Текст книги "В собачьей шкуре"
Автор книги: Диана Уинн Джонс
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
– Хорошо! – сказала Даффи. – Я привыкла к тому, что Кэтлин хитра и лжива. Я этого ожидала. Но ты! Мне стыдно. Любой мог войти и взять все, что угодно!
Отец мальчиков принял самодовольный вид, убедившись, что все-таки можно выдвинуть обвинение против Кэтлин и ее злобной твари.
– Эта девчонка отодвинула задвижки, – сказал он.
– Я в этом уверена, – сказала Даффи.
– Я не открывала, клянусь, – всхлипнула Кэтлин. – Клянусь Святой Библией.
– Тогда эта тварь сделала это сама, – сказал отец. – По телевизору показывали псов, которые могут открывать калитки. Отведите его туда. Вы увидите.
Так все пошли во двор. Полицейский осветил калитку факелом, и Сириусу предложили отодвинуть задвижки. Ромул, Рем и Тибблс нервно смотрели со стены. И Сириус устроил такое представление, рядом с которым его попрошайничество было ничем. Он весь выражал глупое желание угодить. Он прыгал вокруг. Он махал хвостом и с готовностью навострял уши. Но когда мистер Даффильд попытался показать ему, что от него ходят, двигая туда-сюда верхнюю задвижку, Сириус превратился во взволнованного идиота. Пират и Рыжеухий показались бы гениями рядом с ним. Очевидно, открыть что-либо было совершенно за пределами его возможностей. Долгими уговорами его убедили встать на задние лапы и опереться передними лапами на калитку, но он поднялся с таким усилием, и так далеко от задвижки, и выглядел так по-идиотски довольным собой, что он туда добрался, что всем стало ясно, что он никогда в жизни не делал ничего подобного.
– Так что, похоже, кто-то открыл ему калитку, – сказал полицейский.
– Кэтлин, – сказал холодный голос Даффи сзади.
– Не говори ерунды, – сказал мистер Даффильд. – Скорее уж эти злобные мальчишки.
– Кого вы называете злобными? – сердито спросил отец потерпевших.
– Мы будем приглядывать за этим местом, – успокаивающе сказал полицейский. – Если мы заметим, что кто-то ведет себя подозрительно, мы разберемся. А пока, похоже, инцидент исчерпан. Но, сэр, позаботьтесь о том, чтобы в будущем этот пес был как следует заперт.
Полицейский и отец потерпевших мальчиков ушли, но это было еще не все. Когда совершенно вымотанный Сириус повалился на коврик у камина, мистер Даффильд заставил Даффи надуться, сказав, что он уверен, что Кэтлин не открывала калитку, и что нельзя обвинять лошадку в том, что она помчалась хозяйке на помощь. Потом он опять довел Кэтлин до слез, сердито спросив у нее, почему она раньше никогда не рассказывала ему про злых мальчишек. Кэтлин не рассказывала ему ничего просто потому, что он не стал бы ее слушать, но не могла же она ему так ответить. После этого мистер Даффильд повернулся к Бэзилу и Робину и прочитал им длинную лекцию насчет того, что проще всего стоять на другой стороне дороги и смотреть, как чужие мальчишки издеваются над Кэтлин. Девочка была так смущена, что убежала в кухню. Робин заплакал. Бэзил надулся, как Даффи, и пробормотал, что треклятых мальчишек было шестеро, и что он тоже не любит треклятых ирландцев.
– Я бы и слова не сказал, если бы Крыс не заполучил проблемы, – прорычал он. – Я больше никогда ничего не буду делать для этого треклятого пса!
Сириус вздохнул, поднялся с коврика и побежал в кухню за Кэтлин. Мистер Даффильд хотел только добра. Но он был слишком занят собой, чтобы понимать, что чувствуют другие люди. Понадобился полицейский, чтобы заставить его заметить, что что-то не так, и теперь он, казалось, только ухудшал положение. Он был самым эгоцентричным существом, которого знал Сириус – кроме Даффи, конечно.
Он обнаружил, что Даффи загнала Кэтлин в угол на кухне и вымещает на ней свой гнев, тяжело ходя туда-сюда по кухне и читая ей лекцию. Кэтлин молчала, ее лицо было в слезах. Сириус подошел, прижался к ней и попытался отвлечь ее взгляд от толстых волосатых икр Даффи, топавших туда-сюда.
