Текст книги "Таня Гроттер и ботинки кентавра"

Автор книги: Дмитрий Емец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Подойди ко мне, милая госпожа! Не бойся! – прошелестел голос.

– Не очень-то я и боюсь! Если ты не немой укор тому, что я всю жизнь ненавидела стирать, – заявила Склеппи.

Тем временем вся простыня переместилась в центр лунного круга. Гробулия увидела жуткую старую ведьму. Длинные вытянутые уши, похожие на волчьи, развитая нижняя челюсть, треугольные желтоватые зубы… Старуха пристально уставилась на Склеппи. Хотя в глаза ведьмы светила луна, вопреки логике она в них не отражалась. Глаза были странные, без зрачков, с припухшими рыжеватыми веками. Склеппи казалось, она видит две крошечных черных дыры, упорно выпивающих из нее душу… Нет, это был не человек. Склеппи сообразила, что перед ней кто-то из нежити, во множестве обитавшей в северных лесах. Даже сомнений не возникало, какой магией старуха пользуется и к каким чарам прибегает. Вот только как ведьма оказалась здесь, на равнине, которая давно уже была под властью стихии огня?

– Дай мне руку, знатная госпожа, и помоги мне встать! Я так немощна, ноги меня не держат! – потребовала ведьма. Ее голос звучал подобострастно, однако Склеппи ощущала, что ему меньше всего можно верить.

Однако отказать было неудобно. Гробулия шагнула к ней и протянула руку. Старуха цепко ухватила ее за запястье, однако вставать не спешила.

– Эй, что ты делаешь? – крикнула Склеппи.

– Минуту терпения, госпожа! Еще только минутку! Я только соберусь с силами! – прошипела ведьма, прислушиваясь к биению ее пульса.

– Перестань! Отпусти меня! Отпусти! – Склеппи рванулась, с трудом высвободив руку.

Голова у нее кружилась. Перед глазами мельтешили черные мушки. Старуха успела выпить у нее немало сил. Контактный вампиризм – высшая стадия вампиризма. Прокусывать артерии – удел дилетантов. Для профессионального энергетического вампира достаточно случайного прикосновения.

– Я была голодна, юная госпожа. Я так долго ждала тебя. Я взяла совсем чуть-чуть энергии, совсем чуть-чуть, – сказала старуха, слегка улыбаясь. Ее тусклые глаза заблестели. На дряблых пористых щеках заиграл легкий румянец. Даже глубокие морщины, казалось, разгладились.

– Кто ты? – брезгливо спросила Гробулия, отскочив от старухи на несколько шагов.

– Я Оза, седьмая лунная колдунья. Мы ждем, пока закатится солнце, чтобы получить власть. Нас всего тринадцать и никогда не может стать ни больше, ни меньше. Один раз в год приходит новая ведьма, она должна убить кого-то из предыдущих и освободить себе место. Иначе нас будет больше тринадцати, и силы каждой из нас уменьшатся. Я одолела троих из тех, кто искал моей смерти, и выпила все их силы. Но последняя схватка оказалась слишком тяжелой. Я потратила много невосполнимой энергии. Мы, лунные колдуньи, всегда видим того, кто слаб, и нападаем на них в первую очередь. Я поняла, что следующая битва будет для меня последней, и переселилась к людям. Это случилось сто лет назад. Здесь им меня не достать.

– Люди бросили тебя в тюрьму?

– Нет. Я сама поселилась здесь. Я ненавижу солнце, а это самое темное место во дворце. Бэр и царица Нуи терпят меня и позволяют выпивать силы узников. Порой я оказываю царице мелкие услуги. Мы, лунные колдуньи, кое-что умеем, – проскрипела ведьма.

– Лунные колдуньи? Ха! Почему бы не сказать проще? Вы нежить, энергетические вампиры, которые используют силы и способности магов против них самих. Вы высасываете из людей силы! – хмыкнула Гробулия, успевшая кое-что вспомнить.

– Ах, госпожа, даже самым ничтожным из нас хочется кушать! Всего маленький глоточек сил для того, кто страждет, – лицемерно заныла колдунья. – Теперь твой черед стать откровенной. Скажи мне, кто ты?

