Текст книги "Маска"

Автор книги: Дин Рей Кунц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

6

В пятницу утром дождь вновь перестал, но день был туманным. Проникавший в больничное окно свет казался по-зимнему бледным, холодным.

У Джейн остались лишь смутные воспоминания о том, как дежурные ночью меняли ей постель и влажный от пота халат. Едва ли помнила она и дурной сон, не говоря уже о том, чтобы воспроизвести хоть какую-нибудь его деталь.

Она по-прежнему не знала своего имени и ничего о себе. Ее воспоминания заканчивались вчерашней утренней аварией или, может, минутой до нее, но далее, где должно было быть ее прошлое, начиналась глухая стена.

За завтраком она прочла статью в одном из журналов, купленных Кэрол Трейси. Хотя по больничному расписанию посетителей до полудня быть не могло, Джейн уже с нетерпением ждала прихода этой женщины. Доктор Хэннапорт и медсестры были очень приветливы с ней, но никто из них не действовал на Джейн так благотворно, как Кэрол Трейси. По непонятным для нее причинам Джейн чувствовала себя в большей безопасности, более непринужденно и менее напуганной амнезией, когда рядом была именно доктор Трейси, а не кто-то другой. Может быть, это и имеется в виду, когда говорят о врачах, которые умеют найти подход к больным.

* * *

В девять с небольшим, когда Пол ехал по шоссе к центру города, направляясь в офис Альфреда О'Брайена с новым заявлением, у «Понтиака» вдруг заглох мотор. Он не чихал и не фыркал; просто заклинило поршни, когда машина неслась со скоростью пятьдесят миль в час. По мере снижения скорости начались трудности с рулевым управлением. Машины проносились по обе стороны от «Понтиака» на скорости шестьдесят – шестьдесят пять миль в час, превышая допустимый предел, что было довольно рискованно для такого тумана. Отчаянно маневрируя, Пол стал съезжать через два ряда к правой обочине шоссе. Он ждал, что вот-вот резко взвизгнут тормоза и он ощутит жуткий удар врезавшегося в него автомобиля но удивительным образом он как-то избежал столкновения. В упорной борьбе с неподдающимся рулем ему все-таки удалось откатить «Понтиак» на обочину.

Откинувшись назад, он сидел с закрытыми глазами, пока к нему не вернулось самообладание. Наконец он, наклонившись, повернул ключ зажигания, однако стартер с аккумулятором на это никак не отреагировали. Он попробовал еще несколько раз, но потом отказался от этой затеи.

Шоссе кончалось недалеко впереди, и там, на расстоянии квартала, находилась станция технического обслуживания. Пол добрался туда пешком всего за десять минут.

На станции было весьма оживленно, и хозяин не мог отпустить своего помощника – здоровенного рыжего парня с открытым лицом по имени Корки – до десяти часов, пока количество клиентов не поубавилось. Потом Пол с Корки отправились на тягаче к злополучному «Понтиаку».

Они попытались завести машину, но аккумулятор явно выдохся. Нужно было оттаскивать «Понтиак» на станцию.

Корки собирался заменить аккумулятор и привести машину в порядок в течение получаса. Однако оказалось, что дело вовсе не в аккумуляторе, и ориентировочное время окончания ремонта все оттягивалось и оттягивалось. В конце концов Корки нашел неисправность в электросистеме и устранил ее.

Пол задержался на три часа, в течение которых он каждые двадцать-тридцать минут ожидал, что вот-вот сможет поехать дальше. Когда он наконец остановил свой «Понтиак» перед офисом О'Брайена, было уже час тридцать.

Альфред О'Брайен вышел в приемную навстречу Полу. Он был в великолепно сидевшем на нем коричневом костюме, безупречно отглаженной кремовой рубашке с изящно торчавшим из нагрудного кармана пиджака бежевым носовым платком и в идеально начищенных коричневых полуботинках. Он принял заявление, но не стал обнадеживать Пола заверениями, что оно наверняка пройдет все необходимые формальности до следующего заседания рекомендательной комиссии, которое должно состояться утром в среду на следующей неделе.

