Текст книги "Внебрачный сын мэра (СИ)"
Автор книги: Дина Исаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 16
– Мама! – звучит громкий голос Женьки. – Это моя мама!
Сердце часто-часто бьется. Сегодня действительно сумасшедший и волнительный день. К счастью, он заканчивается. Женька жив-здоров, а большего мне и не надо.
Сын указывает Лёше в мою сторону, тыча пальцем. Довольный, что я приехала. Он улыбается, а у меня становится невероятно тепло на душе. И плевать, что будет дальше.
– Отдай мне его, – прошу Климова дрогнувшим голосом. – Это мой сын, я чуть с ума не сошла, пока доехала.
Крепко сцепив челюсти, он ставит Женьку на пол и тут же выравнивается. Зелёные глаза становятся почти чёрными, он часто дышит. Атмосфера такая давящая, что мне тут же хочется уйти. Вернее, сбежать, сверкая пятками, чтобы никогда не нашёл.
– Славный мальчишка, – произносит Алексей и спешно добавляет. – Дождёшься меня, я вас отвезу.
– Мы торопимся, – цежу ему сквозь зубы. – У ребёнка стресс, у меня тоже. К тому же, я не одна приехала.
– Я не спрашивал, Варвара, – понижает голос бывший муж отчего тот кажется не просто ледяным, а даже угрожающим. – Ты дождёшься меня на заднем дворе. Там припаркована машина.
Женька обнимает меня за бёдра и непонимающе смотрит то на меня, то на Алексея. Я всегда стараюсь вести себя сдержанно в присутствии сына, но в этот раз с трудом получается. Чтобы наш разговор не перерос в конфликт, киваю и, взяв Жеку за руку, иду на выход, ощущая как лопатки горят от пристального взгляда Климова.
Ко мне побегают другие мамочки и журналисты, но я нахожусь будто в вакууме – с трудом понимаю смысл сказанных слов, отвечаю коротко и как-то отрешенно. Очутившись на заднем дворе, сразу же нахожу взглядом чёрный внедорожник Алексея. Помню, когда мы были молодыми, это была его мечта. Я всегда и во всем его поддерживала! В любых начинаниях. Была уверена в том, что задуманное обязательно сбудется. Впрочем, так и вышло. Только без меня.
– Мам, я хочу домой…
Женька дергает меня за руку, вырывая из оцепенения.
– Скоро поедем. Наш мэр сказал, что лично отвезёт.
– Мэр это тот, кто руководит городом? – глотая букву «р» спрашивает сын.
– Ты запомнил? – улыбаюсь я. – Да, мэр это тот, кто руководит городом.
– Он хороший, – кивает Женя, одобряя предстоящую поездку.
Достав телефон, пишу сообщение Дане, чтобы не ждал меня. В любом случае общение с Климовым неминуемо. Не сейчас, так позже.
Леша появляется на горизонте через несколько минут. Рубашка расстёгнута на верхние пуговицы, рукава закатаны до локтя, а волосы слегка взъерошены. На него возложены большие обязанности. Уверена, что бывшему мужу с трудом удалось вырваться.
Он щелкает брелком сигнализации, подает руку сыну и смотрит на него слишком внимательно. Я от его помощи отказываюсь. Забираюсь на кожаное сиденье, откидываю голову на спинку. Чего он хочет от нас? Неужели осознал, что Женька его сын?
– У тебя не будет проблем? – спрашиваю, как только машина срывается с места.
Климов бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида.
– Не будет. Я уладил все вопросы. Сад на некоторое время закроют.
– Чёрт… – тихо ругаюсь я, представляя, что придется вновь просить маму о помощи.
– Вам предоставят места в соседнем учреждении, – произносит Леша.
Кивнув, отворачиваю голову к окну. Перед глазами мелькают деревья, дома, люди. Я рассматриваю памятник на площади, пытаясь отвлечься, но навязчивые мысли упрямо лезут в голову. Мы едем семьей. Впервые за три года. Я, муж и наш маленький сынишка. Раньше я только и могла о подобном мечтать, но сейчас… испытываю лишь раздражение. Меня выворачивает наизнанку каждый раз, когда Леша бросает полные неверия взгляды в сторону Женьки.
