Текст книги "Адмирал Империи 30 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Коровников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6

Место действия: двойная звездная система HD 21195, созвездие «Эридан».

Национальное название: «Екатеринославская» – сектор контроля Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется Российской Империи.

Расстояние до звездной системы «Новая Москва»: 190 световых лет.

Точка пространства: бета-сектор, планета Никополь-16.

Борт линкора «Аврора».

Дата: 3 апреля 2215 года.

– Так, кто это тут «шоколадка»⁈ – раздался за нашими спинами сердитый девичий голос. Наливайко тут же стушевался и побелел как мел, по его лицу пробежала тень ужаса. Еще бы, с таким компроматом любой храбрец в осадок выпадет. – Эй бородатый, ты следи за языком, а то ведь недолго и на дуэль нарваться по собственной дурости!

Грозная, словно разъяренная валькирия, перед нами стояла собственной сногсшибательной персоной сама майор Наэма Белло, о прелестях коей столь красочно и нелицеприятно распинался Наливайко. Вся фигура майора дышала праведным гневом. Глаза сверкали так, что казалось – еще чуть-чуть и молнии начнут лететь. Поджатые губы походили на спущенную тетиву боевого лука. Наэма явно была не в духе и отчаянно жаждала крови обидчика.

– Ты чего это удумал, балбес, меня своей собственностью считать? – наступала меж тем девушка на попятившегося полковника. – Я тебе что, рабыня какая-нибудь или наложница в гареме султана? «Шоколадка» твоя, надо же! Еще раз такое услышу – на Луну улетишь без скафандра, понял, герой-любовник недоделанный?

Наливайко что-то невнятно промямлил, пытаясь оправдаться, но выходило у него из рук вон плохо. Наэма, все больше распаляясь, отчитывала его как мальчишку, то и дело грозя пальцем перед лицом. Наливайко побагровел и затравленно покосился на меня, ища поддержки. Но я лишь развел руками – сам заварил эту кашу, сам теперь и расхлебывай. Нечего на других пенять. Яким, видимо, осознал всю бесперспективность своего положения и предпочел ретироваться от греха подальше, пока буря не разыгралась с новой силой. Бочком-бочком полковник протиснулся мимо сердито сопевшей Наэмы к выходу и, пробормотав что-то типа «я за добавкой» и «пойду-ка проветрюсь», быстренько испарился из кают-компании.

Проводив его красноречивым взглядом, Белло шумно выдохнула и, резко сменив гнев на милость, шагнула ко мне и, наплевав с высокой колокольни на все мыслимые и немыслимые правила субординации, с разбегу повисла у меня на шее.

– Ох, шеф, и напугали же вы нас всех! – лепетала девушка, зарываясь лицом мне в плечо. По ее щекам текли слезы радости вперемешку с потекшей тушью. – Когда мы с Кузьмой Кузьмичом и ребятами из дивизии узнали о вашем аресте и этом жутком приговоре Трибунала, у нас прямо руки опустились. Даже Дорохов чуть с катушек не слетел, все порывался пойти и разнести к чертям собачьим эту Военную Комиссию вкупе со всеми судейскими крючкотворами! Мы тогда всерьез хотели брать на абордаж «Москву», чтоб вырвать вас из застенков!

Белло всхлипнула и еще крепче прижалась ко мне, словно боясь, что я прямо сейчас снова исчезну. Ее хрупкое, но такое сильное тело прильнуло ко мне в поисках утешения и защиты.

– Клянусь вам, Александр Иванович, мы бы запросто разнесли этот чертов флагманский линкор императора по камешку, лишь бы освободить вас, – всхлипывала Наэма. – Да только нас тогда, сами знаете, хитростью разделили и какое-то время продержали взаперти под домашним арестом. Похоже, власть предержащие просекли что мы на это способны и испугались, что команда «Одинокого» учинит открытый бунт. Что кстати особенно актуально в свете недавнего покушения на государя…

– Да, я в курсе последних событий, – кивнул я, с трудом высвобождаясь из крепких объятий майора Белло. Похоже, Наэма наконец осознала, что несколько перегнула палку со своим бурным проявлением эмоций. Все-таки не слишком прилично вот так запросто виснуть на шее у своего непосредственного начальника, тем более в людном месте, на виду у всего честного народа. Сконфуженная собственной несдержанностью, девушка с пылающими щеками плюхнулась на стул рядом, старательно пряча глаза.

