Текст книги "Телохранитель Ника. Клетка класса люкс"

Автор книги: Дия Гарина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

При ближайшем рассмотрении мужчина производил приятное впечатление, несмотря на ироничный прищур голубых глаз и понимающую кривую усмешку. Благодарно улыбнувшись в ответ, я оперлась одной рукой о его руку, а другой успела протолкнуть злосчастную ложку в узенькую щель между пролетами. Чтобы с гордым видом честного человека, который спит спокойно и не видит кошмарных снов об украденных ложках, спуститься вниз. Горячо поблагодарив незнакомца за помощь при крутом спуске, я осторожно приняла из рук охранника свою дорогую «беретту» в обмен на жетон. Нет, конечно, я ни на секунду не забывала о своем провожатом, спиной ощущая прищур его внимательных глаз. Но, во-первых, я на работе, во-вторых, не одна, а в‑третьих…

– Простите, можно вам задать один вопрос? – мужчина, вышедший следом за нами на крыльцо, попал в перекрестье яркого света прожекторов, понатыканых у «Континенталя», от чего его кривая улыбка стала выглядеть еще ехиднее. – Я просто умру, если не узнаю правды.

– Спрашивайте, – милостиво кивнула вместо меня Эля, на лбу у которой было написано жгучее желание устроить мою личную жизнь.

– Что вы вынесли из казино и от чего поспешили избавиться на лестнице?

– Что, сейчас так принято знакомиться с девушками? – прошипела я, от возмущения потеряв голос. – Или вы просто страдаете галлюцинациями?

– Страдаю, – охотно согласился мужчина. – И знакомлюсь. Почему нет?

– Нет! – отрезала я и собралась спуститься со ступеней, но настырный тип, которого я по ошибке записала в идеалы, преградил мне дорогу.

– Прошу вас, не сердитесь! Обычно любопытство мне не свойственно, но вы в тот момент так обворожительно покраснели… А уж когда я увидел ваш пистолет – просто голову сломал, пытаясь определить, кто вы такая.

– Она – мой телохранитель! – пискнула Эля откуда-то сбоку. – И если она что-нибудь взяла, то это не ваше дело!

– Сдаюсь-сдаюсь! – мужчина поднял руки. Только не стреляйте в меня из своего пистолетика!

Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, но слова застряли у меня в горле. Потому что в этот момент я почувствовала чей-то пристальный взгляд, следящий за мной сквозь прорезь прицела. Потребовалась целая секунда, чтобы понять, что на мушке вовсе не мой лоб, а затылок стоящего передо мной мужчины. Мама дорогая, что ж теперь делать? Плохо соображая, я шагнула в сторону с линии огня и безошибочно угадала, откуда вот-вот грянет выстрел. Черный провал неосвещенного подъезда в доме, расположенном через улицу, ничем не отличался от остальных, таких же темных, но все мое существо кричало, что именно там затаился киллер и сейчас нажимает на курок.

Наверное, в глазах идеального мужчины я пала исключительно низко, бросившись к нему в объятья и повалив его на выложенное черной плиткой крыльцо. Но когда мраморная ваза, притулившаяся к колонне на высоте человеческого роста, разлетелась на мелкие кусочки, ему все стало ясно.

– Давай обратно! – неожиданно рявкнул выбравшийся из-под меня мужчина и, поймав мою руку, попытался затащить меня в «Континенталь».

– В машину! – заорала я Эле, с превеликим трудом вырвавшись из его хватки.

К моему удивлению, девчонка послушно соскочила с крыльца и бросилась к стоящему неподалеку «Рено».

– Почему мы удрали? – отдышавшись, спросила она, пока я колесила по пустынным ночным улицам.

– Потому что сейчас опять милицию вызовут. А в третий раз за три дня встречаться с защитниками правопорядка я морально не готова. Так что предлагаю держать язык за зубами. Пусть это будет наша маленькая тайна. Настоящая. Без всяких третьих лишних.

– А как же мужик, которому ты жизнь спасла? Кстати, я заметила, что у тебя это классно получается – спасать. Ты, наверное, прирожденный телохранитель. Повезло ему, он к тебе вовремя пристал. Не то сейчас уже был бы в раю. Или в аду. Просто так ведь не «заказывают». Как думаешь, за что его?

