Текст книги "Крылья по контракту (СИ)"
Автор книги: Диана Хант
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Когда он приблизился по гигантскому каменному мосту, гарпия и светлый уже разговаривали.
– …У нас не было другого выхода, – донёсся до Харлея голос Пандоры. – Если бы не Немезида, мы никогда не пришли бы сюда.
Светлый явно был возмущён её словами. Сильно возмущён. Прямо в крайней степени. Но природная спесь явно мешала ему дать волю гневу, и, обратившись, сходу выставить их вон. И наличие приблизившегося и замеревшего рядом с гарпией тёмного явно не шло на пользу его самообладанию.
– Вы вторглись на запретную территорию, – свысока бросил он, смерив Харлея презрительным взглядом.
– Мы в курсе, – не удержался демон, не далее, как минуту назад решивший молчать и положиться во всем, что касается переговоров со светлыми, на гарпию.
Та не замедлила дёрнуть его за рукав и наступить на ногу, старательно улыбаясь при этом Хранителю.
– Мы, правда, не могли иначе.
Демонстративно игнорируя Харлея, Хранитель обратился к гарпии:
– Почему ты не прибыла одна, дитя? Твой приказ защищать демона от Немезиды не значит, что ты вправе подвергать опасности население целого города и Альянса Двенадцати. Ты должна была прийти одна.
Судя по прищуру гарпии, говоривший очевидные вещи светлый знатно бесил и её, но всё же она держалась явно лучше Харлея. Демону показалось, что в особенности ей неприятно слышать от херувима «дитя» и прочие наставления.
– Я не могла оставить объект без присмотра, – тихо проговорила она. – Немезида идёт за нами по пятам.
– Тем не менее, пока инкуб (херувим скривился) здесь, разговора у нас не получится.
Губы Пандоры сжались в одну линию. При этом её каблук с такой силой впился в носок ботинка демона, что тот чудом сохранил маску бесстрастия на лице.
– Мы сюда не за разговорами прибыли, – вежливо, но с достоинством сказала гарпия. – Дайте нам ловушку – и мы тут же уйдём.
– Я неясно выразился, дитя? – бесстрастно спросил светлый. – Пока высший демон находится в такой близости от Разлома, мы не будем говорить. Он должен удалиться на безопасное расстояние.
– Он не удалится на безопасное расстояние, – процедила, закипая, гарпия. – За нами идёт Немезида! Я рискую не найти в целости и сохранности объект, который обязана защищать по приказу Департамента!
Светлый пожал плечами и расправил их ещё величественнее.
– Что ж. Значит, такова его судьба. Но жизнь одного демона – не стоит жизней сотен, которыми ты так опрометчиво рискуешь, дитя.
– Пожалуйста, скажите, вы дадите нам артефакт? – сжимая пальцы в кулаки, проговорила гарпия.
– Ты упряма, дитя. Возвращайся без демона и тогда мы поговорим.
– А сам-то кто, светоша? – окрысился Харлей. – Забыл о том, что ты тоже демон? Вы зовёте себя светлыми, но по сути вы такие же, кучка высокомерных засранцев, возомнившая о себе невесть что!
Пандора с силой двинула локтем ему под рёбра, и прошипела что-то о том, что если он не прекратит это свинство, пожалеет. Затем, вдохнув и выдохнув, снова обернулась к светлому.
– Я не могу оставить объект в одиночестве, потому что не имею права рисковать его жизнью. Таков приказ моего начальства. Кроме того, нас с Харлеем де Вудом держит вместе кровная привязка, так что умрёт он – умру и я.
Вот так тебе, светоша! Получи и распишись! – Харлей с трудом удержал ядовитый ответ на кончике языка, хотя сверкнувшие фиолетовым светом глаза инкуба сказали о многом.
Светлый скривился, как ханжа, который слышит слово на букву «п» и окинул гарпию задумчивым взглядом, поджав губы.
– Вы поэтому миновали Разлом в Оке Бури, который ближе к Слитсбергу и прибыли сюда, в Ламию? Не хотели искушать судьбу?
– П-поэтому, – с небольшой заминкой произнесла гарпия, причём прозвучало зло. Харлей решил, что светлый вконец достал её.