Даффи закончила свою лекцию примерно через двадцать минут.
– Я терплю тебя и Это Существо, – закончила она. – И ты вознаграждаешь меня тем, что выпускаешь его со двора, чтобы оно набрасывалось на невинных детей. Ну, я тебя предупреждаю, Кэтлин, что он это делает в последний раз. Если я еще раз найду его на свободе, ему конец. – К этому времени Сириус весь дрожал, потому что очень сильно хотел вырвать кусок из одной из этих топающих икр. – Ты правильно дрожишь! – сказала Даффи, указывая на него. – Ты дошел до предела. Еще один случай – один! – и я отправлю тебя к ветеринару.
Кэтлин вытерла слезы, когда пора было ложиться спать. Но она не стала играть или читать. Девочка села на кровати и обняла Сириуса.
– Лео, – прошептала она, – пожалуйста, не открывай больше эту калитку. Я понимаю, что во дворе скучно, но, пожалуйста, не надо. Я знаю, что это ты ее открыл. Ты гораздо умнее, чем притворяешься. Но если Даффи отправит тебя к ветеринару, я не смогу этого выдержать. – Она прижимала Сириуса к груди до тех пор, пока у него не заболел позвоночник. – О, как я хочу, чтобы нам не надо было жить у Даффильдов! – сказала она.
Сириус раньше никогда не слышал, чтобы Кэтлин это признавала. Он понял, что проблема действительно очень серьезна. Он очень ласково лизнул Кэтлин в лицо, и она обняла его крепче, чем когда-либо раньше.
Он знал, что на следующий день ему надо быть очень осторожным. Когда он сидел во дворе на веревке, Даффи трижды лично выходила из дома и проверяла, здесь ли он. Его присутствие, похоже, разочаровывало ее.
– Я не смею выходить, – сказал Сириус Солнцу. – Что я могу сделать?
– Жаль, – сказал Солнце. – В конце концов ей надоест за тобой следить, но я боюсь, что у тебя осталось мало времени. В Ирландии происходят разные события. И чем дольше ты тянешь с этим Зоаи, тем больше вероятность, что его найдут не те люди. А я не могу этого допустить. Оно уже и так наделало много бед. Я хочу, чтобы ты пошел искать его вверх по реке.
Сириус почувствовал, что со стороны Солнца очень любезно не ругать его за то, что он напрасно тратил время раньше, когда мог свободно уходить со двора.
– Если ты думаешь, что Зоаи действительнотам… – сказал он. – Но я в этом не уверен. Расскажи мне о белых собаках с красными ушами – о холодных собаках.
– Об этих? – спросил Солнце и мрачно, грозно запылал голубоватым светом, разлившимся из самого сердца. – Я ничего не имею против этих псов, – сказал он. – Ты знаешь, что один из них – твой отец? Но их Хозяин – темная тварь. Он – один из тех, у кого в руках я категорически не хотел бы видеть Зоаи. Слушай, я дам твоей Даффи кое-над чем подумать, если ты пообещаешь мне отправиться на поиски вверх по реке, как только окажешься снаружи.
Сириус вздрогнул. Ему не хотелось говорить о своих подозрениях насчет того, что какая-то темная тварь уже наложила руки на Зоаи. Он еще раз вздрогнул при мысли о миссис Партридж.
– Хорошо. Обещаю.
– Спасибо, – сказал Солнце. – Потерпи день-другой.
Потерпеть! – подумал Сириус. Когда Солнце сказал, что времени мало, времени стало мало. Когда Зоаи, вероятно, был не в тех руках, и он нашел ключ к нему, и потерял его, когда он привязан в этом дворе, когда Кэтлин страдает, как он можеттерпеть? Ему не хватало прогулок по городу. Он хотел увидеть мисс Смит, мистера Гамбла и других своих кормильцев. Он улегся и подумал о мороженом. Он был ужасно голоден.
– И правда, начинаешь голодать, – сочувственно сказал Рем, – когда привыкаешь ходить на охоту. Я помню, как меня заперли в ванной.
Кошки о чем-то договорились. Сразу после обеда прибежал Ромул и спрыгнул на крышу будки, таща в зубах мышь.
