Текст книги "История Крестовых походов"

Автор книги: Дмитрий Харитонович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Дело в другом – в ином, нежели сегодня, отношении к телу, к интимной жизни. Немецкий социолог Норберт Элиас показал, что в Средние века, например, отсутствовали даже представления о необходимости индивидуальной посуды, о личном белье, полотенцах или салфетках. Соседи по столу – это свидетельствовало об их близости, совершенно не обязательно любовной – ели из одной миски, пили из одного кубка, и книги о застольных манерах утверждали, что, передавая соседу кубок с вином, надо его повернуть, чтобы сосед не касался губами того края, который испачкан жирными губами соседа. (Кстати, требовалось также выплевывать кости под стол, а не на стол перед собой, вытирать руки о скатерть, а не о полы одежды соседа и т. п.) То же касалось и сна. Не только друзья спали на одном ложе. Существовал обычай, согласно которому почетного гостя клали супруги в свою постель между собой, что ровным счетом ничего не значило, хотя различные новеллы обыгрывали этот обычай весьма скабрезным способом.

Вспомним, что повествует об этом Дюма в романе «Двадцать лет спустя». Атос останавливается в доме одного священника, которого ночью вызывают к умирающему. Прибывшая в этот дом герцогиня де Шеврез, переодетая в мужское платье, просит крова. Атос, не зная, что перед ним женщина, предлагает разделить ложе. Очаровательная госпожа де Шеврез решает соблазнить служителя Господа, давшего обет безбрачия. Результатом окажется рождение виконта де Бражелона. Но, несмотря на игривый характер подобных историй, они свидетельствуют скорее о том, что отношения между людьми были более интимными, нежели ныне, но не более сексуальными. Пребывание в одной постели следовало бы сравнить с тем, как мать берет с собой в кровать ребенка.

Впрочем, некоторые историки, настаивающие на гомосексуальности Ричарда, аргументом считают еще одно место из Роджера из Хоудена: «В этом году (1195 г. – Д. Х.) один отшельник пришел к Ричарду и, произнося слова проповеди о вечном спасении, сказал ему: “Вспомни о разрушении Содома и воздержись от незаконных действий, иначе постигнет тебя заслуженная кара Божия”. Но король больше стремился к благам земным, чем к Господним, и он не мог так быстро отречься от запрещенных действий». Действительно, согласно Писанию (Быт. 19. 1—25), жители Содома и Гоморры предавались однополой любви, за что «пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и [все] произрастания земли» (Быт. 19. 24—25). В английском языке слово «sodomite» и значит «гомосексуалист». Отвержение однополой любви проходит через Писание: «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость» (Лев. 18. 22); «Если кто ляжет с мужчиною как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них» (Лев. 20. 13); «…мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение» (Рим. 1. 27). И действительно, в Средние века педерастия каралась смертью. Но не следует забывать и другое. В ту эпоху слово «содомия» имело и расширительный смысл: любая недолжная половая жизнь. Так именовали и однополую любовь, и любые формы даже и гетеросексуального полового акта, кроме копуляции, и даже любые позы, кроме так называемой «позы миссионера», и просто внебрачные связи. Особо ретивые моралисты именовали содомией даже супружеский акт, если он был направлен не на зачатие, а на получение удовольствия, а самые сверхжесткие осуждали и просто телесное наслаждение, если супруги желали получить его в стремлении иметь потомство. Так что отшельник мог просто упрекать Ричарда в «неправильной» половой жизни, хотя бы его устремления были направлены на женщин и даже исключительно на королеву Беренгарию.

Штурм Акры, рыцари и дамы

Когда после выздоровления Ричарда было принято решение о штурме, Саладин предложил чрезвычайно выгодный крестоносцам договор, пункты которого даже включали передачу им Иерусалима, правда, при условии, как бы мы сказали сегодня, его демилитаризации. Христиане отвергли это предложение. Они настаивали на возвращении статус-кво до 1187 г. Однако с ведома Филиппа и за спиной Ричарда было достигнуто соглашение с гарнизоном Акры, измученным долгой осадой, о почетной сдаче города. Узнав об этом, Ричард пришел в бешенство и 11 июля приказал начать штурм.

Штурм происходил в виду лагеря крестоносцев, в котором находились и дамы, в том числе королева Беренгария и ее фрейлины. На берегу построили трибуны, с которых возлюбленные рыцарей смотрели на их подвиги при штурме и махали им разноцветными рукавами.