– Это объясняет, – после паузы снизошёл до ответа Хранитель. Стало быть, трюк с кровной привязкой сильно озадачил его. А Харлей только сейчас в полной мере понял, почему гарпия поступила именно так. Не будь сейчас между ними этой клятой привязки – мало кто дал бы за жизнь наследника многомиллионной корпорации ломаный грош. Взять хотя бы этого светошу…
– Так вы дадите нам ловушку? – не сдавалась гарпия. – Ваш Альянс – последний шанс для нас. И не в фигуральном смысле.
Хранитель глубоко задумался.
Будь на то воля Харлея – он бы, как следует, встряхнул сейчас этого светлого выскочу. И если надо – вытряс бы из него так необходимый им артефакт!
Светоша же жевал губами, хмурился, переводил взгляд с Харлея на гарпию с таким умным видом, словно решал в уме арифметическую задачу.
Когда, наконец, он кивнул своим мыслям, собираясь заговорить, мост под ногами Харлея задрожал. Демон инстинктивно оглянулся. И в этот же миг воздушная волна отбросила его назад и поволокла по камню. Мимо пронеслась лёгкая фигурка гарпии, переворачиваясь в воздухе и сминая крылья.
В последний момент Харлей всё же успел схватить Пандору за руку, не давая ей скатиться с моста в пропасть.
Вокруг грохотало, а мир сотрясался. Сгусток тумана над пропастью пульсировал и бешено мигал, словно ожившая сигнализация.
Те концы каменных мостов, что были ближе, сотрясались и рушились, неслись в зияющую пустоту бездны оглушительным камнепадом.
Клубы чёрного дыма из Разлома, оглушительный гром и адский хохот были свидетельством тому, что на этот раз из Разлома рвётся в мир сила, значительно превышающая силу Альянса Хранителей.
В этом грохоте, чудом цепляясь прорезавшимися когтями за гладкий шлифованный камень, Харлей не отрывал глаз от застывшем напротив, на самом краю, лица Пандоры.
Тело гарпии болталось над пропастью, воздушные валы не давали расправить крылья. Если бы не рука Харлея, сжимающая её запястье, Пандору уже утянуло бы в чёрную клубящуюся бездну. В зеркальцах глаз, в густых клубах чёрного дыма и хлопьях сажи Харлей видел своё лицо, перекошенное от ужаса. От страха за неё. Ведь всего лишь мгновение было у него, чтобы поймать налету её руку. А что, если бы не успел?
Пандора открывала и закрывала рот, не решаясь кричать, просить, от охватившего её ужаса.
– Держись, сладенькая, – одними губами проговорил демон и гарпия закивала, глотая слёзы. – Не бойся. Я не дам тебе упасть.
О том, что если умрёт она, и ему не жить, инкуб не думал.
Хрупкую фигурку поднимало в воздух, било о камень, крылья, бесполезно развивающиеся за спиной, только мешали. Тонкие изящные пальцы, мокрые от пота, скользили в руке демона, норовили выскользнуть в любой момент.
– Держись за запястье! – крикнул демон, и гарпия, бледнея на глазах и кусая губы, послушно закивала.
Каким-то чудом Харлей ухватился поудобней и ощутил ответное сжатие.
Миллиметр за миллиметром, он втаскивал Пандору обратно. Время застыло, а сотрясающейся в адской пляске мир утратил реальность вместе со своими зыбкими границами.
Он так и не понял, как это произошло: последний рывок – и вот они покатились по камню, к монументальному подножию колонны. Он сжимал Пандору в объятиях так крепко, что она задохнулась, всё ещё не веря, что гарпия здесь, с ним, живая, и её жизни, по-крайней мере сейчас ничего не угрожает. Перед его мысленным взором она неслась в пропасть с перекошенным криком лицом, и первыми вспыхивали серые крылья за её тонкой спиной.
Сообразив, что Пандора в полуобмороке от того, как он сдавил её хрупкое тело, демон ослабил хватку и приподнял голову.
Разлом грохотал, к сгустку тусклого света, царившему посередине, тянулись магические нити Хранителей. Огненные, ледяные, радужные, светлые и тёмные – дорожки магической крови, питающие Печать…
Тусклое облачко света содрогалось от клубов тьмы, бьющих снизу. Вот от него отделился огненный шар и с невероятной скоростью понёсся в их сторону.