– Вот, – ласково сказал он. – Пусть она немного побегает, прежде чем ты ее съешь. Они от этого вкуснее становятся. Но не следует есть хвост. Он жилистый.
Он прыгнул прочь, оставив Сириуса уставившимся на крохотное перепуганное существо, сжавшееся между его большими круглыми лапами. Он немного двинул правой лапой. Мышь бегала туда-сюда, пища от страха. Сириус ее понюхал. Она пахла не очень съедобно и запищала еще хуже. Он понял, что не может ее съесть. Он не привык к живой и перепуганной еде. Но он не хотел обижать кошек.
– Убегай, глупая, – сказал он мыши. – Я тебя не съем.
Мышь была вне себя от страха и ничего не поняла. Сириус оглядел все стены и крыши, чтобы убедиться, что никого из кошек поблизости нет. Затем он принялся подталкивать мышь в дальний угол своей будки, где она просидела до самого вечера, слишком испуганная, чтобы двигаться. Кэтлин нашла мышь, когда пришла отвязать Сириуса. Она подняла крохотного зверька и осторожно посадила в сарай, где Даффи держала свою глину.
– Сиди тут, а то кошки тебя найдут, – сказала она мыши. Мышь ее тоже не поняла, но больше не появлялась.
– Я съел хвост, – сказал Сириус Ромулу. – Было очень вкусно. Большое спасибо. – Тем вечером он съел только полбанки консервированного собачьего корма и остатки ужина, и так до конца недели. От голода он помрачнел. Но он был рад, что Кэтлин вроде бы выглядела поспокойнее. Насколько он мог сказать, мальчишки больше не осмеливались к ней приставать.
В выходные, к его ужасу, Клайв зашел к Бэзилу, и они опять отправились искать Зоаи. Они пошли вверх по реке и взяли с собой Робина, чтобы он нес сэндвичи. Робин был так горд и польщен, что его взяли с собой, что, когда они вечером пришли домой, он говорил, что и сам будет собирать Ископаемые.
Бэзил и Клайв не нашли Зоаи. Но у них было несколько римских устричных раковин, современная раковина, кусок кремня, похожий на наконечник стрелы, и кость, которую Бэзил считал частью скелета ихтиозавра. Сириус ее понюхал. Она пахла бараниной.
Бэзил дал ему затрещину.
– Убирайся, Крыс! Я на тебя в полицию заявлю.
– Пожалуйста! – сказала Кэтлин. Это у нее было больное место.
– Плохо то, что ты готова поверить чему угодно, – сказал Бэзил.
В выходные случилось что-то странное с горшками, которые стояли у Даффи на окне магазина. Они были выставлены в художественном порядке. Но на той стороне, которая выходила на солнце, глазурь расплавилась и потекла, а глина под ней рассыпалась в пыль. В воскресенье вечером Даффи нашла на окне нечто вроде сот, состоявших из двадцати половинок горшков, склеившихся глазурью. Она принесла их в дом и торжественно взмахнула ими. Она топала с ними по всему дому и злилась. Она злилась на изготовителей глазури. Она тыкала сотами в лица людей и злилась на поставщиков глины. Ей бы хотелось позлиться и на Кэтлин с Сириусом, но они постарались ей не попадаться. Поэтому Даффи пришлось злиться на низкосортную современную продукцию.
– Мне кажется, что ты могла бы с тем же успехом обвинять солнечные лучи, пока они на тебя светят, – заметил мистер Даффильд, спрятавшийся за воскресной газетой.
Сириус открыл пасть и высунул язык в широкой усмешке. Утром в понедельник он спросил Солнце, как тот это сделал.
Солнце лучезарно улыбнулся.
– Нужная концентрация соответствующих частиц. Но теперь ты можешь выходить. Я вижу через окно, что она делает новые горшки. А я организовал несколько дней хорошей погоды, потому что в такие дни к ней приходит множество покупателей. Сегодня она вряд ли будет думать о тебе.
Сириус весело встал, стащил ошейник с ушей и отодвинул задвижки на калитке.
Глава 11
Мисс Смит была очень рада его увидеть.