– Не знаю и знать не хочу.

– А он хочет. И тебя хочет. То есть я хотела сказать: про тебя узнать хочет. Ты ж ему жизнь спасла. Так что третий лишний у нас по-любому есть.

– Ну и бог с ним. Третий так третий, – устало пробормотала я, а про себя подумала, что существует еще четвертый. И он, возможно, тоже захочет узнать, кто сорвал ему тщательно спланированную ликвидацию. Почему «тщательно спланированную»? Да потому, что выстрела, который ликвидировал мраморную вазу «Континенталя», никто из нас не слышал. А на обычные разборки пистолеты с глушителями не берут.

Человек стоял в тени дерева. Разумеется, в теплую летнюю ночь ни о какой тени и речи быть не могло, но тьма под деревом была густая, можно сказать, кромешная. Сюда не пробивались лучи мощных фонарей, освещавших территорию, прилегающую к популярному развлекательному комплексу. Только свет ущербной луны, льющийся на человека сквозь кружево листвы, зажигал в коротко стриженых волосах серебряные искры. Человек смотрел на стоявшую возле «Континенталя» машину с мигалками, на суету, царившую за огромными освещенными окнами, и все никак не мог решиться. Потом достал из-за пояса пистолет и аккуратно положил его в длинное узкое дупло, втиснув между пивными банками и пакетами из-под чипсов.

– Что случилось, командир? – обратился хорошо одетый седой мужчина к молоденькому сержанту, скучающему возле патрульной машины.

– Не положено.

– Что не положено?

– Все не положено. Проходите.

– Уже в пути, – хмыкнул мужчина и двинулся мимо сержанта.

– А ну, стой! – неожиданно скомандовал милиционер. – Руки на капот ноги на ширину плеч.

– Да ты что, командир?!

– Я сказал: руки на капот!

Поняв, что дальнейшие препирательства только обозлят преисполнившегося служебного рвения сержанта, мужчина молча повиновался. Сержант тщательно обыскал позднего прохожего и, не найдя ничего подозрительного, проворчал:

– Извините, служба. Можете идти.

Но отпущенный на все четыре стороны человек уходить отнюдь не спешил.

– Закурить хочешь, – обратился он к сержанту, как будто ничего не произошло, и вынул из кармана пачку старого доброго «Мальборо», уже побывавшую в цепких милицейских руках. Сержант бросил быстрый взгляд на мелькающие в окнах «Континенталя» тени и, махнув рукой, потянулся за сигаретой.

– Так из-за чего базар-вокзал? – любопытство прохожего не умерил даже обыск.

– Стреляли, – протянул сержант, повторяя бессмертный ответ Спартака Мишулина из «Белого солнца пустыни». – Тут сегодня один мужик казино чуть не до нитки обобрал, так вот его завалить хотели. Только повезло ему – девка какая-то спасла. Говорят, телохранительница дочки самого Челнокова. Ну, знаешь, который владелец заводов, газет, пароходов.

– Знаю, – ответил мужчина, глубоко затянувшись, – знаю…

Он вернулся к укрывшему его полчаса назад дереву, извлек из дупла скучающий в одиночестве пистолет и провел по нему ладонью, словно по верному псу, заслужившему ласку. Он отчетливо вспомнил, как дрогнула рука и пуля ушла совсем не туда, когда стоящая за «объектом» женщина шагнула в сторону, подставляя лицо под яркий свет прожектора. Настолько яркий, что даже на таком расстоянии ошибиться было невозможно. И он знал, что не ошибся.

Ночь у человека выдалась несладкая. Похоже, таксист не зря обозвал гостиницу «Восход» клоповником. Только вместо клопов постояльцев здесь одолевали вездесущие рыжие муравьи. Другое дело, что такая ерунда не могла испортить битому жизнью мужчине ночной отдых – его испортили сны. Он не видел снов уже много лет, а после этой ночи желал бы вообще их не видеть. Так что когда под утро вежливый, но настойчивый стук в дверь разогнал остатки очередного кошмара, мужчина заранее почувствовал к нежданному визитеру что-то вроде симпатии. И, вытащив из-под подушки пистолет, бесшумно подошел к двери.

