Текст книги "Архангелы (СИ)"

Автор книги: Динна Астрани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

– Ты лучше соблазни его! – с насмешкой бросил Тарапука. – Что, слабо, да? Слабо архангела совратить? К слову сказать, ты так ни одного ангела так до сих пор и не соблазнила, только человеческие мужики на тебя кидались толпами. А между прочим, я до сих пор сижу в наручниках и ты до сих пор ничего не предприняла, чтобы меня выручить!

– Ну, кто ж виноват, что у этих ангелов и архангелов там льдом поросло! Да ты не бзди, Тарапука. До Нормальдии осталось всего двадцать три часа с минутками. Вот пересечём границу – и наши там нас встретят.

Левиил усмехнулся:

– Если всё так просто, зачем же ты пришла к нему на помощь уже сейчас?

– Да просто хотелось убедиться лишний раз, что у тебя и в полиционерских галифе сосулька! – хмыкнула Мукоморга. – Я просто забавляюсь, разве это не очевидно? Мы, падшие, терпеть не можем скучать.

– Почему я тебе не верю? – с подозрением прищурился архангел.

– А мне до фени – веришь ты или нет! – раздражение Мукоморги перерастало в откровенный гнев.

– Что-то пошло ещё более не так, чем просто то, что ты оказалась не в моём вкусе? – Левиил криво усмехнулся.

– Да всё так! – заорала падшая. – Просто ненавижу импотентов!

Тарапука снова подал голос:

– Говорю тебе, расстегни ему ширинку. Он не устоит!

Мукоморга сжала губы от злости, сползла с полки, села на корточки и протянула руку к замку на штанах Левиила. Но архангел звонко хлопнул её по руке.

– Ааа, негодяй! – взвилась падшая и с размаху сшибла золотую каску с головы архангела. – Передо мной ещё никто не мог устоять, ты оскорбил меня пренебрежением! – она яростно вцепилась Левиилу в волосы и принялась трясти его голову.

– Остановись, падшая! – закричал Левиил, хватая её за запястья. – Я не хочу драться с тобой не на мечах, а на кулаках, потому что ты женщина!

Но Мукоморга словно не слышала его и продолжала рвать на нём волосы, пиная по ногам тонкими каблуками лабутенов.

Левиил с такой силой сжал её запястья, что она закричала от боли и отпустила его кучерявый чубчик. Архангел толкнул её и она плюхнулась на пол возле противоположной полки.

– Ну, теперь уж ты хрен его соблазнишь, – с кислой миной прокомментировал Тарапука.

========== Глава 21. Разочарование ==========

Мукоморга не сводила с Левиила ненавидящих глаз, казалось, желая расплавить ими архангела.

Затем поднялась, рывком двинула вбок дверь в купе, вышла наружу и резко с грохотом закрыла её за собой.

– Это что же, она меня оставила? – пробормотал Тарапука. – Ну, если эта сука ничего не придумает, хера они дознаются у меня, где меч Глюцихека!

– Думаю, он вернётся, – как бы самому себе сказал Левиил. – Не из таких эта особочка, чтобы просто обидится и гордо уйти. Предчувствуя я предстоящую заваруху.

– Думаешь? – покосился на него падший. – Думаешь, она не оставила меня? Ох, подлая баба, не знаешь, что от неё ждать!

– Но тебе-то она своя.

Тарапуку даже передёрнуло от этих слов архангела.

– У падших нет своих! – проревел он, свирепо выкатив глаза. – Ты бы ещё сказал, что она мне сестра! У падших три правила: не верь, не бойся, не проси!

– Напряжённо, однако, вы существуете.

– Не легче, чем вы! Уж я-то знаю, побывал в ангельской шкуре. Там тоже никакого доверия не было. Что стоили одни только эти проверочки с выявлением гнильцы в грядах!

– Что делать, нельзя терять бдительность.

Снова ехали молча какое-то время.

Предположение Левиила о том, что Мукоморга вернётся, оказались верными. Она вернулась и не одна. С ней была молодая девушка лет двадцати пяти в форме проводницы, хорошенькая, смугленькая, с пышной копной кучерявых чёрных волос.