Он твой! Твой, не видишь, что ли?
Украдкой вытираю слёзы, стараясь остаться незамеченной. Где же ты был, Леша, когда я осталась один на один с младенцем на руках? Когда я выживала на копеечные подработки? Когда плакала над кроваткой болеющего Жеки, не зная где достать деньги на дорогущее лекарство?
– Приехали! – радостно выкрикивает сын, когда Леша глушит двигатель во дворе дома.
Откуда только узнал, где я живу? Вытерев рукавом кофты мокрое от слёз лицо, быстро, чтобы Климов не успел первым, открываю дверь автомобиля и выпрыгиваю на улицу.
К счастью, уже прилично стемнело, поэтому соседки не станут обсуждать с кем я приехала. Да и Леше, думаю, лишние сплетни ни к чему.
В этот момент из подъезда выходит моя мама. Сердце обмирает, когда она смотрит поочередно то на меня, то на Лешу, то на внука. Она ведь так мечтала, что я найду себе достойного мужчину и выйду за него замуж.
– Здравствуйте, Нина Сергеевна, – громко здоровается Климов нарушая напряженное молчание.
– Здравствуй, Лёша.
Жека бросается к бабушке, в красках рассказывая о сегодняшних событиях. Мама берёт его за руку и подводит к подъездной двери. Она собиралась уходить, но, кажется, передумала.
– Пока, мэр! – выкрикивает Жека, махнув рукой и скрываясь за подъездной дверью.
Я вижу, как жадно смотрит на него бывший муж. Как сжимает пальцы в кулаки, как напрягается всем телом.
– Я требую тест ДНК. Повторный, – неожиданно произносит он командным тоном и переводит взгляд в мою сторону.
Глава 17
Моя нервная система искрит и кажется вот-вот произойдет замыкание. Крылья носа Алексея раздуваются, он выглядит диким, обезумевшим. Даже не представляю, что сейчас творится у него внутри! Меня вот-вот снесет огромной волной.
– Варвара, ты слышишь? Я требую повторения теста ДНК, – говорит Климов.
Меня бросает сначала в жар, а затем и в холод. Хочется вцепиться в его красивое лицо и расцарапать. За то, что все эти годы не верил мне. За то, что бросил. За то, что, увидев Жеку все равно имеет сомнения. За всю боль, которую заставил меня испытать и кошмар, через который пришлось пройти. В одиночку. Без чьей-либо помощи и поддержки.
– Никакого теста не будет, – отвечаю твёрдым голосом и, цокая каблуками, направляюсь к двери, но Алексей останавливает меня и прижимает к стене, впиваясь в мое лицо сверлящим взглядом.
– Дай пройти, – шиплю я.
Мысленно даю себе пощечину. Хватит молчать, вести себя с ним так, будто мы давние знакомые, не видевшиеся несколько лет, а теперь рады видеть друг друга. Этот человек обошелся со мной унизительно и хочет по новой протащить по всем кругам ада? Нет, такого я больше не допущу.
В воспоминаниях всплывает картинка, как Леша гладит мой плоский живот, мечтает, что мы будем вместе гулять с нашим ребенком в парке, летать в отпуска, перебирает имена для дочери и нежно целует каждый участок моей кожи. Как же он грезил о дочке, а потом вдруг все резко переменилось… И ведь я пыталась делать шаги навстречу после рождения Жеки. Дурочка, внушила себе, что увидев сына, он все поймет и позовет обратно. Приехала к дому Климовых, но его мать не пустила меня на порог. Я стояла с младенцем на руках у ворот и давилась от слез, пока она холодным голосом говорила охране, чтобы меня больше никогда не пускали. Возможно, он тоже находился в тот момент рядом. Или сам попросил мать так сказать.
– Ты вышвырнул меня беременную из своей жизни несколько лет назад. Уверенный в том, что это не твой ребенок. Так вот он не твой, а мой. С тех самых пор, – отрывисто произношу я, сжимая кулаки, чтобы и впрямь не вцепиться в его лицо.