– Мы постараемся сделать все в срочном порядке, – сказал он Полу. – Я перед вами в долгу. Однако эти формальности связаны не только с нами. Нам приходится иметь дело с людьми и вне нашего учреждения, и некоторые из них не любят торопиться. На завершение этой процедуры, как правило, уходит три полных рабочих дня, иногда – четыре-пять, а бывает даже и больше, так что у меня есть серьезные сомнения, что мы успеем к ближайшему заседанию рекомендательной комиссии, хоть мне бы этого очень и хотелось. Вероятно, нам придется представить ваше заявление на второе заседание комиссии, которое состоится в конце сентября. Мне очень неудобно по этому поводу, мистер Трейси. Я просто не могу выразить, как я сожалею. Я искренне говорю вам об этом. Если бы мы не потеряли эти документы во вчерашней сумятице...

– Не стоит так беспокоиться, – сказал Пол. – Молния ударила не по вашей вине, и не по вашей вине у меня сломалась машина. Мы с Кэрол уже давно мечтаем усыновить ребенка. Еще две недели ничего не изменят.

– Как только ваши документы попадут на комиссию, все быстро решится, – сказал О'Брайен. – У меня еще никогда не было такой уверенности в положительном результате. Я нимало не сомневаюсь по поводу вас, и именно так я и скажу на заседании.

– Я вам очень признателен, – проговорил Пол.

– Если мы не успеем к среде – хотя, заверяю вас, мы приложим все усилия со своей стороны, – считайте это лишь короткой временной задержкой. Без всякого повода для беспокойства. Просто маленьким невезением.

* * *

Доктор Брэд Тэмплтон был превосходным ветеринаром. Однако, обслуживая очередную кошку или собаку, он всегда казался Грейс как бы не на месте. Он был могучего вида, и ему больше подходило лечить лошадей или каких-нибудь других животных на ферме, где нашлось бы более достойное применение его широким плечам и мускулистым рукам. Он был шести футов пяти дюймов ростом, весил около двухсот двадцати фунтов и имел несколько грубоватое, но располагающее лицо. Когда он выдернул Аристофана из специальной мягкой корзинки для перевозки животных, кот в его здоровенных ручищах показался игрушечным.

– По-моему, он в добром здравии, – заявил Брэд, опуская Аристофана на стол из нержавеющей стали, стоящий посреди идеально чистого кабинета.

– С тех пор как он вырос, он никогда не драл мебель, – сказала Грейс. – Он никогда не любил лазить по мебели. А сейчас стоит мне отвернуться, как он залезает на самый верх чего-нибудь и следит оттуда за мной.

Брэд осматривал кота, ожидая обнаружить опухшие железы или суставы. Кот совсем не сопротивлялся, даже когда Брэд воспользовался ректальным термометром.

– Температура нормальная.

– Что-то не то, – настаивала Грейс.

Замурлыкав, Аристофан перевернулся на спину, предлагая, чтобы ему погладили живот.

Брэд удовлетворил его просьбу и был вознагражден еще более громким мурлыканьем.

– Аппетит у него не пропадал?

– Нет, – ответила Грейс. – Ест он хорошо.

– Его не тошнило?

– Нет.

– Не слабило?

– Нет. Ничего подобного не наблюдалось. Просто он... как-то изменился. Он совсем не такой, как был. Все наблюдаемые мною симптомы указывают на изменение характера, а не на какой-то физический недуг: то, что он разодрал подушку, наделал на кресло, вдруг стал везде лазить... И к тому же в последнее время стал каким-то вороватым – все время крадется, прячется от меня, следит за мной, считая, что я его не вижу.

– Все коты несколько вороваты, – хмурясь, заметил Брэд. – Такова их природа.

– Ари этим не отличался, – возразила Грейс. – Последние два дня он совсем не похож на себя: перестал быть дружелюбным, ни разу не приласкался, не хотел, чтобы его погладили.

Продолжая хмуриться, Брэд, подняв глаза, посмотрел на Грейс:

– Но посмотрите же на него.

Ари по-прежнему лежал на спине, и, пока ему гладили живот, он просто наслаждался всем направленным на него вниманием. Он болтал своим хвостом по металлическому столу и, подняв лапку, играл с огромной ручищей доктора.

