Текст книги "Учитель. Назад в СССР 6 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Буров

Соавторы: Аристарх Риддер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Вот поэтому и молчим. Ребята захотят посмотреть, а это неправильно. Нельзя в деревню возвращаться.

– Да почему же, Егор Александрович? – упорствовал Ванька.

– Потому, Иван, что оружие это в деревушке не просто так. Кто-то его нашел, принес, спрятал. Ты ведь говоришь, оружие на столе лежало, тряпкой прикрытой?

– Ну да, – подтвердил свои слова Мальков.

– Чистой мешковиной?

– Ага, – кивнул головой мальчишка.

– Чистой, понимаешь? – я пристально глянул мальчишке в глаза.

– Нет, – искренне ответил Ванька Мальков.

– В заброшенной деревне не может оказаться ни с того, ни с сего чистая тряпка, понимаешь? Значит, кто-то её туда принес, накрыл оружие. Ты говоришь, винтовки и патроны на столе лежали аккуратно, не кучей свалены. Значит, их кто-то разложил, а потом накрыл тряпицей от случайного взгляда. Понимаешь?

– Ну… А-а-а… – Ванька нахмурился, задумался, потом поднял на меня глаза и чуть испуганно произнес. – Так это чего, правда, бандиты какие-то?

– Может, и бандиты. Так что, Ваня, об этом ребятам ни слова, ни полслова, договорились? – строго спросил мальчишку.

– Да, – кивнул Мальков.

– Честное пионерское?

– Честное пионерское, Егор Александрыч. Не переживайте, я – могила, – заверил пацаненок. – Так, а чего делать-то будем?

– Кто?

– Ну, мы с вами, – радостно загундосил Ванька. – Вернемся вдвоем в деревню и перепрячем? А давайте лучше засаду устроим и повяжем этих… бандитов! – выдвинул еще одно предложение юный авантюрист.

– Ничего мы с тобой, товарищ Мальков, делать не будем, – заявил я, пряча патроны в карман. – Сейчас вернемся к ребятам, организуем перекус, соберемся и отправимся в лагерь. Переночуем и вернемся домой. А потом я сообщу, кому следует. Не наше это дело, Ваня, лезть в бандитские разборки.

– Да какие разборки-то? – возмутился Мальков. – Ну, Егор Александрович! Ну, давайте сами! А то милиция потом всю славу себе заберет… Да и Дим Димыч не поведется на такое… Городских вызовет…

Мальков смущенно замолчал.

– И правильно сделает, – поддержал я участкового, которому собирался рассказать обо всем, что семиклассник обнаружил в заброшенной деревне.

– Но…

– Никаких «но», Иван, – объявил я. – Всё, пошли к ребятам. И молчок. Смотри. Ты слово дал. Никому, даже Лене.

– Я слово свое держу, – недовольно буркнул Ванька, подхватил хворост, развернулся и зашагал впереди меня. Прямая спина выражала все мальчишеское негодование. Я очень надеялся, что Ванька сдержит свое слово и не расскажет мальчишкам про оружейный склад. Иначе беды не миновать.

Снова вернулась насторожённость, я незаметно сканировал лес, вслушивался в звуки природы. Был бы я один, вернулся бы, разведал, что да как. А тут дети…

По-хорошему, семиклашек нужно прямо сейчас собирать и уходить в лагерь. А потом и тот лагерь сворачивать и возвращаться в село. Но если я так сделаю, детвора не поймет. Без объяснения причины меня запишут в самодуры, а нам с ними еще четыре года бок обок жить и учиться. Поэтому пусть все идет по нашему плану. Если кто нас и видел в деревне, значит, не посчитали опасными, раз не вышли, не встретили, не навредили. А уж в лагере я придумаю, как бы нам пораньше свернуться и побыстрей добраться до милиции.

Глава 10

Оксана неторопливо шагала по тропинке вдоль речки в сторону лагеря семиклассников, надеясь, что Митрич ничего не напутал и указал верную дорогу. В аккуратных резиновых сапожках, в ветровке и синем платочке девушка выглядела не менее прекрасно, чем в белом рабочем халатике или в летнем ярком сарафане. За спиной у фельдшерицы висел рюкзак, набитый нужными вещами: от еды до аптечки на всякий случай. К нему Гринева приторочила палатку, раздобытую у Степана Григорьевича.