Пытаюсь одной фразой выразить все, что думаю, но воздуха не хватает, меня начинает трясти.
– Я ни за что не подниму белый флаг и не позволю тебе к нему приблизиться. Тебя не было в нашей жизни больше двух лет и теперь все, что тебе нужно – это убедиться, что он твой сын?
Смотрю на Климова и осознаю всю степень лицемерия, на которое способен человек.
– Думаешь, что сделаешь тест, установишь свое отцовство и у тебя появится наследник? А он у тебя и был. С самого начала, но ты сам от него отказался. Нанес мне душевные раны, о которых я вряд ли смогу забыть. И нельзя забывать подобное. Ты выставил меня предательницей, обвинил во лжи и измене, но самое настоящее предательство совершил ты, когда отказался от нас.
Горячее дыхание Климова обжигаем мое мокрое от слез лицо. Я открываю и закрываю рот, но вдох сделать не получается, все внутренности сдавило от боли. Будто в сердце вонзается тысячи игл одновременно. Прикрываю на секунду глаза, сильно кружится голова. Кажется я лишусь сознания от переизбытка чувств и эмоций. Делаю попытку вырваться, чтобы уйти и закончить эту пытку, но Климов не отпускает.
– Для начала это еще необходимо доказать, что он мой сын, чем я и планирую заняться в ближайшее время, – Алексей не нападает, говорит максимально спокойно, но этот тон… Климов ставит перед фактом. – А потом…
– Без моего разрешения у тебя ничего не получится! – перебиваю я.
От ужаса, что он в отместку захочет забрать сына в животе все узлом скручивается.
– А потом мы подумаем, что будем делать, – спокойно продолжает он. – Учитывая твою ложь и секреты – вполне логично, что я имею сомнения. И прекращай обвинять во всем, что произошло одного меня. Ты ведь знаешь, что я от своего неи оступаюсь. И от тебя до последнего не оступался, пока твоя ложь не перелилась через край, превращая мое доверие чувства к тебе в грязную жижу.
Слезы жгут глаза, я все же вырываюсь и бегу домой.
– Увидимся завтра, Варвара, – летит мне в спину. – Надеюсь, за ночь ты успокоишься и будешь готова к конструктивному разговору.
Меня вновь окатывает ужасом. Он приедет ко мне на работу. Боже, как мне избежать новой встречи?
Глава 18
Алексей
– Виктор Федорович, просьба к тебе есть, – отрывисто чеканю в трубку, пока иду к машине. – Дела нормально… Да, в мэрии теперь… Извини, сейчас времени на разговоры нет. Только по делу. Мне анализ ДНК нужен, проведенный под твоим личным контролем. Нет, здешним лабораториям не доверяю.
Семенов что-то говорит говорит о заборе крови и сложностях транспортировки биоматериала, и мне приходится резко его прервать. Просто сейчас я не в том состоянии, чтобы выслушивать ненужные объяснения и советы о том, как облегчить себе жизнь.
– Витя, я когда говорю, что мне нужен анализ ДНК, это означает, что я готов нанять частный самолет и притащить тебя сюда вместе со всей твоей лабораторией. Да, вот настолько он мне нужен. Рад, что мы поняли друг друга. Я позвоню.
Запихнув телефон в карман брюк, я сажусь в машину и на вопрос водителя, куда ехать, на автомате прошу отвезти меня в мэрию. Голова не соображает, а в грудь словно топор с размаху всадили. Я ни черта не понимаю… Как? Как чужой ребенок может быть настолько похожим на меня?
После того, как стало известно, что в детском саду потолок обвалился, я сразу туда поехал. Дел было невпроворот, но понимал – надо. Успокоить перепуганных воспитательниц и родителей, и конечно взять дело под своей контроль. К моменту подъезда на место происшествия, я уже знал, что зданию садика больше семидесяти лет и что при крушении, к счастью, никто не пострадал.
Ребятишки конечно перепугались, жались друг к другу как воробышки. Даже меня пробрало. Хотя почему «даже»? Я всегда любил и хотел детей. От Вари.