– Знакомьтесь! – громко произнесла Мукоморга, указывая на девушку. – Это Гелада, моя хорошая подруга.

– Это с каких пор ты стала водить дружбу с простыми проводницами? – презрительно хмыкнул Тарапука.

– Ха! А она и не из простых. Геладушка, ну-ка, покажи им! – подмигнула Мукоморга.

Гелада наклонила голову, разворошила роскошную копну чёрных кудрей, из-под которой появились маленькие изящные рожки.

– Гелада – чертовка, но уже много веков живёт среди людей и работает проводницей, потому что любит поезда и особенно – секс в поезде, – пояснила Мукоморга, поймав вопросительные взгляды Левиил и Тарапуки. – Она-то и попробует сейчас соблазнить этого чистенького! – насмешливо хмыкнула она, ткнув пальцем в сторону архангела.

– Ну, вот ещё! – возмутилась Гелада. – Ещё соблазнять какого-то мужика! – она пренебрежительно хихикнула. – Мы, чертовки, никогда этим не занимаемся, не цацкаемся с мужиками. Мы их сразу насильничаем!

– Дык, может, этому насильничанье не понравится, да он на нашу сторону не перейдёт? – засомневалась Мукоморга.

– На этот счёт не беспокойся! – махнула рукой чертовка. – Мужику завсегда нравится, когда его насильничает чертовка, если, конечно, он мужик настоящий, а не чёрт знает, что!

– Да какой он мужчина? – закричала Мукоморга, снова тыча в Левиила пальцем. – Он же импотент хренов, ангелок чистенький! Даже ширинку не дал расстегнуть, по рукам врезал!

– А это потому, что ты с ним долго цацкалась. А мужики, знаешь, они этого не любят, чтоб с ними цацкались. Ну-ка, подержите-ка его за обе руки! – скомандовала Гелада.

Тарапука, сидевший справа от Левиила, взял его за правую руку, а Мукоморга ухватила за левую, соответственно, примостившись на полке слева от него. Падшие держали архангела очень крепко, рассчитывая на активное сопротивление, но тот даже не пошевелился.

– Смотри-ка, даже не дрыгается! – довольным голосом произнесла Гелада. – Видно, своего не хочет упустить. Я ж говорю, мужики они на бабское насильничанье падки!

Она одним рывком расстегнула ширинку на галифе Левиила, резко и грубо стянула с его бёдер штаны. Она уже собралась вытащить из кармана чёрный шнурок, чтобы поставить им естество Левиила, но тут же оцепенела от удивления и негодования. В глазах её отразились одновременно обида, досада и горечь поражения.

Солнечные лучи, падавшие в окно купе, отразились на поверхности металлических трусов, надёжно прикрывавших пах архангела, сияя на них торжеством победы и неприступности.

========== Глава 22. Тарапуку приносят в жертву ==========

– Вот, значит, какие мы себе труселя завели! – с обидой в голосе произнесла Гелада. – Из нержавейки, значит, свои штучки-дрючки прикрываем! Оооой, да что ж это за мужики нынче пошли! – она истерично расхохоталась. – Им тут себя задаром предлагаешь, всю свою неземную роскошь, да красоту, а они рыло воротят, в железные трусишки свои женилки прячут! – она продолжала нервно смеяться. Затем плюхнулась на противоположную полку и разрыдалась. Мукоморга бросилась её успокаивать:

– Да ты не реви, не реви, Геладушка! Что с него взять, с козла? Архангелы, они такие – горазды ранить женское самолюбие!

Левиил свободной рукой натянул штаны и застегнул ширинку.

– Сдались бы вы уже, что ли, нечисть, – проговорил он. – Меньше в аду срок мотать придётся.

Гелада, оторвав от залитого слезами лица ладони, впилась в архангела покрасневшими колючими глазами:

– Это ж по какому такому полному праву меня в ад? Я законов не нарушала! Убивствам и кражам малолетних не учу, пожары не устраиваю, коров молока не лишаю, эпидемии да голодоморы не организовываю… А то, что я веду неразборчивую половую жизнь, так я на это право имею, нету таких законов, чтобы мне запрещали мужиков любить!

– Зато есть закон, запрещающий изнасилование, – заметил Левиил.