Харлей торопливо пригнул голову, накрывая руками бледное лицо Пандоры, но ничего не произошло. Удара не случилось.
Вместо этого раздался оглушительный рёв, полный боли и страдания и когда Харлей рискнул посмотреть снова, увидел, что Глава Хранителей лежит на боку, бессильно сжимая посох, а его белоснежные одежды окрашиваются алыми разводами.
Подтащив гарпию к колонне и усадив её в выемку узора, Харлей пополз к светлому.
– Дай мне посох! – прокричал он, пытаясь высвободить его из дрожащих, но всё ещё сильных рук Хранителя.
– У тебя не выйдет, – простонал светлый. – Только сильные… маги.
– Я был в Обители Лилит, – прогудел Харлей. – Был в Садах Наслаждений и за гранью Врат. У меня достаточно силы, чтобы занять твоё место…
Услышав это, светлый неожиданно кивнул и разжал руки.
Титаническим усилием Харлей поднялся на ноги, опираясь на посох, а затем занял место Хранителя – огненный круг посреди моста.
В этот заряд он вложил всю свою силу, всю мощь и желание выжить. Выжить любой ценой, потому что только тогда останется в живых Пандора.
Огненная магия кипела в крови, вырываясь на свободу, просачивалась в посох, и, многократно усиленная, била в цель.
Харлей давно оглох и ослеп от грохота, вспышек, грохающих над головой, боли и напряжения. Словно сотни молний, как иглы, прошивали его тело, чтобы, минуя этот слабый проводник из мяса и костей, попасть в другой, более совершенный и подходящий: магический посох Хранителя.
Демон сам не знал, каким чудом держится на ногах. Текущая через него магия была такой сильной, что он в любую секунду был готов к тому, что его разорвёт на куски.
Каменный мост, на котором он стоял, продолжал осыпаться и ещё буквально пара ударов снизу – и он, Харлей де Вуд, понесётся в бездну вместе с этим камнепадом.
Здравый смысл говорил – отступить, но упрямство не позволяло укорениться этой мысли. Как бы там ни было, он будет стоять намертво, до конца.
Мост, на котором стоял Харлей, прекратил содрогаться так же неожиданно, как начал. Но демон не заметил этого. Силы покинули его, и, покачнувшись, инкуб неловко осел прямо на сияющий под ногами круг. Следом, гулко звякнув о камень, упал посох.
Глава 14
Над кроваво-красными водами неведанного моря бушевал шторм.
Он швырял хлипкое судёнышко, размером с ладонь по хищным гигантским волнам. Лодку кренило, заносило, укладывало на бок плашмя.
Отсюда, с высоты полёта демона, крошечная фигурка в лодке, отчаянно сражающаяся со стихией, казалась размером с пуговку.
И только когда по мере снижения стала ростом с гриб, Харлей разглядел в ней человечка. Не человечка, демона! Себя самого.
Крошке-Харлею смелости было не занимать!
Он лавировал из последних сил, он не собирался сдаваться злобной буре!
Непонятно, откуда она бралась, эта буря. Небо было чистым, розовым.
Пронзительно-алые солнечные лучи немилосердно жгли кожу: тот Харлей, который наблюдал сверху, не чувствовал их воздействия, но отчего-то знал, что тяжко, очень тяжко приходится его уменьшенной копии.
Стоило ему прислушаться к крохе в лодочке внимательнее, как острая, как тысячи ножей, боль пронзила сознание и мир закачался от громоподобного, душераздирающего крика.
Да ведь этот мир и есть я сам, понял демон и постарался снова отделить сознание от тела. Раздирающая боль понемногу отступила и осталась только там, внизу, а здесь, в точке сверху, из которой смотрел Харлей, просветлело.
Теперь он смотрел и снаружи, и изнутри. Истинным, внутренним взглядом.
Кроваво-красные волны, закипающие от жара – его собственная кровь, палящее над головой солнце – и есть этот самый жар, а что значит это хлипкое парусное судёнышко и он сам, такой маленький и беззащитный, внизу?
Должно быть, это и есть его шансы на выживание, понял демон.
Он умирал.
Теперь это было очевидно.
Когда новая кровавая волна, наконец, опрокинет судёнышко, а хлипкую фигурку смоет за борт, ему настанет конец.