А потом я на улице за забором повстречал мальчугана. Выделил его из толпы. Может быть потому что держался он особняком. Худощавый такой, но взгляд бойкий. В руке зажата игрушечная машинка. Дай думаю, подойду, пообщаюсь немного, да и журналисты долгожданные кадры работы нового мэра получат.
Подошел к пацану, опустился на колени, чтобы на одном уровне быть, и представился. Климов Алексей Дмитриевич, хочу узнать, все ли у тебя хорошо. А мальчишка не смутился и тоже представился, да бойко так. Я, мол, Женя. И в глаза мне посмотрел.
И в этот момент меня словно в грудину пнули, да так что я отлетел на несколько лет назад. И не куда нибудь, а на заправку, где Варю встретил, и она на меня своими огромными прозрачными глазами посмотрела. Испытал те же чувства. Дыхание перехватило и ни дышать, ни говорить стало невозможно. Только у Вари глаза голубые, а пацана – зеленые с желтыми крапинками. Как у меня.
В родительском доме в гостиной с десяток моих детских фотографий стоит. Мать наотрез отказывалась убирать, когда я в шутку говорил, что комод смахивает на алтарь. Так вот, на одном из снимков в шортиках и рубашке есть копия Жени. Мальчуган напротив со мной одно лицо.
У меня тогда даже в ушах зашумело от непонимания: как такое возможно? Что в задрипанном городке живет такой похожий на меня ребенок? Рационализм все еще оставлял шанс на то, что это все лажа, банальное совпадение… Но когда внезапно появилась Варя и, едва на на нас взглянув, побледнела как полотно, меня шарахнуло. Нет, не лажа и не случайность. Это ее сын.
И вот тогда меня по-настоящему скрутило до ломоты в груди, зубах и костях. Как? Как такое возможно? Я же самолично все видел. И фотографии и тест. И когда я Варю к стене припер, она мне в лицо проорала, что ребенок не мой. Как так-то, а?
– Приехали, – откашлявшись, деликатно сообщает водитель.
– Стоим, – отвечаю я.
Не могу я сейчас просто выйти из машины и пойти как ни в чем не бывало с людьми общаться. Мозги не здесь. Сердце тоже. Два кадра сменяются один на другой и обратно. Прозрачные глаза пацана и залитое слезами лицо Варвары. Кричит на меня, пальцем тычет, мол, больно я ей сделал и никакого повторного теста не будет. Глупая. Если надо будет в наручниках на анализ ее приведу, а если окажется, что Женя мой сын… Я закрываю глаза и тру грудную клетку. Если я сделал ей больно, то она меня заживо растоптала. Кто-нибудь собственными глазами видел, как тот, кому доверял больше всех и за кого был готов отдать жизнь, изменяет? Кто видел, тот знает: простить и забыть такое невозможно.
Снова достаю телефон и выбираю ее номер в списке контактов. Пальцы сами выстукивают нужный текст:
«Назавтра отмени все дела. Декана я предупрежу. Ты и Женя поедете со мной в клинику делать тест ДНК».
Глава 19
Дело не очень похвальное, но я влезла в заначку.
Благодаря тому, что мне безумно повезло со съемной квартирой, хозяева которой сдают ее за символическую плату, мне удалось накопить небольшую денежную подушку на черный день.
Мой страшный кошмар – если Женя заболеет и срочно понадобятся деньги на лекарства, которых нет. Или, если меня уволят и будет не на что купить еду. Или еще что-то подобное… Мать одиночка не может себе позволить расслабиться и потратить всю зарплату.
Так вот, я позаимствовала из копилки немного денег, сгребла Женю в охапку и рано утром отправилась к нашему педиатру. Взяла справку, после чего отправилась на вокзал. Там мы с сыном сели на автобус и поехали в санаторий. Я давно мечтала побывать в этом прекрасном месте, отдохнуть душой и телом.
В нашем городе нет красивых парков и скверов, десятки лет руководство предпочитало набивать карманы, а не улучшать город. Этот же санаторий – как из сказки. Красивые здания утопают в зелени, куча детских площадок словно из фильма, велосипедные дорожки и даже крытый бассейн!