– Ой, ой, гляньте на него! – расхохоталась чертовка. – А что ты изнасилованием-то назвал, чистоплюй ты, архангельский? Да ты знаешь, что все мужики, которых я снасильничала, потом снова меня просили их снасильничать? На коленях стояли, ручки целовали! А ты, дурень, упустил такую возможность!

Левиил ничего не ответил, только сел, как прежде, на полку, мысленно запасаясь терпением. Теперь его понадобится много. В терпении он должен превзойти Тарапуку и не отпускать того до тех пор, пока у того не сдадут нервы и он не расскажет, где спрятан меч Глюцихека.

– Так что не за что меня в ад отсылать! – продолжала Гелада. – Хотя, конечно, в аду-то хорошо, – мечтательно добавила чертовка. – Там у нас весело! По праздникам такие карнавалы закатывают – ууу, вам и не снилось! А какие там выращивают тыквы с горящими ртами и глазами – ммм, объедение! А какие кусаки, портяночники, глазульки! А какие блюда там готовят в ресторанах! Пробовали когда-нибудь пустопрах в сливках двенадцатирогой мумухи? А верточервей в соусе из картавони?

Тарапука брезгливо наморщил нос и сделал вид, как будто его тошнит и он хочет блевать. Это не прошло мимо внимания Гелады.

– Что, сранный падший, что рыло воротишь? – проорала она. – Наше тебе не нравится? Чертей не уважаешь? Ну и торчал бы в своём нафталиновом раю, нечего было к нам соваться! Ишь, какой индивидуй облезлый, адское питание ему не по вкусу!

Тарапука ничего не ответил, только с презрением отвернулся к окну, делая вид, что разглядывает мелькавшие за ним пейзажи, которые, по правде говоря ему, падшему, были до лампочки.

Гелада замолчала, о чём-то усиленно думая.

Затем, прищурив левый глаз, она обратилась к Мукоморге:

– Вот что, подруга. Есть у меня одна задумка, как ещё попытаться совратить этого ангелочка, – она указала носком туфли, обутой на её ноге, на Левиила. Материализуй-ка мне наручники, да ещё кандалы на ноги!

Мукоморга сразу ожила и в несколько минут из ничего материализовала наручники и кандалы для ног. Гелада, взяв наручники, поднялась с полки и вдруг резко шагнула к Тарапуке, застегнула браслет наручников на его правой руке, а другой браслет прикрепила к металлической вешалке для полотенец, торчавшей из стены.

– Эээ, ты чего творишь? – закричал Тарапука.

Но чертовка, невероятно проворная и быстрая, уже одевала кандалы на его ноги и прикрепила их цепью к стальной палке, поддерживавшей столик у окна.

– Это чего ты себе позволяешь? – падший дёрнулся, пытаясь встать, но не смог из-за прикованной наручниками руки к стене купе.

– Ну, вот что! – деловито заговорила Гелада. – Если этот несознательный архангел не понимает всех прелестей насильничанья, надо ему показать на ком-нибудь, как это приятно. Прямо у него на глазах. Вот я сейчас этого переодетого попика прямо тут, перед ним, трахну, а он посмотрит, да тоже захочет!

– Не вздумай! – в ужасе завопил Тарапука и тучное тело его заскакало вверх и вниз. – Соблазни! Лучше соблазни меня! Покажи мне радости извращений! Позиции камасутры! Минет! Продемонстрируй этому ангелочку на мне все радости хорошего здорового секса, а не подлого насильничанья! Я не хочу быть изнасилованным!!!

– Много ты понимаешь в хорошем здоровом сексе! – проворчала чертовка, задирая рясу на Тарапуке и стягивая с него штаны. – Да не вертись ты, болванище! Расслабься и получай удовольствие!

========== Глава 23. Логическая беседа ==========

Тарапука хоть и был скован по рукам и по ногам, но сопротивлялся с такой яростью, что рука Левиила, прикованная к его левой руке, тряслась невероятно. Падший орал во всё горло, звал на помощь, даже умолял архангела, чтобы тот попытался его защитить. Но тот только отворачивал лицо в сторону, собирая всю силу воли, чтобы снова не вытошнило.