– Кому это не спится по ночам? – проворчал он нарочито заспанным голосом, вжавшись в стену возле облупившегося дверного косяка.

– Дмитрий Николаевич Понизов? – поинтересовались из-за двери.

– Верно, – все еще изображая похмельного работягу, ответил мужчина. – И что дальше?

– А дальше – я бы хотел войти и поговорить с вами об одном вашем близком, очень близком друге.

– Каком таком друге?

– Я же сказал: об очень близком. Имя Виталий Иванович Hемов вам о чем-нибудь говорит?

– Входите, – мужчина щелкнул замком и рывком распахнул дверь.

Вошедший оказался человеком среднего возраста, невзрачной наружности и большой выдержки. Потому что для разговора с раздраженным и явно не выспавшимся постояльцем, привычно сжимающим крупнокалиберный пистолет с глушителем, ее требовалось немало.

– Можно присесть? – очень вежливо спросил незваный гость. – Нам предстоит долгий разговор, а я сегодня уже с пяти утра на ногах…

– Садитесь.

– Спасибо, Дмитрий Николаевич, – поблагодарил посетитель, опускаясь на единственный стул. – Или правильнее будет называть вас Виталием Ивановичем?

– Зовите как хотите, – постоялец сохранял невозмутимость, но пистолет в его руке перестал покачиваться и слился с кистью в единое целое, – мне все равно.

– Зато моему клиенту это очень важно, – мягко возразил невзрачный человек, крутя на пальце ключи от машины. – Потому что Дмитрий Николаевич Понизов, скромный работник фирмы по оказанию ритуальных услуг «Черная роза», никого не интересует. Но полковник Виталий Иванович Немов, приговоренный к 15 годам лишения свободы и самовольно покинувший колонию на 8 лет раньше назначенного судом срока, моему клиенту просто необходим.

– Ближе к делу, уважаемый, – человек, которого когда-то звали Виталием Ивановичем Немовым, досадливо дернул щекой. – Что вам от меня нужно?

– Лично мне – ничего. Я только посредник. А вот моему клиенту нужно, чтобы вы выполнили для него одно щекотливое поручение. Как раз по вашей специальности.

– Это по какой же? – усмехнулся Немов. – Я, можно сказать, специалист широкого профиля.

– О да! Об этом наслышаны даже в нашем захолустье. И едва мой клиент получил информацию, что вы прибываете… Только бога ради не беспокойтесь! Я боюсь, что у вас рука может дрогнуть. А мне, сами понимаете, этого совсем не хотелось бы. О вашем прибытии не писали газеты, не сообщало радио и телевидение. Вы отлично замели следы. Наши карательные органы уверены, что вас уже нет на свете. Но по чистой случайности тот, чьи интересы я представляю, оказался в курсе вашего счастливого воскрешения. Человек, делавший вам документы, очень многим обязан моему клиенту, вот он и шепнул, что наш город почтил своим присутствием настоящий профессионал. Правда, сегодняшней ночью вам не повезло, но от случайностей никто не застрахован, и поэтому мой клиент хочет предложить вам выполнить похожее задание. За очень, очень приличную цену.

– Послушайте, уважаемый, вы меня с кем-то путаете. Я заказными убийствами не занимаюсь и…

– Позвольте, как это не занимаетесь? Неужели вы приехали в наш город только для того, чтобы пострелять по вазам у «Континенталя»?

– Не совсем так, уважаемый, – покачал седой головой бывший полковник и бывший зэк. – Я приехал сюда по личному делу. И заодно выполнить одну дружескую просьбу. Неужели вы думаете, что я после первого промаха не смог бы уложить того парня, пока он бежал к двери? Какой же я тогда на хрен профессионал? Меня попросили сделать ему последнее предупреждение, только и всего. Повторяю еще раз, я заказными убийствами не занимаюсь и не занимался никогда.

– Зато занимались киднепингом, – заявил посредник. – За что и получили «пятнашку» строгого режима. Это, собственно, и есть ваше задание.