Завхоз удивился, но походным инвентарем поделился, хоть и предлагал Оксане идти налегке, а ночевать с девочками в одной палатке. На боку болталась полная фляжка, ритмично постукивая по ноге и едва слышно булькая.

Настроение у девушки было отменным. Оксана радовалась раннему утру, вкусному лесному воздуху с примесью трав и цветов, пению птиц, шелесту листвы и предвкушала хороший приятный отдых.

Пусть и с детворой, но зато рядом с человеком, который последнее время все время больше и больше занимал мысли фельдшерицы. Егор был надежным, уверенным в себе, честным и открытым парнем. Поначалу Гринева его сторонилась, памятуя свой непростой жизненный опыт общения с противоположным полом. Но та ночная встреча и прогулка заронили в сердце доверие и симпатию к юноше.

А еще Оксану привлекала некая загадочность, едва уловимая странность, присущая Егору. И девушка старалась поймать эту странность, прояснить для себя. Но эта мелочь оказалась настолько неуловимой, что Гринева практически позабыла о том, что первое время ее глодало желание выяснить все подробности о прошлой жизни Егора.

Познакомившись с Елизаветой Бариновой, Оксана снова насторожилась, решила, перед ней обычный обманщик, который влюбляет в себя девушек, а потом бросает, разбивая сердца. Но благодаря Бариновой, ее капризам и интригам, Гринева пережила месяц бурных эмоциональных моментов, благодаря чему убедилась: Егор хороший парень. А некоторые странности молодого учителя связаны с трагической историей первой любви.

С чего она решила, что любовь с Лизаветой у Егора приключилась первая, Гринева не смогла бы объяснить даже себе. Но была уверена: Баринова так сильно повлияла на жизнь и характер Егора своей взбалмошностью и дурным поведением, что предательство возлюбленной стало для Зверева последней каплей. Именно поэтому он сбежал из столицы, отринув перспективы и начал жизнь с чистого лица. Эта романтичная причина, правда, отошла на второй план, когда Оксана чуть побольше узнала мотивы и устремления Егора. Но и они пришлись ей по душе.

Сама девушка мечтала совершить прорыв в медицине и очень сожалела, что не имеет возможности стать доктором, а время подвигов осталось в прошлом. Гринева хорошо знала историю медицины, восхищалась известными врачами и прославленными хирургами. Но больше всего девушку волновали скромные подвиги простых фельдшеров.

В спальне Оксаны над рабочим столом на стене разместились две черно-белые фотографии в деревянных рамочках. С обоих снимков строго смотрели на Гриневу женщины. Одна совсем юная, другая пожившая жизнь. Два фельдшера: Анна Евдокимовна Ланевская и Гнаровская Валерия Осиповна стали для Оксаны предметами подражания.

Анна Евдокимовна в годы Великой Отечественной войны под самым носом у фашистских оккупантов организовалаа подпольный госпиталь, в котором спасала жизни раненным бойцам. Фельдшерский пункт стал отличным прикрытием для всего подпольного движения. Оккупанты уважали Анну Евдокимовну и не трогали фельдшера. Ланевская тайно снабжала партизанские отряды медикаментами, перевязочными материалами. А еще подпольщики распространяли антифашистские листовки.

Каждый раз, вспоминая историю Ланевской, Оксана переживала до слез. Богатое воображение фельдшерицы рисовало мрачный ноябрь сорок первого года, когда фашисты обнаружили землянку, в которой находилось одно из отделений подпольного госпиталя. Вскоре за Анной Евдокимовной пришли. Один из раненых не выдержал пыток и выдал подпольщиков. Ланевскую повесили в январе сорок второго, но дело продолжил сын Анны Евдокимовны.