Тарапуку зверски насиловали, он не молчал и на его вопли сбегались зрители: двери купе то и дело раскрывались и в него заглядывали любопытные физиономии то проводников, то пассажиров. Кто-то пытался выговаривать Левиилу, что он, как полиционер, обязан навести порядок и организовать тишину, но Мукоморга тут же встревала в разговор и вопила, что это никого не касается, что поп и женщина, занимающая с ним сексом – его законная попадья и ни у кого нет такого права не дозволять им осуществлять супружеские обязанности. А то, что поп якобы недовольный и зовёт на помощь, так это у них брачные игры такие. И то, что рядом находился полиционер и ещё она, Мукоморга – так это только для того, чтобы добавить, так сказать, острого перчика в отношения.

Наконец, измученный Тарапука потерял сознание и Гелада слезла с него.

– Ну, что, ангелок, видал? – прищёлкнула она языком, обращаясь к Левиилу. – Видишь, как от счастья-то чувств лишаются! У вас-то в вашем нафталиновом райке такого ведь не бывает! – она с довольным видом поправила юбку и причёску.

Левиил брезгливо усмехнулся.

– По-моему, ты его не впечатлила, – прокомментировала Мукоморга. – Крепкий орешек.

– Зато сама удовольствие поимела! – Гелада сладко потянулась.

– Так как нам быть-то? – Мукоморга начала раздражаться. – Как ангелочка-то совратить? Он должен перейти на нашу сторону и отпустить Трапуку, иначе Тарапука, сука, ещё расколется архангелам, где меч Глюцихека! – она бросила взгляд на падшего, всё ещё продолжавшего лежать без сознания.

Гелада заворочала большими чёрными глазами.

– Так мож, напоить ангелочка-то? Вдруг по пьяни разохотится?

Мукоморга скептически покривила губы, но тут же материализовала две бутылки бормотухи. Затем с удивлением принялась рассматривать их.

– Это что за дрянь получилась? – проворчала она. – Дааа, видно, силушки-то уходят! Но ничего. Через несколько часов уже в Нормальдии будем. Там силушки вернутся, как пить дать! Хочешь попробовать? – обратилась она к Левиилу.

Он только насмешливо покривился и отрицательно покачал головой.

– Дай мне! – Гелада забрала у неё одну бутылку, откупорила и приложилась к горлышку, жадно выпивая содержимое. – Эххх, славный напиток! – проговорила она, оторвавшись. – Уважаю огненную водичку!

– А ангелочек-то снова в воздержании! – хохотнула Мукоморга, также вскрывая бутылку и отпивая бормотуху. – Дурак, вот так просуществует ещё миллионы лет и не будет знать, что такое радость опьянения и окосения!

Падшая и чертовка принялись вовсю дуть бормотуху, изрядно опьянели и принялись распевать грязные песни, временами протягивая руки то к лежавшему без чувств Трапуке, то к Левиилу, щипая их.

Наконец, они свалились на пол и захрапели.

Левиил молча смотрел в темнеющее окно и думал о своей нелёгкой архангельской доле, что совсем недавно он лихо сражался с полчищами чертей, был героем небес, а теперь приходится сидеть вот в такой вот грязи и терпеть гнусное общество падших и распутных чертовок. Но он по-прежнему будет нести свою ношу и не бросит её во имя добра. А полное добро, возможно, наступит, когда у человека разум возьмёт верх над глупостью.

Тарапука начал громко сопеть носом, очевидно, приходя в себя. Наконец, он разлепил тяжёлые веки и сел.

– Ненавижу, – хриплым скрипучим голосом выдавил он из себя.

Левиил не ответил, только ухмыльнулся, покачав головой.

– Что, рад моему унижению? – голос падшего дрогнул. – Ну, давай, давай, похихикай уже в волю, не притворяйся, что тебе не смешно! Надоело твоё лицемерие!

– Ты будешь удивлён, но это на самом деле не смешно.

– Они предали меня! – слёзы покатились из зелёных глаз Тарапуки, сопли заструились в два ручья, время от времени превращаясь в схлопывающиеся пузыри. – Меня, того, на кого должны молиться, потому что я один знаю, где находится меч Глюцихека! Как они посмели так поступить со мной!

– Но ты же всё равно им покажешь. Никуда не денешься, они тебя заставят.

