Текст книги "Изгнанники"

Автор книги: Диана Удовиченко

Соавторы: Максим Удовиченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Опустив глаза, я поняла, на что так усердно таращится весь отряд. Придурковатый Ранвальд, порази его Лавра мужским бессилием, разорвал-таки у меня на груди куртку и рубаху. И сейчас довольно скалящимся мужикам во всей красе явилась моя оголенная грудь. Неторопливо, словно ничего особенного не произошло, я вернула нож в ножны и запахнула обрывки куртки, все еще надеясь уладить дело миром. Но этот недоношенный сын ятуна и ослицы снова подставил меня под неприятности.

– Не ваше дело! – заорал он на стражников. – Убирайтесь отсюда, пока я не размазал вас по дороге!

– Что-о-о?! – рявкнул старший. Его усы старшего чуть ли не дыбом встали от такой наглости. – А ну, ребята, вяжите его!

Сунув в рот два пальца, он азартно свистнул. Только тут я обратила внимание на еще один отряд, неторопливо скачущий к нам. При свисте начальника они ускорились, и через минуту нас взяли в плотное кольцо.

– Сдается мне, ребята, что этот ухарь хотел снасильничать леди, – мстительно проговорил усач.

– Да это точно, и к гадалке не ходи, – подхватил молодой паренек, – вон на леди вся одежа порвана.

– Нет-нет, все в порядке… – начала было я.

– Ну конечно, настоящая леди ни в жизнь в таком позоре не сознается, – перебил меня старший. – Вы не волнуйтесь, мы никому не скажем. Но вот к судье поехать придется.

Я положила руку на подвешенный к поясу тяжелый мешочек и выразительно посмотрела на командира отряда. Но тот сделал вид, что не понял моего намека. Конечно, вокруг столько подчиненных.

– Может быть, отойдем? – прямо спросила его я.

И вроде бы лицо воина смягчилось. Вполне возможно, мне бы и удалось с ним договориться. Хотя неприятности грозили не мне, а Ранвальду. Но тот, видно, жаждал беды и снова высказался в том смысле, что все люди – слабые дохляки, а их стража – зажиревшие свиньи, ну а уж командир-то и вообще…

– Связать, – коротко бросил усач, отворачиваясь от меня.

На обочине образовалась свалка. Возможно, Ранвальду и удалось бы отбиться, хотя на него двинулись сразу двадцать человек. Но из-за поврежденного глаза он не мог следить за всеми противниками, и им удалось повалить его на землю. Я пребывала в замешательстве. Вроде бы законы Холодных степей требовали вступиться за орка. С другой стороны, я уже не часть племени. И жить мне предстоит среди людей, значит, я должна следовать их закону. А он гласит, что нельзя сопротивляться городской страже. Хотя Ранвальда было жаль. Но опять же, он сам напросился. И еще неизвестно, что бы произошло, не вмешайся стража в нашу милую беседу. В конце концов, должен же был этот безумец понимать, что не в степи он, а в человеческом государстве. Здесь другие порядки, и их надо уважать. Пока я разрывалась между зовом крови и голосом рассудка, Ранвальда скрутили, обмотали веревкой и перекинули на спину его же собственного коня. Парень не успокаивался и продолжал поливать стражников ругательствами.

– Шакальи выродки! Это моя женщина!

– Он говорит правду, леди? – нахмурился командир.

Я неопределенно пожала плечами. Орки не врут. И Ранвальд не исключение. В этот момент он искренне считал, что дело обстояло именно так: не появись отряд, он бы сделал меня своей женщиной. Вряд ли, конечно, но ведь свои мысли в дурную голову не вложишь. И что же я должна была сказать? Согласиться с ним? Так орки-то не врут! Выложить правду? Это бы еще осложнило положение Ранвальда.

– Так… – протянул глава отряда. – Что-то тут нечисто. Обыщите-ка его, ребята. А вы, леди, имеете какую-нибудь грамоту? Вы кто вообще?