– Не пойдет. Если уж ваш клиент в курсе моих дел, то он не может не знать, что с этим я завязал наглухо.

– Ну-у, завязать – не отрезать, – широкая улыбка пересекла лицо гостя, – всегда развязать можно. Особенно если в случае отказа информация о вашем местонахождении пойдет куда следует. Спокойно, Виталий Иванович. Опустите пистолет. Неужели вы думаете, что я пришел к вам не подстраховавшись? Видите этот брелок на ключах? Там есть маленькая кнопочка, которую я время от времени нажимаю. И если в течение двух минут от меня не получат особого сигнала – ваша свободная жизнь закончится не начавшись. Вы поняли?

– Понял. Вы дадите мне возможность подумать?

– Разумеется! В вашем распоряжении целых пять минут…

– Сэкономим время. Я согласен.

– Замечательно. Вы не пожалеете, Виталий Иванович. Честное слово, не пожалеете. А теперь позвольте ввести вас в курс дела…

Я, конечно, не очень надеялась на то, что нам с Элей удастся сохранить нашу маленькую тайну. И кругом оказалась права. Утешало только, что в милицию ни меня, ни тем более Элю не вызывали. Зато вежливый старлей был допущен в резиденцию Челнокова едва ли не в восемь утра. О чем не преминул сообщить секретарь Сережа, разбудив меня пронзительным телефонным звонком. Наскоро одевшись, я с полузакрытыми глазами уже привычным маршрутом направилась к шефу «на ковер». То, что после беседы с представителем сил правопорядка предстоял серьезный разговор с Челноковым, было яснее невинных глаз двух девиц, которые выходили из комнаты старшего сына, как раз когда я проходила мимо. Взглянув на эту парочку, я машинально отметила разнообразие вкусов Павла Владимировича Челнокова. Если предыдущие работницы сексуального труда были миниатюрными блондинками, то на этот раз он остановил свой выбор на высоких брюнетках спортивного сложения. Правда, в отличие от настоящих спортсменок, грудь у каждой оказалась не меньше третьего размера. И прячущийся во мне дипломированный психолог предположил, что это, очевидно, комплекс ранней потери матери. Нет, не пойдет. Отец его только в 14 лет к себе забрал. А в этом возрасте уже не на мать смотрят. И только добравшись до кабинета моего нанимателя, я поняла, на кого были похожи утомленные ночной работой девицы. Мама дорогая, неужели…

На мое счастье, заявление в милицию «заказанный» мужчина писать отказался. К тому же владелец «Континенталя» очень старался замять инцидент, который мог нанести немалый моральный и материальный ущерб его заведению. Поэтому, быстро записав мои показания, старлей покинул резиденцию Челнокова и больше уже не беспокоил нас вызовами в ГУВД.

Зато выволочка, которую мне устроил шеф, с лихвой компенсировала все вышеперечисленные плюсы. Разнос закончился категорическим приказом: до четверга никаких ночных развлечений.

– А что случится в четверг? – робко поинтересовалась я, переминаясь с ноги на ногу перед развалившимся в кресле Челноковым.

– А в четверг, Ника Валерьевна, моей дочери исполняется 15 лет. И по этому случаю в моем доме состоится прием, на котором соберется весь местный бомонд. Что-то около двухсот человек. Обеспечение безопасности поручается двум охранным агентствам, так что вам в этот день, точнее вечер, я решил дать отгул. Можете провести его где хотите. Но я знаю, что Эле будет приятнее и спокойнее, если вы в качестве гостьи останетесь с нами.

– Спасибо за приглашение, Владимир Андреевич. Я польщена, но…

– Но я думаю, – перебил меня Челноков, – что ваше присутствие на празднике доставит удовольствие не только моей дочери. Видите ли, я хотел попросить вас об одной маленькой услуге… Или большой. Я слишком плохо вас знаю, чтобы предугадать, как вы отнесетесь к моему предложению. Черт! Не думал, что это будет так сложно. Видите ли, мой сын…

– Который? – тут же переспросила я, стараясь оттянуть предсказуемый финал. – У вас их два.