– Я боялась, что тебя заперли навсегда, – сказала она и дала ему миску сырого фарша. Мистер Гамбл дал ему кость и пончик. Два старика на скамейках дали ему пирожок с мясом и гамбургер. Чувствуя себя сытым и довольным, Сириус побежал по солнышку к пустырю, на котором исчез Йефф. Он сказал себе, что вовсе не избегает миссис Партридж: просто сначала надо еще раз проверить это место.
Там не было ни малейших признаков Зоаи. Но Сириус еле узнал этот пустырь – так он изменился за последнюю неделю. Стояло начало мая. Трава была густой и зеленой. На кустах распускались листья, а крапива так выросла, что доставала ему до брюха. Зеленеющие кучи щебня были так усеяны одуванчиками, что Сириус почувствовал тоску по дому. Цветы были похожи на светила, а зелень была похожа на его собственную сферу. Земля была очень красивым местом.
Он так затосковал по дому, что решил пойти навестить Пятнашку. Он не был уверен, зачем. Просто ему одновременно было и радостно и грустно, и это казалось подходящим настроением для визита к Пятнашке.
Подойдя к улице, на которой она жила, Сириус понял, что непреодолимое влечение к Пятнашке исчезло. У ее калитки больше не было никаких псов.
– Привет-привет! – сказали Пират и Рыжеухий, когда он бежал мимо. Брюс был очень занят – тянул защелку своей калитки зубами.
– Я уже почти понял, как с ней справиться, – сказал он. – Я работаю над новой системой. Вот увидишь – скоро я буду, как и ты, бегать где хочу.
– Здорово! – сказал Сириус. Он подбежал к калитке Пятнашки и сунул нос в отверстие сетки. Пятнашка, казалось, его не замечала. Она равнодушно почесывалась.
– Привет, – сказал Сириус.
Пятнашка оглянулась. Увидев его, она встала на напряженные лапы и ощетинилась.
– Уходи. Я не хочу тебя видеть.
Очень обиженный и удивленный, Сириус сказал:
– Я только пришел посмотреть, как у тебя дела.
Пятнашка испустила резкое рычание и подошла к сетке.
– Уходи. Ты мне не нравишься. Я тебя не хочу. Убери свой нос, или я его откушу.
Более обиженный и удивленный, чем когда-либо, Сириус убрал нос.
– В чем дело? На прошлой неделе я тебе нравился.
– Нет, не нравился. У тебя ужасные глаза. Мне не нравится никто, кроме Пирата.
– Пират! – воскликнул Сириус, глубоко раненый. – Он глупый.
– А ты еще хуже, – сказала Пятнашка, – если думаешь, что мне нравишься ты. Уходи.
Сириус встал и ушел, а вслед ему неслось рычание Пятнашки. Он еще никогда не чувствовал себя таким обиженным или униженным. Он не мог заставить себя снова встретиться с братьями. Он пошел другим путем, к грязной серо-зеленой реке, и удрученно потащился по берегу, опустив голову и свесив хвост.
– Не кисни, – сказал Солнце. – Они часто так себя ведут, когда у них заканчивается течка. А Пират ей всегда нравился больше всех.
Сириус повернулся и зарычал на него через плечо.
– Ох, заткнись!
Солнце ответил вспышкой, которая ослепила бы любое другое существо.
– Прекрати! Она же тебе даже не нравится. Ты знаешь, что она глупа, даже для собаки.
Это была правда.
– Да, – болезненно сказал Сириус. – Да, я думаю, ты прав.
– Я прав, – сказал Солнце. – А теперь ты пойдешь к этим питомникам, или мне придется устроить так, чтобы тебя туда доставили?
– Хорошо, хорошо, – сказал Сириус. – Я пойду. В любом случае, все без толку.
Он повернулся и пошел по берегу в другом направлении. Сначала он еле тащился. Грязная река наводила уныние. На ее берегах находились маленькие вонючие заводики, которые ее еще сильнее загрязняли. А за ними проходили железнодорожные пути. Сириус пошел немного быстрее. Впервые увидев железную дорогу, он заинтересовался длинными громыхающими поездами. Железная дорога сменилась земельными участками, где черные живые изгороди были забрызганы ярко-зелеными почками. Сириус почувствовал себя веселее и перешел на бег. Потом на бег вприпрыжку. И неожиданно оказался на том самом лугу, куда Кэтлин водила его гулять. Луг полыхал зеленью, одуванчиков и маргариток на нем было больше, чем звезд на небе. Здесь река была мягкого, чистого голубого цвета – соперница Млечного Пути, и кусты боярышника по ее берегам были пронзительно-молодого зеленого цвета, словно их недавно подожгли зеленым огнем.