Я вынула из мешочка с деньгами туго скрученный свиток – документ о том, что я прошла обучение в школе телохранителей. Договор о найме в отряд личной стражи графа Стоцци показывать не стала. Не хватало еще, чтобы ему сообщили о моем аресте. Усач развернул бумагу, и по выражению его лица я поняла, что поступила глупо. Лучше бы сказала, что никаких документов у меня нет. Приехала из степи – какие тут бумаги? Как же я могла запамятовать слова Вельша? «Помните, ребята, – говорил он, – городская стража не любит личную охрану, считает, что мы – просто зажравшиеся лентяи. Жалованье городского стражника примерно вдвое меньше, чем заработок телохранителя». Да, пора учиться врать. Что ж поделаешь?

– Понятно, – взгляд командира стал колючим, – отдайте оружие, садитесь на своего коня и без глупостей… леди.

Вручив молодому парнишке лук, фламберг, кнут и злосчастный нож, я вскочила на Зверя, мысленно кляня некстати подвернувшегося Ранвальда, и под конвоем поехала туда, куда, собственно, и направлялась – в центр Мизара. Городской суд находился именно там. По дороге я утешала себя тем, что поступила правильно. Надо уважать человеческие законы. К тому же ничего особенного мне не грозило. Костолом объяснял, какому наказанию подвергают возмутителей спокойствия в Мизаре. За мой проступок – уличную драку – судья мог лишь наложить денежное взыскание. Подумаешь, два орка подрались! Главное, ни один арвалиец не пострадал. Если бы не глупые речи Ранвальда, все бы обошлось даже без суда. Я и его откуплю. Только как бы внушить дураку, что надо вести себя дружелюбно? Обругает судью – и я ничем не смогу ему помочь. За этими размышлениями я не заметила, как оказалась на Ратушной площади. Меня заставили спешиться и провели в приземистый серый дом, в котором находился штаб городской стражи. Вплотную к нему примыкало здание суда. В маленькой комнатушке паренек, тащивший все мое оружие, сложил его на стол. Туда же принесли и оружие Ранвальда, которого повели прямо в суд. Я улучила момент и сунула в ладонь молодому стражнику серебряную монету, сопроводив этот подарок выразительным кивком в сторону стола.

– Понял, леди! – весело воскликнул юнец, поглаживая рукоять фламберга. – Присмотрю, как за своим.

– Лучше, чем за своим, – скрипучим голосом поправила его я.

Для орка расстаться со своим оружием – пытка невыносимая. Впрочем, как и для каждого настоящего воина, неважно, какой он расы. А уж если его отобрали… но я решила терпеть. Смысла сопротивляться не было. Что ж мне, становиться изгнанницей и здесь? Тем более что по законам империи я действительно провинилась.

– Судья ждет. – В комнату заглянул хмурый командир отряда.

Под конвоем я перешла в соседнее здание, туда же доставили все еще связанного Ранвальда. То ли у него иссяк запас ругательств, то ли разум проснулся, но мой неудачливый соблазнитель наконец заткнулся. Нас привели в просторную светлую комнату и поставили перед возвышением, на котором громоздились стол и высокое кресло с позолоченной спинкой. По обе стороны замерли стражники. Их глава расположился на одной из скамей в зале.

– Встать, суд идет! – провозгласил маленький тщедушный человечек, стремительно вбегая в комнату.

Я пожала плечами – мы ведь и не сидим, правда? Путаясь в складках длинного черного одеяния, судья взобрался на свое место и водрузился в кресло. Я с интересом разглядывала человека, пытаясь понять, что у него с волосами. Вроде бы белые, с висящими по обеим сторонам лица странными завитками. А из-под них пробивались серенькие засаленные прядки. Сверху еще была нахлобучена квадратная шапочка, непонятным образом державшаяся на самой макушке судьи. Законник ответил мне масленым взглядом. Доброжелательным, как мне показалось. Почесав длинный нос, он спросил:

– Ну что тут у нас?

– Нарушители спокойствия, – доложил командир отряда, – устроили драку возле объездной дороги.