Бабье лето радует! Целый день мы с Женей проводим вместе. Играем, смеемся, едим мороженое.
Я сказала маме, что из-за стресса хочу взять выходной и провести сутки с сыном. Но не сообщила, куда именно мы поедем. Никто не знает, где мы укрылись.
Честно говоря, желание побыть с сыном после стресса – не единственная причина моей расточительности. Мне нужно время, что подумать и принять верное решение.
Очевидно, что Алексей сильнее меня во всех смыслах: на его стороне деньги, связи, власть. Он не просит, он приказывает.
А мы с Женей… Просто пешки в его игре. Но я не собираюсь по первому кивку исполнять прихоти этого мужчины. Он не заслужил ни второго шанса, ни хорошего отношения!
И тем не менее… что же мне делать? Иллюзия контроля за собственной жизнью ускользает из-под пальцев. Алексей всегда добивался, чего хотел. Кто я такая, чтобы противостоять ему? Один щелчок его пальцев и я окажусь на улице без средств к существованию.
– Как насчет слепить пасочки? – спрашиваю у Жени, останавливая коляску у огромной песочницы на краю детской площадки.
Сын не верит собственному счастью! Едва я отстегиваю его, хватает ведерко с лопаткой и несется играть. Я не отстаю! Мы вместе лепим динозавров, машинки, животных. Набиваем пластмассовые формы мокрым песком, переворачиваем, читаем магическое заклинание: «Паска, паска, получись!» Смеемся и обнимаемся.
Как вдруг в какой-то момент, словно что-то почувствовав, я поднимаю глаза и замираю. На лавочке метрах в пятнадцати сидит мужчина в идеальном черном костюме, начищенных туфлях. Весь его образ выражает власть и силу. Смотрит этот опасный мужчина именно на нас. Неотрывно.
У меня голова кружится. Алексей Климов нашел нас! Каким-то образом он вычислил, куда мы поехали, догнал и сейчас… сидит, наблюдает.
Заметив меня, он делает рукой знак, чтобы мы продолжали.
Следующие десять минут я ощущаю на себе пристальное внимание. Глаза снова и снова наполняются слезами. Он не позволил мне даже сутки взять, чтобы в себя прийти!
Жене наскучивает играть, он подходит к коляске и садится в нее. Я начинаю катить ее по дорожке, как слышу за спиной шаги.
Климов догоняет и ровняется с нами.
– Думал, ты решила сбежать, – говорит он вместо приветствия.
Я горько усмехаюсь. Если бы я только могла! Если бы только у меня были ресурсы!
– Сбежать? С ребенком? На какие интересно деньги, Алексей? Ты всегда переоценивал уровень моей расчетливости.
– Недооценивал, – поправляет он. – Ты прекрасно знаешь, что фотографиям я не верил. До тех пор, пока… – он осекается, так как Женя резко оборачивается.
А потом улыбается.
– Привет! – сынок доверчиво машет рукой. – Мэр! – выкрикивает он новое для себя слово, показывая, что узнал своего вчерашнего спасителя.
– Да, всё верно. Это мэр нашего города, – говорю я быстро. – Решил удостовериться, что с нами всё хорошо, – улыбаюсь я. Как бы там ни было, ребенку вчерашнего стресса хватит за глаза. При сыне я не покажу свою уязвимость.
– Мы купим сок? Сладкую вату? – клянчит Женя, увидев палатки впереди.
– Мы уже ели мороженое сегодня. Малыш, ты ведь знаешь, что больше одной сладости в день мы не покупаем.
Это слишком дорого. Мы не можем позволить себе купить всё, что хотим. Тем более, что здесь, в санатории, вкусняшки и игрушки продаются в три раза дороже. Тем не менее, Женя еще совсем маленький. Он начинает плакать.
– Женя! – я всплескиваю руками и подбегаю к сыночку. Присаживаюсь. – Мы обязательно купим сок, как вернемся домой. Обещаю. Здесь слишком дорого. А еще у нас ужин впереди! В ресторане санатория. Я уверена, там дадут компот! Компот намного полезнее.
