Текст книги "Простой советский спасатель 5 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Буров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Безобразно? – уточнил я, принимая бумаги.

– Ступайте, Алеша, – вздрогнул Подина Фёдоровна. – И, пожалуйста, сберегите мою внучку.

– Обязательно, Полина Федоровна. Не переживайте, все будет хорошо, – кивнул я. – Можно, я пойду?

– Жду вас вечером на чай с пирогами, – улыбнулась Блохинцева старшая и отпустила меня.

Я вырвался из квартиры, крепко сжимая в руках заветную папку. Скатился по ступенькам, едва не забыв, что в предбаннике меня ждет велосипед. Присобачил папку на багажник, но, поколебавшись, вытащил и засунул за пояс штанов для надежности. Выкатил из подъезда велосипед и помчался в общежитие.

В комнату я ворвался спустя полчаса, швырнул папку на кровать, радуясь про себя, что соседа опять отсутствует и не придется никому ничего объяснять. Оглянулся в поисках воды, не нашел, плюнул и полез в тайник.

Глава 13

Сказать, что я офигел, – это не сказать ничего. Минут пять я тупо пялился на пустую нишу, в которой оставлял карту. Потом зачем-то пошарил внутри рукой, прекрасно понимая всю бессмысленность своих действий. Схема отсутствовала. Испарилась. Исчезла.

Я машинально поднялся с колен и присел на кровать. В голове звенело от пустоты, исчезла даже мысль о том, что теперь делать и как спасать девушку. Если приду к Кузьмичу с пустыми руками, что он сделает,ю как отреагирует?

Кто мог взять карту? Игорек? Женька? Кто еще знал о том, что карта архивариуса у меня? И о тайнике?

На Жеку думать не хотелось, не завязан он с искателями сокровищ. Во всяком случае, я не замечал за ним никакого интереса, да и близкого общения с Игорем тоже не видел. А вот Васильков вполне мог обыскать комнату.

Точно, кто-то же шарил по нашим студенческим квадратным метрам, что-то искал. Но тогда я проверял, карту, если искали именно её, не нашли, она лежала в тайнике. Получается, приходили второй раз, а мы с Женькой не заметили обыск? Обыск… Если органы, то вся общага уже бы гудела, да и за мной бы пришли. Собственно, Кузьмич тоже был бы в курсе. А мичман, отправляя меня за схемой, ни сном, ни духом не обмолвился о такой вероятности. Однозначно или не знал, или был уверен в том, что бумага по-прежнему у меня.

Короче, Леха, харе рассусоливать, надо Лену как-то спасать. Я поднялся с кровати, пошарил в столе, отыскал тетрадку, выдрал из нее двойной лист в клеточку, достал из ящика карандаш и уселся за стол, прикрыв глаза. Памятью природа меня не обделила, может, и удастся вспомнить процентов на пятьдесят, что и как нарисовано на исчезнувшей схеме. Понятно, что многое упущу, но хоть что-то да привезу. А дальше буду действовать по обстоятельствам.

Минут тридцать я пыхтел над картой, матерясь про себя и сожалея о прогулянных в школе уроках рисования и черчения. С горем пополам набросал все, что помнил, свернул рисунок, и сунул в карман штанов.

Закрыл тайник, вытащил из заначки остатки студенческих денег, прихватил спортивную куртку и рванул на выход. Перескакивая через ступеньку, бежал и прикидывал, где можно купить печенья или пирожков. Есть хотелось неимоверно, да и Лену покормить нужно, с утра небось ничего не ела. Вахтерша что-то крикнула мне вслед, когда я едва гне грохнулся, прыгая с последней ступеньки. Но я удержал равновесие, отмахнулся от воплей, схватил велосипед, вывалился на улицу, прыгнул в седло и помчался в продуктовый магазин за булочками или хотя бы бубликами. Или как повезет.

По пути показалось, кто-то меня окликнул, но я точно так же отмахнулся от неизвестного, как и от вахтерши, не желая терять время на разговоры. Я, конечно, сильно сомневался в том, что Сидор Кузьмич обидит Елену Блохинцеву, если одни нахальный студент вдруг не вернется в подземелье, или прибудет позже, чем обещал, но червячок сомнения глодал душу.