– Ай-яй-яй, ай-яй-яй, – запричитал судья, – как же так? Такая прекрасная юная леди… что же было дальше?

Усач принялся излагать события. К его чести надо сказать, что он ничего не приукрасил и не преувеличил. И без того морщинистая физиономия судьи сделалась совсем уж кислой, голос построжел.

– Если я правильно понял, этот… – он помолчал, подбирая слова, – представитель племени орков пытался насильно овладеть юной леди?

Вот ведь интересно получается! Ранвальд – представитель племени орков. А я, значит, юная леди. И никого особо не волнует, что я его соплеменница. Почему? У меня на этот счет имелось только одно предположение: скорее всего, в глазах людей я была несчастной жертвой злобного дикаря.

– Леди, – промурлыкал судья, – поскольку вы… м-м-м… иноземная гостья и не принадлежите к гражданам Светлой Арвалийской империи, я не стану приводить вас к присяге. Просто прошу отвечать на мои вопросы предельно честно и откровенно.

Я молча кивнула головой, прикидывая, как бы и не соврать, и не сказать правды. Нет, надо, надо учиться лукавить! Но сейчас это могло сыграть со мной злую шутку. Ведь мое лицо сразу же меня бы и выдало.

– Так что все же произошло между вами и этим… мужчиной?

Соберись, Мара, будь осторожнее!

– Три месяца назад я приехала в Мизар… – Я слегка замялась, забыв, как полагается обращаться к судье.

Тот верно истолковал мое замешательство и ласково подсказал:

– Ваша честь.

– Ваша честь, я поступила в школу телохранителей, желая найти работу и жить в вашем городе, – вроде пока говорила правду. Судья благосклонно кивал головой в такт моим словам. – Сегодня я направлялась по делам в центр Мизара… – Вот так, а куда именно, им знать не обязательно. Если не спросят, и не скажу. – И встретила своего соплеменника. – Встретила же? Встретила. Пока все просто. – Мы остановились, чтобы поговорить. – И это тоже святая истина. – И немного повздорили. Мы, орки, народ горячий. Вспыхнула драка. Остальное, ваша честь, уже рассказал этот достойный человек, – кивок в сторону усатого стража.

Фу-у-у, вроде бы все правильно сказала. В общих чертах, конечно, но подробности им вроде бы и ни к чему. Но судья, впечатленный то ли моей разорванной одеждой, то ли тем, что она едва прикрывала, несмотря на все мои старания, продолжал допрос:

– Правда ли, что ваш товарищ собирался насильно совершить над вами непотребное действо?

М-да… тут надо подумать. Как бы себя не выдать. То есть Ранвальда, конечно.

– Понимаете, ваша честь, – медленно начала я, тщательно подбирая слова, – у нашего народа существует один обычай: мужчина, собравшийся жениться, должен поймать избранницу и за волосы притащить ее в свой дом. – Ведь такой обычай действительно существует, хоть он и древний. И пусть я не ответила прямо на вопрос, но и не соврала. Выражение лица при этом у меня было самое честное.

– Неужели?! – воскликнул судья, заинтересованный моим рассказом. При этом он то ли забыл о том, как стоял вопрос, то ли счел мои слова исчерпывающим объяснением. Конечно, ведь люди ничего не знают о нашей жизни. Им должно быть любопытно. – Неужели, милая леди, у вас есть такая традиция?

Я молча кивнула.