– Я хочу сок, – плачет Женя. – Не люблю компот!
– Я сейчас куплю, – говорит Алексей хрипло.
Обгоняет нас и спешит в сторону палаток. Через пять минут Женя чувствует себя королем мира. В одной его руке сладкая вата, в другой – сок. На коленях лежит машинка на пульте управления. Я на коляске висит пакет с новыми игрушками. Я молчу. Отказываться – глупо. Я ведь не стану вырывать из рук ребенка!
Позволяю себе лишь бросить взгляд в сторону мэра. Он ведь понимает, что пачкой соком мои раны не залечить?
– Так ты скажешь, зачем уехала? Почему снова избегаешь теста ДНК? – говорит Алексей.
– Потому что ты на меня давишь! – огрызаюсь я. – Ты словно разучился нормально разговаривать! Я дам согласие на повторный тест ДНК, но лишь тогда, когда у меня будет время и настрой. Сегодня времени нет, у нас с сыном после стресса планы. Мир крутится не вокруг тебя, Алексей Климов! Ты можешь меня заставить, но тогда я тебя возненавижу еще сильнее! И когда правда вылезет… – я качаю головой.
– Когда у тебя будет время? – спрашивает Алексей сухо.
– Я скажу завтра, – говорю я. Делаю вдох-выдох. – А еще. Сделаем в лаборатории, которую я выберу сама. Твоя в прошлый раз уже сбила меня с ног. Я сомневаюсь, что повторив анализ в том же месте, мы увидим иной результат.
– Ты разбрасываешься серьезными обвинениями, – говорит Климов.
– Ты тоже, – отвечаю я.
– Мама, мэр, откройте машинку! – просит Женя.
– А что нужно сказать? – улыбаюсь я.
– Пожалуйста, – выкрикивает сынок. Доверчиво протягивает игрушку своему отцу.
У Алексея зрачки расширяются. Он приседает и помогает вскрыть упаковку.
– Я отвечу вас домой после ужина, – говорит мне.
– Ты так и не понял, Леш? – отвечаю я, сердце колотится под ребрами, но я сдаваться не собираюсь. – Ты не смеешь командовать ни мной, ни Женей. Если ты предложишь, то я подумаю. Но это все, что могу обещать.
Глава 20
– Как прошёл выходной в санатории? – спрашивает Света, наливая в чашки кипяток.
– Все было хорошо ровно до того момента, пока не появился Алексей!
– Ох, надо же! Он вас и там нашёл.
Подруга ставит передо мной чёрный чай и воздушные эклеры. Я надкусываю кусочек и блаженно щурюсь. Зря через дорогу от центрального корпуса университета построили новую кондитерскую… Так ведь можно и поправиться!
– Кажется, Климов нас из-под земли достанет, – произношу с набитым ртом. – Задарил Жеку игрушками и сладостями, сын после этого очень капризный был.
– Так всегда, – отмахивается подруга. – Знаешь же мою ситуацию?
Знаю, конечно, и чисто по-женски всегда жалею Свету. Она в разводе, воспитывает сына. По выходным отец забирает ребёнка себе, водит его в кино и развлекательные центры, разрешает всё и даже больше. После таких встреч мальчишка считает маму строгой и злой, ведь она заставляет убираться в комнате и делать уроки, а отца – самым лучшим на всем белом свете, потому что исполняет любую прихоть. Ситуация сложная, я бы даже сказала критическая. Родителям нужно уметь договариваться и вести диалог, но проблема в том, что папа мальчика считает, будто в его поступках нет ничего предрассудительного.
– Я этого очень боюсь! Вдруг однажды Жека придёт и скажет, что хочет жить с Лёшей?