– Не перебивайте, пожалуйста! – рыкнул бизнесмен. – Лучше постарайтесь хорошенько обдумать то, что я скажу. Вы уже знаете, что в результате ранения мой старший сын не в состоянии покидать этот дом и, как следствие, круг его знакомств весьма ограничен. Институтские друзья разъехались по другим городам, а большинство тех, с кем он служил в ОМОНе, погибли в Чечне. Поэтому каждый новый человек, появляющийся в окружении Павла, вызывает его пристальный интерес. И естественно предположить, что если речь идет о молодой красивой женщине, то внимание это будет иметь яркую сексуальную окраску.

Челноков замолчал, обессиленный столь сложным пассажем, и мне пришлось самой расставлять точки над «и».

– Вы хотите сказать, что он в меня влюбился?

– Да, – Челноков облегченно вздохнул. Должно быть, этот разговор давался ему нелегко. Интересно почему?

– Влюбился, как мальчишка, – сурово посмотрел на меня бизнесмен. – И получил от ворот поворот. Поймите меня правильно, Ника Валерьевна, я в ваши личные дела не вмешиваюсь. Может быть, он не в вашем вкусе и все такое, но ему от этого не легче. А тут еще этот прием…

– Причем здесь прием? – не поняла я.

– Притом, что праздновать Элин день рождения мы будем на свежем воздухе. На лужайках поставят столы, сделают танцплощадку и прочее. Народ будет гулять, а мой сын смотреть на все это из окна и выть волком от одиночества.

Наверное, в этот момент я поняла, что хочет предложить мне заботливый отец, и даже не обиделась. Удивляясь сама себе.

– Поэтому я хочу попросить вас провести этот вечер с ним.

– Вечер или ночь? – на всякий случай уточнила я.

– Лично я предпочту, чтобы вы провели с ним все ночи, оставшиеся до отъезда Эли, – заверил меня Челноков. – Да будет вам известно, что с момента вашего появления в моем доме, количество проституток, заказанных Пашкой, возросло втрое. Причина всплеска его сексуальной активности мне понятна, но такое положение дел меня абсолютно не устраивает. Вот, собственно, все, что я хотел сказать. Дело за вами.

– А вы не боитесь, что, если я соглашусь, ваш сын не захочет со мной расстаться? – моя коварная улыбка вряд ли выглядела располагающей. – Вдруг он возьмет да и женится на мне? Не думаю, что понравлюсь вам в роли невестки…

– Да уж, – улыбнулся в ответ бизнесмен, – ты больше понравилась бы мне в роли жены. А если серьезно… Дойди дело до свадьбы, я как-нибудь переморгаю. Уверяю тебя – ты не худший вариант. К тому же будешь всегда под рукой. Шучу-шучу, не вздрагивай. Лучше сумму назови. Сколько ты хочешь за оказание дополнительных услуг?

– Меня устроит только очень большая сумма, – мне надоело стоять телеграфным столбом, и я с трудом втиснулась в инквизиторское кресло. – Не думайте, что это шутка, меньше, чем на миллион долларов я не согласна.

– Ого, – бизнесмен откинулся назад, достал из лежащей рядом пачки сигарету (кажется, простую «оптиму») и прикурил от руки миниатюрной Венеры Милосской, белеющей мрамором на краю стола. – Ну у тебя и запросы, Ника! Или это скрытый отказ?

– Вовсе нет, – уперлась я. – Вы попросили меня назвать сумму – мне нравится именно эта. По крайней мере, звучит завораживающе: миллион долларов! Только не думаю, что вы согласитесь мне ее выплатить, несмотря на всю вашу отцовскую любовь.

– А вдруг заплачу? – Владимир Андреевич хитро прищурил свои болотные глаза, отчего стал походить на шкодливого кота, забравшегося в клетку с канарейками.

– У вас таких денег нет, то есть наличными или на счетах. Все наверняка куда-то вложено. А на оплату акциями я не соглашусь принципиально.