– Взлетай! Оборачивайся и влетай! – проорал Харлей сверху самому себе, но ничего не вышло. Вообще ничего. Он был просто взглядом, точкой, из которой смотрят, ни рта, ни голоса у него больше не было. Всё это осталось там, внизу, в лодке…
А что же его истинная, демоническая сущность, внутренний демон? Неужели он не может догадаться трансформировать и взлететь? Внутреннее солнце, конечно, палит просто безжалостно, но когда это огонь причинял боль огненному чудовищу?
Он не может, понял Харлей. Не может трансформироваться. Огненный демон, суть инкуба, мёртв. Все его силы ушли в посох. Ушли, чтобы удержать Печать над Разломом.
Осознание смерти внутреннего демона было ярким, как вспышка и таким же безжалостным. Почему же тогда онпродолжает цепляться за жизнь? Зачем она ему, если нелепая случайность лишила его своей природы, своей сути? Если он перестанет быть демоном, зачем тогда вообще жить?!
Внезапно сознание рассёк звук…голос? Далёкий, но всё же отчётливый.
– Он не жилец. Оставь его, дитя, – голос был светлый, противный.
– И вы так говорите после того, как он спас Разлом?! – а этот голос, звонкий, морозный, хотелось слушать ещё и ещё… пока у него ещё есть такая возможность.
– Таково было его желание, – «светлый» голос был самим бесстрастием.
– Вы серьёзно?! По-вашему, он сам желал смерти? Как такое вообще можно желать?!
– Он выполнил свой долг. Его присутствие растревожило Разлом. Он всего лишь отдал свою жизнь за то, чему сам являлся причиной. Это нонсенс для тёмного и мы, Хранители, скорбим вместе с тобой.
– Откуда, – голос Пандоры сорвался. – Откуда в вас столько пафоса?! Столько высокомерия?! Мы пришли к вам за помощью! Пришли, потому что нам некуда было больше идти!
– Ты сама знаешь, что вам следовало идти в Око Бури. У них есть то, что вы ищете. Здесь нет артефакта для вас. Последний унёс Ловец из вашего Департамента, Кристофер. На создание нового уйдут годы.
– Значит, Кристофер получил артефакт…
– Это уже неважно. Демон умер. А значит, умер и натравленный на него призрак.
– Это неправда! – в дрожащем голосе гарпии зазвучало что-то новое, помимо злости. Слёзы? – Неп. правда!! Если бы он умер, меня бы тоже уже не было! Вы забыли про кровную привязку?
– Я никогда ни о чём не забываю, дитя. Но и ты учитывай силу магии Разлома. Скорее всего, она и разорвала связующие вас кровные узы. И, судя по тому, что демон мёртв, а ты жива, так и произошло.
– Не смейте! Слышите, не смейте! Хватит! Не называйте его мертвецом! Он здесь, здесь, я чувствую его, я знаю!! Он дышит!..
– Твоя чувствительность, дитя, объясняется остатками кровной привязки, что связывала вас. Когда ты успокоишься, поймёшь, что я прав. Оставь его, дай ему уйти спокойно. Лишь твоя близость и остаточная магия уз держит его в этом подобии жизни. Уйдёшь ты – уйдёт, наконец, и он. И обретёт покой. Он заслужил его, хоть и он и тёмный. Ты же сделала всё, что смогла. Ты выполнила приказ. Уверен, Департамент гордится тобой. Чем раньше ты сделаешь это, тем быстрее придут из Ламии. Местные жители недовольны близостью демона, но они хорошо знают, что делать с его телом, чтобы отвести от себя беду.
Повисла пауза и Харлей, вслушивающийся в разговор, но при этом совершенно бессильный, безвольный… что-то сказать, пошевелиться… подать хоть какой-то знак… Заметался мыслью в кровавом мире. Словно надеялся пробить его оковы, выпустить сознание наружу. Кто знает, может тогда ему удастся проснуться, открыть глаза, пошевелиться? Показать, что он всё ещё жив? Увы, попытки демона ни к чему не привели. Хуже того, Харлей понимал: светлый прав. Ему не выбраться. Утлое судёнышко вот-вот захлестнёт кровавой волной.
Ей не стоит держать его, цепляться за его жизнь, как тогда, у Разлома, она цеплялась за его руку. Он не отпустил её. А ей будет лучше, если отпустит сейчас.