– Как это они могут меня заставить!

– А ты подключи логику. Мы ведь едем прямиком в их гнездо, не так ли? А когда мы окажемся там, полагаешь, они сделают тебя своим лидером вместо Мукоморги за то, что ты укажешь им, где находится меч Глюцихека? И ты всерьёз веришь, что Мукоморга отдаст тебе лидерство над падшими?

Тарапука молчал, подтягивая сопли.

– А почему бы и нет, – пробормотал он, – я-то лучше лидер, чем она!

– Ты имеешь опыт лидерства?

– Нет, но надо же когда-то начинать, – Тарапука всё ещё продолжал плакать.

– Тогда спрошу ещё раз: ты всерьёз веришь, что Мукоморга уступит тебе власть?

– Да что-то не верю я этой суке… После того, как она позволила этой кучерявой твари меня оприходовать!

– В таком случае, куда и зачем ты стремишься?

– Если падшие не сделают меня своим лидером, то защитят меня от вас!

– И только за это ты отдашь им меч Глюцихека?

Поезд остановился. Послышался голос проводника, проходившего по вагону: “Таможня! Таможня! Приготовить паспорта!”

========== Глава 24. Крах падших ==========

Левиил и Тарапука в несколько секунд материализовали паспорта, а что будет с лежавшими без сознания Мукомргой и Геладой их особо не интересовало – выкрутятся чертовка да падшая, куда денутся, такие в воде не тонут и в огне не горят.

Дверь купе распахнулась и на пороге оказалась… Снежанна, облачённая в форме пограничницы.

Левиил впервые облегчённо вздохнул. Наконец-то перевес силы на его стороне!

Тарапука взглянул на архею исподлобья:

– Обложили, суки… Мало того, что обложили, ещё и свои изнасиловали! Блииин, сдохнуть бы, да бессмертен…

За спиной Снежанны стояли двое мужчин-пограничников. Она сделал им знак, они зашли в купе и, взяв за шивороты Мукоморгу и Геладу, выволокли их наружу. А архея шагнула в купе и закрыла за собой дверь, что означало разговор не для посторонних ушей.

– Ну, что, двое против одного? – насмешливо произнёс Тарапука. – Только хрен я вам крылья покажу. Не доберётесь, не сбреете! Вот мы уже на границе с Нормальдией. Ещё часок-другой – и перевес силы будет на моей стороне. За мной придёт целая толпа падших и вонючему ангелочку придётся отпустить меня или пойти с нами.

– Я не отпущу тебя до тех пор, пока ты не покажешь, где находится меч Глюцихека, – ответил Левиил. – Даже если я буду прикован к тебе вечно.

– Тогда, дружок, тебе вечно придётся дышать сероводородом, – падший рассмеялся едким скрипучим смехом. – Мне будет не жалко морить им тебя, ведь очень скоро я стану гораздо сильнее, чем сейчас.

– Не станешь, – промолвила Снежанна. – Очень скоро все падшие, окопавшиеся в Нормальдии, потеряют силы.

– Этого не может быть. Падших питает энергия рабства в этой стране!

– И рабства скоро не будет. Курт Спиридонович уже работает над проектом отмены крепостного права.

– Как так? – закричал Тарапука. – Этого не может быть! Падшие надёжно закомпостировали ему мозги, чтобы крепостное право не было отменено никогда!

– Вы закомпостировали, а мы раскомпостировали. Одна из наших ангельш, войдя в человеческую ипостась, согласилась стать женой Курта Спиридоновича. Так вот, она так положительно повлияла на президента Нормальдии, что он решил не только отменить крепостное право и налог на паспорта, но и все остальные налоги уменьшить в половину!

Тарапука снова захохотал, но уже истерично:

– Нееееет! Неееет! Аааа, чёрт вас дери, вы всё испортили! Этого не может быть, я не верю, этого не может быыыыть!

– Это твоё право, верить или нет.

Падший зарычал, как тигр:

– Но это ещё не всё! В далёкой Папуасии у меня есть племя, которое поклоняется мне, как божеству и даже приносит ради меня на алтарь человеческие жертвы! Я поеду туда и буду там торчать в качестве живого бога! Я прикажу им воевать с соседними слабыми племенами и каждый день приносить мне в жертву сразу несколько пленников! Я так напитаюсь силой, что сломаю наручники, которыми приковал меня чистенький и таких дел натворю, что у архангелов пёрышки посыплются!