– Ты права, девочка, – Челноков притворно вздохнул. – Совсем я обнищал в последнее время. Даже подружку сыну купить не могу. Ладно, не хочешь – не надо. Но помни, мое предложение остается в силе. Так что советую умерить аппетит и назвать реальную цену. Можешь идти. И чтобы до дня рождения по ночам не гуляла. Больше никаких приключений. Не то из-за вас с Элей все ночные заведения разорятся.

Оставшиеся до празднества дни пролетели, как полчаса. Так получилось, что я занялась подбором Элиного гардероба. А произошло это после того, как Челноков застал дочурку за примеркой каких-то невообразимых нарядов, состоявших преимущественно из нарезанных в лапшу джинсов и дырчатых топиков разной степени открытости. И мне пришлось вести «объект» к имиджмейкеру, где с помощью трех профессиональных визажистов доказывать, что ярко и много не значит красиво. В общем, предпраздничная суета вымотала меня не меньше самой виновницы переполоха.

И вот наконец наступил день «Х». Наводнившие челноковское «имение» охранники проявляли похвальную бдительность, всякий раз при моем появлении требуя документы и намекая на возможный обыск. Это продолжалось до той поры, пока, выведенная из себя утренними капризами именинницы, я не отправила одного настырного секьюрити поостыть в пруду, перекинув через ажурные перила круто изогнутого мостика. Инцидент был исчерпан с приходом секретаря Сережи, который вызволил меня из кольца охранников-перестраховщиков. Вымокшего парня выставили на самый солнцепек для просушки, а меня представили всем присутствующим сотрудникам охранных агентств, строго указав на то, что данное лицо может свободно передвигаться в любых направлениях в любое время суток. Что касается меня, то я совершенно не собиралась передвигаться в любых направлениях, по крайней мере, в течение ближайших двадцати часов и потому проследовала прямиком в гараж.

– Может, останешься, Ника? – заныло рядом мое чудо в огромных бигуди, когда я забросила свою сумку на заднее сидение «Рено». – Я же с тоски помру на этой тусовке. Прикинь, фазер одних стариков пригласил! Даже поговорить будет не с кем…

– В обязанности телохранителя разговоры с охраняемым объектом не входят, – мое бурчание было до отказа пропитано деланным равнодушием. И неспроста. В последнее время стало совершенно ясно, что отказать вздорной, капризной, нахальной, но затронувшей тайные струны моей нежной души Эле мне гораздо труднее, чем ее отцу. Собрав остатки решимости, я мысленно взяла себя за шкирку и села за руль.

– Да не кисни ты так, – попыталась я утешить расстроенное моим «предательством» юное существо. – Постарайся лучше отыскать в этом деле положительные моменты. Тебе, похоже, частенько предстоит участвовать в подобных мероприятиях. Так что привыкай, подруга.

– Я привыкла к тебе, – вдруг очень серьезно сказал Эля. – Хочешь, я папку попрошу, и он тебя со мной в Англию отправит? Совру, что мне там парни из соседнего колледжа угрожали…

– Давай обсудим это потом. Не то я из-за тебя на свидание опоздаю…

– Врешь ты все. Нет у тебя никакого свидания. Я-то знаю…

– Интересно откуда? – притворно нахмурилась я.

– Ты же не звонишь никому. Эсэмэсок не шлешь. По электронной почте не переписываешься. Все со мной и со мной…

– А я по ночам «ноутбук» из-под подушки достаю и всем своим ухажерам «на мыло» эротические письма сбрасываю, сбрасываю… А потом виртуально отдаюсь!

– Лучше бы Пашке отдалась, – хмыкнула пятнадцатилетняя сводня. – И не виртуально…

И эта туда же! Да что они все ко мне пристали?!

– Это не твое дело, – разделив каждое слово многозначительной паузой, процедила я и, хлопнув в сердцах дверью, завела машину. – Достали уже! Еще всякая малявка мне указывать будет! Да чтоб я наутро чешуей покрылась, если хоть ночь с вашим чокнутым Пашкой проведу…

Ответ Эли, если он и был, заглушил взревевший мотор, и пришпоренный мною «Рено» вылетел из гаража, словно желал доказать превосходство французского автомобилестроения над всеми остальными.