Все это время ошарашенный Наливайко смотрел на нас со стороны, стоя в отдалении у барной стойки, словно громом пораженный, молча наблюдая за нашими с Наэмой объятиями и причитаниями. На его бородатом лице застыло комичное выражение крайнего недоумения пополам с обидой. Было видно, что в голове у бравого казачьего полковника роятся мириады вопросов и противоречивых мыслей. То ли боевой товарищ его бессовестно надул, скрыв правду о своей благосклонности, то ли майор Белло и впрямь неровно дышит к этому бродяге-контр-адмиралу, позабыв о лихом казаке.

Впрочем, была у замешательства Наливайко и еще одна веская причина. Полковник прекрасно осознавал, какую глупость сморозил минуту назад, разглагольствуя о своих якобы эксклюзивных правах на «шоколадную» зазнобу, и как нелицеприятно отозвался о предмете своих воздыханий. А судя по праведному гневу и громам-молниям в глазах Наэмы, девушка тоже отлично расслышала всю эту похабщину. Неудивительно, что теперь бравый полковник стоял в сторонке, словно нашкодивший школяр – насупив брови и готовый провалиться сквозь палубу.

– Просто глазам не верится, шеф, – покачал головой майор Белло, улыбнувшись. – Сегодня поистине самый счастливый день за последние недели. Высшие силы услышали наши молитвы! Вашим неожиданным появлением, господин контр-адмирал, вы буквально с того света вернули меня к жизни, заново родили так сказать…

Я смущенно кашлянул и неопределенно пожал плечами. Конечно, мне было чертовски приятно, что мои друзья и соратники с таким неподдельным трепетом и радостью встречают меня после всех злоключений. Видеть в их глазах искреннюю любовь и обожание – что может быть ценнее для настоящего командира? Однако в то же время вся эта сентиментальная сцена начинала уже понемногу тяготить меня. Слишком много переживаний для одного дня, пора бы и меру знать.

– Ну ладно вам, ребята, будет уже сырость разводить, – я примирительно выставил перед собой ладони, пытаясь унять чрезмерно бурные изъявления чувств со стороны Наэмы. – Живой я, почти целый, пусть и слегка потрепанный. В конце концов, нет такой силы во всей Галактике, которая сумела бы сломить и поставить на колени адмирала российского космофлота Александра Ивановича Василькова.

– Воистину так, – прочувствованно кивнула головой майор Белло, с обожанием глядя на меня. Как у этой легионерки получалось так прекрасно говорить по-русски да еще употреблять такие емкие и редкие выражения? – Мы верили, знали, что вы вернетесь к нам, что рано или поздно наш контр-адмирал Васильков восстанет из пепла и снова поведет нас в бой. Так оно и вышло!

Растроганный в лучших чувствах, я в очередной раз смущенно крякнул и отвел взгляд в сторону. Во избежание продолжения банкета, так сказать. Однако, тут же спохватился – негоже бросать дело на полпути. У меня ведь и на Наэму, а не только на Якима, который к этому времени уже успел к нам снова присоединиться, имелись далеко идущие планы. Грех не воспользоваться ситуацией и не порадовать своих верных соратников еще парой приятных сюрпризов. Именно поэтому я и вызвал сообщением майора с «Одинокого».

– Ты знаешь, – с лукавой ухмылкой произнес я, как бы между прочим поворачиваясь к Наэме. – Есть у меня для тебя одна занятная новость…

Белло застыла, затаив дыхание и неотрывно глядя на меня широко распахнутыми глазами. На красивом смуглом лице девушки застыло выражение трепетного ожидания.

– Итак, – важно продолжал я, многозначительно откашлявшись. – Если еще не в курсе, майор, то высочайшим соизволением вице-адмирала Козицына меня утвердили в должности исполняющего обязанности командующего 27-ой «линейной». Да-да, майор, не смотри на меня так удивленно, – я добродушно усмехнулся, видя, как физиономия Наэмы вытягивается от изумления и радости. – Теперь я временно вместо сбежавшего Гуля рулю остатками нашей дивизии. Со всеми, так сказать, вытекающими отсюда полномочиями и привилегиями.

Я хитро прищурился и сделал эффектную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. Слева от меня восторженно заерзал на стуле позабывший на миг о своем конфузе Наливайко. Похоже, казачий полковник уже начал смутно догадываться, к чему я клоню. А вот до Наэмы, бедняжки, суть моего экспромта пока не доходила. Девушка сидела, хлопая своими пушистыми ресницами, словно диковинная бабочка крылышками. Пришлось слегка подтолкнуть майора к правильному пониманию сути дела.