Рыцарь прощается с семьей. Миниатюра. Англия. XIV в.

Дело в том, что женские платья по тогдашней моде шились с узкими рукавами, на которые сверху на живую нитку нашивались другие рукава из легкой ткани. Делалось это из сугубо практических целей: носовых платков и индивидуальных салфеток не было, посему дамы вытирали свои очаровательные носики и губки рукавами, а чтобы не стирать платье каждый раз, отрывали накладной рукав и пришивали новый. Рукава эти были разноцветными, геральдических цветов, так что сразу было ясно, кому принадлежит оный рукав. Дамы не только махали этими рукавами, но и дарили их своим возлюбленным, а те повязывали их на шишак шлема, на шею или на руку, чтобы сразу было видно, в честь кого свершает свои подвиги тот или иной рыцарь.

В западной рыцарской этике свершение подвигов во имя Христа и ради собственной славы и прославления своей прекрасной дамы было вполне совместимо. Пушкин не грешил против исторической истины, когда писал [35] : «И в пустынях Палестины, / Между тем как по скалам /Мчались в битву паладины, /Именуя громко дам…». Я не могу представить нечто подобное в отечественной культуре, не могу вообразить, чтобы во время Ледового побоища или Куликовской битвы какой-нибудь русский воин, обнажая меч, воскликнул: «За мою Матрену!»Весьма экзотично, чтобы не сказать более, выглядит, на наш взгляд, миниатюра в одной рукописи конца XIII в., содержащей крестоносные песни. На ней изображено следующее: обнаженная дама лежит в постели, а от нее уходит уже полностью одетый рыцарь с крестом на щите, причем крестом явно не являющимся элементом родового герба. От ложа возлюбленной – ко Гробу Господню! Конечно, аскеты могли осуждать такое поведение, но носители рыцарской культуры явно не видели здесь чего-либо кощунственного.

Падение Акры и последствия этого

12 июля Акра пала. Ричард объявил ее своим владением, несмотря на все договоры о разделе добычи. В связи с этим Ричард нажил себе нового врага. По законам войны тот, кто первым занял какой-либо дом в захваченном городе, становился его владельцем. Вассалы герцога Леопольда Австрийского передали занятое ими здание своему сюзерену и вывесили на нем флаг с австрийским гербом. Ричард, которому этот дом приглянулся для своей ставки, выгнал австрийцев, приказал сорвать австрийский штандарт и бросить его в грязь. В глазах большинства рыцарей это было хуже, чем убийство, – оскорбление герба.

С Саладином было заключено соглашение, по которому Акра со всем, что в ней было, переходила к христианам. Египетский султан обязывался отпустить всех взятых в Иерусалиме и позднее христианских пленников. Он также обещал вернуть захваченные в Святом городе христианские реликвии, частицу Животворящего Креста, захваченную в битве при Хаттине, и заплатить большой выкуп – 200 тыс. золотых. Защитники Акры сохраняли свободу и личное имущество, но оставались заложниками до выполнения Саладином всех обязательств в сорокадневный срок. О судьбе Иерусалима ничего не говорилось.

Взятие Акры и возвращение во Францию Филиппа II. Миниатюра. XV в.

Филипп Французский продолжал интриговать против Ричарда Английского, обвиняя его в измене христианскому делу и даже в попытках отравить французского короля. Он заявлял, что тяжело болен (это могло быть и правдой), и именно отравлению приписывал свою болезнь. Благорасположенный к Ричарду и состоявший в его свите трувер и хронист Амбруаз отмечал: «Он (король Франции. – Д. Х.) возвращался из-за своей болезни: это то, что говорил король, что бы ни говорили другие; но никто не мог дать ни малейшего свидетельства того, что болезнь считается достаточным поводом для того, чтобы оставить службу Царю [Небесному], который ведет и направляет всех царей [земных]». Ричард, в качестве главнокомандующего силами крестоносцев, должен был дать разрешение Филиппу на возвращение того на родину. Он, разумеется, дал его (по запутанной логике феодальных отношений Ричард был выше Филиппа как командующий, равен ему как король и ниже его как герцог Нормандский и Аквитанский и прочая, и прочая), но, как рассказывает свидетель этого события Амбруаз, «попросил поклясться на реликвиях, что тот не нападет на его (Ричарда. – Д. Х.) земли и не будет ему вредить, пока тот (опять же Ричард. – Д. Х.) находится в паломничестве и что, как только он (снова Ричард. – Д. Х.) вернется, король Франции не причинит ему вреда и не начнет войну без предупреждения как минимум за сорок дней». 29 июля 1191 г. Филипп поклялся на Евангелии и в начале августа 1191 г. отбыл на родину, а с ним многие из французских крестоносцев. Часть из них (историки доныне спорят, бо́льшая или меньшая), впрочем, осталась во Святой Земле под командованием одного из пэров [36] , герцога Гуго Бургундского.