– Разве ты не видишь? Я Гробулия Склеппи, фрейлина принцессы Августы! – высокомерно сказала Склеппи.

Маленькие глазки ведьмы уставились на нее с откровенной насмешкой.

– Ах, как нехорошо! Ты обманываешь глупую наивную женщину, знатная госпожа! Ты не Гробулия… Я держала ее на руках вместе с другими ведуньями. Ее мать, глупая женщина, обожала все потустороннее, хотя смыслила в магии меньше, чем живой гусь в гусином паштете. Я помню вкус энергии маленькой Гробулии. Он был другим. Я могу забыть многое, но не это! Вкус энергии никогда не меняется. Он один у годовалого младенца и столетнего старца. Твоя энергия другая. Она гораздо вкуснее, гораздо ярче… – колдунья мечтательно облизала губы.

– Ничего себе признаньице! Ты вампирила меня маленькой! – рассвирепела Гробулия.

– Не тебя. Другую. Та была заурядным ребенком, разве что не в меру крикливым.

– Тогда это была точно я. Покричать я люблю. Это у меня наследственное, – удовлетворенно кивнула Склеппи.

– Возможно. Но ты не Гробулия Склеппи! Твою энергию я пробую впервые, – убежденно сказала старуха.

– Чушь! – нервно сказала Гробулия. – И кто же я такая, по твоему мнению?

– Я надеялась, ты сама скажешь, – захихикала Оза. – Ты кто-то, кто заменил ее. Кто-то подобный ей, очень похожий… Настолько похожий, что можешь обмануть большинство магов. Но ты не она!

– Тогда я оборотень? – спросила Склеппи, пытаясь, чтобы это прозвучало с насмешкой.

Ведьма зорко прищурилась.

– Нет, не оборотень. Ты человек, – сказала она со знанием дела. – Остальное, я надеюсь, ты расскажешь сама. Ночь длинна, и едва ли тебе хочется спать. Ну, кто же ты?

– Я – это я. Гробулия Склеппи, фрейлина. За дополнительной информацией обратитесь в платную справочную, – заявила Склеппи и в поисках ободрения погладила в кармане варежки.

Лунная ведьма алчно уставилась на нее.

– «Платная справочная»? С такой опасной магией я прежде не сталкивалась… Старая бедная женщина должна узнать истину, иначе она умрет от любопытства. Что-то здесь не то, чует мое сердце, не то, – заныла она.

– И как ты узнаешь? – насмешливо поинтересовалась Гробулия.

– Узнаю, милая, все узнаю, – голос колдуньи стал злорадным. – Есть один способ, но тебе он не понравится. Цитидус фламе! – быстро произнесла она.

На ее собранной лодочкой ладони возникло серебристое бездымное пламя. Оза полюбовалась им и подула. Пламя оторвалось, быстро поплыло по воздуху и коснулось головы Гробулии.

Слишком поздно Склеппи осознала, что Цитидус фламе – заклинание испепеляющего огня. Смертельное заклинание ее стихии. Блокировать его невозможно.

Склеппи ощутила обжигающую боль. Ее мысли, сознание – все было даже не в огне, а сплошной огонь. Она покачнулась и упала, но не на холодные камни, а на раскаленные угли. Попыталась подняться, но не смогла. Весь мир был соткан из пламени. Ничего другого в нем просто не оставалось. Раскаленные языки жадно тянулись к ней. Трескалась кожа, дымились волосы, едкий дым проникал в легкие. Гробулия поняла, что это смерть. Не пройдет и минуты, как от нее останется лишь пепел.

– Неееет! Не хочу! Пошла прочь, мерзкая старуха!

Она рванулась, закричала. Она хотела жить и собиралась сражаться за жизнь… Признаться, Склеппи сама не ожидала от себя такого энергетического буйства. Если седьмая лунная колдунья продолжала вампирить и теперь, ее должно было в скором времени разнести от переедания.

Гробулии почудилось, что сознание ее расширилось до размеров Вселенной, мгновенно заполнившейся огнем, а затем, инстинктивно спасаясь от великого в малом, сжалось до размеров голубиного яйца. Одураченное пламя попыталось настичь ее и в яйце, но не сумело пробиться сквозь тончайшую скорлупу, полыхающую тремя цветами, которых, казалось, и быть не могло в этом сплошь огненном мире.