– А коли так, – веско продолжил свою мысль я, – То, стало быть, вправе я теперь по своему усмотрению распоряжаться ресурсами и кадрами дивизии. В том числе, производить назначения на командные должности. Короче говоря, приказом по дивизии объявляется следующее: майор Белло Наэма с этой минуты назначается командиром тяжелого крейсера… Эээ… – тут я слегка замялся, судорожно пытаясь вспомнить название таинственного нового корабля из списка. Увы, память услужливо подсовывала сейчас что угодно, только не нужные сведения.

– А, черт, вылетело из головы, – махнул я рукой. – Ах да, у него же еще и имени-то собственного нет. Короче, речь идет о том самом новом номерном корабле странного черного окраса, который сейчас числится в нашей дивизии. Велком на борт, товарищ майор, поздравляю с повышением…

Наэма застыла, словно изваяние, не в силах вымолвить ни слова. Ее пухлые губы приоткрылись и беззвучно зашевелились. Несколько раз Белло порывалась что-то сказать, но из горла вырывалось лишь сдавленное сипение. А на миловидном личике девушки творилось невообразимое: оно то бледнело, то стремительно краснело, глаза поминутно расширялись и округлялись, став размером с блюдца.

– По… пого… погодите, – наконец сумела выдавить из себя потрясенная девушка, заикаясь от волнения. – Так вы, господин контр-адмирал, хотите сказать… Ну, в смысле, имеете в виду, что я стану командовать этим… Ну, в смысле, тем самым крейсером, у которого обшивка из черной нимидийской брони? Тем, который последней серии и вообще экспериментальный похоже?

– Так точно, майор Белло, он самый, – весело подтвердил я, наслаждаясь произведенным эффектом. Все-таки, что ни говори, а руководящая должность – штука приятная. Есть возможность одним своим приказом осчастливить кучу народа. – Странный он какой-то, этот крейсер, конечно. Все корабли в дивизии нормальные, малахитового цвета, а этот, вон как воронье крыло, иссиня-черный. Впрочем, в наше время и такое сгодится, лишь бы дырок лишних в бортах не было.

Наливайко беззвучно хрюкал в кулак, давясь смехом и сдерживая рвущиеся наружу ехидные комментарии. Понятное дело, лихому казаку сейчас едва удавалось сохранить хладнокровие, глядя на ошарашенную физиономию Наэмы и наслаждаясь произведенным мной фурором.

А сама Белло все никак не могла справиться с шоком. Она сидела, выпучив глаза, хватая ртом воздух и лишь изредка издавая нечленораздельные звуки вперемешку с прерывистыми вздохами и всхлипами. И немудрено – не каждый день простому пилоту-истребителю в одночасье сваливается такой подарок судьбы как собственный новейший тяжелый крейсер в личное пользование.

– Так, эй… ну, ты это, того, не впадай в кому прямо тут, – обеспокоенно затормошил я бедную девушку за плечо. – Давай, подруга, оживай помаленьку, втягивайся в процесс. Все уже решено, бумаги подписаны, назад ходу нет. Скажи хоть что-нибудь вразумительное, порадуй старика, – я попытался слегка подбодрить оторопевшую Наэму легким шутливым тоном. – Ну как, хоть немножко довольна сюрпризом?

– Да я… Вы же знаете, Александр Иванович, я безмерно рада в первую очередь тому, что вы снова с нами, что вернулись живым и невредимым, – с трудом выдавила из себя Наэма, неловко улыбаясь одними кончиками губ. Голос девушки слегка подрагивал от волнения. – Одно ваше присутствие на борту, в родном строю, уже лучший для меня подарок. Лучший стимул снова выйти в космос и сражаться во славу России.

Белло на миг замолчала, подыскивая слова, а потом нерешительно продолжила:

– А насчет крейсера… Признаться, о собственном корабле как-то даже не помышляла, не говоря уж о таком солидном, как тяжелый крейсер. Это, конечно, большая честь, Александр Иванович, но… – Наэма замялась.

– Что «но»? – нетерпеливо поторопил я притихшую подчиненную. – Давай, договаривай уже, не томи. Или отказываешься?

– Да нет же, господин контр-адмирал! – торопливо замотала головой всполошившаяся майор, испугавшись, что ее колебания будут расценены как оскорбление или пренебрежение. – Как можно! Вовсе я не отказываюсь, наоборот, очень даже польщена и благодарна за высокое доверие. Просто…

– Что? – насторожился я.