«Львиное Сердце»

Саладин не торопился выполнять обещанное и делал это, по мнению большинства историков, совершенно сознательно, хотя вроде бы, по словам арабских летописцев, какие-то деньги на выкуп он собирал, но весьма медленно. Защитник Веры хорошо знал бешеный нрав Ричарда. Разъяренный задержками английский король приказал 20 августа казнить безоружных мусульманских заложников (разные источники называют разное число – от двух до трех тысяч).

Арабский историк Баха ад-Дин так это описывает: «Они привели мусульманских пленников, которых Аллах приговорил к страданиям в этот день. Их было три тысячи, они были связаны. Франки бросились на них как один и безжалостно убили мечами и копьями… Глубокая скорбь охватила мусульман, и, начиная с этого дня, они всех захваченных врагов уничтожали, если речь не шла о каком-либо именитом человеке (видимо, потому, что с него можно было взять большой выкуп) или о силаче, способном работать. Было названо много причин, объясняющих это убийство; одной из них было то, что их убили, дабы отомстить за ранее убитых пленников. Другой причиной было то, что король Англии решил захватить Аскалон и не хотел оставлять у себя за спиной этих людей. Одному Аллаху известна правда!» Баха ад-Дину вторит другой прославленный летописец и биограф Саладина Имад ад-Дин ал-Исфахани: «Мы видели, как они умирали, обнаженными на берегу. Нет сомнения, что Аллах их принял, одел в шелковые одежды и направил в обитель вечного счастья».

У Ричарда были и защитники. Нет ничего удивительного в том, что это деяние Ричарда оправдывает Амбруаз: «Чтобы сбить спесь, чтобы унизить их закон и чтобы отомстить за христианство, он приказал вывести за город две тысячи семьсот человек, которых приговорили к смерти. Так были отмщены те, кто пал под их ударами и стрелами их арбалетов». Гораздо более странное впечатление производит апология данного действия современным отечественным историком А. В. Грановским: «Этот поступок Ричарда многие современные историки считают варварским, лишенным смысла, совершенным под влиянием приступа ярости.

А как в этой ситуации можно было поступить иначе? Оставить пленных под охраной в Акре? – У Ричарда не было лишнего продовольствия и людей для охраны.

Отпустить без выкупа? – Помимо того, что они немедленно присоединились бы к Салах ад-Дину, гуманность этого поступка не была бы оценена. Султан увидел бы в нем проявление слабости, что помешало бы последующим переговорам. Продать в рабство, как рекомендовал один мусульманский хронист? – В отличие от Салах ад-Дина у Ричарда не было рынка рабов.

Можно предположить, что помимо объективных причин, со стороны Ричарда казнь была предостережением Салах ад-Дину в отношении будущего и сознательным нарушением данного Конрадом обещания сохранить пленным жизнь».

Знаешь, любезный читатель, мне эта защитительная речь нашего современника и соотечественника не нравится. Это, скорее, обвинительный акт против английского короля. Одно дело зверство, совершенное в состоянии бешенства, когда человек не контролирует себя (современные историки вообще говорят о повышенной эмоциональности людей Средневековья). Совсем другое – хладнокровное убийство из рациональных соображений, да еще и из желания сделать неприятность номинальному королю Иерусалимскому Конраду Монферратскому (Ричард, как мы помним, поддерживал его соперника) и выставить его обманщиком.

Именно за это деяние он получил прозвище Львиное Сердце, что означает совсем не «храбрый», а именно «жестокий»; это уже позднейшие историки придали этому слову положительный смысл. Зато теперь Саладин на совершенно законных основаниях мог не соблюдать соглашение. Выкуп можно было более не собирать. По словам Имад ад-Дина ал-Исфахани, «собранные деньги султан распорядился отдать своим людям, а пленных христиан приказал отвести туда, где они ранее находились». Судьба Святого Креста тоже решилась. Как указывает тот же историк, «крест распятия был передан в сокровищницу, но не из уважения, а ради унижения. Франки очень злились из-за того, что крест находился у нас, и это увеличивало их невзгоды днем и ночью. Греки предложили огромные деньги и отправляли посланника за посланником, чтобы его взять, но у них ничего не вышло, они не получили того, что просили».

