже стрельба у арьергарда на секунду затихла, будто все разом затаили дыхание. Я вытер лоб рукавом – с него посыпались сажа и мелкие осколки кристалла – и обернулся к своим.
Капитан Егоров смотрел на меня с каменным, нечитаемым лицом. Но в уголке его глаза, прорезанного шрамом, я уловил едва заметную искорку. Не ужаса. Не страха. А того самого профессионального, почти что скучающего разочарования. Мол, ну вот, опять всё сам, даже работы нам не оставил.
Седов стоял, разинув рот. Волков методично перезаряжал автомат, но его взгляд тоже был прикован ко мне.
– Что? – спросил я, разводя руками. – Я же S-ранг. Вы думали, я, как остальные Громовы, в бронежилетах по подиуму хожу?
И в этот момент я услышал:
– РАСШИРЕНИЕ ТЕРРИТОРИИ!
«Внимание! Активировано аномальное перемещение!»
«Внимание! Дополнительное задание! Уничтожить носителя ядра S-ранга 101 уровня, Виктора Алексеевича Афонина!»
Эльдар Юрьевич Баранов. А-ранг
Трубка опустилась на рычаг с глухим стуком. Звонок доктора Зайцева повис в воздухе тяжёлым липким облаком, оттеснив на второй план все построения, угрозы и планы.
Эльдар несколько минут просто сидел, глядя в стекло, за которым медленно гасли огни. Его пальцы инстинктивно потянулись к межбровью, будто пытаясь нащупать изнутри ту самую «белковую бляшку».
Страх был конкретным, физиологическим, сводящим все амбиции к примитивному желанию просто не чувствовать боли от огромной иглы. Он собрался с мыслями, нажал на секретаря:
– Готовьте машину. В Центр диагностики.
И тут же, почти машинально, набрал номер, по которому звонил два дня назад.
Через сорок минут, отдав короткие распоряжения водителю ждать у подъезда клиники, он зашёл не в стерильные двери, а в приземистое бревенчатое здание ресторана «Старая пристань» на другом берегу Волги. Место было выбрано не им. Здесь, в полумраке под низкими балками, за столиком у панорамного окна уже сидел Виктор Афонин.
Он был единственным, кому Эльдар позвонил лично после смерти сына. Не для соболезнований – для консультации. S-ранг из Санкт-Петербурга, один из сильнейших в Северо-Западном округе. В академии их называли «лёд и пламя»: расчётливый Баранов и неукротимый, почти стихийный Афонин.
С тех пор их пути пересекались редко, но уважение осталось. Виктор выглядел как всегда: мощный, немного небрежный, в простом тёмном свитере. Его присутствие здесь, в Новгороде, говорило о многом.
– Садись, Эльдар. Заказывать не стал, ждал тебя, – Афонин отодвинул пустую пивную кружку. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по лицу Баранова. – Выглядишь хуже, чем от потери миллиарда. Хуже, чем от потери сына. Что-то ещё случилось?
Эльдар махнул рукой, отмахиваясь от вопроса. Сейчас это было неважно.
– Ты понял, что я хочу?
– Понял, – Виктор хмыкнул, наливая ему воды из графина. – Ты хочешь, чтобы S-ранг убил S-ранга. Чисто, тихо, без свидетелей и, что самое главное для тебя, без твоего формального участия. Чтобы гнев семьи Громовых, Совета и, возможно, самого «ОГО» обрушился на загадочного «неизвестного киллера», а ты остался в стороне, занятый трауром и… чем-то ещё, судя по твоему лицу.
– И ты согласился приехать, – Эльдар прищурился. – Бесплатно. Это странно, Виктор. В нашем мире за такие услуги платят состояниями или равнозначными услугами. Что тебе нужно?
Афонин откинулся на спинку кресла, его взгляд стал отдалённым, будто он смотрел не на речной плёс, а куда-то вглубь себя.
– Мне не нужно твоих денег или ресурсов. Мне скучно, Эльдар. В Питере – тина, болото, всё схвачено, поделено, все друг друга знают. Этот твой Громов… он дичок. Самородок. Выскочил из ниоткуда и уже потревожил слишком много ос. Меня интересует он сам. Как боевая единица. Проверить, чего стоят эти новые S. А заодно… – он сделал паузу. – У меня свои счеты с Крогом. Старые. Косвенный удар по его новому союзнику – это элегантное напоминание. Так что считай, что наши интересы совпали. Мне – развлечение и проверка, тебе – решение проблемы.
Эльдар медленно кивнул. Логика была железной, почти его собственной. Афонин всегда был охотником, для которого процесс значил больше, чем результат. Но была одна загвоздка.
– Он не будет сидеть сложа руки. У него связи, он уже в курсе, что я объявил ему войну. А этот самый Крог… А-ранг, но с огромным полевым опытом.
– Я уже начал разведку, – Виктор достал планшет, положил его на стол между ними.
На экране – серия нечётких фотоснимков, сделанных, судя по всему, с большого расстояния. Молодой человек в простой одежде выходил из неприметного дома в районе Обухово; та же фигура в сопровождении гвардии на территории Крога; еще кадр – он говорил с женщиной у дорогого автомобиля.
– Александр Громов. Режим дня неровный, часто перемещается пешком по территории особняка Крога, использует его служебный транспорт. Крог неотступен, но не всегда. Есть окна. Основная сложность – место. Он редко появляется в глухих зонах, где можно работать громко. Предпочитает безопасные точки. Нужно либо выманить с территории, либо создать ситуацию, где вмешательство Крога будет исключено или запоздает.
– Выманить… – Эльдар задумался, его мозг, несмотря на давящий страх от предстоящего в клинике, снова включился в работу. – Нанять кого-то из обычных? Типа встреча? Свидание?
Виктор усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который Эльдар помнил с академических времен.
– Глупо. Проще подождать. Плюс, я уже наладил связь с человеком на территории особняка. Создаём фантомную угрозу где-нибудь на дороге, мол, перекрыта. С территории местной «рублёвки» в город ведут всего две. Он обязательно поедет по нужному мне маршруту. Найму людей, устрою засаду, а затем… встречусь с ним в месте, где будем только он и я.
Они замолчали, оба всматриваясь в темноту за окном. План был простым и жестоким. Эльдар чувствовал холодное удовлетворение. Это был первый по-настоящему действенный ход. Но вместе с ним пришло и осознание риска.
– Если ты проиграешь, – тихо сказал Баранов, – или если правда всплывет… тебя уничтожат. И меня за компанию.
– Тогда не стоит проигрывать, – Афонин поднял свою кружку, словно в тост. – А правда… она всегда тонет в версиях. Особенно если один S-ранг убивает другого. Ничто не приведёт ко мне. Договорились?
Эльдар взглянул на часы. Время, отпущенное ему доктором Зайцевым, истекло. Его ждали игла, холодная кушетка и безмолвный ужас перед немыслимым диагнозом. Здесь же, в тепле ресторана, рождался другой сценарий, кровавый и точный.
– Договорились, – он поднял свой стакан с водой. – Держи меня в курсе. Я буду… занят.
Он вышел на холодный воздух, и два страха – немедленный физический и отложенный стратегический – сплелись внутри в один тугой, неразрешимый узел. Машина ждала, чтобы везти его на встречу с одной неотвратимостью, пока он сам запустил в ход другой механизм.