– Не думай об этом, Варь! – успокаивает Света. – Женьке всего два года, и ты для него являешься целым миром…
Так и есть, но не изменится ли это, когда Леша сделает тест ДНК и убедится в том, что ребёнок его? Он ведь его, у меня больше не было других мужчин. Ни разу за всю жизнь… Не захочет ли разделить обязанности по воспитанию? Не захочет отобрать у меня Женю? Я тогда не знаю, что буду делать. Просто умру, наверное, ведь сын – единственная радость в моей жизни. Климов сильно изменился со дня нашего знакомства, я почти не знаю его нового…
Вчера во время ужина Жека капризничал и отказывался есть, как я его не умоляла. Взгляды всех посетителей были направлены в нашу сторону, я поняла, что не справляюсь, поэтому взяла сына за руку и вывела на улицу. Спокойно объяснила, что при подобном поведении мы больше никуда вдвоем не поедем и стала вызывать такси.
Когда на горизонте появился черный внедорожник Климова, вздрогнула. Точно же! Он обещал забрать нас после ужина.
Лёша подъехал к центральному входу, вышел на улицу и заговорил с Жекой. Спокойно и твёрдо, как мужчина с мужчиной. Спросил, что происходит и по какой причине тот плачет. Странно, но это подействовало, и сын умолк. Понял, что был не прав и просто играл на моих и без того расшатанных нервах.
Клянусь, я не хотела ехать домой с бывшим мужем, но ждать такси было слишком долго, и я согласилась. За всю дорогу мы с Лешей не сказали друг другу ни слова. Молча ехали, я старалась вовсе не смотреть в его сторону, только кожей ощущала тяжелый и давящий взгляд на себе, даже мурашки выступали.
В конце поездки мы вышли на осеннюю пропахшую дождем улицу и сухо попрощались. Климов сказал, что его терпению в любой момент может наступить предел и чтобы я быстрее решала вопрос с тестом.
Я фыркнула, взяла Женьку за руку и направилась к подъезду, даже не поблагодарив за бесплатную поездку. Теплая маленькая ладошка, сжимающая мою руку, придавала уверенности и сил. Без результатов теста Женя был только моим сыном и мне отчаянно хотелось задержать это состояние как можно дольше. Вернувшись на кафедру, узнаю, что помимо основных пар, мне поставили две пары Ольги. Она ушла на больничный, якобы лечится, вот только вчера в инстаграм мне попалась её фотография, где она весело проводила время с подругами в ночном клубе. И ведь не прокопаешься! Приходится, сцепив зубы, делать работу вместо неё.
Студенты радуются, едва увидев меня в дверном проеме. В аудитории слышен гул и свист голосов. Вдвойне ребятам радостно, когда вместо очередной самостоятельной работы я провожу увлекательное практическое занятия подробно объясняя и почти разжевывая сложный материал.
– Кто решит матричное уравнение, написанное на доске, автоматически получит зачёт за семестр. Я лично переговорю с Ольгой Леонидовной.
– Можно я попробую? – поднимает руку блондинка с толстой косой и в очках.
– Прошу!
Девушка выходит к доске, берёт мел. Мне интересно – справится или нет? По характеру немного напоминает меня, когда я училась в вузе. Ничего не боялась, казалось, что мне море по колено.
Девушка недолго думает и начинает записывать решение. Уравнение на пять баллов, я не зря сказала, что за это полагается зачёт.
Внезапно в кабинет заглядывает Света и растерянно на меня смотрит.
– Варь… То есть, Варвара Ивановна, можно вас на секунду?
Я прохожу по аудитории, цокая каблуками, и направляюсь к двери.
– Что-то срочное, Свет? – шепчу, чтобы студенты не услышали. – У меня важное задание.
– Срочное, Варь! Очень! Там у меня в кабинете сидит следователь полиции, который обвиняет тебя в таких вещах, что у меня волосы на голове дыбом!
Я беззвучно открываю и закрываю рот не в силах вымолвить ни слова. Следователь? Ко мне? За что? Я же ничего криминального не совершила! Неожиданная догадка острыми шипами вонзается в сознание… Неужели это Лёша решил таким образом меня припугнуть? Его терпение уже на пределе?