– И папуасы тебе тоже уже не помогут, – спокойно ответила Снежанна. – Я побывала у них в качестве проповедницы и они отреклись от поклонения идолу Тарапуке и от человеческих жертвоприношений на алтарях.

– Как это тебе удалось? – удивился Левиил. – Какую психологическую тактику ты применила, что они послушались тебя? Научи, пожалуйста, и меня. Меня всегда интересовала психология, просто некогда было её изучать из-за постоянных битв с чертями.

– Я просто постаралась объяснить им как можно более доходчиво, что Тарапука – суть идол, а человеческие жертвоприношения ему – это плохо. Их вождь, внимательно выслушав меня, сказал: “Такая красивая женщина не может лгать. Я верю ей!” И велел выбросить идол Тарапуки в илистую реку, где в изобилии водятся крокодилы. Они мне поверили. Я явилась к ним в моём естественном облике, только без нимба и крыльев, как сейчас, – Снежанна довольно улыбнулась.

Левиил с подозрением сощурил глаза: ему показалось, что Снежанна повела себя не совсем по-ангельски скромно, рассказав, как папуасы, восхищаясь её красотой, отреклись от служения Тарапуки. И ещё что она слегка бахвалится этим. Жаль, что не было видно её крыльев, чтобы определить по ним, правильно ли себя вела архея или чуть-чуть отступила в сторону от идеального поведения.

Если ангел начинал действовать как-то не совсем соответствующе пути добродетели, у него начинали темнеть крылья. У ангелов из белоснежные крылья как бы покрывались пылью, а у архангелов, крылья которых должны были сверкать металлом, перья как бы слегка ржавели. Вот так и выявлялась гнильца в рядах.

========== Глава 25. Покладистая жена ==========

Ангелу или ангельше, отступившим от пути добра, не давали так просто упасть. Обычно тех, у кого хоть на полтона потемнели крылья долго разбирали на общественных судах, заставляли исповедоваться, вели длительные разъяснительные работы, помогая раскаяться, отчего виновный обычно признавал свои ошибки и крылья его снова белели.

Но бывали и более тяжёлые случаи, когда светлое чистое существо оказывалось одержимо гордыней сильнее, чем предполагалось и тогда приходилось отсылать его на очищение в человеческое воплощение, где он должен был пройти нелёгкие испытания и избежать дальнейшего падения и, умерев в несовершенном человеческом теле, вновь стать ангелом и продолжить службу.

Однако, бывало, что ангелы или ангельши, оказавшись в человеческой ипостаси, начинали не очищаться, а пользоваться свободой и погрязать в грехе настолько, что по возвращению их в ангельскую сущность крылья их полностью чернели или, того хуже, вовсе становились перепончатыми, а это значило, что ангел пропал, как ангел. Его следовало отправить в качестве наказания в ад, а после он мог только проходить цепь человеческих смертей и рождений, без права возвращения в ангелы.

Левиил лично был свидетелем отступления ангела от пути добра. Правда, кончилось всё замечательно тогда.

Это была ангельша Светлина, эту особу сверх всякой меры тянуло к человеческим мужчинам и однажды она заблудила с чужим мужем, прикинувшись обычной продавщицей колбасного магазина, где этот человек служил грузчиком. Кроме этого греха в ту пору она, к тому же, вовсю отлынивала от поручений во имя добра, в то время как другие ангелы только этих поручений и ждали – с радостью и охотой. И получила, что получила: крылья её здорово покрылись серым налётом, что бросалось в глаза каждому, когда она впервые появилась в раю после своих блудливых похождений.

Совет старших архангелов решил, что крылья её потемнели настолько, что вряд ли посветлеют от того, что Светлину будут хорошенько песочить и пробирать на товарищеских судах и с ней будут работать ангелы-психологи. Ей присудили отправляться в земную ипостась и выйти замуж за одного так называемого мудреца, которые, по предположениям ангелов, мог помочь ей искупить её грех.