Тишину больше ничего не нарушало, и демон решил, что Пандора послушалась совета светлого. Что ж, он, то, что от него осталось, что ещё хоть немножко – Харлей де Вуд, высший демон вожделения, демон-инкуб был согласен с правильностью этого решения.
– Убирайтесь!! Вон!!! Пошли прочь отсюда, бесчувственные ледышки. Это подло – бросать его умирать, слышите, вы?! Подло!
Хлопнула дверь, а следом раздались сдавленные рыдания. Тонкий скулёж, полный невыносимой боли и отчаяния.
Пандора, проводив Хранителей полным ненависти и отчаянья взглядом, затравленно посмотрела на Харлея. На бледную тень, что осталась от демона. Магическое истощение – самое страшное, что может случиться с существом, чья природа – она самая магия и есть. Было странно, что инкуб до сих пор не впал в окоченение, похожее на трупное.
Серое, землистое лицо с заострёнными чертами, глаза глубоко запали в череп, дыхание еле слышное и рваное, прерывистое. Каждый вдох будто совершается с невероятным трудом, рискуя стать последним.
– Нет! Нет! Нет, проклятый демонический ублюдок! – она склонилась над бездыханным телом и с жадностью вслушалась: вдохнёт ли снова? – Я не дам тебе сдохнуть, слышишь?! Я, Пандора Хантер, силою крови, связавшей нас, не разрешаю тебе умирать! Тебе не скрыться от меня, слышишь?! Ни на этом свете, ни на том! – Пандора водила пальцами по восковому лицу, речь её становилась сбивчивой, слова всё сложнее было разобрать, да она и не следила за тем, что говорит.
– Встань! Оживи! Сейчас же! Ты не имеешь права, не имеешь права, подыхать, как собака в этой заднице мира! Ты, лощёный хлыст, золотой мальчик, сын богатого папаши, должен жить, слышишь?! Ты будешь жить! Будешь! Харлей! Ты слышишь меня, Харлей!
Какое-то время она всматривалась в бледные, словно смазанные черты, бормотала совсем беззвучно, а потом с всхлипом припала к бледным восковым губам. Целовала их снова и снова, вытирая с лица демона падающие на него слёзы, проклинала и кляла, на чём свет стоит… и начинала целовать снова.
Две стальные ладони обхватили её с боков, сжав рёбра до хруста. Тело демона выгнулось под ней дугой, а губы под её губами ожили. Он впивался в её рот с какой-то дикой, звериной яростью, целовал жадно, болезненно, торопливо, давился этим поцелуем, словно умирающий от жажды в пустыне, набредший, наконец, на родник.
Пандору опалило огнём и скорее инстинктивно, чем велением разума нежная кожа гарпии в мгновение ока покрылась стальной чешуёй. И вовремя: не сделай она этого, уже сгорела бы заживо в объятиях чёрного, как ночь, чудовища, всего в бороздках рвущегося наружу огня.
Какая-то сила подбросила их тесно сплетённые тела над земляным полом. С яростью отвечая на поцелуй демона, Пандора обняла его стальными крыльями. Чтобы ни случилось – она не отпустит его. И одного не оставит. Там, у Разлома, он не дал ей умереть. И она ему не даст.
Харлей торопливо поглощал фонтан живительных, свежих, как горный морозный воздух эмоций. Здесь было всё – невыносимо горькое отчаяние, сводящая скулы безысходность, страх утраты с кровавым металлическим привкусом… и нежность, целый водопад свежей, незатронутой ничем нежности, словно стайка ледяных бабочек с ломкими прозрачными крыльями.
Он пил, поглощал, заглатывал целыми пластами и чувствовал себя живым.
Стальная чешуя под его ладонями раскалилась докрасна, но не плавилась, лишь мерцала тысячей багряных оттенков. Хрупкая фигурка прижималась к нему с какой-то истовой настойчивостью, словно никогда не собиралась разжимать объятия, выпускать из своих изящных рук.
Сколько продолжалось это безумие, они не знали. Оба исчезли в чём-то огромном, могучем, вечном, в чём-то, в чём они были даже не песчинками, а скорее пылью, огненной пылью, сгорающей без остатка.
Наконец, окрестности близ горы, на вершине которой находится Разлом, потряс рёв огненного демона. Демона, которому не дали, не позволили уйти.
