Текст книги "Волшебный витраж"

Автор книги: Диана Уинн Джонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава седьмая

Когда Эйдан и Эндрю вернулись в Мелстон-Хаус, миссис Сток уже отбыла домой. Посреди кухонного стола – кто бы сомневался! – красовалась тарелка с запеканкой из цветной капусты с сыром. А под ней – укоризненная записка, гласившая: «Наш Шон не знал, чего делать, вот и пошел в сараюшку. А ежели чего не так, вы опять где-то слонялись, подсказать было некому».

Эндрю только посмеялся и пошел готовить стейки из морозилки. К вящему облегчению Эйдана, он почти все сделал сам. Эйдан не знал, где сковородки и как включать плиту, но помогал чем мог. И все это время из головы у него не шли большие одежки для Гройля, которые он принес вниз и повесил на спинку стула в кухне, уповая на то, что не будет дождя и после ужина можно будет выложить одежки на крышу дровяного сарая. Эти одежки были первым крупным волшебным проектом Эйдана, и он хотел, чтобы все у него получилось.

«Прямо жду не дождусь посмотреть, подойдут они ему или нет!» – вертелось у Эйдана в голове.

Когда Эйдан думал об этом по меньшей мере в сороковой раз, в голове у него прозвучал бабушкин голос – так бабушка говорила всегда, когда Эйдан чего-нибудь ждал и не мог дождаться: «Эйдан, не торопи время!» Раньше Эйдан считал, что это означает, что надо жить настоящим, а не ждать чего-то в будущем, которое то ли будет, то ли нет. Но на сей раз он вспомнил, какой Гройль огромный, а еще – что Гройль не совсем вегетарианец. Тут бабушкины слова обрели совсем иной смысл: если торопить время, оно может принести совсем не то, на что рассчитываешь. Эйдан подумал: «Ой!» – и почувствовал себя очень маленьким.

И все равно на закате пошел посмотреть, как Эндрю забрасывает огромные одежки на крышу дровяного сарая. После чего понял, что у него нет ни малейшего желания выяснять, подойдут они Гройлю или нет. И отправился в постель. После долгой прогулки он очень устал и сразу же уснул.

Около полуночи его разбудил стук в окно, такой, что аж рама затряслась. «Ветер», – сонно подумал Эйдан. Стук повторился. Эйдан услышал, как дребезжит окно. «Он же его сломает!» – испугался Эйдан, спрыгнул с кровати на пол и подбежал к окну по наклонному полу. Примерно как и накануне, сквозь дымную пелену облаков проблескивала луна. Когда Эйдан очутился у окна, и луну, и облака заслонил огромный черный кулак. БАМ! Рама заходила ходуном.

Эйдан осторожно залез на трехфутовый подоконник и открыл окно. Замер, стоя на коленях, и уставился на кулак Гройля, который примеривался ударить в стекло, но вовремя остановился. Ниже виднелось обращенное к Эйдану великанское лицо: в перспективе Гройль был еще больше похож на Шона. Эйдан высунулся наружу, и лицо Гройля расплылось в улыбке, показав два ряда очень-очень крупных квадратных зубов. Эйдан опустил взгляд и обнаружил, что великан надел подаренный наряд. Да, Эйдан ошибся с размером – одежда была Гройлю великовата. Гройлю пришлось подвернуть рукава и закатать джинсовые штанины. Эйдану были видны и бледные лодыжки, и босые ступни Гройля – громадные даже с такой высоты.

– Ой, вот здорово! Ты нашел одежду! – проговорил Эйдан.

Гройль рьяно закивал, глаза от улыбки превратились в щелочки.

– Ты сделал?

– Да, – сказал Эйдан.

– Так и думал, – ответил Гройль. – Тобой пахнет. Хорошим волшебством.

– Тебе нравится? – с тревогой спросил Эйдан.

Гройль снова закивал и блаженно улыбнулся.

– Приятно, – сказал он. – Тепло. И еще красиво. Придет зима, буду сладко спать. И есть куда расти. Теперь никто не будет смеяться, что я голый. Ты очень добрый. Я расскажу про тебя Владыке. Может, даже попрошу кого-нибудь, пусть скажет королю, какой ты хороший.

– Да ладно, не стоит, – ответил Эйдан. – Носи на здоровье.