Когда она вышла замуж за этого мудреца, ей было дано одно указание: если она хочет очиститься, то ни в чём не должна ему перечить. Мудрец, впрочем, не знал, что женился на самой настоящей, хоть и с грязинкой, но ангельше и пользовался её покладистостью вовсю. Он свалил на неё всю работу по дому, от колки дров до таскания воды. Он заставлял делать ему массаж и каждый день кипятить ему чан воды для купания, потому что, женившись, он стал великим чистюлей. Прежде, до женитьбы, он мылся редко. Дело в том, что он жил на вершине горы и чтобы принести воды, надо было спускаться по склону, к колодцу. И так по нескольку раз в день. Сам он терпеть этого не мог, но если у него появилась жена, которая слушалась его беспрекословно, то почему бы и не доставить себе удовольствие, купаясь в горячей воде каждый день?

Мудрец был вполне доволен своей ангельшей-женой. Он понимал, что другая на её месте, пожалуй, давно убила бы его сковородкой во время сна или отравила. Но ведь он такой мудрый и, наверняка, именно поэтому у него такая покладистая жена!

И мудрецу хотелось похвастаться такой редкой беспрекословно-покорной женой.

Однажды к нему заявился гость – незнакомец, проходивший мимо его дома. И мудреца понесло. Он свою жену-ангельшу в сторону отвёл и говорит:

– Принеси сейчас арбуз, тот единственный арбуз, что у нас в сарайке лежит, у подножья горы. А я тебе скажу, мол, это плохой арбуз, принеси другой. Дык ты тово… Не говори, что это у нас один арбуз, а спустись, зайди в сарайку и притворись, что принесла другой.

Светлина и тут его послушалась. Надо ж было ей грех свой замолить. А мудрец так её раза три гонял по склону горы вверх и вниз со здоровенным арбузом в руках.

А потом давай хвастаться гостю: вишь, мол, какая у меня жена покорная, ведь арбуз-то у нас один, но я попросил её побегать с ним по склону холма и она побегала!

Гость, конечно, позавидовал, повосхищался, захотел и себе такую покорную жену…

А Светлина в тот день окончательно очистилась от своих грехов, да и здоровье, благодаря повелениям “мудрого” мужа у неё к тому времени так износилось, что ночью она скончалась от сердечного приступа и вернулась в рай на крыльях, режущих глаз своей белизной.

А её муж-мудрец-вдовец долго выл и рыдал над её могилой, очевидно, чувствуя, что снова удача с хорошей женой ему уж не улыбнётся.

И как в воду глядел. Через месяц после похорон он женился на одной чертовке, выбравшейся из ада и яростно искавшей себе мужа. Поначалу она прикинулась эдакой овечкой при знакомстве, клялась делать для мудреца то, что делала для него покойная жена: рубить дрова, готовить, стирать, воду ему кипятить и арбузы в гору и с горы туда-сюда таскать, если он похвастать её покорством задумает. Обещать чертовке было не трудно – лишь бы женился на ней хоть кто-нибудь. И клятвы давать несложно – греха чертовки не боятся. Мудрец обрадовался и женился. Думал, снова нашёл такую же покладистую, как та, что стала жертвой своей покладистости.

========== Глава 26. Адский монастырь ==========

А чертовка после свадьбы показала ему кузькину мать. Сначала рожки ему свои показала, которые надёжно прятала под шиньоном.

А потом началось! Никакой воды она ему не таскала и не грела:

– Нечего тебе намываться! По мне так лучше, когда мужик грязный да вонючий, мне такой запах родной ад напоминает!

И кормила всякой пакостью. В основном, гнильём. Если мясо, то с червячками, если колбасу, то воняющую, как труп. Гнилые овощи, тухлые яйца, даже воду заставляла пить застоявшуюся. А если он отказывался этим питаться и орал, что лучше она пообедает или поужинает у друзей, начинала его бодать рогами и таскать за волосы:

– Ах, ты поросёнок неблагодарный! Да у нас в аду тухлятинка и гнилятинка это первое дело! Что ты в деликатной пище понимаешь!

Да и в постель она с ним нормально не ложилась: обязательно изнасилует, да ещё искусает и клок волос выдерет.

– Я люблю тебя до боли! – твердила она.

