Текст книги "Три сестры. Таис (СИ)"

Автор книги: Дина Сдобберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Папа, дядя Игорь, – побежала она обратно в дом.

Я не удержалась от усмешки. Кольцо Курико было на руке внучки. А я словно потеряла способность слышать и видеть. Вокруг меня уплотнялся тёмно-серый туман, пронизанный всполохами света и голосами. В недолгий разрыв я вновь увидела дом у монастыря. На мгновение, я подумала, что вижу молодую Дину. И только потом поняла, что это Аля. Долгое время она будет платить за дом и за присмотр за ним. А потом передаст внучке лесника, вернувшейся после учёбы на медика. Посёлок начал оживать, а девчонке нужен был дом. Почему-то факт, что дом не останется без жильцов и больше не узнает, что такое быть брошенным, принёс удивительное успокоение.

И наверное только это чувство правильности и умиротворения позволило мне не заорать, когда туман неожиданно развеялся, и я почувствовала боль в лице, как от удара, а под щекой мокрое дерево.

Глава 19.

Некоторое время я провела без движения, настороженно прислушиваясь к происходящему вокруг. Странность ситуации меня волновала, если волновала вообще, в последнюю очередь. Ощущала я себя так, словно приходила в себя после долгого пребывания без сознания.

Так как никаких иных звуков, кроме тех в которых я узнала огонь в печи или камине, не было, запах жидкости под щекой становился всё более неприятным, а спина начинала сильно ныть, намекая, что я нахожусь в очень неудобном положении, я поднялась, осматриваясь по сторонам.

В комнате, этакой маленькой столовой совмещённой с кабинетом, я находилась одна. Голова буквально взорвалась образами, мыслями, именами... Словно мне в память одномоментно кто-то запихивал целую чужую жизнь!

Решив отнести всё это к тем странностям, что можно разобрать потом, я сосредоточилась на месте, в котором оказалась. Судя по темноте за окном, сейчас уже поздний вечер. На мне платье, вроде тех, что я видела на старых дагерротипах.

Собравшись, как было всегда в моменты опасности, я первым делом задëрнула шторы. Ситуация непонятная, а метаться тут как актёр на сцене, я не собиралась. Тем более, что окна были большими, и любой при минимальных усилиях, просто заняв позицию повыше, мог преспокойно наблюдать за происходящим в комнате.

Металлический привкус во рту, остаточные ощущения тяжести в груди, следы рвоты на столе и слишком яркий запах горького миндаля, а ещё понимание, что тело, что сейчас действовало по моей воле, очень быстро оказалось без сознания, и упало видимо с высоты собственного роста, подсказало, что похоже имеет место отравление.

Напротив камина стояли два кресла, между ними столик, о который я и так неудачно приложилась лицом. Точнее тело, в котором я пришла в себя. Рядом со столом валялся серебряный чайник, поднос, перевёрнутая коробочка с пирожными. Пару раз стукнув по каменным плитам, закрывающим пол большей части комнаты, и прикинув звук от падения металлических предметов, я удивилась.

Ведь в голове была уверенность, что в доме, помимо меня есть служанка, Клер. Я осторожно ткнула длинной щепкой о поленьев в стойке у камина в пирожное. Держа на расстоянии от лица, я несколько раз махнула ладонью, направляя воздух с запахом сладости на себя. А вот и ответ. Яд, явно из цианидов, был в пирожном. И в немалом количестве. Но то ли отравитель не знал, что сладкое, а именно глюкоза, является природным противоядием к почти всем цианидам, то ли там такое количество, что некто был уверен в итоге.

Я схватила тканевую салфетку и первым делом умылась, растирая лицо. Благо вода здесь была в большом количестве. И явно без яда, так как находилась в аквариуме, где достаточно живенько плавали крупные рыбки. Этими же салфетками вытерла стол и кинула их в камин. Чтобы не оставлять следов своего недомогания.