– У меня только с непуговицами не сразу получилось, – пожаловался Гройль. – Так правильно? – Он попятился, чтобы Эйдану были видны молнии на джинсах и у ворота флиски, и показал на них. – Тянешь и застегиваются, да? Правильно?

Обе молнии были застегнуты доверху. «А этот Гройль не дурак, – подумал Эйдан, – ведь молнии-то он наверняка видит впервые в жизни».

– Да, – сказал он. – Это молнии. Ты правильно застегнул обе молнии. Ты очень красивый.

– Молнии, – повторил Гройль. – Я красивый. Мне приятно. Я одет! – Он крутанулся на месте, по-шоновски размахивая руками, и пустился в пляс по темной, залитой лунным светом лужайке. – Я одет! – запел он скрипучим тенором. – Кра-со-та! У ме-ня! Мол-ни-и!

Он прыгал. Скакал. Махал руками и выделывал поразительные антраша. Гарцевал. Раза два – Эйдан точно видел – он приземлился на чертополох, но не обратил внимания. Наверное, подошвы у него были дубленые.

– Мол-ни-и! У ме-ня! Мне теп-ло! Я о-дет! – ревел Гройль, прыгая и кружась, словно балерина.

В конце концов Эйдан уловил ритм Гройлевого танца, высунулся из окна и стал хлопать в такт. К тому времени, когда Гройль наконец дотанцевал до угла дома и скрылся из виду, у Эйдана уже болели ладони. Но и после этого до Эйдана доносилась издалека великанская песня. Тогда он лег в кровать, поражаясь, как, оказывается, легко кого-то осчастливить. Бабушка всегда говорила, что при этом и себя осчастливливаешь, но до сих пор Эйдан не очень-то ей верил.

– Гройлю понравилась одежда, – доложил он Эндрю утром.

Эндрю улыбнулся – в это время он жарил бекон. Сегодня он готовил завтрак раньше обычного.

– Я слышал, как он пел, – сказал Эндрю. – Не то чтобы бельканто…

– Он еще и плясал, – сказал Эйдан.

– Да-да, аж земля тряслась, – ответил Эндрю, выкладывая на две тарелки бекон и поджаренный хлеб. – Поешь как следует. Сегодня мы пройдем вдоль границы в другую сторону, влево от колдобины. Похоже, собирается дождь, поэтому я хочу отправиться как можно скорее.

Когда они вышли из дома, уже начало моросить и заметно похолодало. Гройль, наверное, рад, что у него теперь есть флиска и джинсы, думал Эйдан, когда они по пути к колдобине обходили коров Уолли Стока. Если подумать, и сам Эйдан был рад, что у него теперь есть новая непромокаемая ветровка на молнии. «Мол-ни-и!» – подумал он и улыбнулся про себя.

По эту сторону граница оказалась совсем не такой плавной, как рассчитывал Эндрю. На ней была огромная выпуклость наружу – от леса и полей Эндрю в неведомые луга, и там граница проходила на приличном расстоянии от дороги до того самого места, где дорога сворачивала к университету, где раньше работал Эндрю. Там они ее ненадолго потеряли. Вообще-то, Эйдан боялся, что они и сами потерялись. Они шли через заболоченное поле, поросшее высоким камышом, – оттуда даже деревню видно не было, хотя издали, из-за леса, доносился звон часов на церкви. «Одиннадцать, – подумал Эйдан. – Уже».

Тут дождь полил в полную силу – хлесткими белыми струями. Камыш гнулся и шелестел, а дальний лес едва просматривался за серыми плетями дождя. Не то чтобы граница не чувствовалась – не было видно, куда ноги ставить. Эндрю и Эйдан мгновенно промокли, волосы лезли им в глаза, а от очков не было никакого проку.

Эндрю с шелестом и чавканьем сделал два шага не в ту, кажется, сторону и остановился.

– Так дело не пойдет, – сказал он. – Давай-ка двинемся к лесу, переждем там дождь. Если ливень такой сильный, это обычно ненадолго.

Эйдан снял очки и только тогда смог разглядеть лес – темно-зеленую стену за пеленой дождя. До леса было гораздо дальше, чем он рассчитывал. Они заковыляли туда, хлюпая ботинками в болоте и по очереди без особого толку протирая мокрые очки носовым платком Эндрю. Во время магазинной оргии про носовые платки Эйдан совсем позабыл. К тому времени, когда они наконец-то продрались сквозь заросли ежевики и очутились под деревьями, он ругал себя за это последними словами.