Еще один подвиг будоражил душу Оксаны и вызывал боль в сердце и гордость за коллегу. Совсем молодая санитарный инструктор Валерия Гнаровская попала на фронт в сорок третьем году. Когда рота, что участвовала в бою за Днепр, попала под пулеметный обстрел ненавистного врага, Гнаровская осталась с раненными в наскоро сооруженном медицинском лагере. Санинструктор и бойцы ждали транспорт. Но вместо машины с красным крестом на борту рано утром появился фашистский «Тигр». Чтобы спасти своих раненых подопечных, девушка собрала у бойцов сумки с гранатами и кинулась под гусеницы железного монстра. Ценой своей жизни Валерия Граневская спасла семьдесят бойцов.

Оксана Гринева представляла себя на месте и Ланевской, и Гнаровской, часто размышляя, сумела бы она, фельдшер Гринева, совершить такие подвиги. «Да, смогла бы», – уверенно отвечала сама себе фельдшерица каждый раз с замиранием сердца. И немного огорчалась тому, что в мирное время нет возможности совершить подвиг во имя Родины и советских людей.

Но Гринева хорошо помнила слова старенького доктора, который читал лекции у них на курсе: не бывает больших или маленьких подвигов, честное служение человеку – в этом суть врача. Еще профессор любил цитировать Чехова: «Профессия врача – это подвиг. Она требует чистоты души и помыслов. Надо быть ясным умственно, чисто нравственным и опрятным физически».

Эти слова, написанные от руки на альбомном листе крупными печатными буквами, Оксана разместила рядом с фотографиями. Каждый день, кропотливо выполняя свою работу, девушка мечтала совершить нечто особенное. Не славы ради, но для того, чтобы облегчить жизнь больных, улучшить медицину в сельской местности и совсем уж в невероятных глубинах Советского Союза.

Счастливая Оксана шагала по июльскому лесу, мечтая, радуясь жизни и короткому отдыху. Жизнь фельдшера – это каждодневный сложный труд. Особенно когда ты молодой специалист, пусть и с небольшим опытом работы в медицине.

Гринева радовалась, когда сумела добиться перевода в Жеребцово, сбегая от сердечной боли и неприятной истории. Жених, можно сказать, бросил Оксану чуть ли не на ступенях ЗАГСа, ушел к другой. Хуже всего, что разлучницей стала лучшая подруга Оксаны. Спустя месяц, пока Гринева обивала пороги, чтобы перевестись в другое место, изменщик вернулся, просил прощения, каялся и винил во всем Оксанину подругу, упирая особо на то, что «Катька меня соблазнила, подпоила и все подстроила, чтобы ты первая узнала». Для Оксаны не играло никакой роли, кто кого соблазнил. Бабушка воспитала внучку не только в строгости, но и привила жизненные принципы, один из которых звучал грозно: предавший однажды, предаст и во второй раз. Прощать Гриневу в семье научили, возвращать в жизнь предателей – никогда.

– Ну, и где же вы? – воскликнула Оксана, останавливаясь и вертя головой. Согласно точке на карте, которую обозначил Митрич, Егор и ребята должны быть где-то здесь. Но почему так тихо вокруг?

– Не может быть, чтобы ребятня вела себя так скромно. Может, у них сейчас сончас? – с сомнением фыркнула Гринева, и сама тут же рассмеялась. – Ага, у семиклашек и тихий час. Летом. Скорее, пошли куда-то в поход, придется искать лагерь самой и ждать, – огорченно проворчала фельдшерица, внимательно огляделась по сторонам и медленно двинулась по тропинке, поглядывая на карту, что достала из кармана.

– Ага, где-то тут нужно повернуть к реке… И вот они! – радостно воскликнула Гринева, появляясь на поляне.

– Ой… а где все? – растерянно пробормотала девушка, оглядывая закрытые палатки, потушенный костер, тщательно убранные кухонные вещи, надраенные ложки, которые сушились на цветастом полотенчике, расстеленном на траве.

– Ну, точно в поход ушли, – огорчилась Оксана, скидывая рюкзак. – Хоть бы записку оставили, куда и зачем, – проворчала фельдшерица. – Кому записку-то? Егор ведь не знал, что я приду…

Девушка постояла в центре лагеря, вздохнула и решила заняться хозяйственными делами: разбить свою палатку, разложить вещи, переодеться в купальник и поплавать. Вещей в рюкзаке было не так уж и много, Оксана планировала следующим вечером отправиться обратно в Жеребцово, потому как прием больных в понедельник никто не отменял.