Если бы я знал конечную цель поисков мичмана, смысл его одержимости, тогда можно было бы сделать более точный расчет нашей нежданной встречи. А при таких раскладах все мои сценарии развития событий – сплошные прикидки наживую, рассыпятся от одного неловкого движения.

В магазине мне повезло, застал рогалики, купил несколько штук, прихватил пару бутылок лимонада, снова оседлал велосипед и рванул в сторону кирпичиков. Проезжая мимо родной школы краем глаза заметил цветастый сарафан Нины. А еще показалось, что она довольно бурно разговаривает с Игорьком. Это удивило.

Я едва не чертанулся на всей скорости со своего драндулета, когда решил обернуться, чтобы убедиться в своих подозрениях. руль пошел ходуном, я плюнул, решив, что мне показалось. Дальше мчал, не разбирая дороги, стремясь поскорее добраться до места. Эх, знать бы, каким ходом зашел в подземелье Кузьмич, сэкономил бы время. А так еще ехать и ехать, да и по подземелью телёпать черти сколько до места встречи. Надеюсь, Лена не натворит глупостей, а будет спокойно ждать, когда я вернусь и все решу.

Доехал я достаточно быстро. Спрятал велосипед, и практически бегом помчался по уже знакомой до каждой выбоины и камня подземной дороге. Помучался с потайной дверью, и, не скрываясь, шумно и громко, перепрыгивая через ступеньки, побежал вниз, к Лене.

Я с грохотом скатился с лестницы, ожидая бурную встречу с упреками от мичмана, мол, долго ехал, и слезами на глазах от Лены. Конечно, от радости и облегчения. Девчонка все-таки, страшно остаться одной с человеком, который практически запер в подвале и не выпускает из темного и мрачного подземелья на свет.

Вот только ожидания не совпали с реальностью. В большом зале, где остались ждать моего возвращения Сидор Кузьмич и Лена, никого не оказалось.

Я остановился и тихо позвал девушку по имени, но ответа не услышал. Тогда, плюнув на маскировку, громко и чётко окликнул мичмана:

– Сидор Кузьмич, вы где? Я вернулся! Лена! Ау! Вы где? Какого лешего тут происходит⁈

Мелькнула, конечно, мысль, что могла появиться конкурирующая организация и пристукнуть девушку и бывшего начальника. Но и тут не срасталось по всем параметрам, и назревали вопросы: зачем конкурентам мочить искателей до тех пор, пока они не найдут сокровища? И второй: где следы убийства?

Как минимум на полу должны остаться следы борьбы, а их не наблюдается. Стол, стул и даже чайник стоят на своих местах. Такое ощущение, что особист и девушка еще минуту назад находились здесь и просто ненадолго отошли. Вот только куда и зачем они отлучились? Или их все-таки транспортировали куда-то насильно?

Стараясь не шуметь, я подошел к столу и выложил покупки. Огляделся еще раз, прикидывая, куда могли деться мои потеряшки. И тут же сообразил: Сидор Кузьмич пришел с другой стороны, значит, свет в конце тоннеля искать следует именно в той стороне. И скорей всего, именно в этот подземный рукав и ушли мичман с Леной. Но зачем?

Мы договорились встретиться здесь, бывший начальник не похож на человека, который не держит слово. Тогда какого черта? И тут я заметил на полу бумажку. Записка? Посмотрим.

– Какого лешего, Лена! – выругался вслух, скомкал исписанный лист и сунул его в карман. Там же нащупал нарисованную собственноручно схему, хотел было выкинуть, но оставил на всякий случай.

Снова достал Ленино послание и еще раз перечитал. «Леша, я, кажется, поняла, где спрятаны сокровища! Иди по левому рукаву прямо, никуда не сворачивай. Встретимся в тупике! Лена!» – черным по белому, точнее, синим по серому клочку газеты написала безмозглая девчонка. Только идиотка могла отправиться на поиски клада с собственным похитителем. Ну, хорошо, не похитителем, а тюремщиком-шантажистом.

Чертыхнувшись и вернув бумажку в карман, я отправился по следам несуразной парочки. Как вообще могло произойти, что Лена знает место тайника? Что здесь приключилось, пока я отсутствовал? Вопросы, вопросы и ни одного ответа.

