Текст книги "Архангелы (СИ)"

Автор книги: Динна Астрани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Подземных переходов также было мало. Строительство этих переходов стоило денег, а разве могли оба государства тратить на это средства из казны в то время, как обоим угрожала война друг с другом и обоим державам требовалось всё больше танков?

Но пешеходы Бур-Гундии и Индризтана не унывали. Они изобрели новый вид спорта: переход с одной стороны автострады на другую. Одни наловчились, лавируя, перебегать дорогу прямо возле гусениц танка и ножами сенокосилок; другие делали это на скейтборде; третьи – на роликах или роликовых коньках; четвёртые, протянув ночью верёвку от фонаря с одной стороны до фонаря с другой, перебирались днём с одной стороны на другую прямо над грохочущей под ними ездовой техникой. Кое-кто пользовался дельтапланом. Были и такие умельцы, что перебирались через автостраду на гигантских ходулях, перешагивая через машины.

Правительство даже учредило спортивные автострадные игры, назначая за них призы и вручая медали.

В технических институтах велись разработки искусственных крыльев, с помощью которых могли бы летать через дорогу пожилые люди, которые уже не могли получать удовольствие от автострадного спорта. Они обычно пользовались редкими подземными переходами, добираясь до них пешком, проходя километры. Личные крылья здорово облегчили бы им передвижение через автостраду, но с этим делом в технических институтах обстояло туго и многие инженеры предполагали, что в их неуспехах виноваты происки нечистой силы, с которой архангелы плохо борются.

Если бы они знали, какие усердия прилагало ангельское войско для победы над злом!

Но об этом мог знать только Тарапука, который сам не знал, как ему преодолеть автостраду, грохочущую гусеницами танков и грозно размахивавшую ножами сенокосилок.

========== Глава 14. Тарапука исповедует обывателей ==========

На обочине дороги, всего сантиметров на шестьдесят отделявшей автостраду от жилых домов уже толпились пешеходы с ходулями, досками на колёсиках, длинными шестами, которые в последнее время входили в моду и были признаны одним из самых эффективных способов для перехода на другую сторону автострады. У всех горели глаза живым радостным огнём в предвкушении приключения, остроты ощущения, чувства победы.

Мрачен был лишь Тарапука, потому что больше всего на свете он ненавидел дискомфорт и, к тому же, был преследуем архангелом. Но двигаться было необходимо и падший решил воспользоваться сверхспособностью своего хоть и тучного, человеческого, но необычного тела. Он в очередной раз вспружинил вверх более, чем на два метра, заскочил на крышу проходившего мимо трактора. Затем сделал кульбит и уже оказался на крыше сенокосилки. После было ещё несколько прыжков и кувырков на фуры, танки, трактора – и он оказался на другой стороне автострады под звучные аплодисменты любителей автострадного спорта, наблюдавших его подвиги, которые пока были не под силу ни одному из них.

Грубо распихивая восторженных зрителей, пытавшихся лезть к нему с объятиями и поцелуями, он нырнул в первую попавшуюся дверь жилого дома – и оказался в подъезде с просторной лестничной клеткой. Заскакивая в подъезд, он надеялся уединиться там и изменить свой облик, чтобы сбить с толку архангела, который мог настигнуть его в любую минуту. Но в подъезде оказалось слишком много людей: на лестничной клетке праздновали чей-то день рождения, расставив столы, за которыми сидели уже поддатые гости.

Тарапука уже собрался мчаться на второй этаж, чтобы преобразиться там, но сверху также доносились многочисленные голоса, звуки гармошки и пьяное пение. Видимо, там тоже гуляли.

Тарапука грязно выругался себе в бороду.

Кто-то из гостей заорал: “Ааа, батюшка! Благослови!” И полез к Тарапуке обниматься и целоваться. Падший наспех пробормотал “благословляю”, отпихнул от себя назойливого выпивоху и забежал в первую попавшуюся на лестничной клетке дверь, которая, как оказалось, вела в коммунальную квартиру.

По коридору сновали туда и сюда люди: женщины с тазами и кастрюлями, мужчины в засаленных майках и семейных трусах, сопливые дети играли в войну или в куклы.