– Какая дикость! – возмутился законник, однако губы против его воли растянулись в мечтательной улыбке. – Это просто возмутительно! Хотя… – добавил он еле слышно, – может быть, в этом и есть зерно здравого смысла…

После моего рассказа судья довольно мягко допросил Ранвальда, глядя на него чуть ли не сочувственно. Слава Тиру, у того хватило ума отвечать спокойно и не называть собеседника выкидышем дохлой росомахи и прочими орочьими ругательствами. Наконец судья вынес вердикт:

– Поскольку мы имеем дело с чужими обычаями, а Светлая Арвалийская империя славится своим терпимым отношением к существам всех рас, в действиях Ранвальда и Мары преступного умысла я не усматриваю. Мы не вправе вмешиваться в их племенные законы. Но вот возмущение спокойствия все же имело место. Мои юные друзья, в следующий раз вам стоит выбрать более подходящую обстановку для отправления своих ритуалов. Поэтому я приговариваю леди Мару к денежному наказанию… – он немного подумал, с удовольствием смерив меня взглядом, потом провозгласил, – пятьдесят крионов. А Ранвальда – к денежному наказанию в сто пятьдесят крионов, или полтора леона. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

С этими словами судья взял со стола деревянный молоток и ударил им по деревянной же тарелке. Вид у него при этом был такой удовлетворенный, что сразу становилось понятно: это его самый любимый момент во всем разбирательстве.

– Вы все поняли, леди? – мягко спросил он.

Я кивнула, подошла к столу и положила на него два золотых кружка:

– За нас обоих.

– Вот и чудесно! Вот все и уладилось! – просиял законник, ловко подхватывая леоны.

– Можете забрать свое оружие, – проговорил, подходя, командир стражи.

Я оглянулась на Ранвальда, чтобы махнуть ему рукой, мол, убирайся, пока снова чего-нибудь не натворил. Но его в зале уже не было. Воин тоже поспешил за оружием. Немного помявшись на пороге, чтобы не столкнуться с ним в караульной, я двинулась в том же направлении. В комнатке Ранвальда уже не было. Как и его меча и лука. Молодой стражник вернул мне фламберг, кнут и лук с колчаном. Охотничий нож мальчишка крутил в руках, словно был не в силах с ним расстаться.

– Знатная вещь, леди! – простодушно улыбнулся он. – Сколько такой стоит?

– Тебе не по карману, – отрезала я.

Вернув нож в ножны, взглянула на стоящие в углу часы и заспешила к выходу. Время, отведенное мне Атиусом на сборы и прибытие в особняк Стоцци, истекало. Нам со Зверем придется поторопиться, чтобы успеть. Не хватало еще опоздать в первый же день работы! Я быстро шла по узкому коридору к выходу, занятая лишь мыслями о предстоящей беседе со своим нанимателем. Поэтому, ощутив сильный толчок в бок, не сразу сообразила, что происходит.

– Простите, леди! – покаянно воскликнул невысокий плотный человек в серой одежде. – Я просто задумался, и…

– Как ты разговариваешь с леди?! – возмутился его спутник, худощавый мужчина средних лет, одетый дорого и ярко. – Приношу свои нижайшие извинения! Этот неуклюжий, невоспитанный олух – мой слуга. Он будет наказан.

– Ничего, – на ходу отмахнулась я, не желая тратить драгоценные минуты на разговоры.

Но мужчина забежал вперед, загородив мне дорогу, и поклонился:

– Барон Сельмак, купец, к вашим услугам. Скажите, леди, как я могу загладить проступок своего лакея?

Тем временем лакей что есть мочи припустил к выходу – видно, характер у его господина был не сахар и парень опасался расправы.

– Ничего, все в порядке, – отбивалась я.

– Нет-нет, позвольте мне что-нибудь для вас сделать! – юлил купец.

При этом он мягко, но настойчиво удерживал меня на месте, и обойти его без боя не было никакой возможности. Если бы дело происходило не в здании суда, я знала бы, что предпринять. Один удар по лбу – и тощий барон перестал бы мне надоедать. Но следующее разбирательство могло стать для меня роковым. Тем более что…

– Скажите, вы гражданин Арвалийской империи? – на всякий случай уточнила я.

– Да, конечно… – Тут купец воровато оглянулся и, потеряв ко мне всякий интерес, ринулся прочь по коридору.