Я шагал и прокручивал в голове разные варианты развития событий, которые могли случиться в мое отсутствие. По всему выходило, что Лена пришла в себя, успокоилась и Сидор Кузьмич ее сумел разговорить. Насколько я помню, девчонка как-то хвасталась, что брат научил её разгадывать всякие разные шрифты и головоломки.

Мичман, старый хитрый черт, вполне мог подсунуть девушке какую-нибудь хитрую задачку, связанную с подземельем, и эта бесхитростная душа взяла и разгадала её. А потом они вместе отправились проверять Ленины выкладки на место, так сказать.

Я заскрежетал зубами: если все так, как думаю, то вариации будущего превращались в беспросветный туман. Не отпустит нас Кузьмич, не выпустит отсюда живым. Прибьет и прикопает. Или не прикопает, а отыщет наши трупы с помощью помощников, придумает душещипательную легенду про юных героев. Нас еще может и наградят. Посмертно.

А вот хрен вам по всей физиономии, товарищ начальник! Не дам я нас похоронить ни с почестями, ни без почестей. Не затем мне второй шанс дали, чтобы я опять бесславно просрал чью-то жизнь.

Эти неприятные размышления придавали мне хорошее ускорение. Шагал я довольно быстро, торопясь как можно скорее добраться до Лены и мичмана. Мысль о том, что одна маленькая, но очень наивная девочка уже могла стать совершенно молчаливым свидетелем, не давала покоя. Поэтому идти старался, соблюдая осторожность, чтобы невзначай не огрели кирпичом по голове из скрытого ответвления.

Ловушек и поворотов в этом подземном городе немерено. И большая их часть мне неизвестна, потому как ни на одной известной схеме не указана. Шел я долго, но тупика все не наблюдалось. Да и голосов я не слышал.

От тишины мысли мрачнели все больше, я пожалел, что не прихватил с собой хотя бы ножки от стула, на всякий пожарный случай. Крутанул лучом света по земле в поисках камня или куска доски, но к моему огорчению, эта часть тоннеля оказалась слишком обжитой, что ли.

Под ногами не хрустели осколки разбитых кирпичей, ямки кто-то аккуратно залатал цементом. Я даже подумал, что дорогу время от времени подметают, настолько она отличалась чистотой от остальной части подземелья, где нам с напарницей удалось побывать.

Хотя, зная характер мичмана, не удивлюсь, если так оно и есть. Под его началом кого только нет, по любому про это место знает кто-то еще из парней, с которыми я общался. Может и есть у них какой-то своеобразный график дежурств. А может, я все выдумываю, и эту часть проходов только недавно обнаружили, поэтому мало кто в ней бывал, оттого и сохранилось все более-менее в целости и относительном порядке.

Задумавшись, я едва не приложился физиономией о кирпичную кладку. Не понял, а где кладоискатели?

Луч фонаря заплясал по стене в поисках прохода, но стена стояла монолитом, не торопясь раскрывать свои секреты. Перехватив светильник левой рукой, правой принялся простукивать и ощупывать каждый кирпичик, надеясь найти очередную замаскированную кнопку.

Кнопку не обнаружил, зато сразу наткнулся на странный круг с тремя параллельными лучами, который указывали вверх. Причем средний отросток был длиннее боковых. Показалось, что подобный знак я где-то уже видел, но вот где и при каких обстоятельствах, память решила умолчать. Ладно, попробуем потыкать.

Осветив эмблему, нажал на нее сначала одним пальцем, затем втопил весь кулак. Но каменный узор не двинулся с места и даже не дрогнул. Ладно, пойдем другим путем.

Перехватив рукоятку светильника покрепче, направил поток света прямо на линии, попробовал их пошевелить по отдельности. Бесполезно, камень не шевелился.

Пришлось зажимать фонарь зубами и пробовать провернуть удлиненные треугольники обеими руками. Два вправо, один влево; два влево одни вправо; все три вправо, потом влево. Перебрал все возможные комбинации, но чертовы лучи отказывались дернуться даже на миллиметр.