– Я знаю, о чем вы думаете, – со вздохом сказала Грейс. – Я старая женщина. А у старух часто возникают бредовые идеи.

– Нет-нет-нет. Ничего подобного я и не думал.

– Старухи очень сильно привязываются к своим питомцам, потому что порой они оказываются их единственными друзьями.

– Я прекрасно понимаю, что это к вам не относится, Грейс. Уж у вас-то в этом городе полно друзей. Я просто...

Улыбнувшись, она похлопала его по щеке.

– Не надо так бурно возражать, Брэд. Я отлично понимаю, что вы думаете. Старухи так боятся потерять своих питомцев, что подчас замечают признаки болезни там, где ими и не пахнет. И у вас есть основания так реагировать. Меня это не обижает. Однако я отчаиваюсь из-за того, что чувствую: с Ари что-то не то.

Брэд вновь посмотрел на кота, продолжая гладить ему живот, и спросил:

– Не было никаких изменений в питании?

– Нет. Я даю ему ту же пищу, в то же время и в тех же количествах.

– А компания никак не меняла свою продукцию?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, например, на упаковке не написано «новинка», «улучшенное качество», или «ароматизированное», или что-то еще в этом роде?

На секунду задумавшись, она затем покачала головой:

– По-моему, нет.

– Иногда они меняют состав, добавляют или новый консервант, или какую-нибудь добавку для запаха или цвета, чем вызывают у некоторых животных аллергическую реакцию.

– Но ведь это вызвало бы физическую реакцию? Я же говорю, что у него явно наблюдаются изменения характера.

Брэд кивнул:

– Вам наверняка известно, что пищевые добавки могут являться причиной изменений в поведении у некоторых детей. Многие дети, отличающиеся повышенной возбудимостью, становятся гораздо спокойнее, когда их пища более диетическая. На животных это тоже может отражаться. Судя по вашим рассказам, Аристофан периодически кажется весьма возбужденным, и это может являться результатом незначительных изменений в пище. Покормите его чем-нибудь другим, подождите с недельку, пока его организм очистится от, возможно, раздражавших его добавок, и не исключено, что все войдет в норму.

– А если нет?

– Тогда привозите его сюда, оставьте на пару деньков и я устрою ему настоящий осмотр. Но в первую очередь я настоятельно рекомендую вам изменить питание, прежде чем начинать тратить деньги на все эти процедуры.

«Он просто подыгрывает мне, – подумала Грейс. – Просто подтрунивает над старушкой».

– Ну что ж, – сказала она, – хорошо, я изменю ему питание. Но, если он и через неделю будет сам не свой, я хочу, чтобы вы его тщательно осмотрели и взяли анализы.

– Разумеется.

– Мне нужно знать, что с ним.

Лежа на металлическом столе, Аристофан мурлыкал радостно повиливал хвостом и выглядел возмутительно нормальным.

* * *

Придя домой, Грейс едва успела открыть крышку корзинки, как Аристофан со свирепым шипением вырвался из своего заточения; шерсть стояла дыбом, уши прижаты к голове, глаза безумные. Он когтями вцепился ей в руку и взвизгнул, когда она отбросила его от себя. Бросившись по коридору, он исчез на кухне, где через свою маленькую дверку мог выскользнуть на задний двор.

Ошеломленная Грейс уставилась на свою руку. Когти Ари оставили на ее ладони три глубокие царапины. Выступившая кровь потекла по запястью.