Тарапука затравленно озирался кругом до тех пор, пока не добрёл до уборной и не спрятался в ней, захлопнув за собой дверь и замкнув её на щеколду. Он уже собрался преобразиться в скромную самую обычную старушку, которая вряд ли привлечёт к себе внимание Левиила, когда он окажется рядом. Но до него донеслись голоса за дверью:

– Батюшка-то в уборную зашёл, видно, нужда прижала. Вот дождёмся, когда выйдет – и исповедуемся в грехах. Батюшка с нас грехи снимет. Очистимся, в рай попадём!

Тарапука от злобы скрипнул зубами. Его заметили и ждали его выхода из уборной. Многим может показаться странным, что в уборную вошёл дородный поп в рясе, а вышла оттуда сухонькая убогая старушка. У многих может наступить шок от удивления, это грозило Тарапуке потерей энергии. Значит, придётся вылезать из уборной и исповедовать желающих покаяться. ” – Ничего, – утешал себя падший, – вот сейчас исповедаю этих мартышек, узнаю, сколько зла они друг другу натворили. Как убивали друг друга, грабили, насиловали. Всегда приятно послушать про человеческие грехи и ещё раз убедиться, какие люди ничтожества! Может, хоть настроение поднимется. Давно я не пребывал в хорошем настроении!”

Тарапука распахнул дверь и степенно шагнул из уборной в коридор, где его уже ждали несколько человек, не сводивших с него глаз, полных надежды и раскаянья.

– Слушаю вас, дети мои, – произнёс “батюшка”, сложив руки на огромном животе.

– Благословите, батюшка! Сымите грехи-то с души, выслушайте исповедь!

Тарапуку повели на кухню, усадили на табурет. Первым кающимся грешником оказался белобрысый мужичок в застиранной рубашке.

Он уселся на другую табуретку напротив “батюшки” и, горестно сведя светлые брови на переносице, страдальческим голосом проговорил:

– Грешен, батюшка.

– Облегчи свою душу раскаяньем, сын мой! – слащавым голосом ответствовал Тарапука. – В чём грех твой, поведай.

– Да я вот давеча в среду с чужого огорода ведро картохи прикоммуниздил.

– И? – нетерпеливо произнёс Тарапука.

– И всё, – удивлённо ответил белобрысый.

– Как это – всё? Хочешь сказать, что больше ты ничего не украл?

– Нет, батюшка. Впервые в жизни бес попутал. Раскаиваюсь!

– Так ты даже никогда никого не снасильничал?

– Никак нет, батюшка. Верен жене уже десять лет!

– И не грабил? Не убивал?

– Нешто я зверь какой!

Тарапука закипел от злобы. Ещё этот недопырок валяет дурака со своим ведром картошки! Издевается он, что ли, над ним, над высшим существом?! Толстое лицо падшего, и без того красное, и вовсе сделалось бордовым.

– Зверь не зверь, а в аду гореть будешь! – хриплым скрипучим голосом произнёс он.

========== Глава 15. Курт Спиридонович, человек большого ума и сообразительности ==========

– Это как же? – в ужасе прокричал белобрысый. – Неужто, батюшка, вы с меня грех-то не снимешь, что б я в аду не горел?

– Не все грехи прощаются! – злобно отрезал поп.

– Но этот-то, может, простится? Как-никак, всего-то ведришко картошки… А? – мужичок с надеждой посмотрел в колючие зелёные глазки Тарапуки.

– А может, это ведро погубило чью-то жизнь! Может, картошку выращивал человек, у которого ничего нет, кроме огородишки! Может, ему не хватило именно этого ведра, чтобы продать картошку и купить себе жизненно важное лекарство! – с пафосом произнёс “батюшка”. – Вот и получается, что из-за тебя этот несчастный остался без лекарств и умер от этого! А значит, на тебе грех смертоубийства. Это ад, голубчик, ад! – злорадно добавил он.

– Ох, да неужели ж ад?! – белобрысый чуть не плакал.

– Ад, самый что ни на есть ад! А в аду знаешь, как плохо? Там таких грешников, как ты, черти в говне по глотку держат, говном кормят и в говно нырять заставляют.

– Ой, не хочуууу! – заныл исповедующися. – Не хочууу нырять в говнооо! – он зарыдал.