В это время я вспоминала всё, что знала о цианистом калии. Отравление можно получить с пищей, через слизистые или дыхание. Здесь явно первый вариант. Но во-первых, отравитель сам себя перемудрил, смешав яд с противоядием, во-вторых, цианиды попадая в желудочно-кишечный тракт вызывает жжение и першение в горле и обильную рвоту. То есть часть отравы покидает организм. Подали отравленное угощение после ужина, то есть травили на полный желудок, что тоже снижает действенность яда. Посуду унесли, видимо та самая Клер о которой я откуда-то знала, а вот большая супница стояла в специальном отверстии в батарее. Я подняла крышку... Густой суп пюре с явным ароматом хорошо протушившейся говядины. Говяжий бульон, богатый желатином, обвалакивает стенки пищевода и желудка, не позволяя яду полноценно попасть в организм.

Какой-то отравитель... Неграмотный. Ну, такие-то вещи и не знать? Тем более при применении столь банального яда. Впрочем, судить нужно по результату. А результат однозначен, не важно, что за чертовщина происходит, но я оказалась в уже мёртвом теле.

Странно, как-то вот не так я себе представляла окончание жизненного пути. Или это намёк, что я сильно не доработала? Ладно, размышлять будем потом, в более спокойной обстановке. Да и головная боль давала о себе знать. Ещё раз окинув комнату взглядом, я направилась к двустворчатым дверям и распахнула их одним движением. Чем сильно напугала девушку, стоящую у окна. Она вздрогнула и почти подскочила на месте, оборачиваясь ко мне.

– Леди Таисия? – неуверенно произнесла она.

– Нет, свергнутая королева с острова Мёртвых явилась! – само вырвалось у меня. – На что ты там так засмотрелась, что тебя не дозваться?

– Я... Простите, леди Таисия, я не слышала. Больше не повторится, – чуть присела она в поклоне, опустив голову.

– Да? А грохот подноса и чайника тоже? – спросила я внимательно рассматривая девушку.

– Нет, а что случилось? Я сейчас уберу. – поспешила она мимо меня.

– Стоять! – резко повысила голос я. – Разве я тебя отпускала?

Что бы здесь не происходило, но эта девушка явно лгала. И боялась. Находясь в нескольких метрах от комнаты, она не могла не слышать звука падения тяжёлых металлических предметов на каменный пол. Деревянные двери приглашают звук, но не настолько. А значит она намеренно не входила в комнату. Почему? Или дожидалась когда яд подействует наверняка? Или дожидалась повода, чтобы «обнаружить» тело при свидетелях.

– Ты кого-то ждёшь? – спросила я в лоб.

Конечно, служанка начала отнекиваться и ссылаться на усталость. Но я видела, как бегают её глаза, и как она пытается не выдать себя дрожью рук, вон как сжала ладони. Так и хотелось спросить, что же ты деточка так сыпешься то? Головная боль уже просто сверлила в висках, мерзкое ощущение до ломоты в зубах. Мне просто было необходимо тихое место и немного времени.

– Что вы, леди! Никого не жду, я помню в каком доме работаю и как мне повезло, что меня сюда взяли! – зачастила Клер. – Просто сильно переживаю, молодой лорд пропал...

– И с чего бы ты переживаешь за лорда? – хмыкнула я.

С девицей всё было понятно. Упускать её было нельзя. Но и сил разбираться с ней сейчас просто не было. Мне самой хотя бы понять, что происходит.

– Уберëшь завтра, сегодня что-то голова болит. И иди домой. Я отправлюсь спать пораньше. – Решила я, потирая виски.

– Плохо себя чувствуете? Может опять мигрень? Она вас часто мучает леди? А тут столько волнений! – даже как будто ожила служанка.

– Нет, наверно простыла. Горло. За ночь не пройдёт вызову лекаря. – Решила я описать «симптомы», наблюдая за тем, как уверенность возвращается к служанке. – Возьми экипаж, а завтра придёшь пораньше. Если будет необходимость, отправишься за нашим семейным лекарем.