– Здесь не суше, – с отвращением скривился он.

– Да, просто по-другому, – отозвался Эндрю.

И правда. Листва задерживала дождь, и хотя бы было видно, куда идешь. Однако время от времени деревья не выдерживали тяжести воды, как раз когда они проходили рядом, и вся она обрушивалась им прямо на головы – двадцатиминутная порция ливня в один присест. Было слышно, как ливень мерно хлещет в вышине по вершинам, и то и дело раздавался оглушительный плеск, когда деревья стряхивали груз ледяной воды.

– По-моему, мы скоро утонем, – убитым голо сом заметил Эйдан.

Эндрю поглядел на него. Городской мальчик. Не привык к такому. Эйдана трясло, лицо у него стало бледное и мокрое. По правде сказать, Эндрю тоже было несладко.

– Ладно, – сказал он. – Пойдем домой, пересидим там дождь.

Мысль была дельная. Однако к этому времени ни Эндрю, ни Эйдан не могли сказать с уверенностью, в какой стороне дом. Потыкавшись туда-сюда – в это время одно раскидистое дерево вылило им прямо за шиворот несколько цистерн дождя вперемешку с ветками, листьями и гусеницами, – Эндрю решил идти строго по прямой. Лес был не очень большой, все равно они из него скоро выйдут, рассудил он. Эйдан тащился следом, передергивая плечами и в ужасе раздумывая, что, собственно, ползет у него по спине: всего-навсего струйка воды или какая-то огромная безногая тварь, непостижимым образом проникшая под капюшон.

И тут они натолкнулись на стену.

Стена была не очень высокая. Примерно по колено, сложенная из старых крошащихся кирпичей. Однако было и одно зловещее обстоятельство: кто-то затянул все прорехи в ней новехонькой с виду колючей проволокой. Похоже, стена шла через лес в обе стороны, докуда хватало глаз.

– Что-то я такого не помню! – проговорил Эндрю. – С какой стати колючая проволока? Это все моя собственность. Я не давал никому разрешения отгораживать проволокой участок леса.

Слегка покряхтев, Эндрю поднял ногу в мокром ботинке и тяжко поставил ее по другую сторону стены. Послышалось чавканье опавших листьев.

Словно по сигналу, издали, из-за стены, донеслось такое же чавканье, только мерное. Оттуда размашисто шагал здоровяк в серой вязаной шапке, мокрой сине-зеленой куртке и резиновых болотных сапогах. У здоровяка было ружье. И собака на поводке. Препротивная собака – вроде бультерьера, с гладкой сытой мордой и злобными розовыми глазками. Эндрю посмотрел сначала на здоровяка, потом на собаку и не мог не отметить, что они на диво схожи – вплоть до злобных розовых глазок. Тем не менее здоровяк сильно напоминал ему еще кого-то. Если бы он не был такой раскормленный, подумал Эндрю…

– А ну убрать ногу, – зарычал здоровяк на Эндрю, – не то собаку натравлю. За этой стеной частные владения, посторонним вход воспрещен.

Эндрю почувствовал себя полным идиотом – надо же, одна нога по одну сторону стены, другая по другую, – но все же ответил:

– Я не посторонний. Этот лес принадлежит мне. Я Эндрю Хоуп. А вы кто такой и какого дьявола тут делаете?

– Охранник я, – рыкнул здоровяк.

Собака тоже рыкнула и дернула мордой в сторону ноги Эндрю.

Эндрю постарался сохранить высокомерный вид, но тем не менее довольно быстро убрал ногу с той стороны стены.

– Чей еще охранник? – спросил он.

– Мистера Брауна, кого ж еще, – ощерился здоровяк. – По эту сторону стены лес принадлежит ему. А в свои владения он посторонних не допускает.

– Чушь! – сказал Эндрю.

– Не верите – идите спросите мистера Брауна, – сказал здоровяк. – У него все четко прописано, все бумаги в порядке. Так что проваливайте отсюда. Быстро.

Эндрю попятился.

– Это мошенничество! – воскликнул он. – Вы не имеете права выдворять меня с моей же земли! Да, я определенно поговорю с вашим работодателем. Ваша фамилия?