– Мало ли, чего ты не хочешь, – Тарапука наслаждался слезами мужика. – А нырять в говно придётся. И кушать тоже! Потому что ты убийца! – внушительно отчеканил он.

– Да я ж не хотееел!

– Не хотеть – не хотел, а расплатишься!

– Так может, снимите грех-то, батюшка? Я ить отблагодарю.

” – А может, содрать с него деньжат за снятие греха? – подумал Тарапука. – Можно будет купить билет в Нормальдию, ту самую страну, где питают энергией целое гнездо падших, которым верховодит Мукоморга. Там архангелы хрен до меня доберутся! На крыльях, конечно, лететь туда быстрее, однако, тогда в небе ты будешь на виду у архангелов, как бородавка… Лучше уж пока побыть в человеческом облике и добраться до Нормальдии на обычном транспорте, которым пользуются люди.”

Нормальдия была страной, прославившейся тем, что её жители, когда им говорили, что у них ненормальная страна и сами они ненормальные, отвечали просто и коротко: “Нормальные”. Поэтому и страна их была названа Нормальдией.

Когда-то Нормальдия мало чем отличалась от большинства стран мира, но потом как-то само собой сложилось в ней крепостное право и энергия неволи давала силы падшим.

Сначала это была страна, как и все другие, населённая формально свободными гражданами. Но однажды эти граждане начали сильно канючить и обвинять правительство в том, что в магазинах не хватает продуктов питания и продаются они втридорога:

– Получается ненормальная ситуация! – ныли они. – Это ненормально, что у нас так мало продуктов питания! И цены какие-то ненормальные! Наверно в нашей вполне нормальной стране у вполне нормального народа ненормальное правительство!

В ту пору Нормальдией правил президент, которого звали Курт Спиридонович. И был он человеком большого ума и сообразительности. Вот он и сообразил. Набросился с кулаками на олигархов-колхозовладельцев и давай им морды бить:

– Вы чего ж, разгильдяи, ненормальную ситуацию в стране создаёте, так-растак-вашу-мать? Или, иптеть, земли плодородной мало хапнули, или загубили землю, что на ней так мало харчей растёт?!

– Да помилуй, отец родной, Курт Спридоныч! – разрыдались олигархи-колхозовладельзы, закрывая от увесистых кулаков разбухшие физиономии, покрытые синяками. – Да нешто мы виноваты, что люд у нас бежит с колхозов в города, а землица бурьяном порастает? Да где ж нам вырастить пропитание для города, коли рук рабочих не хватает! Не взыщи, отец родной, Курт Спиридоныч, придумай, как людишек-то обратно в колхозы загнать, хоть неволей!

Думал-думал Курт Спиридонович, как колхозы да умирающие деревни снова людьми наполнить. Приказать нельзя – не послушают, скажут, ненормальная, мол, ситуация, правов таких у тебя нет приказывать нам, где работать. Тут ещё международный скандал может случиться, что президент людям приказывать стал.

И решил Курт Спиридонович загнать людишек в колхозы, но чтобы при этом выглядело всё вполне законно. А законно – это как во всех странах, вводить налоги.

И ввёл Курт Спиридонович новый вид налога – на проживание в городе. Мол, асфальт от хождения по нему ногами проседает, воздух от дыхания многочисленного населения тяжелеет. Да такой налог ввёл, что не многим по карману он получился.

И хлынули людишки в деревни, да в колхозы.

И в магазинах столько продовольствия появилось, что полки трещали. А всё равно, многим, что в городе остались, многие продукты дорогими показались. И давай снова роптать: “Ненормально! Ненормально!”

Курт Спиридонович опять морды бить олигархам-колхозовладельцам:

– Это ж вы чего, сучьи дети цены на продукты загнули? Али мало вам народу в колхозы загнали, али работать некому?

– Помилуй, отец родной, Курт Спиридонович, так ведь подлый люд не просто так пашет, он ведь, шельмец, зарплату себе требует! Трактористу – дай, доярке – дай, свинарке – дай! Так ведь и по миру недолго пойти, коли цен-то на продовольствие не загибать!