Атака, атака, еще атака! Океан огня – и единственное, крошечное, жалкое яйцо… Склеппи была уверена, что сейчас эта защита, воздвигнутая ею интуитивно, исчезнет, но, на удивление, яйцо достойно отражало огненную стихию. Гробулия вновь смогла дышать. А пламя все полыхало и, не находя другой пищи, сжигало уже свою собственную ярость. Съежившаяся внутри астрального яйца Гробулия сама не верила в свою удачу. Бушующий огонь гневно зашипел, побледнел, выцветая, и отступил, собравшись в звезды и пушистым желтоглазым котенком свернувшись в колодцах черных дыр. Он устал и нуждался в отдыхе.

Он подарил ей жизнь или она сама ее отвоевала? Яйцо треснуло, выпустив Склеппи…

Гробулия с трудом поднялась на ноги. Голова все еще ныла, но боль уже прошла. Она поняла, что по-прежнему находится все там же, в темнице, в подвале дворца Бэра. Вселенская битва происходила не снаружи, а внутри ее, в ее сознании. На нее задумчиво смотрела старая ведьма.

Склеппи шагнула к ней, пылая жаждой мщения. Порыв ее ненависти отбросил лунную колдунью на стену, как грязную тряпку.

– Ты хотела убить меня, перечница, и высосать мою энергию! Ты! Ты! Ты!

Каждый ее крик был как пощечина. Оза поспешно ползла вдоль стены, втягивая голову.

– У меня не получилось… Ты пережила Цитидус фламе, ключевое заклинание стихии. Понимаешь, что это значит? Ключевое заклинание! Будь ты настоящей Гробулией, ты была бы уже мертва, – сказала она.

Склеппи почудилось, что старуха ее и боится, и одновременно просчитывает что-то в уме, торопливо ища выгод для себя.

– Так я не Гробулия?

– Ты что, не понимаешь? – зашипела Оза. – Я хотела понять, кто ты, и напустила на тебя огонь. Если бы ты подчинялась только огню, как все здесь, то была бы уже мертва. Но остальные три стихии, что живут в тебе, помогли тебе. Ты очень сильна, юная колдунья. Ты сама не ведаешь своих сил. Огонь, вода, воздух, земля – все подчиняется тебе!

В душе у Склеппи шевельнулось сомнение. Что случилось триста сорок четыре дня назад? А ведь что-то случилось – я точно это знаю! Но тотчас другая часть сознания, стремящаяся к стабильности и ненавидящая сомнения, взяла верх и изгнала все прочие мысли.

– Бред сивой кобылы! – убежденно фыркнула Гробулия. – Заруби себе на носу, я честная фрейлина принцессы Царства Огня. Моя стихия огонь – и ничего, кроме огня. Над водой, воздухом и землей у меня нет никакой власти.

– Возможно, – пожала плечами колдунья. – Тогда докажи это!

– Как?

В руке у Озы появилась короткая смолистая палочка, чуть длиннее спички.

– Зажги! – приказала она.

Гробулия пожала плечами. Вызвать пламя было вполне во власти ее стихии. С этим справился бы и восьмилетний сын дворцового садовника.

– Энтрос! – буркнула она.

Палочка вспыхнула, но тотчас большая капля воды, сорвавшись с потолка, затушила ее.

– И это все? Похоже, тебе действительно помогла случайность. Я была о тебе лучшего мнения, – поморщилась колдунья.

– Энтрос! – раздраженно повторила Гробулия.

Огонек затеплился, заплясал на смоле, но новая капля с потолка уничтожила его. Лунная колдунья ехидно поджала губы. Склеппи окончательно убедилась, что она намеренно держала палочку там, где постоянно капало.

– Снова неудача! И ты утверждаешь, что повелеваешь огнем? – сказала Оза.

– Передвинь руку в другое место. Ты нарочно его гасишь, – заявила Склеппи.

– Сильной колдунье такая ерунда не помешала бы. Но если ты просишь… – снисходительно сказала ведьма.