– Просто, понимаете ли, я же как-никак пилот-истребитель, – призналась Наэма, виновато улыбнувшись. – Всю сознательную жизнь в кабине родные рычаги да педали МиГа дергаю и нажимаю. А тут такая, с позволения сказать, махина огромная. Это ж сколько народу требуется, чтоб ею управлять! Опыта-то у меня нет совершенно в таких вопросах. Вот и терзают меня смутные сомнения, справлюсь ли. Ведь крейсером командовать это вам не на истребителе порхать. Тут же совсем иной склад ума нужен, иная тактика и стратегия. А у меня все навыки, считай, заточены исключительно под маленькие юркие машины…

Белло совсем стушевалась и принялась нервно комкать край скатерти, не решаясь поднять на меня глаза. Было видно, что девушка здорово робеет, опасаясь, что ее вполне резонные доводы вызовут мое неудовольствие. Все-таки разница в званиях и должностях никуда не делась. Это только на поле боя все равны, а так субординация еще никто не отменял.

Но я и не думал обижаться на Наэму или упрекать ее в чем-либо. Прекрасно понимал – такие метаморфозы в одночасье даром для психики не проходят. Не каждый день из простого комэска в командиры тяжелых крейсеров выбиваются, тут кого хочешь проймет.

Поэтому я постарался как можно мягче успокоить и приободрить свою подругу:

– Брось, Наэма, не накручивай себя раньше времени, – добродушно проворчал я, ласково похлопав майора по плечу. – Нашла из-за чего переживать. Можно подумать, управление крейсером сильно отличается от пилотирования истребителем. Те же яйца, только в профиль. Ну а с личным составом и прочими тонкостями дело наживное – втянешься по ходу пьесы, не маленькая.

Наливайко, внимательно прислушивающийся к нашему разговору, согласно кивнул и одобрительно крякнул. Дескать, правильные слова контр-адмирал говорит.

– А как же моя эскадрилья? – испугалась Наэма. – Как я ее брошу?

– Возьмешь своих «соколов» к себе на борт нового корабля, – решительно подытожил я. В конце концов, Наэма Белло отныне полноправный командир и флагман, ей и карты в руки. Пусть действует по собственному разумению, а мое дело – лишь утвердить ее решение.

Девушка мгновенно оживилась. На смуглом лице заиграла счастливая улыбка, а в миндалевидных глазах заплясали бесенята. Похоже, новость о возможности перебазировать своих любимых «птенцов» на борт недавно обретенного корабля стала для девушки решающей. Теперь-то уж точно Наэма не только не откажется от командования крейсером, но и вцепится в него всеми своими кошачьими коготками.

– Вот это то, что я хотела услышать, – удовлетворенно выдохнула Белло, нетерпеливо ерзая на стуле, словно неугомонный подросток. – Раз мои «соколы» будут со мной, тогда все в ажуре, хоть на край света мчи на этой посудине, хоть в черную дыру ныряй. С родными «соколятами» мне никакие расстояния и преграды нипочем!

Наэма на секунду задумалась, а потом спохватилась, вскинув на меня горящий энтузиазмом взгляд:

– Кстати, шеф, а как он хоть будет называться тот крейсер, которым вы меня поставили командовать? А то, неловко как-то – корабль огроменный, грозный, а имени до сих пор не имеет. Непорядок.

– Понятия не имею, – лениво буркнул я, зевая и потягиваясь. – И, по правде говоря, мне в данный момент глубоко фиолетово. Сама назови, как тебе больше нравится. Это ж теперь твоя персональная лоханка, вот и окрести ее как заблагорассудится.

В глазах у Наэмы вспыхнул неподдельный восторг. Она так и засияла от гордости и нетерпения, словно ей вручили ключи от всех сокровищ галактики. Редко кому из командиров выпадает честь самолично давать имя своему кораблю. В российском флоте эта почетная привилегия обычно принадлежит либо императору, либо Адмиралтейству. А тут на тебе – такой сногсшибательный подарок и полная свобода действий. Девушке явно не терпелось немедленно реализовать представившуюся возможность дать волю фантазии.

Майор Белло призадумалась, закусив от напряжения мысли нижнюю губу. Ее идеально очерченные бровки сосредоточенно сошлись на переносице. Казалось, девушка мысленно перебирает в уме самые экзотические и необычные названия, пытаясь выбрать из них наилучшее. И вдруг ее лицо озарила хитрющая улыбка.