========== Глава 16. Где поп?! ==========

Задумался Курт Спиридонович. Думал-Думал, да и придумал – ввёл налоги на зарплаты колхозникам. Да такие налоги, что в два раза превосходили сами зарплаты. Ну, колхозники, естественно, решили отказаться от зарплат и работать за еду, жилище и какую-никакую одежонку.

Однако, многие из “подлого” люда оказались ушлыми и начали было сбегать с родной Нормальдии в другие страны на постоянное место жительства.

А Курт Спиридонович и тут их обыграл: ввёл налоги на паспорта, да такие, что большинству граждан Нормальдии вообще пришлось отказаться от владения паспортами. А без паспорта рыпнешься за границу? Не рыпнешься!

Да и голосовать теперь почти все граждане Нормальдии не могли, а значит, и переизбрать Курта Спиридоновича. И стал Курт Спиридонович пожизненным президентом.

А для верности ввёл ещё один налог: на состояние некрепостного. Это уж мало кому пришлось по силам и так появилось в Нормальдии крепостное право.

И гнездо падших…

Вот туда-то и нужно было теперь Тарапуке.

– Ну, ладно, сын мой, так уж и быть, отпущу тебе твой тяжёлый грех человекоубийства, – почти ласково произнёс “батюшка”. – Тысячу кусак, – назначил он откупную сумму.

Глаза белобрысого мужичка округлились.

– Помилуй, батюшка! – взмолился он. – Я такой суммы и в руках-то не держал!

– А сколько держал?

– Да у меня зарплата-то всего тридцать девять кусак, да от неё осталось всего семь!

– Давай сюда.

Отпустив грех “человекоубийства”, Тарапука велел звать следующего желающего исповедаться. Семь кусак было недостаточно для билета в Нормальдию.

Следующей была баба средних лет, грудастая, конопатая. Она также совершила страшный грех “прелюбодейства”, потому что испытала удовольствие, когда её в магазине во время покупки пальто облапал продавец-мужчина. Батюшка-Тарапука тут же напророчил ей ад, описал ужасы, происходящие в нём грешниками и сумел содрать с неё двенадцать кусак, за которые и очистил её от греха.

За ней шли один за другим остальные согрешившие и желавшие получить отпущение грехов. Благодаря им у Тарапуки оказалась вполне приличная сумма денег – хватило бы не на один билет в Нормальдию.

– Так, отлично! – проговорил Тарапука, оставшись один на кухне. – Теперь в дороге можно себе ни в чём не отказывать, – он послюнявил пальцы и принялся снова пересчитывать купюры.

Между тем, Левиил почти всё это время отбивался от толпы, окружавшей его и требовавшей навести порядок. Архангел в образе полиционера окончательно потерял из виду падшего в образе попа, куда-то ускакавшего по крышам мчащихся по автостраде танков и сельскохозяйственных машин.

Наконец, Левиил кое-как сам добрался до обочины автомобильной дороги и сам лихо запрыгнул на первый попавшийся трактор, затем перемахнул на другой и тем же путём, что и Тарапука до него, сам перебрался на другую сторону.

Толпа восхищённых зрителей было накинулась на него с объятиями, поцелуями и цветами:

– Ай да, товарищ полиционер! Не хуже батюшки по крышам машин просигал!

– Где поп?! – яростно проорал Левиил, отстраняя от себя любвеобильных поклонников.

– Туда, туда побежал! – закричало сразу несколько голосов и несколько рук указало в сторону обшарпанной зелёной двери подъезда.

Левиил ринулся туда, держа наготове наган.

– Где поп? – крикнул он, врываясь в подъезд, где на лестничной площадке всё ещё тянулось весёлое гулянье с изрядно подвыпившими людьми.

– Там, там! – все были пьяны настолько, что не вязали лыка, но кое-кто из гуляк был ещё достаточно в себе, чтобы запомнить, в какую из дверей коммуналок заскочил батюшка.

Левиил с грохотом распахнул эту дверь и закричал во всё горло, перепрыгивая через порог:

– Тарапукааа!!!