– Охранник я, – сообщил здоровяк. – Такая моя фамилия, с вас хватит. Говорите с кем хотите, только сначала вон из этого леса, не то собаку спущу. – Он потянулся к карабину у собаки на ошейнике. – Валите, – велел он. – Оба. Быстро.

Деваться было некуда. Эндрю, белый от ярости, развернулся и зашагал прочь. От злости он даже позабыл, что всего минуту назад заблудился в лесу. Повернул в сторону Мелстон-Хауса и ринулся туда большими яростными шагами, а Эйдану пришлось бежать, чтобы поспеть за ним. Естественно, очень скоро между деревьями показался выбеленный дождем зеленый луг. Эндрю, кипя от гнева, шагал между овцами Уолли Стока.

– Это мой лес! – твердил он. – Он принадлежал моему прадеду! Это написано во всех документах! Я позвоню адвокату! Этот Браун не имеет никакого права отгораживать половину леса, а тем более нанимать охранника, чтобы нам угрожать!

Эйдан покосился на свирепое бледное лицо Эндрю и преисполнился уважения. Он впервые видел, какой Эндрю бывает грозный. И ему стало интересно, чем все это кончится.

Когда они пришли домой, Эндрю метнулся в кабинет и выволок оттуда пыльную пожелтевшую папку, где хранились все документы на Мелстон-Хаус и его угодья.

– С ума сошли – по всему дому мокрядь разводить или что? – поинтересовалась миссис Сток.

Эндрю не стал ее слушать и разложил на столе план поместья, хотя на бумагу с его волос плюхались капли воды.

– Вот, смотри! – сказал он Эйдану, раздраженно смахивая воду с плана. – Так я и думал.

Вот эта линия – граница владений, и она проходит вокруг всего леса. А земля усадьбы кончается на опушке! А он еще грозился собаку спустить!

Он схватился за телефон и в ярости набрал номер своего адвоката.

– Подавать ленч или вы опять уйдете? – спросила миссис Сток.

– Потом, – отозвался Эндрю, прижав трубку к уху. – Я очень зол, у меня нет аппетита. Алло! Позовите, пожалуйста, Лину Баррингтон-Сток. Это срочно.

– Вы меня слышали? Ленч! – влезла миссис Сток.

Голос в трубке говорил Эндрю, что сейчас миссис Баррингтон-Сток нет, но она обязательно перезвонит, если Эндрю назовется и оставит свой телефонный номер. Эндрю обжег миссис Сток сердитым взглядом и прошипел:

– Эйдан поест. Я занят.

– Простите? – спросили в трубке.

– Эндрю Хоуп, Мелстон-Хаус, Мелстон, – ответил Эндрю. – Мой номер у вас есть. Я его не помню. Миссис Сток, уйдите. – И он повесил трубку, схватил телефонный справочник и стал лихорадочно листать страницы с Браунами.

– Я не привыкла к такому обращению, – заявила миссис Сток.

И выскочила вон.

Эйдан сообразил, что Браунов хватит страниц на сто, не меньше, оставил Эндрю разбираться с ними и тихонько ускользнул переодеться в сухое. Вернулся и обнаружил, что нужного Брауна Эндрю еще не нашел. И ругается.

– Я два раза просмотрел всех Браунов – тут нет никакого Брауна из Мелстонской усадьбы, нет – и все тут! Проклятого жулика не внесли в справочник. Еще бы! – сообщил он Эйдану.

– Ну, значит, можно и поесть, – предложил Эйдан.

– Нет-нет! – замахал рукой Эндрю. – Я с каждой минутой все злее и злее!

Он отшвырнул справочник и, хлопнув дверью, умчался наверх.

Эйдан засел в кабинете: он прекрасно понимал, что Эндрю и в самом деле сильно обидел миссис Сток, и боялся попасться ей под горячую руку. «Запеканка из цветной капусты, – думал он. – Ведрами». И он по-прежнему сидел в кабинете, когда Эндрю снова ворвался туда взглянуть на карту. Эндрю был одет куда приличнее обычного, если не считать кожаных заплат на локтях твидового пиджака, и даже завязывал галстук.

– Еду поговорить с мистером Брауном, – сказал он, вытащив карту из рюкзака. – Ага. Вот. Так я и знал: туда еще поди доберись, в эту усадьбу. А ты лучше держись подальше от миссис Сток. В рюкзаке у меня бутерброды, съешь их на ленч.

Он сердито затянул узел на галстуке и бросился прочь по коридору.