Ричард Львиное Сердце наблюдает за казнью мусульман в Акре. Миниатюра. XV в.

Война возобновилась. Ричард не имел никакого плана действий. Он метался по Палестине, нанес 7 сентября 1191 г. сокрушительное поражение Саладину под Арсуфом, что многими современниками и позднейшими историками рассматривалось как месть за Рога Хаттина. Но, хотя мусульмане потеряли около семи тысяч человек, а франки вдесятеро меньше, полностью развить успех ему не удалось. Он 10 сентября взял Яффу, но вскоре сдал ее, в ноябре 1191 – январе 1192 г. пошел на Иерусалим, но, не дойдя до него, повернул обратно. 20 января взял Аскалон, но Саладин успел разрушить все городские укрепления, которые Ричарду пришлось восстанавливать.

Тем временем из Англии и ее континентальных владений стали приходить неутешительные вести. По договору, заключенному французским и английским королями во время сборов к крестовому походу и подтвержденному клятвой при отъезде на родину, Филипп во время отсутствия Ричарда не имел права нападать на его владения. Он мог, как мы помним, объявить войну только спустя 40 дней после возвращения того из похода. Филипп Август, едва ступив на родную землю, тут же нарушил эти договоренности. В самой Англии правители страны – Иоанн Безземельный и Уильям Лоншан – перессорились. Бароны и горожане поддержали Иоанна. Тот изгнал Лоншана, стал управлять Англией, опираясь на Высокий совет, составленный из опытных советников Генриха II, и объявил себя наследником престола. Вспомним, что в Англии не было строгих законов о престолонаследии, что монарх сам утверждал своего преемника. Кроме того, на английский престол мог претендовать Артур Бретонский, сын Жоффруа, третьего сына Генриха II, который пережил его.

Ричард потерял голову. Он начал переговоры с Саладином, предложив совершенно фантастический план союза короля Англии и египетского султана, который предлагалось скрепить браком сестры Ричарда, Иоанны, бывшей с братом в крестовом походе, и брата Саладина, которого франки именовали Малек-Адель, причем брат этот должен был принять христианство. Впрочем, вскоре Ричард прервал переговоры, снова двинул армию на Иерусалим и снова, в июле 1192 г., уже в виду Святого Града, повернул обратно. Многие из его соратников удивлялись этому, пошли даже слухи, вряд ли основательные, о тайном сговоре с Саладином. 1 августа он снова взял Яффу, а 5 числа того же месяца наголову разбил Саладина, пытавшегося ночью вернуть ее мгновенным налетом. Но все напрасно. Наконец, 1 сентября того же года он заключил на три года, три месяца и три дня перемирие с Саладином. По этому перемирию воины Христовы не обретали ни Святой Город, ни Крест Господень, ни земель сверх того, что уже было завоевано, ни пленников, ни денег. Они всего лишь получали право на срок перемирия безоружными вступить в Иерусалим для поклонения святыням. Как утверждает хронист Ричард де Девиз, многие из крестоносцев воспользовались этим предложением, но Львиное Сердце сказал, что отказывается принимать от язычников в дар то, что он не смог получить от Бога.

Саладин посещает лагерь Ричарда. Миниатюра

Третий крестовый поход закончился. Нельзя сказать, что он был совсем безрезультатным. Все-таки Иерусалимское королевство с временной столицей в Акре сохранилось и даже расширилось в сравнении с 1189 г. Но главная цель – возвращение Иерусалима – достигнута не была.

Память о короле Ричарде

Арабы называли его Малик Рид, то есть Царь Ричард. Баха ад-Дин писал о нем: «Он обладает рассудительностью, опытом, отвагой и прозорливостью. Его появление внесло в сердца мусульман мрачные предчувствия и страх». Баха ад-Дину вторит арабский историк Ибн ал-Асир: «Он был выдающимся человеком своего времени в отношении мужества, хитрости, стойкости и терпения. Из-за него мусульманам пришлось пройти жестокое испытание невиданными бедствиями».