Пока грунтовая дорога распускала за машиной хвост пыли, раскаленной июльским солнцем, я пыталась упорядочить свои мысли. Противоречивость собственной натуры всегда вызывала во мне почти детское удивление. И чего, спрашивается, я так завелась? Ведь не девочка двадцатилетняя – тетка за тридцать с высшим психологическим образованием. Ну, признайся же хоть самой себе, что этот «на голову» больной парень тебе небезразличен. И если бы тебя так настойчиво не толкали в его объятья, то еще неизвестно… Вздор! Мне все очень даже известно. Никогда! Я не наступлю дважды на одни грабли, где каждый зубчик отравлен сладким, дурманящим ядом. Потому что второй удар моей вставшей на дыбы судьбы уж точно сведет меня в могилу или доведет до психушки. Риск, конечно, дело благородное, но мы люди простые. А что нужно простому человеку для того, чтобы выбросить из головы всякие глупые мечты о большом и светлом чувстве? Правильно! Хлеба и зрелищ.

Вот только с хлебом вышла промашка. Из потекшего по причине периодического отключения электроэнергии холодильника я извлекла лишь две консервные банки со шпротами и одну с кабачковой икрой. А так как в магазин спускаться было до невозможности лень, мне пришлось смотреть свои любимые спортивные танцы, заедая волнение заядлого болельщика рыбно-овощной смесью.

Золотое правило, выведенное для толпы еще в Римской империи, подтвердилось полностью. Увлекшись телевизором и едой, я почти перестала думать о людях, с которыми меня свела щедрая на сюрпризы судьба. И напрасно. Заигравший «А нам все равно» мобильник вырвал меня из сладкой дремы, в которую я погрузилась во время очередного ток-шоу.

– Ни-и-и-ка-а-а! – раздалось в трубке знакомое нытье. – Если ты сейчас же не приедешь, я умру. Без балды, умру! Все эти нужные гости по саду разбрелись и забыли, из-за чего они тут колбасятся. Точнее, из-за кого. Бомонд бомондом, а перепились почти все, только на тосты и реагируют. Приезжай, Ника. Ну пожа-а-алуйста…

– Ладно, уговорила, – сдалась я на милость победителя. – Жди меня, и я вернусь. Только ты мне, пожалуйста, торт заначь. А то, пока доеду, все самое вкусное съедят. Там у вас хоть и элита собралась, а все равно халява на Руси священна…

– Насчет торта не беспокойся, – успокоила меня Эля, – его еще даже не выносили. Так что я для тебя самый лучший кусок урву. С розочками…

Смирившись с судьбой, я быстренько встала под холодный душ, с помощью которого надеялась взбодриться перед бессонной ночью. Сейчас уже одиннадцать, а секретарь Сережа поведал, что вечеринку планируется закончить в три. Так что заряд бодрости мне уж точно не помешает. Клацая зубами от озноба, я выбралась из ванны и быстро привела себя в порядок. А потом глубоко задумалась над животрепещущим вопросом: что можно подарить девочке, у которой все есть? Тем более что магазины уже давным-давно закрыты. Не баллончик же с нервно-паралитическим газом, который она просила ей подарить, будучи в состоянии шока, пока оперативник записывал наши показания.

Немного пометавшись по квартире, которую удалось снять за вполне приемлемую сумму, я остановилась возле своей «шкатулки с сокровищами», то есть верхнего ящика маленького комода, сделанного в стране Восходящего солнца полвека назад. Посмотрим, что из моих раритетов может заинтересовать современную молодежь. Так. Серьги серебряные, с зелеными камушками, подозреваю, что хризопразами. Бабушкины еще. Ей подарил их дедушка перед тем, как его забрали в 39-ом… Не отдам ни за что, даже если на коленях умолять будут. Вот этот пудель из халцедона – подарок отца. Мама всегда говорила, что он погиб. А он взял и вернулся, после двадцати лет иностранной жизни. Нет-нет, никаких шпионских игр. Всего лишь большое и светлое чувство (чтоб его!) к темнокожей соблазнительнице из Гаваны. Пуделя тоже не отдам. Хотя бы потому, что каждый раз, когда хочется завыть на лунный круг, ползущий по черному бархату неба, я сжимаю в кулаке каменную собачку и понимаю, что терпение русской бабы безмолвно и безгранично, как Вселенная. Что тут у нас еще? Трофейная брошь из Германии? Китайская шелковая бабочка? Не то…