– А теперь вас куда понесла нелегкая? – донесся до Эйдана голос миссис Сток.

Голос Эндрю ответил:

– Не ваше дело, кого я хочу придушить!

Потом грохнула входная дверь. А сразу после этого Эйдан услышал, как завелся мотор, загремела щебенка и машина Эндрю с ревом укатила по подъездной дорожке.

Дождь, кажется, ослабевал. Эйдан решил улизнуть на улицу, едва развиднеется. А пока он съел бутерброды, а затем перебрался в гостиную, рассчитывая побренчать на пианино. Однако там оказалась миссис Сток, которая в порыве мести снова передвигала пианино в самый темный угол. Эйдан поспешно ретировался. Поскольку дождь сменился моросью, он надел не успевшую просохнуть ветровку и вышел. Все лучше, чем оставаться под одной крышей с миссис Сток.

Эйдан уже привык к не-такому-уж-уютному ощущению за пределами территории Мелстон-Хауса. И решил разведать другой конец деревни. В конце подъездной дорожки он повернул направо и двинулся под горку, мимо церкви в окружении деревьев, а потом мимо деревенского пастбища и паба. Там болталась местная детвора. Деревенская школа – где она, Эйдан еще не выяснил – наверняка закрылась на каникулы. Эйдан никого здесь не знал и двинулся дальше, теперь уже в гору, мимо магазина и парикмахерской, к новым домам на окраине деревни. Однако туда он не дошел, поскольку наткнулся на футбольное поле. Там висело большое объявление, возвещавшее, что «В СЛЕДУЮЩУЮ СУББОТУ ЗДЕСЬ БУДЕТ МЕЛСТОНСКИЙ ЛЕТНИЙ ФЕСТИВАЛЬ», – правда, стояла дата не следующей субботы, а через одну. Все тут немного с приветом, подумал Эйдан. И юркнул в ворота, сгорая от любопытства, поглядеть что да как.

Футбольных ворот там не было, но это не помешало одиннадцати мальчишкам – ой, нет, двое из них были девчонки, – затеять футбольный матч на мокрой траве, разметив ворота грудами курток. Команда, в которой было шесть игроков, побеждала. На глазах у Эйдана они забили два гола.

Эйдан напустил на себя нарочито беззаботный вид и расслабленной походкой подошел поближе. За это время в ворота команды из пяти игроков забили еще один гол.

– Хотите, могу на воротах постоять, – предложил он таким тоном, будто ему было, в общем-то, все равно.

Они с радостью приняли его предложение. Эйдан сунул очки в карман ветровки, застегнул его, положил ветровку на кучу прочих курток возле импровизированных ворот и, довольный, вступил в игру. Не прошло и часа, как счет уравняли, а у Эйдана появилось одиннадцать новых друзей.

Вот почему и Эндрю, и Эйдан не были свидетелями неприятного случая, который и послужил последней соломинкой и вынудил миссис Сток уйти домой пораньше и Шона тоже забрать. Она оставила записку, где сильные чувства явно взяли верх над правописанием:

Вы так и недали Шону роботы. Вакруг дома шныряла какаято женъщина, глазела вокна, я вышла и паказала ей, пачом фунт лиха. Цвитная капуста у м-ра Стока кончилась, я сделала картофилъную запиканку с сыром. Ту женъшину мы прагнали.

Глава восьмая

Чтобы попасть в Мелстонскую усадьбу, нужно свернуть на узкую дорогу за церковью, но при этом – внимание – не свернуть на другую узкую дорогу, где висит табличка «МЕЛФОРД». В любой другой день Эндрю наверняка заехал бы не туда. Однако сегодня ярость направила его по верной дороге, без табличек, а потом – по тряскому, ухабистому проселку, который оказался грунтовой подъездной дорожкой. Дорожка внезапно перешла в изрытую непогодой колею через парк с ухоженными деревьями. От разъяренного Эндрю бросилось врассыпную стадо оленей. А он свернул за угол и оказался возле усадьбы.

Усадьба была выстроена в елизаветинском стиле. Высокие трубы, много черных балок на фасаде и огромное количество больших мрачных окон со стеклами-ромбиками. А уж фронтонов хватило бы на несколько усадеб.

– Прямо кино про привидения! – процедил Эндрю сквозь зубы. – Плохое кино про привидения! Вот глупости!