* * *

Последний пациент Кэрол в пятницу должен был прийти в час: ее ждал пятидесятиминутный сеанс с Кэти Ломбино, пятнадцатилетней девочкой, страдавшей от отсутствия аппетита на нервной почве. Пять месяцев назад, когда ее впервые привели к Кэрол, Кэти весила всего семьдесят пять фунтов, то есть по крайней мере на тридцать фунтов меньше нормального для нее веса. Она была на грани голодной смерти; не только вид, но и мысль о еде вызывала у нее отвращение; она упрямо отказывалась от любой пищи, за исключением сухого печенья или кусочка хлеба, частенько давясь даже этими крохами. Когда ее поставили перед зеркалом и обратили внимание на то удручающее зрелище, которое представляло собой ее изможденное тело, она продолжала казнить себя за полноту, не поддаваясь убеждениям в том, что она в самом деле была страшно худой. Надежд на ее спасение не оставалось почти никаких. Теперь она весила девяносто фунтов, поправившись на целых пятнадцать; она еще здорово не дотягивала до положенного ей веса, но по крайней мере ей уже не грозила голодная смерть. Отсутствие уверенности в себе и чувства самоуважения почти неизменно являлось причиной потери аппетита, а Кэти уже перестала испытывать ненависть к себе – верный знак того, что она была на пути к выздоровлению. Нормальный аппетит еще не вернулся, порой она еще чувствовала слабое отвращение к еде, однако ее отношение заметно изменилось к лучшему: она осознала потребность питаться, хотя и не имела желания насытиться. До полного выздоровления было еще далеко, но самое страшное уже осталось позади; со временем она вновь станет получать удовольствие от еды и начнет набирать вес гораздо быстрее, чем сейчас, пока не дойдет до ста пяти – ста десяти фунтов. Кэрол радовалась успехам Кэти, и сегодняшний сеанс лишь подтвердил, что радость была вполне оправданной. Как обычно, они с девушкой обнялись после сеанса, и объятия Кэти показались ей более крепкими и продолжительными, чем прежде. Уходя из офиса, девушка улыбалась.

Через несколько минут, в два часа, Кэрол отправилась в больницу. В вестибюле в магазинчике сувениров она купила колоду игральных карт и шашечную доску с миниатюрными шашками, сложенными в виниловый футлярчик.

Наверху, в комнате триста шестнадцать, работал телевизор, а Джейн читала журнал. Когда вошла Кэрол, она подняла глаза и воскликнула:

– Вы действительно пришли!

– Я же говорила, что приду, разве нет?

– Что это вы принесли?

– Карты, шашки. Я решила, что они тебя как-то развлекут.

– Вы же обещали больше ничего мне не покупать.

– Разве я сказала, что я их тебе подарю? Ни за что. Не тут-то было. Я принесла их тебе на время. И, надеюсь, потом ты мне их вернешь. И я хочу, чтобы ты вернула их мне в том же хорошем состоянии, в котором они сейчас, а то я подам на тебя в Верховный суд и потребую возмещения убытков.

Джейн улыбнулась.

– Сурово.

– Я на завтрак грызу гвозди.

– Между зубов не застревает?

– А я их выдергиваю клещами.

– А как насчет колючей проволоки?

– На завтрак – никогда. Это уже на обед, довольно часто.

Они обе расхохотались, и Кэрол спросила:

– Так ты умеешь играть в шашки?

– Не знаю. Я не помню.

– А в карты?

Девушка пожала плечами.

– Ничего пока не вспомнилось? – спросила Кэрол.

– Ничего.

– Не беспокойся, все вспомнится.

– Родители мои тоже не появлялись.

– Прошел только один день с тех пор, как ты потерялась. Они же не могут сразу отыскать тебя. Не стоит пока тревожиться насчет этого.

Они сыграли три партии в шашки. Джейн вспомнила все правила, но вспомнить, где и с кем она играла прежде, ей так и не удалось.

День прошел незаметно, и Кэрол радовалась каждой его минуте. Джейн была очаровательна, сообразительна и отличалась великолепным чувством юмора. Во что бы они ни играли – в карты или в шашки, – она старалась победить, но в то же время вовсе не дулась, когда проигрывала. С ней было очень хорошо.

Глядя на обаяние и внешнюю привлекательность девушки, казалось просто невероятным, что о ней никто не поинтересуется или никто не придет за ней. Некоторые подростки настолько эгоистичны, упрямы и дерзки, что, когда они убегают из дому, у родителей это вызывает лишь вздох облегчения. Но когда пропадают такие прелестные дети, как Джейн Доу, о них начинает тревожиться множество людей. «Не может быть, чтобы она не имела любящей ее семьи, – думала Кэрол. – Они, наверное, сходят сейчас с ума. Рано или поздно они объявятся и будут плакать и смеяться от счастья, что их девочка нашлась целой и невредимой. Но почему же они до сих пор не нашлись? Где же они?»