Время от времени всплывая из омута воспоминаний, я перерыла почти весь ящик, но так и не нашла ничего, что могло бы хоть отдаленно сойти за подарок. Последней мне попалась на глаза коллекция ложек, собранная во время сезонных обострений клептомании. Ну, это уж точно не заинтересует никого кроме меня. Даже сама иногда не понимаю, для чего я их храню? Ведь с ложками у меня не связаны почти никакие воспоминания. Так, отрывки, зарисовки, свидетельства моего тайного порока. Я даже вспомнить сейчас не смогу, откуда у меня взялась, к примеру, вот эта строгая, словно английская леди, ложка. Хотя нет. Эту как раз помню, потому что она действительно из Англии. Ее в одном баре уронил смазливый паренек, изо всех сил старающийся перепить свою подружку. Надо же! Сколько времени прошло, а я как сейчас вижу его лицо… И оно почему-то кажется мне смутно знакомым. Погодите-ка! Эврика! Что в переводе с древнегреческого, как известно, означает «нашел». Вот и я, кажется, нашла подарок для моего пятнадцатилетнего «охраняемого объекта».

Тяжелые створки ворот пропустили меня в мир музыки, яркого света и фейерверков, разрывающих тело ночи на множество сочащихся тьмой кусков. Прием был как раз в той стадии, когда подвыпившие гости еще не до конца утратили свой старательно наведенный лоск, но и не прогуливались уже по ровным газонам, напоминая ожившие манекены. Приближалось время нормального русского разгула, когда светские манеры слетают с гостей, будто пожухлые листья с осенних деревьев, французские вина тоскуют в забвении, а водка и коньяк льются прямиком в винные фужеры.

Поставив «Рено» в гараж, я прошла пустынными коридорами в свою комнату, чтобы сменить джинсы на вечернее платье, в котором меня видели посетители «Континенталя». Но, едва переступив порог, поняла, что в мое отсутствие в комнате кто-то побывал. Не горничная, убирающая здесь каждый день, не Эля, которая могла запросто заскочить сюда в мое отсутствие, – в воздухе явственно ощущался запах дорогого парфюма. Я могла побиться об заклад, что этот некто покинул комнату совсем недавно. Запах был мне незнаком. Больше того, я даже не смогла определить, мужской он или женский. На всякий случай проверила оставленные в комнате вещи. Нет, кажется, все на месте. Странно. Кому это понадобилось совершить экскурсию в мою комнату? И, главное, зачем?

Не зная, что думать, я быстро переоблачилась в платье и, сжав в руке ложку английского происхождения, выскользнула в коридор. Миновав первый поворот, я буквально налетела на скучающего охранника, который при виде меня воспрял было духом, но, взглянув повнимательнее, разочарованно отвернулся. Похоже, утренний инцидент открыл для меня зеленую улицу. Я сбежала по ступенькам и попала прямо в гостеприимные хозяйские объятия.

– А-а-а, Ника! – Владимир Андреевич был слегка «под Бахусом», но до состояния готовальни ему было еще далеко. – Все-таки передумала? Отлично!

Я не успела еще возразить, а бизнесмен уже вел меня к расставленным вокруг танцплощадки столикам. За ближайшим из них спиной к нам сидел мужчина крепкого сложения с абсолютно лысой головой, которая отражала взлетающие в угольно-черное небо разноцветные огни. К нему-то и подвел меня Челноков.

– Вот, тезка, это та самая Ника, о которой я тебе все уши прожужжал. А это Владимир Александрович Хамисов, мой давний друг и отличный парень.

– Очень приятно, – улыбнулась я, отвечая на его приветливый кивок. Вот гад. Мог бы и встать, когда его даме представляют. Сразу видно, что привык, сидючи в начальственном кресле, резолюции накладывать. – Скажите, а Сергей Хамисов, секретарь господина Челнокова, вам случайно не родственник?