Он поставил машину у величественной черной дубовой парадной двери, решительно прошагал под моросью к кирпичным ступеням и рванул за массивное бронзовое кольцо звонка. Где-то внутри отозвалось приглушенное бряканье.

Эндрю ждал, всей душой надеясь, что его приезд вынудит мистера Брауна прервать ленч. И уже собирался рвануть за кольцо еще сильнее, но тут дверь отворилась – с весьма внушительным скрипом. На Эндрю снизу вверх смотрел толстячок в визитке.

– Да, сэр?

Дворецкий, решил Эндрю. Еще бы, как же без дворецкого. Что-то в круглом пухлом личике коротышки показалось Эндрю знакомым, однако от злости он даже не удивился.

– Я хочу поговорить с мистером Брауном, – отчеканил он. – Немедленно.

– Да, сэр. Как вас представить, сэр? – спросил толстячок.

Все складывалось подозрительно просто. Эндрю решил не поддаваться.

– Скажите – профессор Хоуп, – прорычал он.

Все здесь считали его профессором. Пора этим воспользоваться. – Из Мелстон-Хауса, – с угрозой добавил он.

– Да, сэр. Соблаговолите пройти за мной, сэр.

Дворецкий поманил Эндрю в дом и закрыл за ним дверь – снова послышался весьма внушительный скрип. После чего толстячок засеменил в сумрачное нутро усадьбы, мимо резных дубовых панелей, через целые акры красной напольной плитки.

Эндрю двинулся за ним. Оттого что его пустили в дом без единого вопроса, он только сильнее разозлился. А дворецкий, похоже, и не заметил, как он зол. «Хотят меня обескуражить!» – подумал Эндрю. В воздухе витал сильный запах ростбифа. Эндрю начал надеяться, что ворвется к мистеру Брауну в разгар трапезы и застанет его, вероятно, с салфеткой под подбородком и графином у толстого локтя.

Однако ленч в усадьбе, по всей видимости, уже кончился. Дворецкий провел Эндрю в темную уютную комнату вроде библиотеки, где по стенам мерцали кожаные корешки книг, а на пышном коричневом ковре стояли красные кожаные стеганые кресла с пуговицами. На дне просторного полукруглого камина с гербом на решетке потрескивало пламя.

– К вам некий профессор Хоуп, сэр, – произнес дворецкий, придерживая массивную дубовую дверь с резьбой в виде драпировки. – Он сказал мне, что он из Мелстон-Хауса.

– Входите, входите, профессор Хоуп, – проговорил приятный серебристый голос. Из кресла рядом с камином поднялся высокий серебристо-седой джентльмен в очень элегантном костюме в тончайшую полоску и подошел к Эндрю, протянув руку. – Счастлив познакомиться с арендатором Мелстон-Хауса. Позвольте предложить вам выпить.

– Благодарю вас, нет, – сказал Эндрю, радуясь, что выпивкой его не соблазнишь. – И я не арендатор. Я владелец.

Он сумел увернуться от рукопожатия мистера Брауна, сняв очки и принявшись их протирать. Без очков джентльмен оказался еще выше и неправдоподобно стройным. Его окружал расплывчатый серебристый ореол.

Мистер Браун убрал руку. Похоже, он был в замешательстве.

– Помилуйте, мой дорогой сэр, ведь если бы вы были владельцем дома, ваша фамилия должна была быть Брендон!

– Джослин Брендон был мой дед, – ответил Эндрю. – К сожалению, я вынужден начать наше знакомство с претензий.

– Ах как это огорчительно, – заметил мистер Браун. – Что ж, если не хотите выпить, по крайней мере садитесь, излейте душу.

Он указал Эндрю на красное кресло с пуговицами напротив своего. Эндрю всегда подозревал, что подобные кресла, должно быть, чудовищно неудобны. Он осторожно уселся – и убедился в собственной правоте. Сплошные скользкие комья, вот гадость. Интуиция подсказывала Эндрю: очки здесь надевать не следует. И ему удалось глядеть на собеседника без очков на протяжении почти всей последующей беседы – притворившись, будто он приметил пятнышко сначала на левой линзе, а потом на правой.