Сириус весело помчался вперед. Он забыл о своей раненой гордости и резво поскакал вдоль реки, вокруг пары излучин, под высокими деревьями с черной корой и желтовато-зеленым пламенем листвы, пока не дошел до луга, где было мало цветов, но присутствовал интересный собачий запах. Идя на запах, он поднялся вверх по лугу и прошел через калитку в недавно высаженной живой изгороди. Здесь были бетонные дорожки. Сириус смутно припоминал бетон. Пересекающиеся бетонные дорожки вели вокруг круглых низких домиков с сетчатой оградой.
Сириус остановился на одном из перекрестков и понюхал воздух. Никакого Зоаи тут не было. Сириус был уверен, что Солнце ошибся. Оно не здесь. Но здесь были собаки. Повсюду. И человек. Очень сильный запах миссис Партридж. Сириус его терпеть не мог. Его спина слегка приподнялась. Присутствовал и еще один запах, похожий на смесь жасмина и озона. По какой-то причине этот запах был Сириусу хорошо знаком, но он не мог вспомнить, где и когда он его чувствовал. Он только знал, что этот запах не совсем подходит к остальным запахам – травы, бетона, собаки или миссис Партридж. Сириус призадумался об этом запахе, задумчиво подходя к ближайшей проволочной ограде и поднимая лапу. Запах мог нести в себе покалывание Зоаи. Или нет? Сириус не знал.
Собака за оградой подбежала познакомиться.
– Доброе утро, – вежливо сказала она. – Я Бесс.
Она была красивым желто-белым лабрадором с ярким черным носом и мягкими карими глазами. Несколько полновата, но больше у нее недостатков не было.
– Утро сегодня хорошее, – согласился Сириус. Ему понравилось, как выглядит эта собака-лабрадор. Она ему так понравилась, что он спросил: – Послушай, ты, случайно, не видела ту штуку, которую я ищу? Она с громким стуком упала с неба в прошлом году, и во время падения она должна была весьма ярко сиять. Если оказаться рядом с этой штукой, она узнается по странному покалывающему ощущению.
– Хороший вопрос, – сказала собака-лабрадор. Она села на задние лапы и склонила голову набок, чтобы подумать. – Я думаю, что знаю ту штуку, о которой ты говоришь…
Уши Сириуса поднялись. Он с трудом мог им поверить. Он жалел, что не последовал совету Солнца раньше.
– Продолжай, – сказал он.
– Я видела, как она падала, – сказала Бесс. – Это было ночью. Думаю, что я ждала щенков, потому что я чувствовала себя ужасно тяжелой и несчастной и вышла на улицу, чтобы хорошенько повыть на луну. И эта штука пролетела мимо луны как… ну, я думала, что это звезда с неба свалилась, и не на шутку напугалась. Земля дрогнула. Но я не чувствовала никакого покалывания. Это было слишком далеко.
– Спасибо, – сказал Сириус. – Ты мне очень помогла. – Насколькодалеко?
– Вниз по реке, там, где много домов, – сказала собака-лабрадор. – Я помню, как она скрылась в сиянии их огней прямо перед тем, как земля дрогнула.
– Так она действительнов городе! – сказал Сириус. – Хотел бы я встретиться с тобой раньше. Ты помогла мне больше, чем кто-либо другой.
– Мне нравится быть полезной, – немного мечтательно сказала Бесс. – Я была охотничьей собакой, пока меня не продали миссис Партридж. А здесь, кажется, от меня никакого толку.
– Скучно, да? – понимающе спросил Сириус.
– О, да. – сказала она. – Я вижу, тебе это тоже знакомо. А ты случайно не охотничий пес?
– Ну… разве что охотник за Зоаи, – сказал Сириус. – А что?
– Ты похож на холодного пса, который однажды перепрыгнул через мой забор, – сказала Бесс. – У миссис Партридж тогда не было всех этих высоких проволочных штук, так что он перепрыгнул довольно легко. Он сказал мне, что он охотник.
– А он не сказал тебе, откуда он? – нетерпеливо спросил Сириус.