========== Глава 17. Архангел за плечами ==========

К тому времени Тарапука уже успел вызвать по телефону такси, которое доставило бы его на железнодорожный вокзал: жёлтый комбайн с изображением перепёлки на левой дверце. И собирался уже выйти через чёрный ход во двор, как путь ему неожиданно перегородила коренастая фигура полиционера:

– Стой, падший! – громовым голосом проговорил он. – Тебе некуда бежать!

Тарапука оцепенел. ” – Вот и пришёл конец, – запаниковал было он. – Сейчас он отсечёт мне крылья и отправит ад, к моей чёртовой жёнушке, которая хуже тысячи адов.”

Но затем к нему начала возвращаться трезвость мышления. ” – Какие, к чёрту, крылья? – озарило его. – Я же в человеческой ипостаси, у меня нет крыльев! И чем он мне их срезал бы, если бы они были? Он же тоже в человеческой ипостаси, у него нет огненного меча!”

Поп злорадно ухмыльнулся:

– Ну, стою. Дальше что?

– Ты пройдёшь со мной в какое-нибудь укромное место, где примешь свой истинный облик, – тихо произнёс Левиил так, чтобы другие не могли чётко расслышать.

– А это ты видел? – Тарапука скрутил кукиш и ткнул под нос полиционеру.

– Я сказал, ты это сделаешь!

– А хрен ты меня заставишь! – громко ответил падший. – Я еду на железнодорожный вокзал. Там я куплю билет в Нормальдию. А в Нормальдии ты мне не страшен! Там моя сила!

– Ты никуда не поедешь, падший. Ты должен сдаться и отправиться в ад, очищаться от своих грехов.

– Грехи – это самое ценное, что у меня есть! – засмеялся Тарапука. – Не считая, конечно, меча Глюцихека.

Левиил наставил на него наган:

– Ты пойдёшь со мной!

– А если не пойду, то что? – ехидно прищурился поп. – Застрелишь меня? Но ты же знаешь, что пуля меня не возьмёт. А толпа будет шокирована: человек с пулей в голове не умирает. Ты готов нанести моральную травму окружающим людям и от этого сам пасть?

Он отстранил Левиила и гордо зашагал к выходу из коммуналки.

Но полиционер на глазах у изумлённых жителей большой квартиры спрятал наган в кобуру и запрыгнул попу на широкую спину, крепко обхватив его руками и ногами:

– Врёшь, падший, не уйдёшь! Я не выпущу тебя!

– Ах, ты, гадина! – взревел Тарапука. – Измором решил взять? Ну, ты пожалеешь!

Ему пришло в голову выпустить дурной запах, чтобы в очередной раз довести назойливого архангела до обморока, но жалко было тратить энергию, неизвестно ещё, сколько понадобится её в дальнейшем. И он решил попробовать справиться своими силами.

Он выскочил из квартиры, неся на своей спине Левиила, распахнул дверь чёрного хода и оказался на заднем дворе. Он заметался и принялся бить архангела о стены и железные столбы, к которым были привязаны верёвки с сушащимся на них бельём, но тот был словно из резины, он всё также стальной хваткой держался за Тарапуку. Так падший промучился почти два часа до того, как во двор въехал комбайн – жёлтый, с перепёлками на левой дверце.

Тарапуке ничего не оставалось, как лезть в так называемое такси вместе с Левиилом за плечами.

Всю дорогу архангел убеждал его сдаться, отбыть в аду наказание и выйти из ада пусть уже не в ангельской ипостаси, а простым человеком, зато с чистой совестью. Но Тарапука только злился, сквернословил и тыкал за плечи дули.

На железнодорожном вокзале Левиил также не отпустил Тарапуку и продолжал сидеть на его спине, когда тот подался в кассу приобрести билет, а затем в буфет, чтобы перекусить жареной курицей. На вокзале было немало людей и кое-кому казалось странным зрелище: полиционер, сидевший на спине у попа и что-то непрерывно ему шептавший. Но моральной травмы, конечно, нанести это не могло никому. В Бур-Гундии ещё не такие виды видели. И объяснение этом можно было найти, например, поп проиграл в карты полиционеру и теперь был обязан катать его на спине. Что ж тут особенного?