Твою ж дивизию, Леха! Головоломки явно не мое и никогда моим не было. Но ведь куда-то же делись Лена и Сидор Кузьмич из этого тоннеля? Как, хотел бы я знать, они открыли проход, который явно находился где-то здесь! Стоп, но Кузьмич же пришёл с этой стороны? Значит, здесь есть как минимум еще один вход-выход.

Я хотел было вернуться и отследить незаметные повороты, но вовремя вспомнил указания Лены в записке: идти в тупик. Ну, вот, я в тупике, и дальше что?

Задумавшись, я медленно обводил фонарем окружающие меня стены. Тоннель вполне себе широкий с высоким потолком. Ну не два метра, но головой я не цеплялся, хотя рукой спокойно мог достать до кладки, причем полусогнутой.

Так, а что это на кирпиче? Я приподнялся на цыпочки и медленно повел лучом по своду. О-па, вспомни солнышко, вот и лучики, и показывают они вправо. Посмотрим, что тут у нас справа. Запомнив место, где стоял, я шагнул к правой стене, и принялся неторопливо её изучать, оглядывая каждый камень. Спустя минуту отыскал очередной круг с лучами. Теперь самый длинный из треугольников указывал на пол.

Пришлось опускаться на корточки и исследовать кирпичную мостовую. Спустя десять минут ползанья на коленях я обнаружил четвертый круг, стрелки которого указывали налево. Проклиная фантазию неизвестного архитектора, принялся рассматривать правую стену.

Но тут дело пошло быстрее, принцип я понял, и старался далеко не уходить от обнаруженной метки. Плюс-минус новый маркер находился почти по прямой линии с кончиком самой длинной вершины фигуры.

Пятый круг с лучами нашелся быстро. Не сдержавшись я выматерился, потому как стрелки указывали на самую первую окружность с лучами, в которую я уткнулся, когда попал в тупик. И что дальше?

Черт, Лена как же тебя не хватает. Что означают эти круги? Как их связать в одно и открыть скрытые двери? Что проход где-то здесь, я уже не сомневался. Но как, как работает этот дурацкий механизм?

Я уселся на пол, прислонился спиной к прохладной стене и принялся прикидывать, что могу сделать. Судя по всему, легких путей строители не искали. И простое одновременное нажатие здесь тоже не сработает. Во-первых, понадобилось бы пятеро человек, а какой дурак потащит с собой столько народу, чтобы спрятать потайной ход?

Во-вторых, у Лены и Сидора Кузьмича не хватило бы длины рук, чтобы извернуться и нажать пять кругов одновременно. Даже если предположить, что мичман о них знал и прихватил с собой пару длинный палок. Хотя это вряд ли. Если бы он знал, как открыть проход, не потащил бы Лену с собой. Но это точно – не точно.

Значит, все должно быть просто, как пять рублей.

В какой-то момент моих мучений из темноты рукава, откуда я пришел, раздался какой-то странный звук, как будто что-то упало. Я замер, стараясь не дышать, и прислушался. Минута две, три, но темнота тоннеля хранила молчание, больше никакого шума. Наверное, показалось, а может, произошел какой-нибудь естественный мини-обвал.

Я поднялся, снова осветил все круги, подошел к первому и рассматривал его минут пять, пытаясь отыскать скрытые знаки и другие подсказки. И вдруг до меня дошло. Что если эти длинные лучи – указатели очередности? Но с какого тогда начинать?

Так, Леха, не тупи! Логично предположить, что первый – вот этот, который едва не отпечатался на моем лбу. Не задумываясь, я сильно нажал ладонью на круг и перешел к следующему. Тут пришлось помогать фонарем. Рукояткой крепко прижал тот, что на потолке.

Перешел к правой стене, вжал ладонь. Камень по-прежнему не двигался. Во всяком случае, я не ощущал никакого шевеления под своей рукой. Ну да ладно, больше все равно никаких идей.

Перешел к половой жизни, то бишь, хорошенько стукнул кулаком по точке на полу, а затем влепил по окружности на левой стене, и разочарованно выдохнул. Даже не заметил, когда перестал дышать, пытаясь не пропустить момент появления тайной комнаты.

Но, увы, стены, пол и потолок остались стоять на месте, ни один кирпичик не шевельнулся и не скрипнул.