* * *

Звонок в дверь раздался ровно в три тридцать. Открыв дверь, Пол увидел невероятно бледного, сероглазого мужчину лет пятидесяти. На нем были широкие серые брюки, бледно-серая рубашка и темно-серый свитер.

– Мистер Трейси?

– Да. Вы из инспекции по безопасности жилья?

– Совершенно верно, – ответил «серый» человек. – Меня зовут Билл Элсгуд. Я и есть та самая инспекция. Я основал свою компанию два года назад.

Они пожали друг другу руки, и Элсгуд зашел в фойе, с интересом оглядываясь по сторонам.

– Хорошо здесь. Вам повезло, что мне удалось прийти в тот же день. Обычно у меня заявок на три дня вперед. Но, когда вы сегодня утром позвонили и сказали, что вам нужно срочно, у меня как раз была отмена вызова.

– Так вы инспектор по строительству? – поинтересовался Пол, закрывая дверь.

– Точнее, я инженер-строитель. Наша компания в основном осматривает дома перед продажей, как правило, за счет покупателя. Мы рассказываем ему обо всех возможных неприятностях, с которыми он может столкнуться, – худая крыша, текущие трубы в подвале, осыпающийся фундамент, плохая электропроводка, сантехника и тому подобное. Мы даем гарантийные обязательства, и в случае, если мы что-то упустим, клиент имеет полное право требовать с нас компенсацию. Вы – покупатель или продавец?

– Ни тот, ни другой, – ответил Пол. – Этот дом принадлежит нам с женой, и мы пока не собираемся его продавать. Но у нас здесь с ним возникла кое-какая проблема, и мы никак не можем понять ее причины. Я решил, что вы сможете мне помочь.

Элсгуд приподнял свою седую бровь.

– С вашего позволения, я бы посоветовал вам обратиться к хорошему мастеру. Это обошлось бы вам значительно дешевле, и он бы смог сразу устранить проблему. Мы же, как вам известно, ремонтом не занимаемся. В наши обязанности входит только осмотр.

– Да, это мне известно. Ремонт я прекрасно могу сделать и сам, но я не знаю, в чем проблема и как ее устранить. Я решил, что мне нужен совет специалиста, который ни один мастер мне бы не дал.

– Вам также известно, что за осмотр мы берем двести пятьдесят долларов?

– Да, – ответил Пол. – Однако упомянутая проблема нас очень угнетает и к тому же может причинить серьезный ущерб конструкции дома.

– В чем же дело?

Пол рассказал ему о стуке, от которого временами содрогается весь дом.

– Весьма странно, – заметил Элсгуд. – Ничего подобного я еще не слышал. – Немного подумав, он спросил: – Где у вас печка?

– В подвале.

– Возможно, что-нибудь с теплопроводом. Хотя маловероятно. Но мы можем начать оттуда и постепенно долезть до самой крыши, пока не выясним, в чем дело.

В течение следующих двух часов Элсгуд заглядывал в каждую щель, простукивая и осматривая дюйм за дюймом в доме, затем на крыше, и Пол следовал за ним повсюду, по возможности помогая ему. Когда они были на крыше, пошел мелкий дождь, и, спустившись вниз после осмотра, они промокли до нитки. Спрыгивая с нижней перекладины лестницы на мокрую от дождя траву, Элсгуд сильно подвернул левую ногу. Весь этот риск с неудобством был впустую, потому что Элсгуд не обнаружил ничего подозрительного.

В половине шестого, сидя на кухне, они согревались кофе, и Элсгуд писал свой отчет. Мокрый и забрызганный грязью, он выглядел просто мертвенно-бледным. От дождя его серая одежда – со множеством оттенков – превратилась в однообразно унылую, похожую на серую робу-униформу.

– У вас крепкий дом, мистер Трейси. Он в великолепном состоянии.

– Так что же это, черт возьми, был за звук? И почему от него трясся весь дом?

– Если бы я его слышал.

– Я был уверен, что он раздастся хоть раз, пока вы здесь.

Элсгуд потягивал кофе, но теплый напиток не прибавлял цвета его щекам.

– Конструкция дома не вызывает никаких сомнений. Именно это я напишу в своем отчете, и в этом я готов поклясться своей репутацией.