Анонимный хронист, известный как Продолжатель Гийома Тирского, рассказывает спустя полвека после смерти Ричарда: «Слава короля Ричарда надолго впечатлила сарацинов, и, если какой-нибудь ребенок плакал, мать ему говорила: “Замолчи, или тебя заберет король Англии!” и когда какой-нибудь сарацин скакал, а животное заартачивалось, он ему говорил: “Знаешь ли ты, что король Ричард у того куста?” А когда кто-то поил свою лошадь, то говорил: “Думай, что король Англии в воде” (видимо, араб хотел поторопить своего коня)». Несколько позднее Жан Жуанвиль (рассказ о нем у нас впереди) повествовал: «Король Ричард остался в Святой Земле и свершил столько подвигов и внушил такой страх сарацинам, что, как написано в книге о Святой Земле (возможно, Жуанвиль ссылается на Продолжателя Гийома. – Д. Х.), когда их дети шумели, женщины кричали на них и говорили, чтобы унять: “Замолчите, вон король Ричард!” А когда лошади сарацин и бедуинов шарахались от кустарника, те им говорили: “Думаешь, это король Ричард?”». В середине XIX в., если верить писателю-романтику и путешественнику Жерару де Нервалю, арабские матери все так же стращали своих расплакавшихся детей: «Молчи, а то тебя Малик Рид заберет», а араб мог сказать своему внезапно остановившемуся коню: «Ну, чего испугался? Малик Рида увидел?».

Путь домой

9 октября 1192 г. Ричард отплыл домой, надолго оставив о себе память в арабских землях. Но быстро вернуться королю не удалось. Буря выбросила его корабль в северо-восточном углу Адриатического моря. Ричард переоделся и изменил внешность. Он решил в сопровождении только одного слуги пробраться через владения своего врага Леопольда Австрийского на земли, подвластные родственнику и союзнику Ричарда, графу Брауншвейгскому (на тот момент) Генриху Льву. Но 21 декабря 1192 г. в маленькой деревушке близ Вены слуга короля был узнан служителем герцога Австрийского, схвачен и подвергнут пыткам. Он выдал Ричарда. Того взяли спящим и заключили в замок на берегу Дуная. По Европе поползли слухи о смерти Ричарда. Особенно эти слухи раздувал Иоанн Безземельный. Император Генрих VI, наследственный враг Генриха Льва и тем самым противник Ричарда, потребовал пленника к себе, заявив, что «невместно герцогу держать в плену короля». Леопольд выдал Ричарда императору за 50 тысяч марок серебром. Ричард оказался в почетном заточении, пока шли переговоры о его освобождении. Ходили слухи, что Филипп Август платил Генриху какие-то весьма крупные суммы за каждый день, который Ричард Львиное Сердце проведет в плену.

Весь христианский мир во главе с Папой требовал свободы для вождя крестоносцев. Трубадуры, в том числе личные друзья английского короля, слагали гневные песни, бичующие императора за нарушение рыцарских обычаев. В конце концов Ричард был отпущен на волю за выкуп в 150 тыс. серебряных марок. Причем 100 тыс. должны были быть выплачены еще до освобождения и при условии принесения им императору вассальной присяги. 13 марта 1194 г. король высадился на английском берегу. На этом его бурная биография не заканчивается, но уже выходит за рамки истории крестовых походов.

Иоанн Безземельный. Миниатюра. XIII в.

…Образ короля Ричарда Львиное Сердце надолго вошел в память потомков – достаточно вспомнить, как его описывал Вальтер Скотт в романах «Айвенго» (не забудем также отечественный фильм «Баллада о славном рыцаре Айвенго») и «Талисман» (в русском переводе «Ричард Львиное Сердце»). До сих пор историки спорят о том, какое место занимает он в истории, что за человек он был. И если представительницам прекрасного пола, таким, как отечественный историк Ольга Антоновна Добиаш-Рождественская или современная французская исследовательница Режин Перну, он нравится безоговорочно, то не все мужчины с этим согласны (хотя есть и приверженцы, как упоминавшийся выше А. В. Грановский). Черчилль, не историк, а, если так можно выразиться, пишущий политик, но человек, немало потрудившийся на историю своей страны, оценивает Ричарда двояко. С одной стороны, он заявляет: «Когда современники Ричарда назвали его “Львиным Сердцем”, то они сделали комплимент уже не королю, а царю зверей». Но, с другой стороны: «Немногим обязан английский народ этому монарху, и тяжко заплатил он за его приключения». Резко отзывается о нем Айзек Азимов: «Из всех королей, известных в истории, ни у кого не было такой незаслуженно раздутой репутации, как у Ричарда».