Я уже набрал воздуха, чтобы просто заорать: «Лена!», – когда ощутил легкую едва заметную вибрацию, и стенка тупика начала бесшумно двигаться.

Да твою ж дивизию! Не подземелье, а фильм ужасов какой-то. Заманивают все дальше и дальше, и тишина. «Главное, чтобы мертвые с косами вдоль стен не стояли», – подумалось мне, когда я увидел узкий провал, ведущий в темноту.

Ну, с Богом, Леха. Своих не бросаем, а Лена – своя.

Глава 14

Когда я шагнул в темноту, снова едва не чертанулся в который раз за сегодняшний день? Все потому, что под проход начинался с трех ступенек, а я в забыл подсветить. Хотя нет, дело даже не в этом, а в том, что где-то внутри очередного прохода я наконец-то услышал знакомые голоса.

Лена что-то вещала восторженным голосом, то возмущалась, то убеждала. Сидор Кузьмич отвечал односложными короткими фразами, предполагаю, просто говорил «да» или «нет». Интересно, что там у них происходит? Неужто нашли что-то?

Я медленно шел по узкому тоннелю, едва не цепляя стены плечами, старательно вслушиваясь в далекий разговор, но разобрать, о чем шла речь, пока не мог. Различал лишь интонации и бубнеж на разные голоса. Вот заговорил мичман, вроде что-то спросил. Девчонка ему ответила, а затем оба замолчали.

Окликать двоих авантюристов я не стал, решил устроить сюрприз. Хотя, кого я обманываю, хотел просто незаметно понаблюдать за Сидором Кузьмичем. Моя интуиция утверждала, что особисту в принципе можно доверять. Не кинет, не ударит в спину, если решит убить, то убивать будет, глядя в прямо в лицо и не по личным причинам, а во имя Родины.

И казну он искал скорее для общего дела, каким бы оно не было. Хотя тут я, испорченный родным столетьем, до конца не верил в мичманский альтруизм. Привык, что вышестоящие современные маломальские начальники всё и всегда гребут под себя. Никак и никогда не нажрутся деньгами и прочими благами, которые получают, забираясь на очередную ступеньку пищевой цепочки.

С этими мыслями я тихо пробирался вперёд, стараясь обойтись без света. В принципе, глаза уже привыкли к темноте, а смутный свет в конце давал возможность не включать фонарик.

В темноте было трудно ориентироваться во времени. По моим ощущениям прошло минут десять, когда голоса стали слышаться громче, а я наконец-таки увидел вход или выход. Я замёрз на границе света и темноты, всматриваясь и вслушиваясь, и принялся с интересом подсматривать за разворачивающейся на моих глазах комсомольской драмой.

К моему удивлению в небольшой круглой зале оказалось достаточно светло, при этом мои пропавшие кладоискатели не пользовались фонарями. Свет, как и в других местах подземелья, лился откуда-то сверху. Не сказать, что было слишком светло, но я прекрасно разглядеть и девушку, и мужчину. В помещение словно разлились летние сумерки.

Я попытался понять, откуда иллюминация, но потолок терялся в густых тенях и ничего конкретного разглядеть не удалось. Интересная все-таки здесь осветительная система, да и не только она. Все эти потайные комнаты и скрытые механизмы. Так и сгинуть недолго при очередной попытке зайти или выйти. Кто его знает, на что ориентировались древние строители и что им приказано защитить любой ценой.

От разглядывания комнаты меня отвлекли Лена и Кузьмич. Я, наконец, увидел, из-за чего они так спорят. Точнее, комсомолка, активистка и просто красавица Блохинцева убеждает в чем-то Сидор Кузьмича, а тот стоит, слушает, но по лицу видно – не согласен.

Между искателями сокровищ стоял старый запертый сундук. Да ладно? Неужто отыскали клад? Я очень удивился, неужели это всё, что осталось от сокровища Петербургской казны и богатства князей Юсуповых?

Почему-то крышка ящика, обитого железными рейками, до сих пор была закрыта. Либо товарищи его только что откуда-то достали, всё это время спорили и параллельно пытались вскрыть, но у них ничего не вышло.