– «Черная пантера», – победоносно выпалила Наэма и посмотрела мне прямо в глаза, силясь предугадать реакцию. – Ну, как вам? По-моему, в самый раз для корабля с иссиня-черной броней. Мощь, грация и смертоносность в одном флаконе! Главное, чтоб вы не возражали, шеф…

Я внутренне хмыкнул. Ай да Наэма, ай да хитрюга! Прямо в яблочко угодила своим наименованием, не придерешься. Вроде как и цвет обшивки навеял, а с другой стороны ненавязчиво подчеркнула особенности собственной внешности. Я постарался сдержать ухмылку и сохранить невозмутимость. В конце концов, какая разница, как называется корабль – хоть горшком обзови, лишь бы на врага страх наводил и в бою себя достойно показывал. Имя это так, условность, чистая формальность.

– Дело хозяйское, – равнодушно пожал я плечами, стараясь не подать виду, что меня позабавили экзерсисы Наэмы по части корабельной геральдики. – В свое время я собственный флагманский крейсер вообще назвал именем обычного эсминца – «Одинокий». Вот уж нестандарт так нестандарт. Где это видано, чтоб дредноут первого ранга носил прозвище мелкой корабельной сошки? Так что можете особо не стесняться, майор. Пусть будет «Черная пантера», раз тебе так хочется. У нас в дивизии демократия, мы чужим фантазиям не препятствуем. Сегодня же внесу твой крейсер и его новое имя в официальный реестр эскадры…

– Ох, Иваныч, ну ты скажешь тоже, – не удержался от ехидной ремарки Яким Наливайко, который до сего момента помалкивал в тряпочку, уткнувшись лицом в поднос с закусками и смачно там чавкая. Но при упоминании столь экзотического наименования для боевого дредноута он встрепенулся и недоверчиво покрутил головой. – А почему, кстати, не «черная каракатица»? Эдак у нас половина флота скоро будет щеголять прозвищами из зоопарка, туды его в качель! Смех, да и только…

Наливайко шумно отхлебнул из своего бокала изрядную порцию вина и, смачно крякнув, продолжил разглагольствовать дальше:

– Подумай, нарекать имперский боевой крейсер в честь какой-то там кошки драной! Тьфу, срамота!

Казачий полковник хотел было ввернуть еще какую-то шпильку в адрес Белло, явно завязанную на цвете ее кожи, но осекся и прикусил язык, поймав мой многозначительный взгляд. Похоже, до него наконец дошло, что сейчас не время и не место для шуточек и задиристых подколок. Себе дороже выйдет связываться со взбешенной Наэмой.

– А вообще, знаете, по старинке надо действовать, по заветам предков, – миролюбиво продолжил меж тем Яким, ловко сменив пластинку. – Линкоры и авианосцы у нас должны зваться непременно в честь Его Императорского Величества или особ царствующей династии. Типа, там, «Император Всея Руси» или «Наследник Цесаревич». Крейсера, соответственно, в память о былых героических победах над супостатом – скажем, «Чесма», «Синоп» там или «Порт-Артур» какой-нибудь. Дредноутам можно иметь громкие имена прославленных адмиралов, которые за Россию кровь проливали: «Ушаков», «Нахимов», «Макаров». Ну и обязательно парочку «Суворовых» припасти для комплекта. Вот это я понимаю, по чину кораблям наречение. Например, мой линкор «Императрица Мария» – вот это название! А «Черной пантерой» лучше фильм назовите, хоть в прокате денег получите…

Полковник совсем разошелся в своем едком сарказме, не замечая, как хорошенькое личико майора Белло потемнело от еле сдерживаемого гнева. Точеные ноздри Наэмы хищно раздувались, кулачки судорожно сжимались и разжимались, глаза полыхали жаждой крови несдержанного на язык казака.

– Лучше бы тебе помолчать, рыжебородый, – процедила сквозь зубы Белло, метая глазами молнии в сторону Якима. – Не то живо схлопочешь по сусалам за свой длинный язык и шуточки. И не посмотрю, что ты выше по званию…

Наливайко, похоже, только теперь сообразил, что перегнул палку и опять сел в лужу со своими бестактными приколами. Но отступать было уже поздно, гордость не позволяла.

– По сусалам? – грозно насупился полковник, сверля пылающим взором трепещущую от негодования Наэму. – Забыли с кем разговариваете, майор? Не хамите.