Пожав плечами и не переставая дивиться местным нравам, я поспешила на улицу, где было полно стражников – менялся караул. Странный барон и его косолапый прислужник исчезли. Зато у коновязи рядом со Зверем стоял вороной Ранвальда. Оба жеребца заметно нервничали – переступали копытами, вскидывали головы, издавая высокое ржание. Я подошла, желая успокоить своего коня, но тот дернулся, едва не встав на дыбы. Под его ногами лежал окровавленный Ранвальд. В горле парня торчал охотничий нож. Мой нож.

Глава 5

Лэй

Он стоял вполоборота ко мне, рука с зажатой в ней шпагой вытянута вперед. Острие оружия направлено на меня. Левая сторона была открыта, не защищена ни дагой, ни щитом. Его поза будто кричала: «Ну давай же! Напади! Смотри, левый бок открыт, можно легко поразить меня в сердце!» Самая простенькая обманная стойка, побуждающая противника действовать. Только глупец может купиться на нее. Бой будет закончен одним ударом.

Ну что ж… Поиграем по твоим правилам. Фехтование – это игра. И главное в ней – оказаться более ловким и хитрым. Одним ударом можно свалить только неуча или не ожидающего нападения человека. Атакуя, не стоит ставить на первое место поражение цели. Надо быть готовым к контратаке. Нет! Надо знать, предугадать, откуда она последует, чтобы уйти от нее. И только тогда, застав противника врасплох, можно нанести истинный удар, поразить плоть врага. Никогда нельзя недооценивать оппонента: зачастую, прежде чем добраться до него, приходится плести вязь из множества ложных выпадов и контратак. Надо уметь играть и втягивать в игру противника. И когда он будет вовлечен в игру, нанести единственный решающий удар. Возможно, не смертельный, но такой, который выведет его из строя.

Я совершил резкий выпад, метя в сердце. Но клинок нарвался на блок. Затем последовал быстрый коварный удар в мою незащищенную шею, нанесенный слева направо. Блокировать его шпагой не было возможности. Но мне уже заранее было известно, что сделает противник. Его сгубила стандартность ведения боя и собственная скорость, выработанная годами тренировок. Я легко скользнул вбок, а ему по инерции пришлось сделать шаг вперед. Серьезно задеть я не успевал, но его левое плечо представляло собой доступную цель. Туда я и нанес резкий рубящий удар, после которого сразу же увеличил дистанцию. Поразить руку с оружием мне бы не удалось, слишком быстр и хорошо обучен был мой противник. Враг отскочил, шипя от иллюзии боли. Крови не было, лишь черная полоса появилась на одежде, в том месте, где прошелся клинок.

Шпаги, зачарованные специально для обучения, не способны нанести настоящего вреда. Они проходили сквозь плоть, создавая иллюзию боли. При смертельном ударе «убитого» лишь парализовало на пару секунд. В таком случае учебный бой считался законченным. Такие дорогие игрушки могли себе позволить только самые богатые и знатные граждане империи.

Мы снова сосредоточились друг на друге. Теперь уже он решил нападать. После замысловатой вязи и нескольких обманных атак мне снова удалось зацепить его. Теперь черная полоса красовалась уже на груди моего противника.

Такие шпаги не только имитировали боль, но и вызывали иллюзию потери сил, будто раненый и вправду истекал кровью.

Произошло еще несколько стычек, которые всегда заканчивались одинаково – новой черной полосой на одежде моего оппонента. Он уже порядком вымотался, и я, решив, что пора заканчивать бой, быстро пошел в атаку. Взорвался серией быстрых выпадов и ударов. Нападая на пределе скорости, заставил противника уйти в глухую защиту. Что и стало его последней, роковой ошибкой. Перекинув шпагу в левую руку, я сделал неожиданный выпад, метясь в правый бок. Мой враг, не ожидавший такого трюка, еле успел наотмашь парировать удар. Наши клинки ушли в сторону, но мне это и было нужно. Сделав шаг вперед, я врезал ему под дых. Он тут же согнулся и выронил из рук шпагу. Прикончить противника было уже делом одной секунды.

– Да какого морта! – взревел Вили, отойдя от паралича. – Как у тебя это получается?! Мы тренируемся всего две недели!