Но Тарапука всё острее ощущал дискомфорт от того, что на его спине сидел архангел, который был хоть и не очень тяжёл по весу, зато совершенно изнудил его проповедями о том, что в добро непременно поздно или рано восторжествует, а зло неумолимо будет наказано. Мало того: когда падший пристроился за одним из столиков в буфете, чтобы съесть курицу, Левиил взглядом сжёг курицу прямо возле его рта и она обратилась в головешки.

– Ты не имеешь право насыщать голод, падший. Ты не отбыл наказание.

– Да чтоб тебе крылья на спине натёрли мозоли! – проклял его падший.

Но другие неудобства ждали падшего впереди.

========== Глава 18. Буду искушать его всю дорогу… ==========

За полчаса до отбытия поезда Тарапука добрёл до нужного вагона с неотвязным Левиилом за плечами и протянул билет проводнику, на что тот ответил:

– Вы что же это, товарищ, только один билет предъявляете? А как же билет на того, кто сидит на вашей спине? Или вы считаете, что если он верхом на вас, то он не является отдельной пассажирской единицей?

– Так что, я виноват, что он сам на меня запрыгнул и не отцепляется? – злобно прошипел Тарапука.

– Обратитесь в полиционерию.

– Так он сам полиционер!

– Ну, в таком случае, полиционеру виднее, на ком сидеть верхом. А только у нас все граждане страны равны и полиционер тоже обязан обилечиваться!

Маленькие зелёные глазки попа начали наливаться кровью от бешенства.

– Прокляну! – прогремел он, занося руку для страшного проклятья.

– Дело ваше, товарищ, – хладнокровно ответил проводник. – А только я – убеждённый атеист, поэтому ни в каких попов не верю, а значит, я для их проклятий недосягаем. И убедительно советую вам, товарищ: поспешите в кассу за другим билетом, иначе опоздаете, а следующий поезд в Нормальдию приходит только через сутки.

Тарапуке пришлось снова идти в кассу и покупать второй билет. Причём первый он обменял с доплатой – и приобрёл два билета в мягкий вагон, благо денег, что он выманил у исповедующихся, хватило. ” – Там, без свидетелей, я разберусь с архангелом, – рассудил он. – Может, выброшу его в окно. А может, переманю на свою сторону. Буду искушать его всю дорогу, может, забью памороки. Эх, мне бы добраться до Нормальдии, а там свои мне помогут. Там у нас сила!”

Когда Тарапука оказался закрытым в мягком вагоне, Левиил соскочил с его спины и проворно застегнул на его запястье браслет наручника, а другой замкнул на своём запястье. Сел рядом на нижней полке.

– Мне надоело торчать на твоей спине, падший, – глухо произнёс архангел. – Но я не отпущу тебя до тех пор, пока у тебя не иссякнет энергия и ты не станешь самим собой. Тогда я лишу тебя крыльев и отправлю в ад.

– Да? – ехидно прищурил глазки Тарапука. – А что, мы уже соскучились по запаху сероводорода?

– Поступай, как знаешь, падший. Я потеряю сознание, но наручники будут крепко держать тебя рядом со мной. Дурной запах развеется, я приду в себя, а ты быстрее растратишь энергию.

– Да, пожалуй, это нерационально, – поразмыслив, промолвил Тарапука. – Пожалуй, я не буду морить тебя сероводородом. Самое худшее, что может произойти со мной – это мне придётся почти сутки терпеть твоё общество. Гнусное, скучное, тягостное общество. А в Нормальдии меня встретят свои. Мукоморга и её клан. Вот тогда мы заморим тебя дурным запахом так, что ты впадёшь в кому не на одно столетье. А наручники снимем – будьте покойны.

– Эти наручники я сотворил из своей энергии, так что снять их будет для вас непросто.

– Но падшим придётся постараться сделать это. Ведь они очень ценят меня. Потому что я один знаю местонахождение меча Глюцихека.

– Если бы ты выдал его архангелам, твоя участь бы смягчилась. Тебе пришлось бы меньше времени очищаться в аду.

– Меньше или больше – я не желаю там находиться даже одну минуту. Я заполучу меч Глюцихека и стану неуязвим и всемогущ.

– И что будет тогда? Неужели ты хочешь сделать этот мир ещё хуже, чем он есть?

– А ты полагаешь, хуже уже некуда?

– А разве это не так?