* * *

– Егор Александрович! Ну чего так рано! А давайте тут заночуем? – загудел Витька Заречный.

– Где мы тут ночевать должны? Совсем уже? – возмутилась Верочка Лузгина. – Все наши вещи там, – девочка махнула рукой в сторону леса. – И палатки… На траве что ли спать прикажешь?

– А хоть бы и на траве, чего такого? – подбоченился Витька. – Подумаешь, неженка! Принцесса на горошине! – поддразнил одноклассницу Витька.

– Сам ты принцесса! – возмутилась Вера. – Егор Александрович! Скажите ему, чего он обзывается!

– Принцесса, принцесса! Неженка! – строя рожицы и кривляясь, запел Заречный, подскакивая на одной ножке.

Вера подскочила к мальчишке и попыталась стукнуть по лбу. Виктор отпрыгнул, запутался в собственных ногах, потерял равновесие и со всего размаху плюхнулся в речку.

– Ну, вот теперь из-за тебя одежду сушить, – недовольно проворчал мальчишка, выбираясь на берег.

– А нечего было дразниться! – гордо заявила Верочка, скрестив руки на груди, и совсем уж по-детски показала пацану язык.

– А давайте напоследок искупаемся? – предложил Ленька Голубев, косясь на мокрого товарища. – Витька заодно вещи посушит.

– Да ну, пошли уже в лагерь, – закапризничала Лузгина. – Сам виноват, вот пусть и топает мокрый!

– Идея хорошая, – согласился я, глядя, как Виктор отжимает майку и штаны. – Запасные вещи у тебя в лагере? – уточнил у мальчишки.

– Ну да, – мрачно подтвердил Витька.

Уточнять «говорил же, что с собой взять» не стал. И так всё понятно. Рюкзаки ребят перед нашей прогулкой я не проверял, но четко обозначил, что нужно прихватить с собой. Как говорится, теперь Виктор сам себе непослушный Буратино.

– Кидай на ветки куста, ветерок, тепло, быстро просушится. Одежда легкая, – показал рукой на удобный кустарник. – Ну что, купаться?

– Да-а-а! – с энтузиазмом завопили мальчишки и понеслись к воде, на ходу скидывая штаны.

Девочки снисходительно смотрели вслед одноклассникам, всем своим видом демонстрируя чисто женское мнение: что с них взять, с этих непослушных мальчишек!

– Егор Александрович, а Ванька рассказал, куда ходил? – поинтересовалась Таисия.

– Так Ваня вроде всем рассказал, – нейтральным тоном ответил семикласснице.

– Все да не все, – Тася хитро на меня покосилась. – Уверена, Ванька не всем с нами поделился. А вам в лесу всё по-честному рассказал, ну, когда вы за хворостом ходили.

«Прозорливая какая», – усмехнулся я, но вслух ответил другое:

– Ничего больше Ваня не рассказывал. Ну, разве что в соседнем дворе сильно напугался, – с серьезным лицом продолжил я.

– Напугался? – глаза девочек загорелись. – А кто его испугал? – поинтересовалась Верочка, предвкушая страшную историю. – Там кто-то был? А почему к нам не вышел? А может, местный житель остался, не захотел уезжать? Покидать родной дом! – перебирала версии Лузгина.

– Ух, сколько вопросов, – помотал я головой. – Говорит, медведь в сарае засел и бурогозил, – будто стараясь держать серьезный тон, ответил девочкам. – Крупный, говорит такой, и голодный.

– Ме-е-э-дведь? – пискнула Вера, вскинув испуганный взгляд и раскрыв рот буквой «О».

– Медведь, – подтвердил я.

– Да вот и неправда ваша, Егор Александрович, – фыркнула вдруг Таисия.

– Это еще отчего такое заявление? – наигранно возмутился я.

– Не было там никакого медведя, выдумал Ванька всё, – уверенно заявила девочка.

– Отчего же ты так думаешь? Продолжил допытываться у семиклассницы.