– Да, леди, как скажете. – Ещё один быстрый книксен.

Конечно, как скажу. Мне ещё нужно попытаться хоть как-то разобраться в происходящем. А присутствие человека, который, как я уверена, участвовал в убийстве некой леди Таисии, мне в этом совсем не поможет.

Глава 20.

Избавившись от служанки, и опустив какие-то странные рычаги, в мыслях билась мысль, что это обеспечит мне полную безопасность, я почти без сил, привалилась к боку лестницы.

– Полная безопасность! Как же! С окнами чуть ли не от пола до потолка? И по десять штук в каждой комнате. – Ехидно проворчала я, сама удивившись тому, что даже в такой ситуации и таком состоянии, я всё равно язвлю.

Ощутимо накатывавшаяся тошнота меня обрадовала. Тело борется за жизнь и избавляется от смертоносного угощения. Умывшись и убрав за собой, я обратила внимание на обстановку. Странное ощущение, что я оказалась в декорациях к нашему советскому Шерлоку Холмсу. На кухне, по размерам больше подошедшей бы какой-то столовой, я нашла сахар. Щедро сыпанув в ковш, который не поленилась обдать кипятком, я развела густой сахарный сироп и заставила себя это выпить. А ещё через минут десять чуть ли не силком запихнула в себя разогретую на сковороде банку с мясом, вроде привычной тушëнки, с хлебом. Мясо было законсервированно, и повреждений я не нашла, значит там точно не было яда. А есть что-то другое в этом доме я опасалась.

Потом я поднялась в комнату, которую воспринимала своей. Ложится на широкую кровать на высоком подиуме я не стала. Кто знает, какие ещё сюрпризы ожидают? Да и опять же, располагалась она напротив двух огромных окон. Залезай на дерево и хочешь-подсматривай, хочешь-стреляй, хочешь бутылки с зажигательной смесью кидай! Простор для фантазии ничем не ограничен!

Поэтому я взяла подушку и одеяло, и отправилась к длинному и узкому дивану. Для того, чтобы на нём спали, он явно не был предназначен. Уж больно узкое сиденье, но это для тех, кто не спал в землянке на полке из распиленного пополам бревна. А ещё в пользу дивана говорило расположение. Он стоял между двух больших шкафов, закрывающих его от окна и от входа. Особенно если открыть створки, что я и сделала. Вещи я сняла ещё в уборной, помня, что цианид весьма опасен ещё и тем, что его порошок может попадать на одежду и продолжать своё действие, проникая через неё. Даже нательную рубашку я вышвырнула в коридор. Благо, здесь в шкафах было предостаточно одежды.

И только когда голова коснулась подушки, я позволила себе немного расслабиться. Уверенность, что опасность позади, конечно обнадёживала. Но я не знала природы появления этой уверенности. И поэтому ей не доверяла. Слишком я привыкла к тому, что вот у этого «чутья» должно быть материальное подтверждение.

В момент, когда ты точно знаешь, что находишься в опасности, все возможности организма направлены на то, чтобы этот опасный момент преодолеть, избавится от источника опасности и восстановить состояние безопасности. Поэтому всякие странности, непонятности, мелочи отбрасываются, как не существенные. Даже память работает только в случае, если нужны подсказки из прошлого опыта. То что происходит здесь и сейчас, в момент опасности, не запоминается. Потом только какие-то эпизоды всплывают.

Вот и у меня, пока я понимала, что столкнулась с отравлением, я действовала, не отвлекаясь на посторонние рассуждения. А сейчас, когда я выдохнула и ощутила что вокруг относительно спокойно, каша в голове закипела. Чужие мысли, знания, ощущения и воспоминания с яростью штормовых волн набрасывались на берега моего "я" и моей реальности.

– Я мыслю, значит, существую! – вслух произнесла я, чтобы найти хоть одну точку для опоры, от которой и буду выстраивать всё остальное.