– Его звали Йефф, – сказала Бесс. – И…
– Сириус! – резко сказал Солнце. – Сириус! – На проволочной сетке между ним и Бесс вспыхнул свет, и собака-лабрадор, моргая, отскочила прочь. – Беги! – сказал Солнце. – Уходи отсюда. Не тем путем, которым пришел – в другую сторону. Быстро!
Сириус, совершенно сбитый с толку, побежал было не туда, обнаружил, что Солнце светит ему прямо в глаза, и повернул обратно.
– Почему? Что случилось?
– Это я виноват, – сказал Солнце. – Я опять ошибся. Я плохо умею распознавать… Просто беги. Пожалуйста!
Испуганный настойчивостью Солнца, Сириус вприпрыжку помчался к следующему бетонному перекрестку. Но не успел он пробежать и десяти футов, как из-за угла вышла миссис Партридж. Сириус остановился, развернулся и бросился в другую сторону.
– Эй! – заорала миссис Партридж. – Проклятый ублюдок! Остановите его, миссис Каннинг, дорогая, пожалуйста!
Сириус с развевающимися ушами и вытянутым хвостом галопом пронесся мимо загона, где жила собака-лабрадор, и завернул за угол. И остановился, словно врезался в стену.
Там стояла еще одна женщина, более элегантно одетая. Она была невысокая, с необычными матово-белыми волосами, гладкой волной падавшими ей на плечи. Несмотря на цвет волос, она казалась молодой. Ее лицо тоже было матово-белым, с миндалевидными глазами и приподнятыми скулами. Это делало ее запоминающейся и прекрасной.
Озоново-жасминовый запах, который так озадачил Сириуса, исходил от нее – и Сириус понял, что этот запах совершенно чужд Земле. Хотя он никогда раньше не видел ее в этом облике, он узнал ее по еле заметному белому ореолу вокруг тела. Он узнал бы ее, как бы она ни выглядела.
Сириусу захотелось завилять хвостом и заскулить от радости. Ему захотелось опуститься на свои пушистые локти и лизать ее элегантные ноги, а потом поставить лапы на ее маленькие плечи и лизать ее узкое лицо. Но он ничего не сделал. Он просто стоял там несколько долгих, как века, секунд, уставившись на нее, не в силах поверить тому, что узнали его зеленая и собачья сущности, пока он жил на Земле. Он встречал людей вроде нее, когда попрошайничал у дверей. Один из них пнул его. Он знал Даффи. Но она не может быть похожа на Даффи! Это же его Спутница.
Его Спутница сначала подумала, что он просто пес. Она посмотрела на него с холодной враждебностью – и это его задело куда больше, чем злые слова Пятнашки. Сириус знал, что ему надо убираться, прежде чем она поймет, что он – что-то большее, чем обыкновенная собака. Но он был слишком сбит с толку открывшимся ему знанием, чтобы двигаться. Потом его Спутница посмотрела ему в глаза.
– Не может быть! – сказала она. По сравнению с ее тоном самый холодный и пронзительный визг Даффи был ничем. – Ты!Я думала, что заставила ее утопить тебя! – Белый ореол вокруг нее вырос в холодное пламя. – Ты…!
Зеленая сущность Сириуса все еще не двигалась, сокрушенная, но собачья сущность отреагировала молниеносно. Он прыгнул с места, назад и в сторону. Зазвенела проволочная сетка. Поток белой ненависти Спутницы хлестнул по тропе, на которой он стоял, поджег траву по краям и местами разрушил бетон. Сириус почувствовал, что пламя почти настигло его в прыжке, и самые длинные волоски на его шкуре зашипели от огня. Он вслепую врезался в сетку, отлетел от нее сквозь химическую вонь выброса и приземлился на горячий бетон как раз в тот момент, когда его Спутница обернулась и ударила в то место на сетке, где он был только что.
Этот удар расплавил проволочную сетку, словно нейлоновый чулок. На землю закапал расплавленный металл, по краям дыры сетка задымилась и почернела. Бедная Бесс взвыла и бросилась в дальний угол. Из других загонов донеслись вой и лай. Мчась, как одержимый, мимо загона Бесс, Сириус успел убедиться, что собака-лабрадор вне опасности. Он опять обогнул угол и побежал прямо к миссис Партридж.