Если бы кто-то рискнул распахнуть хлипкую деревянную дверь, несколько минут назад захлопнувшуюся за Хранителями, увидел бы странную картину: прямо на земляном полу, на охапке еловых веток, прикрытых рогожей, лежал обнажённый инкуб. Он был бледен, но у каждого, кто догадался бы прислушаться к его мерному дыханию, не возникло бы сомнений в том, что демон спит. На груди его, обвивая рельефную грудь тонкой рукой, лежала гарпия. Встрёпанная и такая бледная, что даже на фоне восковой кожи демона казалась белоснежной.
Она тоже спала. Крепко и сладко, прижимаясь ухом к его груди. Тук-тук-тук, – мерно стучало сердце под её щекой. Тук-тук-тук. И гарпия улыбалась во сне.
Глава 15
После того, как над кровавым морем замела самая настоящая вьюга, которая в считаные минуты остудила закипающие воды и защитила от палящих солнечных лучей, лодку прекратило кидать по волнам. Малютка-Харлей уже не страдал от боли, он вообще ни от чего не страдал, а даже как будто начал увеличиваться в размерах. Сначала было непонятно, так это или нет, затем, когда в утлом судёнышке неожиданно стало тесно, перешагнул за борт… и вот красные волны плещутся на уровне пояса, а потом и вовсе опускаются до колен. Точка, из которой сознание Харлея смотрело сверху, стала стремительно опускаться вниз, демон словно нёсся с воздушной горки. А когда сознание встретилось с продолжающим расти телом, мир вокруг оказался ненастоящим, нарисованным, и, прежде, чем Харлей успел разглядеть, на чём именно он нарисован, схлопнулся, как карточный домик.
Харлей пошевелился и открыл глаза.
Первое, что увидел, было лицо Пандоры.
Светлое и ясное, а ещё какое-то чёткое, словно луч света из глаз демона выхватил именно его, остальной же мир качался и был расплывчатым.
Понемногу лицо стало «обрастать» деталями: зачёсанные назад белые волосы, чёрная облегающая водолазка с целомудренным вырезом, под которым, впрочем, угадывается упругая грудь, за спиной – деревянная, в сучках, стена, на гвозде висит кожаная куртка. А с потолка свисают пучки трав, похожие на какие-то странные веники.
Пандора застыла между поставленным на попа деревянным ящиком и лежащим на полу Харлеем. В руках – железная кружка, над которой клубится пар. Судя по каплям, стекающим с рук, она расплескала содержимое кружки, а значит, рванулась к нему, стоило ему только пошевелиться. Правда, потом застыла на месте, точно что-то её остановило.
Была она такой же юной и чистой, как он её запомнил, только пролегшие под глазами круги говорят об усталости, а в зеркальных глазах застыло беспокойство.
Харлей попытался заговорить, но вместо слов изо рта вырвался хрип и демон надрывно закашлялся.
Пандора мигом оказалась рядом. Пристроив кружку прямо на полу, рывком схватилась за руку демона, помогая ему привстать, а потом с силой постучала по спине.
– Ну и тяжёлая у тебя рука, сладенькая, – откашлявшись, хрипло сказал инкуб и Пандора скупо улыбнулась. – Я смотрю, кто-то очень соскучился, только очень старается, чтобы я не заметил…
Харлей снова откинулся назад, но Пандора успела подложить под плечи и голову набитый сухими травами мешок и демон оказался в положении полусидя.
Узкая прохладная ладонь легла на его лоб и инкуб зажмурился от удовольствия.
– У тебя всё ещё жар, – задумчиво пробормотала гарпия. – Отсюда и бред до сих пор.
– Бред?!
– Ну, раз злишься на меня, точно идёшь на поправку, – хмыкнула гарпия, и, прежде, чем демон успел что-то ответить, сунула дымящуюся кружку ему прямо под нос. – Пей.
– Горько, – пожаловался демон.
– Зато полезно, – пожала точёными плечами бессердечная гарпия. – Тебе нужно восстановить силы.
– А это дерьмовое пойло тут причём? – вздохнул демон и сделал ещё глоток.
– Пить нужно горячим, – отрезала Пандора. – Будешь хныкать, как девочка, залью в глотку, не посмотрю, что весь из себя демон.