Принять для начала совершено дикую мысль, что я жива, после чёткого осознания собственной смерти, было непросто. Да что уж там, я видела собственные похороны и была абсолютно готова лично узнать, что же там... После. Но вместо этого у меня тут неожиданный комплекс мероприятий по предотвращению получения нового для себя статуса криминального трупа.

То ли меня всё-таки настигла упомянутая служанкой мигрень, то ли тело включилось в работу по борьбе с остатками отравы, но на меня резко накатила слабость. И ощущение жара, как при высокой температуре, когда тело горит, но тебе при этом холодно. Карусель образов и голосов в голове закрутилась с бешеной скоростью, вызвав очередной приступ тошноты. Но к счастью всё быстро прекратилось. И в памяти начала выстраиваться цепочка чужой жизни.

В семье леди и лорда Сторил случилась невероятная радость. После долгих десяти лет бесплодного брака леди Сторил подарила мужу сразу двоих детей. Близнецов, так называемую королевскую пару. Сына и дочку. И уже с первых дней детей было ясно, что и сын, и дочь являются точной копией отца. От темноволосой и черноглазой матери дети не взяли ничего. Светлая кожа, отцовы серо-зелёные глаза и даже пушок на головках младенцев был фамильного русого цвета с рыжиной. Правда в случае лордов, это называлось благородный медный отлив. Посажëнным отцом на посвящение детей и предъявление наследников аристократии империи, стал дядя лорда Сторила, герцог Вестаран. Ближайший родственник императора и меч империи. Добавило всеобщего восторга и сообщение о том, что дочь, юная леди Сторил, явно обладает даром, то есть является озаром. Девочку настолько высокого происхождения и наследницу немалого состояния обладание редким даром превращало в одну из самых желанных невест империи. И неважно, что невеста ещё лежала в колыбели и пачкала пелёнки.

Назвали детей в честь героев истории империи, времён её создания. Имена предложил герцог Вестаран, чем гордился и часто вспоминал.

Юный лорд стал Тристаном Сторил, а леди назвали Таисией. Или Таис, как звали её в семье.

Казалось бы, счастье пролилось над этим родом полной чашей. Несколько лет благополучия и покоя. Но период благоденствия был недолог. Лорд Сторил всё чаще ходил мрачным и однажды даже сильно повздорил с дядей герцогом. О чём уж там шёл разговор никто так и не узнал, герцог говорил, что предложил заключить помолвку между ним и леди Таисией. Но в тот вечер он покинул дом лордов Сторил в сильном гневе.

А ещё через неделю, когда вся семья садилась в закрытый экипаж, отправляясь на один из званных вечеров, случилось необъяснимое. Экипаж вдруг вспыхнул и мгновенно был весь объят пламенем. Маленькая Таис пыталась остановить пламя. Но что мог семилетний ребёнок, которого к тому же и не обучали управляться с проявившимся даром.

Трагедия надолго стала самой обсуждаемой темой среди знати. Леди и лорд Сторил сгорели заживо, маленький Тристан выжил только чудом и исключительно благодаря сестре. А Таис потеряла не только родителей, но и дар. Выжгла сама себя, стараясь противостоять стихии. Лорд Тристан мечась в бреду из-за тяжёлых ожогов, всё повторял о каких-то драконах. Но когда пришёл в себя, ничего вспомнить не смог. Лекари смогли спасти его самого и даже следов не осталось. Кроме того, что на месте огромного ожога на груди, шее и подбородке не росли волосы.

Впрочем, обладающий лёгким и весёлым нравом Тристан только отмахивался и говорил, что ему не приходится бриться и всего-то. Таис же замкнулась. Выросла она тихой и скромной девушкой, беззаветно любящей брата и с огромной неохотой покидавшей стены родного дома. Ещё Таис боялась открытого огня и никогда, ни при каких обстоятельствах, не пользовалась экипажем.