Эндрю увидел, как мистер Браун всем своим длинным серебристым телом опускается в кресло напротив и снова берет в руку бокал. Напиток был розового цвета. Временами близорукому Эндрю казалось, будто мистер Браун прихлебывает из настоящей розы. Графин, который представлял себе Эндрю, здесь тоже имелся – на столике у изящного локтя мистера Брауна. Нет, даже несколько графинов. В одном была странно пульсирующая синяя жидкость. Другой был желтый и ослепительно сверкал – не защищенные очками глаза Эндрю аж заслезились, – а третий – ядовито-зеленый. Розовых среди них не было. Эндрю несказанно радовался, что отказался от угощения. И благодарил про себя Эйдана, что тот показал ему этот фокус с очками.

– Мистер Браун, – сказал он, – приблизительно час назад я гулял в своем лесу – в кадастровом плане моих владений он называется Мелстонский лес – и обнаружил, что половина леса отрезана изгородью и ее патрулирует крайне неприветливый человек, назвавшийся вашим охранником. Он приказал мне уйти и при этом угрожал. Так вот, кто бы он ни был…

Мистер Браун грациозно пожал плечами.

– К сожалению, иначе как Охранником я его при вас именовать не могу, – промолвил он.

– …я категорически возражаю, – продолжал Эндрю, – чтобы меня прогоняли из собственных владений.

– Взгляните на это с моей точки зрения, – проговорил мистер Браун безмятежным, успокаивающим тоном. – В этом лесу обитают существа, которых я хотел бы защитить.

– Я и сам прекрасно могу защитить собственных белок! – возразил Эндрю. – Факт остается фактом: у вас нет ни малейшего права отрезать половину моего…

– Мы говорим не о белках, – миролюбиво произнес мистер Браун серебристым голосом. – Мы говорим о моей частной жизни, а ее защищать – мое дело, не ваше.

– В этот лес все равно никто не ходит, кроме меня, – прошипел Эндрю, – а я – его владелец, мистер Браун! Я владею им целиком!

– Как я уже упоминал, – продолжал мистер Браун, будто Эндрю ничего и не сказал, – вам следует взглянуть на это с моей точки зрения, мистер Хоуп. Вы – ученый и, я полагаю, джентльмен; несомненно, вы способны видеть положение дел с обеих сторон. Я переселился в эту усадьбу год назад – исключительно из потребности в уединении. Против меня сейчас сообща выступают две мои бывшие жены. Естественно, пока я не смогу уничтожить рычаг, который они против меня задействовали, мне необходимо жить в хорошо охраняемом месте. К несчастью, выяснить, где именно находится этот рычаг, довольно затруднительно, и пока я не смогу его найти, я вынужден настаивать на неприкосновенности своего частного пространства.

– Признаться, мне не понять, какое отношение к этому имеют перипетии вашей личной жизни! – взорвался Эндрю. – Мы говорим о моих законных правах!

Мистер Браун покачал серебристой головой и сострадательно улыбнулся:

– Ах, мистер Хоуп, должно быть, вы моложе, чем кажется, если у вас никогда не было неприятностей с алчными женщинами. И я вынужден подчеркнуть, что мое положение было бы гораздо удобнее, если бы вы прилагали хотя бы малейшие старания придерживаться нашего соглашения.

– Какое еще соглашение? – спросил Эндрю. – Мы с вами только что познакомились!

– Да. Именно поэтому я и предположил, будто вы всего лишь снимаете Мелстон-Хаус, – произнес мистер Браун, безмятежно скрестил длинные ноги в полосатых брюках и отхлебнул из размытого розового бокала. – Если вы и в самом деле унаследовали эти владения, то обязаны оберегать и мою персону, и все, что мне принадлежит, по условиям соглашения, подписанного вашими предками. Не думайте, мистер Хоуп, будто, если ваша фамилия не Брендон, это избавляет вас от данного слова. У меня тоже есть законные права.

– Нет, у вас нет никаких прав! – оборвал его Эндрю: от ярости он выбрался из неудобного кресла и встал во весь рост, грозно глядя на мистера Брауна сверху вниз. – Вы просто пытаетесь отвлечь меня своими разглагольствованиями. Повторяю, мистер Браун, вы не имеете никакого права отрезать половину моего леса!

Похоже, угрозы мистер Браун не почувствовал. Он спокойно улыбался Эндрю снизу вверх.