Лена снова заговорила. Я улыбнулся, извечные спор добра и зла, пробела выбора и все такое. Ответственная честная Елена Блохинцева требовала у товарища из комитета государственной безопасности, чтобы он вызвал сюда сотрудников городского музея, милицию и прочих научных работников, чтобы оценить масштаб на находки, историчность и прочее, прочее, прочее.

Сидор Кузьмич внимательно слушал возбуждённую Лену, чуть снисходительно улыбался в ответ на её аргументы, и молчал. Но едва девушка закончила свою пылкую речь, заговорил мичман. Коротко ёмко сказал свое «нет».

Девушка на секунду растерялась, но потом с новыми силами кинулась доказывать Кузьмичу, что он не прав, как ему, представителю власти, не стыдно, и что они просто обязаны сообщить государству про найденные старинные артефакты.

Своим ответом особист меня знатно повеселил. Простой советский сотрудник Комитета государственной безопасности ухмыльнулся и выдал: «Государство – это я».

Лена опешила, потом возмущенно фыркнула и хотела снова кинуться в бой. Но я решил прервать жаркие дебаты, шагнул в комнату и поинтересовался:

– А что в сундуке-то?

От моего возгласа Сидор Кузьмич моментально преобразился. Что порадовало, особист сразу же вывел Елену из зоны поражения, прикрыл её собой.

– Алексей, еж твою медь! Ежа тебе в… – мичман запнулся, покосился на девушку, и закончил. – Что тебя морские черти утащили! Давно стоишь?

– Да не то, чтобы очень, – пожал я плечами и шагнул в помещение.

Лена улыбнулась, подбежала ко мне и крепко обняла. Отчего-то щемануло сердце, на душе потеплело. Но я быстро пришел в себя, взял девчонку за плечи, аккуратно отстранил от в сторону, заглянул в лицо и поинтересовался:

– Все в порядке?

– Да, – Лена кивнула и тут же, что называется, не отходя от кассы, затараторила. – Леша! Леша, что мы нашли! Ты справился? Да? Я знала, знала, что ты сумеешь разгадать загадку! Ты прости, – виноватым голосом. – У нас с собой не оказалось ни карандаша, ни бумаги, ни даже мела, иначе я бы обязательно написала инструкцию и оставила в тупичке! А возвращаться долго! А ты нашел еще один потайной проход? Ну как тот, помнишь? – Лена запнулась, вспомнив, что мы не одни, дернула плечом в сторону Кузьмича.

– Да говори уже, чего там, – хмыкнул я, наблюдая за лицом мичмана. – Уверен, Сидор Кузьмич знает побольше нашего про эту часть подземелья.

Особист демонстративно закатил глаза и пожал плечами, всем своим видом подтверждая мои слова. Уверен, он и про мертвого фрица в курсе. Не раз небось мимо проходил, и не доложил куда следует. Значит, нужен покойничек, важен: чтобы место не потерять, а то и еще один тайник возле него спрятан. Крепкий орешек этот мичман, не раскусить с наскока.

Слушая Лену, я в очередной раз удивлялся тому, что мы, горожане, в моей прошлой будущей жизни, катастрофически мало знаем о подземных ходах нашего города. Да еще и норовим закопать всё, что случайно обнаруживаем.

Ох, неспроста это, неспроста. Кто такие эти хранители? И не они ли отдают распоряжения о сокрытии находок до сих пор? И в здесь, и в будущем? Ладно, разберемся по ходу пьесы.

Лена рассказывала, мичман наблюдала за мной, я за ним, а мысли крутились-вертелись вокруг подземелья. Неужто царские деньги с княжескими сокровищами так и лежат под землей? Никто их не нашел, потому и замуровывают все провалы и не восстанавливают переходы. А ведь какой туристический маршрут можно было бы соорудить!

Интересно, в этой ветке собственной жизни я увижу хотя бы краем глаза этот таинственный клад?

Размышления одним махом пролетели в моей голове, пока я разглядывал Сидора Кузьмича.

– Про фрица знаю, – соизволил ответить мичман. – Или еще один труп нашли? – поинтересовался, не отводя от меня взгляд.