– Отчего мне ничуть не легче, – заметил Пол, взяв кофейную чашечку обеими руками.

– Мне жаль, что вы безрезультатно потратили столько денег, – сказал Элсгуд. – Мне действительно очень неловко из-за этого.

– Здесь нет вашей вины. Я убежден, что вы тщательно выполнили свою работу. Если я когда-нибудь соберусь покупать другой дом, я, несомненно, предпочту, чтобы вы его предварительно осмотрели. По крайней мере теперь я знаю, что дело не в конструкции; это исключает некоторые предположения и сужает сферу поиска.

– Не исключено, что больше вы его и не услышите. Он мог прекратиться так же неожиданно, как и начался.

– У меня есть подозрения, что тут вы ошибаетесь, – ответил Пол.

Позже, уже в дверях, Элсгуд сказал:

– У меня есть еще одна мысль, но я не решаюсь ее высказывать.

– Почему?

– Вам она может показаться бредовой.

– Мне уже не до шуток, мистер Элсгуд. Я твердо намерен выяснить все, каким бы невероятным это ни казалось.

Подняв глаза к потолку, Элсгуд затем опустил взгляд, потом обвел глазами холл позади Пола и вновь уставился себе под ноги.

– Привидение, – тихо произнес он.

Пол посмотрел на него в полном недоумении. Нервно откашлявшись, Элсгуд вновь опустил глаза, затем наконец поднял и встретился взглядом с Полом.

– Возможно, вы в это не верите.

– А вы? – поинтересовался Пол.

– Верю. Меня это интересовало почти всю жизнь. Я прочел и собрал много литературы о разного рода спиритизме. И кроме того, мне довелось побывать в домах с призраками.

– Вы видели привидение?

– Кажется, да, четыре раза. Эктоплазменные видения. Полупрозрачные человеческие силуэты, проплывающие в воздухе. И еще мне дважды доводилось быть свидетелем полтергейста. Что же касается этого дома... – Замолчав, он нервно облизал губы. – Если вы считаете это нелепым и бессмысленным, я не хочу отнимать у вас время.

– Если честно, – сказал Пол, – то я с трудом представляю себе, как буду вызывать заклинателя злых духов, чтобы он разобрался со всем этим. Однако я не стал бы категорично отрицать все, что касается призраков. Мне трудно в это поверить, но я, разумеется, готов выслушать.

– Разумно, – заметил Элсгуд. Впервые с тех пор, как два часа назад он позвонил в дверь, его бледная кожа слегка зарумянилась и бесцветные глаза оживились. – Ну что ж, судите сами. Исходя из того, что вы мне рассказали, не исключено, что здесь не обошлось без полтергейста. Конечно, никто невидимый ничего не швырял и ничего не ломал, хотя призраки просто обожают все крушить. Но тряска дома, стук кухонной утвари и звон склянок на полочке – все это намекает на начинающийся полтергейст. Если это так и есть, можете ждать худшего. Да-да. Несомненно. Мебель начнет двигаться сама по себе. Со стен будут падать картины, будут разбиваться лампы. Тарелки птицами залетают по комнатам. – От возбуждения на его бледной коже появился румянец, он продолжал описывать возможный ущерб, который могут причинить сверхъестественные силы: – От пола начнут отрываться тяжелые предметы типа диванов, кроватей и холодильников. Должен вам заметить, что случаются и, так сказать, доброкачественные полтергейсты, которые не вызывают большой разрухи, но большинство все-таки злокачественные, и именно с таким вам придется иметь дело, если, конечно, все обстоит именно так. – Явно увлекаясь темой, он закончил монолог почти скороговоркой: – Даже доброкачественный полтергейст в наиболее активной форме способен напрочь выбить из колеи, лишить сна и настолько измотать, что у вас могут появиться сомнения в своем здравом уме.

Удивленный страстной речью Элсгуда и странным блеском в его глазах, Пол произнес:

– Ну... э-э... пока-то все не так уж плохо. Нет ничего такого, о чем вы говорите. Просто стук и...