Она убрала руку, но едва Гробулия произнесла Энтрос и огонь вспыхнул, вновь коварно подставила сучок под течь с потолка. Склеппи увидела тяжелую каплю слишком поздно, когда та была уже в полете.

«Не-ет!» – мысленно крикнула она и, протянув руку, защитила огонь. Капля ударила ее по тыльной стороне ладони и разлетелась мелкими брызгами. Огонь зашипел, но не погас. Через мгновение он уже, потрескивая, с удовольствием пожирал сучок.

– Ну как, теперь видела? Ты заставила воду повиноваться! – сказала Оза.

– Ничего подобного. Я отбила ее ладонью. Никакой магии.

– Ладонью. Ты уверена, что это была ладонь? – вкрадчиво спросила ведьма.

Склеппи уставилась на руку, куда только что ударила капля. Рука была сухой. Внезапно она поняла, что все это время стояла от колдуньи в четырех-пяти шагах. И, разумеется, на таком расстоянии никак не могла поймать каплю даже вытянутой рукой.

– Кроме огня и воды, ты повелеваешь воздухом и землей, – продолжала Оза. – Я могла бы доказать тебе и это, но мне пришлось бы сбросить тебя с крепостной стены или закопать живой. В первом случае ты освоила бы левитацию, а во втором земля не позволила бы тебе задохнуться. Ну что, проверим?

– А что, ты смогла бы вытащить меня из тюрьмы? Как иначе я окажусь на крепостной стене? – быстро спросила Склеппи.

Ведьма проворно подползла к ней.

– Давай договоримся! – зашептала она. – Ты отдашь мне свой дар! Весь до капли. Есть одна лазейка в магической защите, только тебе никогда самой ее не найти.

Обнаружив, что настроение у нее резко падает, а перед глазами вновь замелькали темные мушки, Склеппи тут же перевела взгляд вниз. Ага, так и есть! Заговаривая ей зубы, ведьма незаметно коснулась ее ноги и жадно тянула силы. Рассерженная Склеппи энергично наступила ей на палец. Старуха взвыла.

– Приятного аппетита! – сказала Гробулия. – Ничего я тебе не дам. Я жадная.

– Ты меня неправильно поняла! – прошипела лунная ведьма. – Этот обмен тебе ничем не грозит. Зачем тебе магия, которой ты все равно едва умеешь пользоваться? За твою магию я дам тебе жизнь и… что самое главное… расскажу еще кое-что, чего, кроме меня, никто не знает. Я расскажу тебе, кто твой враг, кто заманил тебя в ловушку!

– Я и так знаю кто. Эйда. Да какая теперь разница? Меня утром казнят.

– Возможно, да. Возможно, нет. Ты готова слушать? И, поверь, твой враг не Эйда. Во всяком случае, не главный враг, – загадочно произнесла Оза.

Гробулия вздохнула:

– Так и быть. Сегодня ночью я совершенно свободна. Свидание все равно накрылось медным тазом. Да и мои дорогие пажи тоже не сильно рвутся меня спасать. Что-то я не слышу, как бряцают в коридоре их шпажонки и кинжальчики.

– Ты сохранила чувство юмора? Недурно, – усмехнулась лунная ведьма. – Но к делу. Тебе говорит что-нибудь слово intermundia?

– Не-а. Эй-эй, держись от меня подальше! Снова хочешь шмякнуться о стену?

Ведьма торопливо отползла.

– Простите, госпожа! Intermundia – это междумирия, пространства между мирами, в которых обитают неведомые нам грозные существа. Так считали древние. Их возможности велики, а силы превосходят наше воображение. Мы, даже самые сильные, муравьи в сравнении с ними. Он, наш враг и твой враг, я это чую, тоже пришел оттуда. Мы надеялись, он уйдет из нашего мира, но он остался. Что-то держит его. Год за годом он вытягивает магию и силы из этого мира, выпивает ее капля за каплей.

– Кошмар! – насмешливо сказала Гробулия. – А ты, конечно, этого не делаешь! Не выпиваешь энергию и не воруешь магию? Что-то я не вижу золотистого нимба у тебя над головой.