– Прекрасно вижу с кем разговариваю! – покачала головой Белло, скорчив презрительную мину. – А насчет хамства, так ты мне тут сам первый нахамил, казачок, когда про «шоколадку» свою заветную верещал, и про какие-то там «права собственности». Смотри, доболтаешься…

Яким разом побагровел, да так, что даже под густой рыжей бородищей было заметно. То ли от стыда, то ли от гнева, не разобрать. Глаза его бешено сверкнули, кисти угрожающе сжались в два пудовых кулачища.

– Я ведь и вправду рассержусь, и тогда пеняй на себя…

С этими словами казачий полковник перевел вопросительный взгляд на меня, призывая поддержать его против зарвавшейся девчонки. Наэма тоже смотрела на меня в упор, требуя разобраться. Мне стало не по себе от этих переглядок и повисшего в воздухе напряжения. Еще только разборок на любовной почве мне в дивизии не хватало для полного, так сказать, комплекта радостей. И без того дел невпроворот, а тут еще эти шекспировские страсти в духе Отелло и Дездемоны. Пора заканчивать этот балаган, и чем скорее, тем лучше.

– А ну, хорош! – рявкнул я, построжившись и с силой стукнув кулаком по столу. Посуда жалобно звякнула, а мои вояки-подчиненные испуганно подскочили на месте и вытянулись по стойке «смирно». – Развели тут мелодраму, артисты погорелого театра! У нас, между прочим, война на носу, каждый корабль и каждый боец на счету, в том числе ваши драгоценные персоны. А вы, вместо того чтобы готовиться к решающим сражениям, сцепились тут…

Казак и креолка дружно потупились, застигнутые врасплох моей гневной тирадой. Оно и понятно, не каждый день доводится лицезреть благообразного контр-адмирала Василькова в таком, с позволения сказать, гневе и расстройстве. Обычно-то я на подчиненных не ору. Но тут уж больно они меня достали своим кобелированием не по делу.

– Короче, капитаны, слушайте мою команду, – я показно свирепо сдвинул брови и обвел провинившуюся парочку тяжелым взглядом. – С этой минуты живо прекратили мне тут всякие семейные разборки, ревности-хренности и прочую муть разводить. Хотите выяснить отношения – делайте это в свободное от службы время и подальше от моих глаз. А сейчас извольте отставить всю эту петрушку и заняться, наконец, делом. Не просто так ведь назначил вас обоих командирами кораблей. Приказ ясен?

– Так точно, господин контр-адмирал! – дружно отзвались Наливайко с Белло, зная мой характер и понимая, что быстро лишаться новых должностей, если не услышат мои слова.

– То-то же! – удовлетворенно и деловито кивнул я, смягчаясь. – Вот это уже другой разговор. Глядишь, еще сделаем из вас, оболтусов, приличных командиров, достойных российского космофлота. Главное, постарайтесь при подчиненных больше не позориться со своими раборками. Не солидно как-то, да и дисциплину подрывает. Всё, вопрос закрыт, инцидент считаю исчерпанным. Вольно…

Майор Белло и полковник Наливайко с видимым облегчением перевели дух. Кажется, мои последние слова о прощении и недопустимости повторения инцидента несколько успокоили и примирили их. По крайней мере, враждебные переглядывания и воинственное сопение прекратились, сменившись задумчивым покаянным молчанием.

Я же, пользуясь передышкой, тем временем начал прикидывать в уме дальнейший план действий. Назначить-то я назначил своих бравых вояк на капитанские должности, но это еще полдела. Главное теперь – поскорее собрать дивизию в единый бронированный кулак, способный дать отпор противнику. А для этого мало иметь просто толковых командиров – нужна еще и превосходная материальная часть, то бишь корабли и вооружение.

Как сумел я смог покрыть недостаток в кадрах собственного соединения, назначив командовать кораблями Наэму Белло и Якима Наливайко. Хоть эти двое и бесили меня порой своими закидонами, но в целом я был доволен своим выбором. И майор, и полковник были отчаянными рубаками, умело и самоотверженно сражавшимися с врагом. Да и боевого опыта за плечами у обоих было предостаточно. А под моим чутким руководством, глядишь, нахватаются командирской премудрости, станут настоящими капитанами. Так что в успехе нашего предприятия я почти не сомневался.

Но, как говорится, кадры решают не всё. Толку-то от лихих капитанов, если им нечем и не на чем воевать? Поэтому самое время мне было озаботиться и насущными техническими вопросами – подлатать, подновить и усилить имеющиеся корабли, снабдить их самым современным и убойным вооружением и технологиями, по максимуму подготовить к неминуемому грядущему побоищу. В общем, настала пора взяться вплотную за материально-техническое оснащение наших кораблей и экипажей…