– Вот именно... пока, – зловеще сказал Элсгуд. – Если вы имеете дело с полтергейстом, ситуация может быстро ухудшиться. Если вам еще не доводилось это видеть, мистер Трейси, вы просто не представляете себе, что это такое.

Столь неожиданная перемена в этом человеке привела Пола в совершенное замешательство. Он чувствовал себя так, словно, открыв дверь добропорядочному человеку, напоролся на религиозного фанатика с его бреднями, который обещал неминуемый Страшный суд. В Элсгуде чувствовался какой-то нездоровый пыл.

– Если это окажется полтергейстом, – продолжал Элсгуд, – если ситуация ухудшится, сообщите мне, пожалуйста. Как я уже говорил, мне довелось видеть полтергейст дважды. Мне бы очень хотелось в третий раз посмотреть на его проделки. Не часто выдается такая возможность.

– Пожалуй, – заметил Пол.

– Так вы скажете мне?

– Я весьма сомневаюсь, что здесь речь идет о полтергейсте, мистер Элсгуд. Если у меня хватит терпения и времени как следует с этим разобраться, я смогу найти логичное объяснение всему происходящему. Но если вдруг здесь окажется злой дух, будьте покойны: как только первый холодильник или шкаф оторвется от пола, я тут же сообщу вам.

Элсгуд не видел в их беседе ничего смешного. Несерьезный тон Пола заставил его нахмуриться, и он сказал:

– Я так и знал, что вы мне не поверите.

– Прошу вас, не думайте, что я не испытываю благодарности за то, что вы...

– Нет-нет, – ответил Элсгуд, показывая жестом Полу, чтобы тот замолчал. – Никаких обид. – Интерес в его глазах потух. – Вас приучили верить лишь научно доказанным открытиям. Вас приучили верить лишь в то, что можно увидеть, потрогать и померить. Это в духе времени. – Он поник плечами. Его румянец пропал, и кожа вновь стала бледной, сероватой и дряблой, как и несколько минут назад. – Просить вас поверить в привидения так же бессмысленно, как доказывать обитателю морских глубин существование птиц. Грустно, но никуда не денешься, и мне не стоит по этому поводу убиваться. – Он открыл входную дверь, и шум дождя стал слышнее. – Как бы там ни было, я от всей души желаю вам, чтобы это оказался не полтергейст. Надеюсь, вам удастся найти то логическое объяснение, о котором вы говорили. Я очень надеюсь, мистер Трейси.

Прежде чем Пол успел ответить, Элсгуд повернулся и исчез за завесой дождя. Он уже не был похож на фанатика; от его пыла не осталось и следа. Это был просто худой, серый человек, шагнувший в серую пелену, слегка втянув голову, как бы пряча ее от серого дождя в сером свете ненастья; он и сам был похож на призрак.

Закрыв дверь. Пол прислонился к ней спиной, обвел глазами холл и через арку посмотрел в гостиную. Полтергейст? Черт возьми, это же невероятно.

Ему больше пришлось по душе другое предположение Элсгуда: стук может просто прекратиться так же неожиданно и необъяснимо, как и начался, без видимой причины.

Он взглянул на часы. Шесть минут седьмого.

Кэрол говорила, что пробудет в больнице до восьми часов и ужинать они будут поздно. Значит, у него есть еще около часа времени, чтобы поработать над романом, прежде чем он приступит к готовке ужина – пожарит куриные грудки, натушит овощей с рисом и зеленым перцем.

Пол поднялся к себе в кабинет и сел за машинку. Взяв в руки последнюю напечатанную им страницу, он хотел было перечитать ее несколько раз, чтобы вновь проникнуться духом и настроением своего повествования.

ТУК! ТУК!

Дом вздрогнул. Задребезжали стекла.

Пол подскочил на стуле.

ТУК!

Стоявший на его письменном столе стакан со множеством ручек и карандашей упал и разлетелся на несколько кусков; его содержимое раскатилось по полу.

Тишина.

Пол подождал. Минуту. Другую.

Ничего.

Только стук дождя по стеклам окон и крыше.

На этот раз ударов было только три. Сильнее всех предыдущих. Но лишь три. Будто кто-то насмехался над ним, дразнил его.

* * *

Незадолго до полуночи девушка в комнате триста шестнадцать тихо рассмеялась во сне.