– Ты – злая, – ещё тяжелее вздохнул инкуб и отхлебнул снова. Вкус у пойла был отвратительным, словно из полыни сок выжали, а потом подогрели.
Когда кружка, наконец, опустела, демон с ненавистью отшвырнул её от себя, и та, жалобно звякнув, замерла в паре шагов.
– Эй! – Возмутилась гарпия, которая, пока демон пил, не сводила с него глаз. – Не дебоширь, не дома.
– Надо же, – скривился инкуб. – А я и не заметил… и, раз уж разговор зашёл, где мы?
Он обвёл взглядом комнатку. Крохотная, по сравнению с его апартаментами в Вилскувере – ну точно собачья будка. Стены деревянные, бревенчатые, крыша… и невооружённым взглядом видно – еловая. Так же как то обстоятельство, что чудом держится. В углу старинная железная печь, котёл на ножках, из которого раздаётся бульканье. Харлей подумал, что Пандора зачерпнула кружкой именно оттуда, прежде чем травить его этой гадостью. У противоположной стены длинная лавка и небольшой стол, на нём вроде какая-то утварь, но отсюда не видно.
Он вопросительно посмотрел на гарпию, ожидая ответ.
Та вздохнула.
– Всё ещё в Ламии, – ответила она и заправила упавшую со лба прядь за ухо. – Ну как, в Ламии. Вообще-то мы у подножия горы, у Разлома.
– И нас всё ещё не пожрали эти твари? – удивился Харлей. – И что светлый? Выжил?
Пандора кивнула. Она даже открыла рот, будто собиралась что-то сказать, но потом нахмурилась и промолчала.
– Ты ещё слишком слаб, – сказала она. – Спи.
Стоило ей произнести последнее слово, как веки демона и вправду налились свинцом и только титаническим усилием он оставил глаза открытыми. И даже головой помотал.
– А что местные? – спросил демон. – Не бузят?
На секунду зеркальные глаза гарпии потемнели, словно вобрали в себя весь свет в комнатке. И снова демону показалось, словно Пандора хочет что-то сказать, но в последний момент опять передумала и поджала губы.
На лоб снова легла прохладная ладонь и гарпия покачала головой.
– Ты должен спать, пока жар не спадёт, так она сказала.
– Кто? Кто так сказал? Медсестра на обходе?
– Ага, когда уносила капельницу, – буркнула гарпия. – Просила померить тебе температуру ректально. Да только я воздержусь.
– А тебе бы пошёл халатик с красным хвостом, то есть, я хотел сказать, хлыстом. Не-а, крестом, – пробормотал Харлей, с удивлением понимая, как речь его теряет связность.
– Мы в доме у знахарки, – сказала гарпия. – Местные считают её ведьмой и не суются сюда. Оставаться наверху мы не могли, сам понимаешь, хоть Хранители и благодарны тебе за помощь. Печать пока держится. Так что как только придёшь в себя, мы уйдём.
– Уйдём, – хрипло проговорил демон. – Прямо сейчас и уйдём.
– Сначала ты поспишь.
– Пандора?
– Что?
– Они дали нам эту клятую ловушку?
Гарпия тяжело вздохнула.
– У них больше нет, – призналась она. – Как только поправишься, поедем искать дальше.
– Мы её найдём, – сонно пробормотал демон. – А потом найдём бешеную бабу и укокошим её…
Глядя на спящего демона с каким-то непонятным выражением, гарпия осторожно провела пальцами по лбу, зарылась ими в жёсткие густые волосы.
– Немезиду искать не придётся, – тихо сказала она. – К сожалению…
На этот раз, как и предупреждала знахарка, сон демона был ровным, глубоким. Как и надлежит быть сну после долгой и тяжёлой болезни. Двое суток инкуб метался в бреду, а Пандоре оставалось варить собираемые знахаркой, приютившей их, травы, потому что по пробуждению Харлею нужен был свежий отвар.
Эти два дня показались ей вечностью. В каждом шорохе, в каждом поскрипывании деревянной лачуги на ветру ей слышалась угрожающая поступь Немезиды, которая идёт за ними. Виделись искажённые яростью лица местных, брызгающие слюной; их крики, угрозы спалить лачугу ведьмы к чертям собачьим с ней самой, если не включит мозги и не выгонит, наконец, демона…
Знахарка сказала, что Харлея сильно контузило, что в совокупности с магическим истощением может привести к параличу, и чтобы этого не случилось, нужно непрерывно растирать травяным настоем конечности, сгибать и разгибать руки и ноги, массировать.