Опеку над осиротевшими детьми взял дядя погибшего лорда, герцог Хьюго Вестаран. Он пытался вырвать Таисию из её скорлупы, но вскоре понял, что девушке тяжело даются посещения всех этих балов и вечеров, и с тяжёлым сердцем смирился с проявившимися особенностями, списав их на пережитую трагедию и потерю дара.

Единственным, кто знал Таисию совсем другой, был её брат, Тристан. У этих двоих не было секретов друг от друга. Леди Таис точно знала всё, что происходило с её братом. Он рассказывал ей всё, до мельчайших мелочей. Начиная от лекций на занятиях в академии высших ювеналов и заканчивая мужскими разговорами. Таис фактически училась вместе с братом, нередко делая за него задания самостоятельных работ. И незримо присутствовала на всех его вечеринках и посиделках с друзьями. А особенно сильные эмоции брата Таис ощущала, как свои собственные.

Вроде жизнь налаживалась, брат всеми силами оберегал сестру, она была его самой верной и надёжной половиной. Но где-то неделю назад, поздней ночью в их дом постучали. Друг детства, что жил по соседству. А после того, как его мать-вдову после падения с лошади признали потерявшей разум, исчез сосланный новым владельцем имущества рода в дальнее небольшое имение. Единственное, что, кроме номинального титула, оставил мальчику новый глава рода. И то, только потому, что меньше уже не мог. Барон Эжен Соммерс был в столице редким гостем, но всегда навещал старых друзей. И привозил любимый Тристаном карамельный ром, который производили на далёких от империи островах, из-за чего он стоил неимоверных денег. А Таис получала очередную партию редких и необычных ракушек и жемчужины, которые она собирала.

Многие думали, что дела барона Эжена далеко не так плохи, как описывает его дядя, раз он позволяет себе редкие, но регулярные появления в столице, принят в доме лордов Сторил и делает такие подарки. Тристан пару раз проносил ром в академию, не скрывая от кого его получил. Просто не все знали, что барон Эжен Соммерс и капитан фрегата «фиалка Витрока» Рем Неже это одно и то же лицо. Точнее, знали об этом только Тристан и Таис, одолжившие в свое время другу большую часть суммы на покупку и ремонт старого фрегата «Королева». А ещё Эжен ловко превращался в капера Дженсома Мерэ.

И в свой последний визит он был мрачен и встревожен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21.

Что послужило причиной подобного состояния друга Таис не знала. Эжен только отмахивался, и говорил, что это эхо из далёкого прошлого. Обсудив с братом этот момент, Таисия и Тристан пришли к выводу, что Эжен просто в очередной раз пытается «решить всё сам».

Таисия отступила, посчитав, что друг имеет право иметь свои секреты и дела, в которые не хотел посвящать друзей. Более того, она понимала, что скорее всего, Эжен просто не хочет, чтобы они ввязывались в тревожащие его дела или события, переживая за их же безопасность.

А вот Тристан так не считал. И видимо ему удалось вытянуть из друга подробности. Вот только теперь мрачным ходил сам Тристан. И наверное впервые, что-то скрывал от Таис. Воспользовавшись тем, что у него, как и у всех выпускников был отпуск перед началом подготовки к итоговым испытаниям, Тристан всё время был рядом с Эженом.

– Трис, что происходит? – спросила его Таис, поймав перед самым выходом из дома. – Ночь на дворе! Куда ты собрался?

– Таис, тебе не стоит этого знать. По крайней мере, пока я не смогу убедиться в том, что это лишь ошибка, или что подозрения Эжена жуткая правда. В любом случае, не позднее завтрашней ночи я буду знать ответ на этот вопрос. И тогда мы с тобой всё обсудим, – обнял её Тристан перед уходом.

Таисия тогда проводила брата на встречу с другом, краем мысли зацепилась за слишком пристальный взгляд новой служанки, но не придала этому значения. В конце концов её больше волновал брат, а не любопытство служанки. Да и понятно, девушка всего несколько дней как приступила к работе, буквально через день-два после того, как Тристан стал пропадать с Эженом.

Таис не хватало молчаливой, но привычной Хейзел.