– Бог миловал, – выдал я привычную присказку, и тут же чертыхнулся про себя: Леха, ты ж комсомолец! Что ты творишь? Внимательней со словами, внимательней.

Особист не стал заострять внимание на моей оговорке, может, сам грешит, а может, понимает, что эти реплики – они у нас на подкорке живут, с кровью матери в нас входят. И сколько церквей не рушь, а что-то такое, могучее и родное, сидит в наших душах, и не искоренить это никакими способами. Ни революцией, ни красным словцом лживых батюшек.

– Так что, в этом рукаве тоже скрытый проход имеется? А я-то голову сломал, откуда вы припожаловали, Сидор Кузьмич. Буду знать, что в этом подземелье ни на что надежды нет. Даже на стены, – пошутил я. – Вы как эту комнату обнаружили? – переключил свое внимание на Лену.

– Так у Сидора Кузьмича новая карта имеется, – тут же вскинулась Лена и продолжила выпаливать информацию, но уже чуть поспокойнее. – Он давно тут исследует. И вот…– девушка повела руками, словно обхватывая все помещение. – Нашел недавно, а как попасть, говорит, не сообразил, – девчонка лукаво улыбнулась. – Только я думаю, твой начальник шутит. Это мы своим неожиданным приходом поломали ему всю головоломку, – подруга хихикнула, радуясь своей шутке. – Сидор Кузьмич как раз пришел разгадать тайну входа, а тут мы. Отвлекли. Правда, Сидор Кузьмич?

Я чуть нахмурился, пытаясь понять изменения в поведении Лены. Что-то слишком легкомысленной стала эта почти всегда серьезная умница-красавица. Мой возвращение, что ли так подействовало? Успокоилась и расслабилась? Хорошо если так. Плохо, если решила, что ситуаций разрулилась, и сейчас мы отправимся домой, и забудем обо всем.

«Ну да, с ней забудешь, – улыбнулся про себя. – Весь мозг вынет чайной ложечкой, лишь бы снова сюда вернуться и заняться поиском сокровищ».

– Правда, Лена, правда, – улыбнулся мичман, но смотрел при этом только на меня.

– Так что в сундуке-то?

Я первым отвел взгляд и шагнул в сторону находки. Оно, конечно, бессмысленно оттягивать время, рано или поздно придется сказать Кузьмичу, что карта того, тю-тю, увел кто-то. Но ящик интересовал больше возможных проблем и разборок.

Если там клад, глядишь, и угомонится особист на какое-то время. Хотя может и в обратку перекрыть: шкала жадности от золота только подскочит, и проблемы увеличатся. Ну да ладно, где наша не пропадала!

– Мы не знаем, – откликнулась Лена и подошла ко мне. – Я против того, чтобы сундук открывать. Надо вызвать специалистов, все тут осмотреть, зафиксировать и только потом, осторожненько, под присмотром, вскрывать находку, фиксируя каждый шаг.

– И откуда ты все это знаешь? – удивился я, оглядывая добротный ящик с железными углами и крепким навесным замком.

– У меня тетя археолог, – пояснила Лена. – Лёш, ну ведь я права.

– Может быть, может быть, – обходя сундук по кругу, пробормотал я. – Но, Лен, согласись, глупо будем выглядеть, если позовем сюда кучу народу, а ящик окажется пустым.

– Как пустым? – девчонка растерялась. Видно было. Что такая мысль ей даже в голову не приходила.

– А вот так – пустым, и все тут, – я пожал плечами. – Чего молчите, Сидор Кузьмич? Сами-то что думаете?

После моих слов особист малость подрасслабился, я исподтишка наблюдал за ним и видел, как дернулась бровь, когда Лена запела песню про общий сбор. Но едва я отказался поддержать девушку, как бывший начальник выдохнул и посветлел лицом.

Ох, мутишь ты что-то, уважаемый Сидор Кузьмич. Хотел бы я знать – что? И утопление свое ты не зря разыграл, а для каких-то непонятных целей. Хорошо бы выяснить, кто все-таки находился тогда с мичманом в лодке, столкнул в воду, не помог, да еще и сбежал?