– Нет, мне положительно необходимо внушить вам свою точку зрения. Она гораздо важнее вашей. Поскольку вы не приложили ни малейших стараний соблюдать соглашение, у меня не было выбора – надо было защищать себя самостоятельно. Сейчас мое место обитания защищено плохо. Ваш так называемый дед был столь же небрежен, как и вы. Когда я вернулся сюда, спасаясь от жен, хотя бы по одному количеству двойников в вашей области попечения было ясно, что мои владения уже много лет протекают. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – сказал Эндрю. – Ваше место обитания, как вы выражаетесь, – это Мелстонская усадьба и ее территории. И все. Если что-то куда-то просачивается, то лишь вашими стараниями.

Мистер Браун со снисходительной улыбкой покачал серебристой головой:

– Отправляйтесь домой, мистер Хоуп. Отправляйтесь домой и прочтите соглашение. И вы увидите, что там говорится ясно и недвусмысленно: появления двойников допускать нельзя.

– Что за двойники?! – свирепо спросил Эндрю.

У него возникло неловкое воспоминание о той бумаге с черной сургучной печатью, которую пытался вручить ему дедовский призрак. «Но это не имеет никакого отношения к этому типу, пытающемуся нагло украсть половину моего леса!» – подумал он. И сказал:

– Не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите.

– Вижу, вы крайне невежественны, – вздохнул мистер Браун. – Хорошо. На сей раз я прощу вас на этом основании, но только на сей раз. Поэтому, а еще потому, что мой Охранник вызвал у вас недовольство…

– Ничего себе недовольство! – едва не закричал Эндрю.

– …ив грядущем я велю отказывать вам в праве войти в более учтивой форме, – продолжал мистер Браун. – А невежество ваше я развею, объяснив вам, словно ребенку, что такое двойники. Двойники – это обитатели вашей области попечения, которые и наружностью, и способностями сильно напоминают моих подданных. Ваша обязанность, мистер Хоуп, – приказать всем этим двойникам покинуть Мелстон. Иначе… – Тут мистер Браун при всей своей улыбчивости из серебристого стал стальным. – Или я буду вынужден предположить, будто вы собираете против меня войско. А вот этого нам не нужно, верно, мистер Хоуп?

Несколько секунд Эндрю не знал, что ответить. Приказать кому-то уехать?! Он в своем уме, этот мистер Браун? Или они с мистером Брауном просто настроены на разную волну? Но тогда, подумалось Эндрю, волна мистера Брауна какая-то зловещая и оккультная. Эндрю был не Джослин Брендон. Об оккультизме он не знал ровным счетом ничего. Тогда он решил ограничиться коротким нервным смешком.

– Естественно, никакого войска я против вас не собираю, – сказал он. – Если бы и хотел, то не знаю как. Если вам больше нечего сказать, очень скоро вам придется поговорить с моим адвокатом.

– Во время этого разговора я, вне всякого сомнения, принесу искренние извинения за дурные манеры своего Охранника, – миролюбиво ответил мистер Браун. – Уверен, мы сможем все уладить цивилизованно. Думаю, мистер Хоуп, теперь вам пора уходить.

– Я с вами совершенно согласен! – процедил Эндрю сквозь зубы. И подчеркнуто изящным жестом надел очки. – Всего наилучшего!

Он выскочил из библиотеки, хлопнув дверью, и зашагал к массивным дверям так быстро, что толстячку-дворецкому пришлось лихорадочно топотать следом по красной плитке, чтобы успеть открыть дверь и поклоном проводить Эндрю на тусклый солнечный свет.

– Вы знаете, сэр, – сказал коротышка, – было бы куда лучше, если бы вы приняли угощение. Большинство ваших предков так и поступали.

– Я не пью! – рявкнул Эндрю и в ярости кинулся вниз по кирпичным ступеням к машине.

Он сел за руль, машина взревела и умчалась, и до самого шоссе Эндрю только и мог, что бессвязно бормотать о том, какой мистер Браун вежливый хам. Однако, когда он свернул к Мелстон-Хаусу, до него мало-помалу стало доходить – рывками, – что мистер Браун наговорил ему много странного. Например, велел приказать кому-то покинуть Мелстон. Нет, это он, наверное, так шутил. Да-да, скорее всего, шутил – это мистер Браун хотел отвлечь Эндрю от того, что захватил пол-леса. Мистер Браун играл с ним в кошки-мышки! Ярость у Эндрю вздымалась волной. Ничего, скоро адвокат со всем разберется. Сладенький серебристый плут!