– Таисия, эта девушка может быть хоть живым олицетворением всех мыслимых добродетелей! – уже пару лет вёл один и тот же разговор уже бывший опекун, так как близнецы Сторил давно были совершеннолетними. – Но её происхождение перечёркивает всё. Она из черни, и доя девушки твоего статуса и положения подобное общение недопустимо!

– Дядя... – пыталась остановить эти разговоры Таис, но безуспешно.

– То, что чернь имеет право входа в твой дом, ставит пятно на твою репутацию, Таисия, – не слушал возражений герцог и не обращал внимания на то, что причина этих бесед находится рядом и конечно всё слышит.

К утру Тристан не вернулся, и на следующий день... А тревожный ночной сон Таисии, ждущей брата, был прерван ощущением охватившего брата гнева, ярости и желания убивать! И почти сразу Таисию буквально скрутило от боли и чувства страха. И всё исчезло, как и не было. Только холод и мёртвая тишина. Едва придя в себя, Таисия закричала от горя. Она чувствовала и понимала, и точно знала, что ошибки быть не может, брат погиб. И перед смертью он боялся. Боялся за неё!

Едва дождавшись рассвета она пешком поспешила в управу, где сообщила, что брат с другом ушли поздно вечером, и уже два дня как брат не возвращается домой, а она чувствует...

– Простите, леди Сторил, но два молодых и обеспеченных аристократа, состоящих в близких дружеских отношениях и давно не видевшиеся... – понимающе улыбнулся пожилой йерл. – Понимаю, что возможно они и нарушат несколько общепринятых норм, но не думаю, что это прямо такая великая причина для объявления розыска. Молодость. Нагуляются, отлежатся после, простите леди, попойки и вернуться. Нет никаких причин и оснований для принятия от вас обращения.

От непонимания, что теперь делать и как выяснить, что с братом, Таисия сделала единственное, что могла. Отправила посыльного к бывшему опекуну, умоляя его срочно приехать.

– Таисия, дитя, – вскоре распахнул двери ещё очень крепкий, не смотря на возраст, лорд Хьюго. – Я получил твоё письмо. Что такого произошло, что ты решилась просить о помощи?

Многие злословили, что без артефактов и магии здесь не обошлось, но не раз доказавший талант, преданность и личную силу герцог одним своим появлением заставлял заткнуться даже самые ядовитые рты.

Таисия чуть выдохнула. Герцог Вестаран, сколько она себя помнила, был такой незыблемой скалой. В этот момент Таисия даже простила ему, что он вынудил её расстаться с Хейзел. Лорд Хьюго очень внимательно выслушал внучатую племянницу.

– Ты никогда не говорила, что у вас с Тристаном есть такая связь, – нахмурился он, стуча пальцами по столешнице. – Покинуть пределы столицы ни он, ни барон Эжен не могли, это исключено. Я отправлю надёжных людей проверить злачные районы, узнать о драках... Может ты ошибаешься, и он просто без сознания. Если результатов не будет, завтра мы с тобой отправимся в управу. Думаю, моё слово заставит йерлов пошевелиться. Но я верю, что этих усилий не понадобится. И ущерб нанесён лишь репутации лордов Сторил, а не здоровью этого шалопая! А ты постарайся взять себя в руки, Таисия. Ты не обучена обращаться с даром. И эмоции потерявшего над собой контроль от количества выпитого безрассудного юнца, приняла за что-то... Когда человек слишком опьянëн, эмоции хлещут через край, любая обида становится смертельной. А любая опасность незначительной. И к несчастью, тянет на всё более острые ощущения. И во многих кварталах столицы эти ощущения можно найти. По тому что ты описываешь... Боюсь это бред, видения, вызваные искуственно.

– Вы намекаете на опиум? – ожила безумная надежда в душе Таис.