Миссис Партридж не заметила ничего необычного, кроме странного запаха. Она широко расставила ноги в вельветовых брюках, желая остановить Сириуса. Но она больше не имела для него значения. Он пролетел прямо у нее между ног, как стрела. Как ему удалось достаточно пригнуться, он понятия не имел. Миссис Партридж пошатнулась.
– Негодная тварь! – заорала она.
Сириус услышал, как загремели по бетону ее ботинки – она помчалась за ним. Потом их опередили маленькие легкие ножки его Спутницы. Сириус знал, что даже в человеческом облике она бегает с нечеловеческой скоростью.
Он бежал, как никогда не бегал раньше, даже за Йеффом. Хвост поджат. Глаза жгло. В носу свербило от мощного запаха гари. В душе царило отчаяние.
Вот почему он не хотел сюда приходить. Его щенячий мозг запомнил «дорогую миссис Каннинг», убеждавшую миссис Партридж утопить его, но он этого не признавал. Подумать только, что он долгие, долгие века обожал создание вроде Даффи! Какой пламенный зеленый дурак! Он пронесся по бетонным дорожкам мимо изумленных собачьих морд, мимо сараев, мимо изумленного юноши с ведром. Юноша бросил ведро и тоже бросился в погоню. От него Сириус легко удрал. Но его Спутница летела над землей куда быстрее него самого и стремительно нагоняла его. Даже сквозь вонь от гари пробился запах озона и жасмина.
Перед ним оказался дом с открытой дверью. Сириус влетел внутрь. Лапы беспомощнь заскользили на лакированном полу. Он болезненно упал на бок и проехал по коридору, запутавшись в ковриках и разбив серый горшок, настолько безобразный, что его могла сделать только Даффи.
– Гав! В чем дело? Гав! Ты кто? – затараторила рядом с ним маленькая черная пуделица, избалованная домашняя собачонка. Ее носик и глазки блестели от любопытства.
– За мной гонятся. Есть другой выход? – сказал Сириус, выбираясь из смятых ковриков. Его правая задняя лапа болела.
Пуделица повернула ухо в сторону криков и топающих ног, с отвращением принюхалась к озоново-жасминному запаху.
– Другой выход – в конце коридора. Мне их задержать, чтобы ты успел уйти?
– Не смей. Делай что угодно, но держись подальше от нее– от той, которая пахнет. – Сириус, хромая, пошел по отвратительно гладкому полу. Он еле-еле мог по нему двигаться со скоростью человеческого шага и пришел в еще больший ужас. Казалось, он попал в крайне неудачное место. К своему изумлению, он услышал за спиной звук захлопывающейся двери. Маленькая пуделица весело запрыгала за ним вслед.
– Это их задержит на секунду. Скорее. Они побегут вокруг дома. Сюда. – Она прыгнула за угол, где за еще одной открытой дверью виднелись зеленые поля и луга. – Вот. Удачи.
– Огромное спасибо, – сказал Сириус. Хромая он перебежал сад и дорогу и собрался галопом мчаться через поле за дорогой. Первые сто ярдов его задняя лапа очень болела. Затем он снова почувствовал за спиной присутствие своей Спутницы.
Он забыл о лапе. Он побежал. Он понесся. Он перелетел десятиакровое поле, словно заяц, но инстинкт, страх и зеленые мысли объединились и заставили его бежать крадучись, как кошка, чтобы его не настигла еще одна белая полоса ненависти. На горизонте появился лес. Сириус помчался вверх по высокому косогору, прячась в распадке. Прорвавшись через колючую живую изгородь, он поднялся по еще одному лугу, покрытому ярко-зеленой травой, пробежал по сморщенным кожистым листьям и своими тяжелыми лапами сломал несколько примул. Даже в панике он пожалел об этом. Спутница приближалась с каждым шагом.
Когда он достиг прохладной тени леса, Спутница немного отстала. Сириус не знал, что ее задержало, но был уверен, что она скоро снова его нагонит. Он побежал вверх по обрыву и почувствовал сильный резкий запах, похожий на вонь мясной лавки, мясника, смешанный с запахом перечной мяты. Запах шел из большой влажной норы. Вонь была ужасная, но Сириус не мог позволить себе брезгливости. Он протиснулся в нору и стал спускаться вниз.