Сердце громко ухает в груди, ладони вмиг становятся влажными. Нахмурившись, я иду за Светой на дрожащих ногах. Я всегда честно и ответственно относящаяся к своей работе и вдруг на допрос? Это вообще законно? В случае чего я ведь могу не давать никаких показаний ссылаясь на конституцию Российской Федерации? Ничего не понимаю, но мне очень страшно. Почему-то в это мгновение я думаю о Жеке, и что в случае чего меня ведь могут лишить родительских прав? Или нет?
– Света, в чем меня обвиняют? – спрашиваю я, замирая ненадолго у двери.
– Извини, я не так выразилась. Пока не обвиняют. Но следователь хочет, чтобы ты дала пояснения по поводу нецелевого использования бюджетных средств, которые выделялись на грант.
– Что? Какого еще нецелевого использования? Я ни копейки не потратила сверху и веду отчет по каждой сумме! Этого просто не может быть, – возмущаюсь я.
– Варя. Я ничего не знаю. Гольберг сказал, чтобы я вызвала тебя. Мое дело маленькое.
– Он тоже там? – к щекам приливает краска.
Это какое-то недоразумение.
Выдыхаю и открываю дверь, прохожу в кабинет. От волнения вонзаюсь ногтями в кожу.
– Добрый день, Варвара Ивановна. Меня зовут Павлов Сергей Юрьевич. Я следователь, – незнакомый мужчина в форме показывает мне свою корочку и кивает глазами на стул рядом со столом.
Гольберг тоже здесь. Сидит в кресле у окна и выглядит при этом задумчивым и недовольным. Смеряет меня тяжелым взглядом.
– К нам поступила жалоба. Я здесь, чтобы прояснить некоторые моменты. Пока просто задам несколько вопросов, но в ближайшие дни жду вас к себе в кабинет на допрос. Не прийти вы не имеете права. Это не опрос, а допрос, – подчеркивает следователь интонацией голоса и кладет передо мной листок бумаги.
– Только меня? – сипло выходит из меня.
– Почему же только вас? Всех ответственных за грант и нецелевое использование бюджетных средств. Это серьезные обвинения. Поэтому я здесь, чтобы во всем разобраться. Если будете оказывать сопротивление, то придется провести обыск и изъять подтверждающую документацию. Но не хотелось бы до этого доводить. Давайте сотрудничать, Варвара Ивановна?
– У меня все в порядке с документами и финансовой отчетностью…
– Варвара Ивановна, – Гольберг подает голос из глубины кабинета. – А я бы не был в этом так уверен. Что за космические суммы всплыли в недавних отчетах? Оплата перелета бизнес-классом и проживание в люксе? По вашему это в порядке?
– Но… – я осекаюсь, прокручивая в голове детали недавней поездки. Не припомню, чтобы тратила бюджетные деньги. Тем более на себя и свой комфорт. – Я не имею к этому никакого отношения. Вы говорите жуткие вещи, Леонид Абрамович!
– В этом нам и предстоит разобраться, – хмыкает следователь. – Я запрошу в ближайшие дни подтверждающие чеки. Таких случайностей в моей практике, увы, не бывает. Всему должно быть логическое объяснение, – грустно посмеивается следователь.
Я наблюдаю за лицом Гольберга и пытаюсь анализировать ситуацию, не впадать в панику. Меня собираются обвинить в том, чего я не совершала. Но зачем? Ради чего? У меня ведь маленький ребенок и Гольдбергу это известно. К тому же я всегда выгораживала его дочь и помогала Ольге с работой. За что декан так со мной? Почему не пытается защитить, а молчит?
– Я приду на допрос с адвокатом. Я ничего не оплачивала за счет бюджетных средств и намерена это доказать, – твердым и уверенным голосом говорю я, поднимаясь со стула.
– Конечно, – следователь вручает мне повестку и просит расписаться в журнале, что я ее получила.
Леонид Абрамович не сводит с меня напряженных глаз. Не понимаю, какую игру он ведет, но возможно это указание Климова? Запугать меня до смерти? Откуда у матери-одиночки деньги, чтобы отстоять себя? Нет у меня их. Я блефую насчет адвоката. Но не хочу сдаваться и показывать свою слабость.