За окном больницы, озаряя ночь, сверкала молния и темнота, подобно огромному хищнику, словно делала прыжок.

Не просыпаясь, девушка перевернулась на живот.

– Топор, – пробормотала она в подушку и, томно вздохнув, повторила: – Топор...

* * *

В полночь, через сорок минут после того, как она уснула, Кэрол подскочила в постели, безудержно дрожа. Стремясь прийти в себя от кошмара, она услышала чей-то голос:

– Уже близко! Близко!

Ничего не понимая и ничего не различая в темноте, она не сразу сообразила, что это был ее собственный искаженный от паники голос.

Неожиданно темнота стала совершенно невыносимой. Она начала судорожно искать выключатель настольного ночника и, найдя его, облегченно вздохнула.

Свет не разбудил Пола. Что-то пробормотав во сне, он продолжал спать.

Облокотившись о спинку кровати, Кэрол слушала, как постепенно успокаивалось ее отчаянно колотившееся сердце.

Ее пальцы были ледяными. Сунув руки под одеяло, она сжала их в кулаки, чтобы побыстрее согреть.

«С кошмарами надо кончать, – сказала она себе. – Я не выдержу, если они будут повторяться каждую ночь. Мне нужен нормальный сон».

Возможно, пришло время взять отпуск. Слишком долго она напряженно работала. Не исключено, что причиной кошмаров являлась ее накопившаяся усталость. На нее еще наложились недавние стрессы: хлопоты по поводу усыновления ребенка, чуть не разыгравшаяся трагедия в офисе О'Брайена в среду, вчерашняя авария, амнезия девочки, из-за которой она чувствовала себя виноватой... Подобное напряжение вполне способно было вызвать такие кошмары, от которых она страдала.

Вдобавок ко всем этим стрессовым моментам приближался еще и тот самый день – день рождения ребенка, которого она отдала в приют. Через неделю, если не считать завтрашнего дня, через субботу, исполнится шестнадцать лет с тех пор, как она его бросила. Оставалось еще восемь дней, но Кэрол уже начинала тяготиться мыслями о своей вине. К следующей субботе она скорее всего вновь будет пребывать в обычной для себя глубокой депрессии. Неделя в горах, вдалеке от всех проблем, включая и эту душевную боль, могла бы оказаться великолепным лекарством.

В прошлом году они с Полом купили маленький домик на акре лесистой местности в горах. Местечко было необычайно уютным – две спальни, ванная, гостиная с большим камином и кухня – уединенный уголок в сочетании со всеми удобствами цивилизации, чистым воздухом, живописными окрестностями и недосягаемым в городских условиях спокойствием.

Летом они намеревались проводить там, по крайней мере, два уик-энда в месяц, но за последние четыре месяца побывали там всего лишь трижды – более чем в два раза реже, чем планировали. Пол упорно старался выполнять намеченные им же самим сроки работы над своим романом, а у нее выросло количество пациентов – прибавились двое серьезно больных детей, которым она просто не могла отказать в лечении, – и работа стала отнимать у них все свободное время. Возможно, Альфред О'Брайен и был прав, когда говорил о том, что они несколько «переусердствовали».

«Но все будет иначе, когда мы обзаведемся ребенком, – говорила себе Кэрол. – Мы будем выделять массу времени для досуга, потому что создание для ребенка наиболее благоприятных условий и является главной целью нашей работы».

И вот теперь, сидя в кровати и стараясь выбросить из головы мрачные остатки кошмарного сна, она решила не откладывая начать менять свою жизнь. Они прервут работу на несколько дней, может быть, на неделю, и поедут в горы до заседания рекомендательной комиссии, которое должно состояться в конце месяца, чтобы ко времени встречи со своим ребенком быть отдохнувшими и собранными. На будущей неделе это, конечно, не выйдет. Ей понадобится время, чтобы изменить расписание приема пациентов. К тому же ей бы не хотелось уезжать из города, пока не объявились родители Джейн Доу и с девочкой все как-то не определилось, что, возможно, тоже произойдет через несколько дней. Но они просто обязаны выкроить время через неделю, и она решила прямо с утра начать настраивать на это Пола.