– А получить его, да ещё в таком количестве, что никак не может прийти в себя, можно только в притонах в тех районах, куда достойным людям лучше даже в мыслях ге попадать! – кивнул герцог. – Разговор с твоим братом у меня будет очень тяжёлый! И я рад, что ты обратилась именно ко мне. Мысль заключить помолвку давно покинула меня, и вы оба заменили мне родных детей, которых у меня никогда не было. Я рад получить подтверждение того, что и для вас я не посторонний. Пусть даже получено это подтверждение при столь нерадостных обстоятельствах. И прошу тебя, правда, не мучай себя и не переживай. Поужинай, выпей чаю с любимыми пирожными и ложись пораньше спать. Уверен, с утра уже будут добрые вести.

Вскоре после ухода герцога курьер доставил пирожные в фирменной упаковке, и Таис решила, что это от герцога. Она честно пыталась взять себя в руки и старательно убеждала сама себя, что прав герцог, а ошиблась она. Почти через силу поужинала и расположившись у камина решила полакомиться сладостями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22.

Таисия быстро поняла, что с ней происходит. Какое-то звериное чутьë, что просыпается в любом в минуты смертельной опасности, подсказало девушке, что истекают её последние минуты. И понимая, что саму себя не спасти, Таисия потратила последние силы, чтобы найти в себе искры своего дара. Она не могла себе позволить уйти, обрывая свой род, и позволить тому, кто стоит за бедами её семьи, остаться безнаказанным. Сейчас она с кристальной ясностью понимала, что гибель родителей, беда с братом и её собственная смерть, это звенья одной цепи.

Странная вера в то, что её мир не единственный, и существуют сотни его отражений, а вместе с ним и душ тех, кто рождён хоть в одном из миров, подсказали Таисии, где искать помощь. Она искала и звала покидающую мир живых душу, родственную ей и способную разобраться с тем, что произошло с её семьёй. Такую же как она сама, только сильную и решительную.

Даже в этом странном состоянии, я не удержалась от усмешки. Каким образом я оказалась похожей на замкнувшуюся, скромную и слишком нерешительную во всём, даже в отстаивании собственных интересов, Таисию, для меня было загадкой. Возможно, если бы не война, перековывающая судьбы и характеры, я бы и выросла тихой тенью сестёр. Но этого уже никогда не узнать.

Из этого состояния полусна– полуяви меня вырвал настоящий грохот. Я даже не сразу поняла, что это кто-то решил использовать дверной молоток вместо тарана и буквально выламывает дверь.

За дверью оказалась закутанная в шаль совсем молоденькая девушка, которую я опознала как Хейзел. А моё собственное сердце забилось чаще. Хейзел была невысокого роста, белокожая, с длинными прямыми и чёрными волосами. Я встретила взволнованный взгляд тёмных глаз, с лукаво вытянутыми и приподнятыми уголками. Разум заметался в поисках подсказок и знаков, что могли бы подтвердить то ли безумную догадку, то ли несбыточную надежду. Невозможно. Но я же здесь!

– Я родилась в начале осени, и отец назвал меня Курико. Дитя или семя каштана. – Смеялась подруга.

Хейзел, кажется орех или орешник. Тоже из осенних имён. Вот и ответ. Похожа, рядом, но не то же самое. Отражение. Но мысль, что в этом мире так близко родственная душа той, что была одной из самых близких там, предала сил и пробудила наконец желание жить самой.

– Хейзел, проходи. Почему так поздно, что случилось? – спросила я, затягивая девушку в дом, и оглядываясь по сторонам.

Улица и подъездная аллея за её спиной были пусты.

– Мне передали, что вам очень плохо и вы просите прийти, и взять для вас ваших любимых пирожных. – Протянула она мне уже знакомую мне коробку.

– Кто передал? – спросила я.

– Посыльный, – растерялась Хейзел.

– Как выглядел? – я закрыла дверь и поманила девушку за собой.

– Честно говоря, не помню, леди. У него шляпа, – очертила она рукой контур головного убора неизвестного мужчины.

– И для меня были заказаны пирожные? – уточнила я.