Тарапука залился скрипучим ядовитым смехом:

– Конечно, не так! Ты погляди на них: в таком дерьме и, кажется, не унывают! Похоже, их это даже устраивает. Да, их устраивает тот мир, какой они создали под нашим влиянием. А вы, архангелы, упорно норовите навязать им скучный рай, в котором они будут томиться ещё хуже, чем в адском говне.

– Просто они никогда не знали рая.

– Я, я его знал! – падший стукнул себя кулаком в грудь. – Скучно. Скучно на каждом шагу. Скучно до зубной боли!

– Если тебя тяготит гордыня, то, наверно, да.

– А гордыня даёт вкус жизни! Она – её двигатель! Это понимает даже самый последний человечишко в низшем мирке, вот только до тебя, архангела, никак не доходит! Как ты можешь рассуждать о гордыне, если ты не знал её вкуса?

– Я также не знал вкуса экскрементов, как кое-кто, когда нырял в них в аду.

Тарапука издал шипящий звук, похожий на тот, какой получается, когда капля воды падает в огонь:

– Нет, Левиил, всё-таки для архангела ты большая сволочь! Не язык – жало змеиное! Похоже, тебя так и подмывает на гадости. И зачем ты только отказываешь себе в них?

========== Глава 19 Появление Мукоморги ==========

– Сам не хочу превратиться в гадость.

– Много ты понимаешь в гадости! Гадость – это и есть величайшая прелесть. В гадости – вкус жизни!

– Вкусы у всех тоже разные. Ещё раз повторяю: я не желаю знать вкуса экскрементов.

– А вкус любви человеческих женщин? Тебя ведь искушали ими, но ты не пожелал познать удовольствия от прикосновения к ним. Или ты рассчитываешь прожить долгое время девственником, а после жениться на ангельше? Но ведь браки между ангелами крайне редки. И я знаю почему. Ангелы и ангельши раздражают друг друга, потому что слишком похожи. Слишком правильны! А вспомни земных женщин. Вспомни их прелести! Их запах, как пахнет каждая часть тела, как будоражит внутреннего самца! А их нагие груди – округлые, с розовыми торчащими сосками? А пушок в паху?

Лицо Левиила залилось алой краской, покраснели и уши, которые в полиционерском облике почему-то получились у него немного торчащими.

– Я не хочу тебя слушать, падший.

Дверь в купе звучно поехала в сторону и перед архангелом и Тарапукой предстала Мукоморга. Она была похожа на себя, только чёрные перепончатые крылья её были спрятаны – очевидно, она пребывала в человеческой ипостаси.

– А попробовать хочешь? – промурлыкала она, присаживаясь на полку напротив Левиила и Тарапуки.

– Мукоморга! – обрадованно проговорил падший. – Мне сейчас твоя помощь не помешает. Смотри, этот чистенький приковал меня к себе наручниками!

Мукоморга выглядела потрясающе, как всегда и одеяние её свело бы с ума не одну мужскую плоть. Можно сказать, на ней и одеянья-то как такового и не было: чёрные чулки облегали её длинные стройные ноги, которые казались и вовсе бесконечными из-за чёрных лабутенов на высоченных тончайших шпильках; платье состояло из каких-то чёрных кожаных поясов и ремней, не скрывавших ни аппетитных бёдер, ни округлого чуть выпуклого живота, ни половины огромных, как мячи, грудей. Ногти её были также покрыты чёрным лаком. Но макияжа на лице почти не было – Мукоморга была и без него достаточно красива. Чёрные, как вороново крыло, её волосы рассыпались по обнажённым плечам. Любой мужчина, глядя на неё, отдал бы многое только за час любви с ней, но Левиил оставался холодным и равнодушным к её прелестям – он всё ещё помнил, что такое долг и что такое грех и падение.

– Может, ты прикуёшь наручниками и меня? – проворковала она, не сводя с архангела томного взгляда. Она забросила ногу на ногу так, что её острая коленка смотрела вверх, как шпиль Эйфелевой башни, а под бедром показалась её женская сущность – на бывшей архангельше не было даже полоски стрингов.