– Так ведь боль-то моя! – рыдал мудрец.

– Ну, ради того, чтобы женщина любила, настоящий мужчина ещё не то потерпит! – отвечала чертовка.

Несколько раз он пытался от неё бежать. Но каждый раз она его ловила, запрыгивала ему на спину, хлестала нагайкой и гоняла по склону гор до полного бессознательного состояния в наказание.

Разумеется, мудрец так протянул недолго и помер.

А после кончины в рай было намылился.

Да не тут-то было! Чертовка тут как тут, в ад его к себе уволокла:

– Наконец-то я в аду буду при муже! Быть тебе в аду! Моим мужем! Вечно! Ха-ха-ха!!!

Вот такая история пришла на память Левиилу.

А между тем, Снежанна продолжала, обращаясь к Тарапуке:

– Видишь, ты оказался в тупике. Единственно, что ты можешь – это ещё немного потянуть время…

– Так я его потяну! – прорычал падший. – Хотя бы вам назло!

– Однако, если бы ты указал нам, где находится меч Глюцихека, ты значительно облегчил бы свою участь.

Тарапука раздражённо расхохотался:

– Как это? Вы не отправите меня в ад?

– Ад большой и разный. Там есть места, где тебе было бы полегче отбывать наказание.

– Ха-ха, это как? В аду меня поджидает моя жёнушка-чертовка, а хуже неё может быть только макание в говно!

– Тебе не придётся возвращаться к твоей жене и макать в… Мммм… Экскременты тебя тоже не будут. Мы можем договориться, чтобы ты отбывал срок в адском монастыре.

– Где, где? В монастыре? Адском? Монастырь – в аду?

– Не удивляйся. Этот монастырь недавно отстроили черти-мужчины, чтобы прятаться в нём от своих жён. Это надёжное укрытие, настоящая крепость с высокими толстыми стенами, надёжными воротами, которые не пробьёт никакой таран, с колючей проволокой, в которую проведён мощнейший разряд тока, и сигнализацией. В крепости также имеется оружие на тот случай, если жёны-чертовки нападут на монастырь с целью вернуть мужей себе. Там есть пушки, пулемёты, большие запасы ящиков с гранатами, катапульты, котлы со смолой. Всё очень надёжно.

– Думаете, этого достаточно? – усомнился Тарапука.

– Да, запасы оружия очень, очень велики. Черти живут дружно и соблюдают определённые правила гуманности друг к другу из сочувствия, потому что все они товарищи по несчастью. Так что топить в экскрементах там тебя никто не станет.

– Какое счастье! – с иронией в голосе произнёс Тарапука. – Меня не будут топить в говне и не сдадут моей жене! Я буду прятаться в монастыре с добренькими сострадательными чертями! А ничего, что я ненавижу скуку больше всего и именно из-за неё я отказался от вашего нафталинового рая? – его рот свирепо покривился в сторону.

– Но черти там не так уже скучают.

– В монастыре – и не скучают? – недоверчиво прищурился падший.

========== Глава 27. Радости адского монастыря ==========

– В монастыре – и не скучают, – с грустной улыбкой подтвердила Снежанна. – Там они пьют вино, – она тяжело вздохнула, очевидно, архее было неприятно говорить о чьих-либо порочных развлечениях, – увлекаются азартными играми и иногда даже их посещают женщины… – она запнулась и поджала губы в знак того, что ей и вовсе противно это произносить вслух.

– Какие ещё женщины?! – встревожился Тарапука. – Разве крепость не закрыта надёжно для чертовок?

– Это не чертовки… Это грешницы, – Снежанна с трудом и брезгливостью выдавливала из себя каждое слово. – Они отрабатывают свои грехи, приходя в гости к чертям в монастырь и ублажая их порочными грязными страстями. За каждое… посещение черти списывают им ноль десятых процента от их грехов… Фе, какая мерзость! – тихо добавила она.

– Так, так! – глаза падшего начали загораться живым огоньком. – А грешницы-то хоть симпатичные?

– Других черти к себе в крепость не пускают.

– Ага… А грешницы-то эти хоть искушены в вопросах любви? Умеют ублажать как следует или думают, что им спишут грехи за то, что они полежат бревном?