– Да не полезет мишка просто так к человеческому жилью. Сейчас лето, еды много, чего ему в деревне делать? – уверенно ответила Тася.

– Так деревня же заброшенная, – пискнула Верочка. – Вот медведь и полез еду добывать. Ну, малина там, может, во дворе осталась, или консерва какая…

– Малина может и осталась, да ему-то зачем? В лесу всего полно, – философски заметила Таисия. – А консерва не пахнет, – девочка задумалась на секунду, потом добавила. – Ну, если конечно консерва открытая, она прям воняет тухлым. В деревне-то никто не живет. А на закрытую мишка и не пойдет, не учует. Разве что из рюкзака у туриста банка выпадет, тогда еще подберет, на зубок попробует.

– Ну, может это медведица была! И ей молока для медвежонка не хватало, вот она и пошла искать по дворам.

– Ты что! – хихикнула Таисия. – Думаешь, медведица полезла в сарай корову искать? Или молоко в бидоне? К тому же медвежата летом не родятся, – авторитетно объявила Громова. – Мне дед сказывал, а тебе, Вера, стыдно не знать, не в городе живешь, да и папка у тебя на охоту похаживает.

– Мне-то что! – фыркнула Верочка. – Ну, ходит, зайцев да птицу носит, не медведей же. Да и вообще, откуда мне знать, когда там медвежонки родятся.

– Медвежата, – машинально поправила подругу Молчаливая Валя.

– Ну, пускай медвежата, – согласилась Вера. – Главное, чтобы медведь сюда не пришел. А вот если придет. что мы делать будем, Егор Александрович?

– Не придет, – авторитетно заявила Тася, не дав мне ответить. – Мы шумные очень, а медведи шума не любят, говорила ведь.

– Ну и хорошо, – вздохнула Вера с облегчением, а потом поинтересовалась. – Егор Александрович, а как вы думаете, соврал Ванька, или не соврал?

– Про медведя? – уточнил у девочки.

– Ну да, – подтвердила Лузгина.

– Скорее пошутил, чтобы другим неповадно было от коллектива бегать, – улыбнулся я и крикнул. – Ребята, давайте на берег, обсыхаем и в лагерь.

– У-у-у… Ну можно еще пять мину-у-ут! – загудели пацаны.

– Пять минут, время пошло, – согласился я, поднял руку с часами, постучал пальцем по циферблату, показывая, что засек.

Мальчишки с утроенным азартом принялись гоняться друг за другом, нырять, прыгать с плеч друг дружки, орать и плавать.

– Чисто дети, – голосом умудренной опытом матроны объявила Верочка. – Им бы только веселить и орать да глупости делать.

– Мальчишки, – хмыкнула Таисия. – Что с них взять.

– Ну да, – поддержала подруг Валя. – А вещи собирать будем?

– Будем, – подтвердил я.

В скором времени мы с девочками собрали всю посуду, упаковали в рюкзаки и продолжили наблюдать, как одноклассники по одному выбредают на берег все так же с визгами, брызгами, хохотом.

– Уф, – отфыркиваясь и впадая на траву, прыгая на одной ножке, чтобы вылить воду из ушей, фырчали семиклассники. – Хо-ро-о-о-о-шо-о-о! Что вы-то не пошли, девчонки?

– Накупались, – вздернув носик, выдала Верочка. – Вам бы все плавать и развлекаться.

– Так лето же, каникулы, чего еще делать-то? – искренне изумились пацаны.

Через полчаса мы собрались, покинули поляну и выдвинулись в обратный путь.

– Эх, хорошо бы мы пришли, а в лагере уже ужин, – размечтался кто-то из ребят.

– Держи карман шире, – хмыкнул Васька Кнут. – Разве что мишка забредет на наши палатки, да и сварганит кашу.

– Ага, мишка скорее сам все подберет, чем нам приготовит, – хохотнул Борька Усатый. – Эх… а ведь и вправду хорошо было бы вернуться и сразу горяченького пожрать.

– Фу, Борька! Что за слово! – фыркнула Верочка. – Тамары Игнатьевны на тебя нет!

– Тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнул Усатый, ребята дружно рассмеялись. – А вот кто уже читать-то начал летом?