Ричард в плену. Миниатюра. XIII в.

Ряд ученых, в частности швейцарский историк Ж. Флори, считает, что Ричард следовал вообще иной, не государственной, а рыцарской логике, а система ценностей монарха явно отличается от таковой у рыцаря.

Глава 6 Четвертый крестовый поход (1199—1204 гг.)

Планы Четвертого крестового похода

Среди историков принято в собственно историю крестовых походов включать только те из них, что имели целью Святую Землю. Порядковые номера (современники о них не знали) позднейшие ученые стали присваивать, как мы говорили выше, лишь тем, которые были провозглашены папами.

В XIX в., когда указанные порядковые номера еще не устоялись, Четвертым походом иногда называли экспедицию 1195—1197 гг., предпринятую по инициативе императора Генриха VI. Поводом стало то, что умер великий и ужасный Саладин, его дети перессорились, в государстве началось безвластие, борьба за престол, в которой в конечном счете победит брат Победоносного Царя Малек-Адель, тот, кого, как мы помним, Ричард Львиное Сердце хотел женить на своей сестре. Сам император в этой экспедиции участия не принимал, занятый борьбой в Сицилии, на которую императоры претендовали, а также ввиду того, что находился под отлучением (причины отлучения были явно политического свойства, ибо папы тоже считали себя сюзеренами Сицилии). Но все же Папа Целестин III поддержал идею похода, хотя впрямую его не провозглашал. Отряд крестоносцев, среди которых были не только немецкие, но и французские рыцари, в очередной раз заняли недавно взятую сарацинами Яффу, снова утеряли ее и отправились на родину, как только получили известие о смерти императора Генриха VI. В конечном итоге эту экспедицию историки не включили в общий счет походов, и Четвертым походом назвали ту экспедицию, о которой далее пойдет речь.

Надо сказать, Четвертый (по современному счету) крестовый поход (как и иные последующие) имел свои особенности и даже цели. Его провозгласил на церемонии интронизации 9 января 1198 г. новоизбранный Папа Иннокентий III. В ней он, по словам хронистов, «горя пламенным желанием освободить Святую Землю от рук нечестивых», призвал всех христиан «спасти наследство Господа Бога». Поход должен был начаться в марте 1199 г. Папа повелел проповедовать его всем священнослужителям. Он отпустил грехи всем участникам будущего похода, а также «тем, которые приняли не личное участие, но на свой счет и сообразно своему имуществу поставили надлежащих воинов, так и тем, которые, хотя и на чужой счет, лично отправились в поход». Однако деньги собирались медленно. Иннокентий даже ввел в конце 1199 г. особую единоразовую подать в размере 1/40 годового дохода всех церквей и монастырей.

В 1199—1200 гг. активно обсуждался маршрут похода .В этом обсуждении приняли участие как те, кто должен был отправиться в поход, так и те, кто оставался дома, но походу споспешествовал. Среди первых были граф Тибо III Шампанский, предлагавшийся в командующие походом, но умерший до начала его, граф Людовик Блуаский, граф Балдуин IX Фландрский, маркграф Бонифаций II Монферратский, брат Конрада Монферратского и будущий командующий .К числу вторых относились дож (то есть пожизненный избираемый глава государства) Венецианской республики Энрико Дандоло, девяностолетний слепой старец, при этом не лишенный ясности ума, младший сын Барбароссы Филипп Швабский, к тому моменту уже провозглашенный германским королем, но так и не венчанный короной римских императоров из-за противодействия Папы и, наконец, сам Папа. В результате появился следующий план. Основным врагом христиан на Востоке являлся Египет. Удар было решено нанести в сердце империи Айюбидов (так называли родичей и наследников Саладина, которого, как мы помним, звали Юсуф ибн Айюб, то есть сын Айюба), по собственно Египту. После этого, предполагалось, Иерусалим сам падет в руки победителей. Но все пошло совсем не так.

Начало похода и первое изменение направления

Самый мощный флот в Средиземноморье был у Венеции. Именно к Республике Святого Марка (так ее именовали, ибо небесным ее покровителем считался апостол Марк) обратились вожди крестоносцев. Они просили о предоставлении определенного количества военных и транспортных судов. По договоренности Венеция обязывалась в годичный срок предоставить определенное число кораблей. Они должны были перевести в Египет 4,5 тыс. рыцарей, 9 тыс. оруженосцев и 20 тыс. пехоты по цене 2 марки серебра за человека и 4 марки за лошадь. Сумма в 85 тыс. марок должна была быть уплачена в три приема, последний срок уплаты истекал в июне 1202 г.