Левиил не ответил ничего, догадавшись, что перед ним появился соперник посерьёзнее, чем Тарапука. Он подумал о Снежанне. Где же она? Вот сейчас бы ему не помешала бы её помощь. По крайней мере, она могла бы взять на себя Мукоморгу. Неужели ему, Левиилу, придётся иметь дело ещё и с падшей бабой?

– Что же ты, котик, такой неразговорчивый? – Мукоморга вздохнула так, что её огромные груди заплясали под кожаной полоской так называемого платья. – Разве ты не хочешь развлечь даму приятной беседой?

Левиил снова промолчал, искоса наблюдая за Тарапукой. Как бы тот чего не отчебучил, пока падшая убалтывает его, архангела… Но падший всё ещё сидел рядом – наручники из энергии архангела не отпускали его.

– А как насчёт тактильных ощущений? – Мукоморга всё ещё верила в свои чары и положила ладонь на колено Левиилу, но тот проворно стряхнул её руку.

– Ого, да этот чистенький, похоже, из камня! – с нотками раздражения проговорила Мукоморга, привыкшая к лёгким победам.

– Да ты ширинку ему расстегни, что ли! – Тарапука явно злился. – Поактивнее, поактивнее с ним! Хватай его за член!

– Ладно, не учи меня тому, в чём сам не разбираешься! – фыркнула падшая.

– Это я не разбираюсь?! Ну мне-то, как мужчине, лучше знать, что нравится нам, мужчинам!

– Это ты-то мужчина? – хохотнула Мукоморга. – Да знаю я, какой ты мужчина! Все наши бабы из падших сочиняют анекдоты про твою мужественность!

– Это какие же анекдоты?

– Рассказать?

– Заткнись! Это ты мне назло говоришь, потому что ты мне завидуешь, что я один сумел вычислить, где находится меч Глюцихека! Ты завидуешь моим успехам!

– Ха! Это ты завидуешь моим успехам, потому что я сумела возглавить целый клан падших и внушить Курту Спиридоновичу, как надо управлять страной, чтобы энергия её жителей питала нас!

– Баран твой Курт Спиридонович! Конечно, такому, как он, раз плюнуть что-то внушить, если учесть, что он не умеет мыслить самостоятельно.

========== Глава 20 Теперь уж ты хрен его соблазнишь ==========

– Эээ, не скажи! – хмыкнула Мукоморга. – Если у него и есть что-то от барана, то это упрямство. У него на всё своё мнение, попробуй вышиби это из мозгов. Он ведь поначалу планировал иначе поставить экономику страны. Думал, будет морды бить олигархам до тех пор, пока они счастливую жизнь для народа не наладят. А я взяла, да и повернула ему на идейку повысить налоги и ввести крепостное право. Знаешь, какая нам идёт подпитка от человеческой неволи?

– Вы оба – негодяи, – вставил Левиил. – И рано или поздно возмездие вас настигнет!

Тарапука и Мукоморга дружно захохотали:

– Возмездие настигает не грешников, а дураков!

– Получается, ваш кумир и первый из падших был дурак? – с ехидцей в голосе заметил Левиил. – Ведь он даже не в аду. Он ниже ада, он в тартаре, болтается на цепях в кромешной тьме и не скоро освободится.

– Конечно, дурак, раз попался! – хмыкнула Мукоморга. – Так попасться после того, как изготовил такое оружие!

– Нет, не дурак! – вскипел Тарапука. – Просто слишком много архангелов тогда охотилось за ним, не то, что за нами – это новичок-заморыш! – он кивнул на Левиила.

– Не дурак?! – вызверилась падшая. – Да если бы он был умный, он бы собственный меч из рук не выпустил и вовремя бы наделал таких мечей для своих сотоварищей, чтобы мы все единым фронтом могли бы выступить против архангелов!

– Он просто не успел! У него была такая цель!

– Да плевать на цель! Важен результат!

Ехавшие в купе молчали некоторое время.

За окном поезда мелькали ели, берёзы, чередующиеся с узкими полосками рек и оврагов.

Первым прервал молчание Левиил:

– Сдавайтесь, падшие.

– Он что, других слов не знает? – с раздражением передёрнула плечами Мукоморга. – Вот зануда! Не выдержу, сейчас сниму с ноги лабутен и стукну его по нимбу!