– Нет, я взяла свои деньги, ведь все знают, что я больше не работаю у вас. И мне могли не отпустить под ваше имя, – отвечала Хейзел.

– А сама я не подумала о том, что тебе эти пирожные могут и не отдать? – внимательно осматривала я кухню. – Вот оно!

Я обрадовалась увидев тетрадь для записей и перьевую ручку с чернильницей. Кое-что бывает неизменно. Тетрадь или стопка бумаги доя записей на кухне! Сколько и чего нужно купить, что подходит к концу, что нужно заменить из кухонных принадлежностей. К концу недели готовый список необходимых покупок, и хозяйка кухни всегда в курсе своих запасов.

– Поставь чайник пожалуйста. А вот есть я здесь что-либо не советую. – Попросила я. Открывая чистую страницу. – Так почему ты решила, что я действительно тебя зову? Если я даже денег на покупку недешёвого угощения не передала?

– А вы не звали? – заметно поникла девушка.

– Хейзел, мне сейчас очень нужна помощь. Но я не уверена, что имею право просить тебя о чём-то, после того, как согласилась... – начала я.

– Опять вы за своё, леди! – перебила меня оживившаяся служанка. – Ваш опекун говорил правду, и мы с вами это знали. Вам замуж надо выходить, подбирать достойного вас жениха. А у вас личная служанка из черни, даже не сорра! У меня ведь и фамилии нет, и живу я на самой границе неосвещаемых кварталов, и то только благодаря брату. Но и он не может переселить меня в другое место. Ну не может такая как я жить например в районе, отведённом для жилья сорров. Что бы о вас говорили? Что вы себе даже служанку позволить не можете? А то что денег не передали, так я по этому и поняла, что вам плохо. Иначе бы вы обязательно об этом подумали. Вы всегда обо всех думаете, кроме себя! А почему это в вашем доме есть нельзя?

– Потому что меня пытались отравить, и я не знаю где ещё есть яд, – ответила я, чертя на бумаге схему. – Похоже, кто-то очень хотел, чтобы убийцей был дворецкий!

– Какой дворецкий? Как это отравить? Кто? – Хейзел кинулась собирать осколки выпавшей из рук чашки.

– Веником смети. – Не дала я собирать руками. – Дворецкий это так, к слову. В моём случае, скорее всего обвинили бы служанку. И насколько я понимаю, тебя.

– А какой мне смысл вас убивать? Зачем? – удивилась девушка.

– Смотри сюда, – развернула я к ней свою схему, мне всегда было легче, когда я свои мысли изображала в виде чертежа. – Некто присылает мне коробку этих пирожных со смертоносной начинкой. И служанка об знала, именно поэтому она решила отдохнуть от обязанностей недалеко от малой столовой. И якобы не услышала падения подноса и чайника на пол, каменный прошу заметить, тоже поэтому. А ждала она, выглядывая в окно именно тебя. Для этого её сообщник позвал тебя и передал просьбу принести сладости. Потому что точно такие же, только с ядом до сих пор лежат в комнате. И если я права, то сейчас у нас будет неожиданный гость, который и поймает тебя возле моего хладного трупа.

– Никто не поверит в это! Меня взяла в ваш дом ещё ваша матушка, когда случайно увидела меня в саду возле управы. Меня растил брат, ему некуда было меня деть и не с кем оставить. Я больше десяти лет служила вам, была вашей личной служанкой! – возмутилась девушка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да, и после стольких лет верной службы, тебя выгнали. Ты вынуждена вернуться в далеко не самый спокойный, ухоженный и безопасный район города, вместо комнаты в доме потомственных аристократов, буквально нора. Напомни мне, если я не ошибаюсь, то сколько может длина и ширина комнаты для черни? – озвучила я возможный мотив. – И никаких перспектив в будущем. Так что месть. Банальная месть.

– Мой брат служит в управе, – волновалась Хейзел.

– Честолюбие у вас семейное, ещё и по нему можно ударить, – развела я руками.