– Выпиваю и ворую. Но я оставляю ее в этом мире, где рано или поздно ее заберет кто-нибудь другой. Равно как и любой скряга, набивая сундуки золотом, знает, что рано или поздно все получат нерадивые наследники. И, хотя сердце его обливается кровью, он ничего с этим поделать не может. Но он, твой враг, забирает магию из мира вообще и перекачивает ее в какой-то другой мир, – сказала колдунья.

– Ну и что! Пусть хоть в фонд Фобоса жертвует! Почему меня должен волновать какой-то он?

– Потому что ты подобна ему. Ты тоже повелеваешь стихиями. Огнем, воздухом, землей, водой… Ты слабее, но тоже способна на это! А значит, ты не отсюда. Тебе пришлось пройти через intermundia, чтобы попасть сюда. А через intermundia тебя мог провести только он. Вот только зачем? Этого я не могу понять! Зачем ты нужна ему?

– Может, потому что я хорошенькая? – легкомысленно поинтересовалась Склеппи.

– Не думаю, что для него это важно.

– Почему это неважно? – обиделась Гробулия. – Мужикам это важно. Он же не растение, нет?

– Это не известно никому. Никто его не видел, хотя многие посвященные и пытались. Поверь, они делали все возможное и невозможное. О том, что он существует, мы догадываемся лишь по тому, как он влияет на нашу жизнь. Каждый народ и даже варвары дают ему свои имена. Одни представляют его быком, другие кентавром, третьи рысью, четвертые – магом без лица. Но все это не отражает сути.

– И что ты хочешь от меня? Чтобы я его прогнала? – насмешливо спросила Склеппи.

– Я когда-то слышала от одной из лунных колдуний, самой мудрой из нас, что, когда встретятся несколько человек с многоцветными аурами, повелевающие всеми стихиями, произойдет нечто крайне важное для нашего мира… А это значит, ты не одна такая. Где-то должны быть подобные тебе.

– Значит, я не одна такая?

– Готова поклясться!

– А те, другие, я их знаю? Я была с кем-то из них знакома? В том мире или где-нибудь еще? – поинтересовалась Гробулия.

– Все возможно, госпожа.

– А вдруг кто-то из них в меня влюблен, а? Весь такой пушистый и влюбленный… «Гробулечка, ты моя киска!» – «Убери руки, противный!» – мечтательно сказала Склеппи.

– Что у вас в голове, госпожа?

– Что бы там ни было – все мое. Твоего там ничего нету… Ладно, проехали. Давай дальше мутить про твоего загадочного типа. Если с нашим появлением что-то способно измениться, зачем он перенес нас сюда? Оставил бы нас в этой самой «мундии», – хихикнула Склеппи, сознание которой вечно пребывало во власти ассоциаций.

– Этого никто не знает, госпожа. Только он. Судьба неумолима. Ее нельзя изменить. Даже грозные боги следуют року. Лишь самым мудрым суждено знать свою смерть.

– А свою смерть ты предвидишь?

Ведьма поморщилась.

– Когда-то мне было предсказано, что нить моей жизни перережет браслет. Но не думаю, что это произойдет скоро. Я даже собираю браслеты. Всю жизнь именно они, браслеты, дарили мне самые острые переживания. Ничто так не согревает кровь и не возбуждает, как игра со смертью, – небрежно сказала колдунья.

– У меня тоже есть браслет, – вскользь заметила Склеппи. – Очень плохой браслет. Скверный. Я бы с удовольствием от него избавилась. Но тебе я его не покажу.

Оза насторожилась. Глаза у нее маниакально заблестели.

– Дай взглянуть! – потребовала она жадно.

– Нет! Думаю, не стоит. Он может меня обжечь.

– Дай взглянуть, я тебе сказала! Если это судьба, ее все равно не избежать. Если же нет… Отдай мне свою магию! Отдай мне все!

Внезапно протянув руку, ведьма схватила Гробулию за запястье и дернула к себе. Склеппи, не ожидавшая от старухи такой прыти, не устояла на ногах. Обе покатились по полу. Гробулия слабела, теряя силы. Каждая новая секунда контакта играла на руку энергетической ведьме.