Сперва лаз был тесным, но скоро начал расширяться. Сириус неожиданно обнаружил, что видит в темноте гораздо лучше, чем кошки. Он увидел, что за расширением лаз продолжается дальше, но решил, что пойдет туда только при необходимости. Вонючий хозяин норы находился где-то внизу. Сириус развернулся, прижимаясь к земляной стенке, чтобы, если будет нужно, суметь опять повернуться мордой к хозяину норы, и встревоженно посмотрел вверх.
Он увидел вход в нору – тусклый круг, в котором трепетали трава и листья. Прямые солнечные лучи в нору не попадали. Спутница, похоже, остановилась в центре луга, примерно в ста ярдах от входа в нору. Сириус услышал, как она с кем-то разговаривает.
– …не привыкла, чтобы меня заставляли ждать в сфере влияния моего Сиятельнейшего Супруга, – говорила она.
– Но Ваша Светимость, – сказал Солнце сверху, – это такой приятный сюрприз – обнаружить, что вы почтили своим присутствием мою скромную систему. Я чувствую, что должен встретить Вашу Светимость с должной почтительностью.
– Дорогой Солнце! В этом нет никакой необходимости! – ответила Спутница Сириуса. – Это абсолютно неформальный визит.
– Но как восхитительно, Ваша Светимость! – сказал Солнце. Его голос истекал золотой вежливостью. – Естественно, я не намерен нарушать вашу конфиденциальность, но поскольку Ваша Светимость оказывает своим присутствием честь моей системе, я предполагаю, что вы прибыли с визитом ко мне.
– Я не хочу вас разочаровывать, Солнце, – начала Спутница.
– Ваша Светимость, – сказал Солнце любезно и серьезно, – мое единственное разочарование состоит в том, что я не был осведомлен о вашем прибытии. Вот почему я вас остановил. Я не хотел бы вас задеть, не будем говорить о том, что я являюсь звездой более высокой светимости, чем Ваша достопочтенная особа, но…
– Ну что ж, очень хорошо, – раздраженно сказала Спутница Сириуса. – Я здесь по делу моего Сиятельнейшего Супруга, каковое является тайным. Этого вам достаточно, Ваша Светимость?
– Ваша Светимость, одного вашего присутствия мне вполне достаточно, – елейно сказал Солнце.
Сириус положил морду на лапы и застонал. Каким же пламенным зеленым идиотом должен его считать Солнце! Ясно, что Солнце знает, что из себя представляет его Спутница. Не менее ясно, что Солнцу она категорически не нравится. Но сам Солнце никогда не говорил о ней Сириусу ни слова. Он всегда переводил разговор на другую тему – несомненно, чтобы пощадить чувства Сириуса. Сириус лежал во влажной вонючей норе и терзался. Он был очень благодарен Солнцу за то, что тот остановил Спутницу, но слушать их вежливую ссору было почти невыносимо.
И вдруг прямо возле его уха раздался голос – недовольно-завистливый, как голос Тибблс, которую Сириус согнал с колен Кэтрин.
– Что это там за существо? Чтоона такое?
По-прежнему пахло только мясом, перечной мятой и глиной. Должно быть, подумал Сириус, это хозяин норы. Не желая обижать пахучее существо, он вежливо ответил:
– Она – Спутница Сириуса. Белый карлик.
– Значит, она звезда, – недовольно ответил голос. Последовала пауза, предвещавшая бурю. Потом голос спросил: – Она оченькрасива, да?
– Очень, – жалобно ответил Сириус. Из-за ее красоты, подумал он, я наделал куда больше глупостей, чем из-за Пятнашки. Я безропотно позволял ей водить меня на поводке, как Кэтлин.
– Насколькокрасива? – настаивал голос. – Сравни ее с чем-нибудь. Она так же красива, как Солнце?
– Ну… – беспомощно сказал Сириус. – Они очень разные. Да, наверно, так же красива.
– Значит, она красивее Луны?
Сириус тихонько вздохнул, недоумевая, почему для этого настойчивого существа красота его Спутницы имеет такое значение. Он вспомнил о живом жемчужном сиянии своей подруги. Луну он видел нечасто, но знал, что по сравнению с его Спутницей она мертвенно-белая.