Отряды крестоносцев стали прибывать в столицу Светлейшей республики (еще одно название Венецианского государства) в мае 1202 г. Зная о нравах ратников Божьих, венецианская синьория (правительство) приняла решение разместить их на острове Лидо. Теперь это курортная зона Венеции, но тогда – место на отшибе, в получасе плавания от границ «жемчужины Адриатики». Остров представлял собой удобное место для лагерной стоянки, но там было мало съестных припасов и возможностей их достать. Первоначально венецианское правительство хорошо снабжало крестоносцев, и они не испытывали недостатка ни в чем. Но вот подходит срок уплаты, и выясняется, что заплачено лишь 25 тыс., а надо уплатить еще 60 тыс. 30 тыс. удалось собрать. Однако дож запретил подвозить продовольствие на Лидо, пока не будет возвращен долг, и отказал в предоставлении судов для перевозки в Египет. В лагере начался голод, появились болезни, стала падать дисциплина. Часть ратников Христовых просто разбежалась, другие занялись грабежами и разбоем. Судьба похода повисла на волоске.

И тут, в середине августа 1202 г., в Венецию прибыл глава крестоносного ополчения Бонифаций Монферратский. После переговоров между ним и дожем Дандоло крестоносцам было сделано предложение, от которого, как сказано в романе «Крестный отец», они не могли отказаться.

На Адриатическом побережье Балканского полуострова находился и находится доныне город Задар. Этот город, самостоятельная городская республика на территории королевства Хорватия (это государство в то время входило в состав Венгерского королевства), был предметом вожделений Республики Святого Марка ввиду удобства своего расположения.

Дело в том, что колониальная империя венецианцев отличалась от позднейших колониальных держав. Ей не нужны были ни земли для заселения, ни туземцы, которых можно эксплуатировать. Светлейшей республике были потребны удобные гавани для флота и опорные пункты для торговли, ибо на морской торговле основывалось богатство Венеции.

Венецианцы несколько раз завоевывали Задар (они именовали этот город Зара), теряли его, снова захватывали. С 1186 г. Зара отдалась под покровительство Венгрии. И вот дож Дандоло предложил крестоносцам в качестве уплаты долга помочь Венеции взять Задар. Сам дож согласился даже принять крест и после победы над непокорным городом двинуться в Египет.

Некоторые крестоносцы были возмущены подобным предложением. «Ибо они, – как утверждает современник, хронист Гунтер Пэрисский, – считали совершенно недостойным и недопустимым для христиан, чтобы воины креста Христова обрушивались на христиан же убийством, грабежами и пожарами, что обычно бывает при завоевании городов». Особое недовольство вызывал и тот факт, что король Венгрии Имре, которого латинские хроники именуют Генрихом, сам принял крестоносный обет. Ряд пилигримов даже вернулись на родину, но большинство согласилось.

10 ноября 1202 г. крестоносный флот подступил к Задару, и 24 ноября после упорного сопротивления город был взят. За этим последовали обычные ужасы штурма: убийства, грабежи, насилия, даже продажа пленных в рабство. Папа Иннокентий III достаточно резко реагировал на бесчинства. «Увещеваем вас, – писал он крестоносцам, – и просим не разорять более Задар. В противном случае вы подлежите отлучению от Церкви без права отпущения». Город, однако, остался в венецианском владении, а дальнейший путь был назначен на весну 1203 г.

Византийские нравы

Пока шли разговоры о Четвертом крестовом походе, пока ратники Божьи собирались в путь, в Византийской державе происходили кровавые события. Впрочем, для Греческой империи такое было не в диковинку. В Византии священным считался сан василевса, но никак не сам человек, этот сан носивший. Законным (и священным) полагался любой император, если он был помазан на царство патриархом и венчан в соборе Святой Софии. Строгие правила престолонаследия отсутствовали. Из 109 человек, занимавших константинопольский трон с 395 по 1453 гг., лишь 34 умерли своей смертью, находясь в императорском сане. Остальные либо погибли, либо вынуждены были отречься и постричься в монахи. Часто отречение сопровождалось ослеплением.