– Я заберу все! Я выпью тебя до дна!.. Я сама стану красоткой с многоцветной аурой! Когда утром палач придет сюда, здесь будет лишь твое высохшее тело… Я же буду далеко! – бормотала лунная ведьма. Ее щеки розовели и обретали краски по мере того, как щеки Склеппи их теряли.

Гробулия перекатилась на бок и попыталась выдернуть у Озы руку. Ей это не удалось. Однако в борьбе завернулся рукав, обнажив запястье Гробулии. Склеппи и Оза одновременно посмотрели на браслет. В этот раз он выглядел заурядно – узкая витая полоска с парой проступивших рун.

– Так и я думала, что это не он. Очередная жалкая безделу… – с облегчением начала лунная ведьма и без всякого предупреждения – неожиданно для себя и Склеппи – рассыпалась прахом.

Гробулия, осыпанная сероватой пылью, вскочила и брезгливо отряхнулась.

Едва она успела восстановить силы, как в коридоре зашаркали приближающиеся шаги. Гробулия поспешно кинулась к двери и стала забивать скважину замка всякой дрянью. Она слишком хорошо понимала, зачем к ней могут идти. Едва она втолкнула толстую щепку, как в замке безнадежно заворочался ключ. Затаив дыхание, Склеппи слышала, как тюремщик-астролог с руганью пытается протолкнуть ключ.

– Замок заело. Придется, видно, вышибать, – пожаловался он кому-то. – Эй, Фоби, чего ты такой хмурый?

– Да из-за приказа о казни. В жизни не читал такого бреда! – пискляво отвечал кто-то, и Гробулия узнала палача.

– А что там такое?

– Вообрази: я должен посадить ее на кол, отрубить голову, четвертовать, а после этого еще и замуровать в стене! ЗАЖИВО! Как, интересно, я смогу это сделать?.. Спорю, приказ диктовала царица Нуи, а Бэр подмахнул не читая, – пожаловался палач.

– Бедолага!

– Это еще не все! Ты не слышал главного. Самое неприятное, что я перед казнью должен насильно поцеловать ее! – передернулся палач.

– Ну и поцелуешь!

– Тебе просто говорить! – проворчал палач. – А вдруг у нее пахнет изо рта или губы будут слюнявыми? Гертруда никогда не простит мне этого! У нее такой чуткий нос, она так ревнива!

– Гертруда твоя жена?

– Ты что, зачем мне жена? Все женщины такие неряхи, я их просто ненавижу! Гертруда – это моя морская свинка.

Бывший астролог с сочувствием вздохнул.

– Да, нелегкая у тебя работа! – сказал он.

– И не говори, брат! А кому сейчас легко? – пригорюнился палач.

– Эй, у меня не просто пахнет изо рта! Я еще и ядовитая! Я тебе язык откушу! – крикнула Склеппи погромче.

– Ну вот! Она еще и подслушивала! Давай ломать дверь! – сказал палач и с силой ударил в дверь огненной секирой.

Гробулия увидела, как полукруглое светящееся лезвие, похожее на месяц, легко прорезало два железных листа и вышло из двери с ее стороны. Склеппи в ужасе отскочила подальше и присела на корточки. Там, где по плитам бежала лунная дорожка, плиты малиново светились. Так было везде или, точнее, почти везде. Одна из плит – третья с краю – упорно отказывалась мерцать.

Гробулия лихорадочно соображала, что это может означать. Сомнений нет, защитная магия реагирует на луну. Везде, кроме одного места. А что, если именно там… Дверь уже почти вылетела, когда Склеппи догадалась встать на плиту и стала поспешно припоминать заклинание перемещения, нечто вроде усеченного вида телепортации. И она вспомнила его, вот только не успела сосредоточиться и вообразить себе место, куда хотела перенестись. А раз так, то ей приходилось рассчитывать на авось, толком не зная, куда занесет ее заклинание. В таких случаях заклинание обычно повторяет предыдущее действие, то есть ты оказываешься там же, где очутился человек, использовавший аналогичную магию до тебя.

– Фердаквус ид! Забодаллус дверехлоп! – крикнула Гробулия.