Пандора взялась за дело с тройным усердием, правда, растирала гладкую кожу демона не куском пакли, которую выделила знахарка, а руками, то и дело окуная кисти в обжигающий отвар. Судя по тому, что демон, очнувшись, сжал её руку и даже сел, она всё делала правильно и сейчас у неё щипало в глазах, а в горле стоял ком. Она никогда не расскажет ему, что пережила за эти дни, как и того, что высшему грозил полный паралич.
Но теперь, когда он спит, не мечется на рогоже, не бредит, не зовёт некую Мишель, теперь, она уверена, всё будет хорошо. Только бы он восстановился раньше, чем их настигнет Немезида или местным придёт в голову привести свои угрозы в исполнение.
Она склонилась над лицом Харлея, вглядываясь в его черты, сама не зная, что хочет в них рассмотреть. Ей ничего так не хотелось, чтобы к щекам демона вернулся цвет, а осунувшееся тело вновь налилось силой.
– Высший, – прошептала она. – Разве думала я, что они бывают такими… такими…
Движение воздуха облизало шею и Пандора быстро обернулась, застигнутая врасплох.
Знахарка, так и не назвавшая ей своё имя, ступала бесшумно, как кошка.
Вот и сейчас Пандора скорее почувствовала её присутствие, нежели услышала.
Знахарка замерла на пороге, впуская в лачугу свежий воздух и пристально рассматривая Пандору и демона.
Она совсем не походила на старую каргу с картинок детских книг, и вместе с тем, одного взгляда на неё хватало, чтобы понять, что перед тобой и вправду ведьма. Пандора очень понимала местных, явно относившихся к женщине с неким пиететом.
Стройная, высокая, с прямой, как жердь, спиной. Седые пряди свисают по сторонам от молодого, но какого-то высохшего лица. Зелёные кошачьи глаза… Пандора уже знала, что та, кто их приютила, человек, человечка, как принято говорить, но в роду у неё отметились кицунэ. Надменная складка у губ, острый, волевой подбородок, глубоко посаженные глаза, которые, казалось, видят Пандору насквозь.
Вот и сейчас знахарка то ли кашлянула, то ли коротко хохотнула и подмигнула совсем по-мальчишечьи.
– Ну что, жив твой красавец?
Не дожидаясь ответа от гарпии, откинула рогожу и одобрительно хмыкнула.
Эрегированный, готовый хоть сейчас к любовной схватке орган дрогнул и гарпия, закусив губу, отвела глаза, а знахарка вновь кашлянула. Знала бы она, каких моральных (и не только!) терзаний Пандоре стоило растирать его… там… вела бы себя повежливее.
– Ну что ж, неплохо, – сказала она и ловко бросила освежёванную тушку зайца на стол. – Ты справилась, девочка. Будет твой жених ещё крепче, чем был. И неутомимее, – с этими словами она подмигнула снова.
– Да что вы, – Пандора зарделась и поспешила накрыть демона, правда, стало ещё хуже: вздыбленная на самом интересном месте ткань так и манила коснуться рукой, пригладить, приласкать. – Никакой он мне не жених, я же вам говорила. Он – наследник богатого папочки, а я, я… просто агент Х-класса.
– Икшкласса, – коверкая слова, повторила за ней женщина. – Для Богини нет богатых и бедных, нет высших и низших. Не зря же она пожертвовала вечной жизнью, подарив нам мир, где мы равны?
– Вы тоже верите в Изначальную Песню?
– Мы все берём начало из Изначальной Песни, – строго сказала женщина. – Покажи мне безумца, который не верит в жертву Богини.
Пандора стыдливо покосилась на Харлея, а потом быстро отвела взгляд.
– К утру он будет полностью здоров, – заметила женщина и хмуро добавила. – Дожить бы до утра… Я договорилась, вы доберетесь до подводного экспресса с охотниками, их лагерь не так далеко, на рассвете я вас проведу. А там до Разлома рукой подать. Не дрожи, птичка, получите то, что ищете, я вижу это твоих глазах. Вернёшься со своим женихом домой.