– Я, – ответила тут же Таисия.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Борька. – А я вот не хочу. Вот скажите, Егор Александрович, вот за что нам такие мучения, а? Вот и в каникулы никак от школы не отделаешься! То задачки какие-то, то дневники, то книжки эти дурацкие.

– Чего это они дурацкие! – возмутилась Валя. – Сам ты дурацкий! Да если хочешь знать, человек без книги вовсе бы вымер! – Евсеева помолчала и припечатала. – Как мамонт!

«Ого, какой у меня в классе знатный книголюб, запомню», – удивился я, слушая, как молчаливая Валентина яростно защищает чтение.

– Кем ты станешь, если читать-то не будешь? – наступала на растерянного оппонента Валя.

– Ну и кем? Ну и стану! И специалистом стану! – отбивался Борька. – Подумаешь, чтение! Комбайн водить большого ума не надо. Выучился и за баранку, все дела. И почет тебе и уважение!

– Ага, вот скажу дядь Федору, он тебе покажет почет и уважение! – усмехнулась Верочка. – А инструкции читать? А если сломалось чего, как узнаешь, что чинить?

– А чего там читать! Разобрал, починил и собрал.

– Все-то у тебя просто, Борька, – хмыкнул Генка Соловьев. – А вот скажите, Егор Александрович, нужно комбайнерам и вообще колхозникам уметь читать? Ну, уметь-то надо, да. А вот всякие там умные книжки по школьной программе. Вот мне они к чему? Я восьмой класс закончу и пойду профессию получать. Ну, вот и буду по профессии читать чего умного. А всякие там сказки да расссказки – это пусть девчонки читают. Мне-то зачем?

– Хороший вопрос, – улыбнулся я. – Предлагаю подумать над ним, поразмыслить. А осенью пригласим к нам в класс в гости… ну вот, скажем, Федора Евгеньевича Усатого, отца Бориса, и вы лично у него поинтересуетесь: нужно ли образование простому советскому комбайнеру.

– Образование-то нужно, – досадливо буркнул Генка. – А книжки всякие ненужные, ху-до-жест-вен-ные, – мальчишка по слогам произнес слово. – Вот к чему они? Чему научат-то? Ни гайку закрутить, ни топором дрова нарубить, чушь одна про любовь и зверушек.

– Сам ты чушь! – возмутилась Валентина. – А про подвиги? А про дружбу и любовь? Как ты жить-то будешь, если не прочитаешь, как это – правильно дружить, иди подвиг совершать.

– Подвиги – они от души идут, Валя, много ты понимаешь, – возмутился Ленька Голубев, до этого молчавший. – С дружбой тоже все просто – дружи себе и все. И товарища в беде не бросай, и своих не сдавай, а чужим можно и тумаков.

– Да за что же? – удивился я.

– А чтоб не лезли, – выпалил Ленька.

– Для профилактики, что ли? – усмехнулся в ответ.

– Ну пусть будет для профилактики, – согласился Голубев.

– Но ведь ты тогда и не узнаешь, что подвиг совершил, ежели книжку не прочтешь! – горячилась Валентина Евсеева.

– Так ежели наградят потом, значит, подвиг, чего тут узнавать-то, – пожал плечами Голубев.

– Подвиги, Леня, бывают разные. За иные и не награждают, а человек этот подвиг совершает каждый день, – заметил я.

– Это как так? – удивился мальчишка.

– Ну вот, к примеру, в нашем селе люди каждый день совершают малые подвиги. Битва за урожай, за технику, за приплод. Сохранить и преумножить народное добро – это тоже подвиг. Или вот врачи…

– Ой, здрассти… А вы тут чего? – договорить я не успел, звонкий голос Леонида прервал мои размышления.

– И правда, Оксана Игоревна, вы тут откуда? – не меньше, чем Голубев, удивился я.

– Так из села, – улыбнулась Гринева. – Кушать хотите? Я там вам супчика сварила. И пирожков принесла.

– Ура-а-а! Хотим! – дружно заорали семиклассники.

Строй пионеров дрогнул, распался, и через минуту мы с Оксаной остались вдвоем на тропе, что вела к лагерю.