– Согласен с тобой, Алексей, – Кузьмич остался стоять на месте, наблюдая за мной и Леной. – Глупо будем выглядеть. Вот из-за этого и спор у нас идет уже битый час. А так бы уже взломал. Но девушка твоя уперлась рогом и не пускает, – хмыкнул мичман. – Не силой же её оттаскивать. Поговорил бы ты с ней, Леша. Убедил.

«Можно подумать, если бы Лена на самом деле мешала, стал бы ты товарищ Сидор Кузьмич, дожидаться меня и моих уговоров, – хмыкнул про себя. – Тут дело в другом. В карте, за которой ты меня отправил. И в нашем договоре, что не тронешь девчонку».

– Ну что, вскрываем? Лен, что скажешь? – позвал я, привлекая внимание.

Блохинцева сердито на нас поглядывала, сверкая глазами. Но все-таки я заметил, что мой аргумент подействовал. Выглядеть глупо комсомолке-красавице точно не хотелось.

– Вскрывайте, – тяжело вздохнула девушка и махнула рукой, выражая отношение к нашему вандализму и бесцеремонности.

– Есть чем? – повернулся к Сидору Кузьмичу.

– Найдем, – мичман пожал плечами, стянул с плеч невзрачный вещмешок, который я только сейчас заметил. Рюкзак клацнул чем-то железным и тяжелым о каменный пол. Этот звук заставил меня слегка напрячься.

Пока Кузьмич развязывал тесемки, я обошел сундук и встал так, чтобы прикрыть собой Лену. Мало ли что у особиста на уме, пырнет девчонку и вся недолга. Со мной-то, думаю, повозиться придется, но рано или поздно и меня прибьет, потому как сильнее, опытнее. А я в чужом теле, и до конца не понимаю, что оно может, чего не умеет, на что согласно.

Студент хоть и был спортсменом, да и драться умел, но рукопашка – это движения, отработанные до автоматизма. Неизвестно, как поведет себя новая тушка, выстоит ли до конца. Поэтому лучше перебдеть, чем недобдеть и вляпаться.

– Ого, а неплохой у вас арсенал, Сидор Кузьмич, – присвистнул я, когда увидел, что начальник достает из рюкзака.

Походный топорик меня напряг еще больше, если честно. Как и молоток. Какой нормальный турист будет таскать с собой молоток? Хотя да, турист из Кузьмича как из меня балерина. Скорей всего шел в подземелье целенаправленно – взламывать, а мы помешали.

– В тоннелях никогда не знаешь, что может пригодиться, – буркнул Кузьмич, удобно перехватил топор и пошел на меня. Точнее, к сундуку.

Лена вышла из-за моей спины, с любопытством поглядывая на инструмент. Я недовольно поморщился, но не стал нечего говорить. Ей не объяснишь, а мичман прекрасно понимает все мои мысли и чувства.

– Пожалуй, помогу вам, Сидор Кузьмич, – небрежно произнес я, сделал шаг к мешку, нагнулся, не теряя начальника из вида, и поднял молоток. Качнул в руке, проверяя вес. Рукоятка легла в ладонь, как влитая. Удобный.

Мичман с легкой улыбкой наблюдал за моими телодвижениями, но так ничего и не прокомментировал.

– Ну что, приступим? – предложил особист, и, шутливо поплевав по очереди на ладони, перекинул топорик из одной в другу.

– Приступим, – я демонстративно повторил движения Кузьмича.

Мы друг друга поняли, улыбнулись и склонились над замком.

– Ну что там, Леша? – заволновалась Лена за нашими спинами. – Что? Может, все-таки попробуете аккуратненько вскрыть, а не взломать? Это же историческая ценность! А вы топором хотите! Тут же одни узоры чего стоят! – девчонка душераздирающе вздохнула, но мы проигнорировали её намеки.

– Да какая ценность. Леночка, – выпрямляясь, вздохнул я. – Таких замков в каждом музее вагон и маленькая тележка.

– Таких да не таких! Ты видишь, видишь? – Лена подскочила и принялась тыкать пальцами в замысловатые цветы и птичек. – Ну, красота же! А если здесь княжеские сокровища? Этому замку цены не будет!

– Если бы да кабы, – проворчал мичман. – Ну что, Алексей, молотком попробуешь? Жалко портить проушину, красивая.