– Чего спрашиваешь, когда сам прекрасно знаешь?

И правда, ситуация абсолютно ясна. Эльфы от природы более ловкие и быстрые, нежели люди. Да и слишком предсказуемо Вили вел бой: при блестящем владении техникой фехтования ему не хватало способности импровизировать и предвидеть действия противника. Я научился держать в руках шпагу всего две недели назад, разучил самые распространенные стойки, удары и способы защиты. Но главное, за это время усвоил стиль боя Вили, почти всегда заранее мог угадать его действия. Все это мы уже с ним обсуждали.

– Ухмыляйся, ухмыляйся! – продолжал ворчать мой рыжий друг. – Меня, дилетанта, побить не сложно. Вот встретишься как-нибудь с по-настоящему хорошо обученным человеком или своим собратом, тогда и попляшешь. Помяни мое слово…

– Знаю, знаю…

– Знает он, – пробурчал Вили, но ругаться перестал. – Ладно уж, пойдем вина лучше выпьем, надо силы восстановить.

– Зачем? Минут через десять силы сами восстановятся, их потеря лишь иллюзия, – произнес я с наигранным удивлением.

– Хватит ехидничать, не лишай меня прекрасного повода выпить!

– Ну так это святое дело!

Убрав шпаги на место, мы покинули зал.

Вот уже почти неделю я жил у Вили. Рыжий решил, что так у нас будет больше времени для тренировок. Отец моего друга, барон Риоло Литенс, редко бывал дома, поэтому за главного в поместье оставался Вили. За все время моего пребывания в гостях я только один раз видел барона Литенса. Отец Вили вернулся всего на день, а на следующее утро опять отбыл по делам. Но меня все равно представили ему по всем правилам этикета. Моя скромная персона его совершенно не заинтересовала. Поужинав с нами, барон пожелал спокойной ночи и удалился в кабинет. Как мне потом сказал рыжий, его отца не интересовало ничто, кроме торговли. Работа, мол, его страсть. Литенс всегда находился в разъездах, возвращаясь домой только для того, чтобы собрать необходимые документы, совершить нужные приготовления и снова отправиться в путешествие, цель которого – деньги. Весь смысл жизни барона сводился к наращиванию капитала. Друг говорил, что отец не всегда был таким. Однажды он подслушал перешептывания старых слуг, из которых понял, что так самозабвенно заниматься торговлей Литенс стал после смерти своей жены. Виолетта Литенс – мать Вили – скончалась при родах. Похоронив супругу, барон с головой ушел в торговое ремесло и принялся без конца путешествовать. Своему сыну он совсем не уделял внимания. Вообще у них сложились довольно странные отношения. Вили получал все, что хотел, ни в чем не зная отказа. Но за свою жизнь он ни разу не поговорил со своим отцом по душам, не поделился чувствами, мыслями. Их беседы сводились только к вещам материальным. Вили сообщал, в чем нуждается, а отец удовлетворял его просьбу. По тому, как барон смотрел на сына, видно было, что он любит своего ребенка и гордится им. Но чем объяснить такую внешнюю холодность? Скорее всего, Вили напоминал ему о покойной жене. Кто-то заливает свое горе вином, а кто-то, как отец рыжего, находит утешение в труде.

– Ну что, завтра к профессору? – прервал мои размышления Вили.

– Да, неделя уже истекла, – ответил я, взяв протянутый моим другом бокал с вином.

– Завтра наконец узнаем, кто такие эти… как их…

– Саторисы, – подсказал я.

– Да, они, родимые. А ты сам пытался найти что-нибудь о них?

– Пробовал. Зашел как-то в нашу библиотеку, но не знал даже, с чего начать поиски. А библиотекарь на мой вопрос о саторисах лишь удивленно пожал плечами, мол, даже слово такое слышит впервые.

– Ладно, гадать толку нет, думаю, пора идти спать, завтра все прояснится, – сказал Вили, поднимаясь из кресла.

Через пятнадцать минут я уже лежал в постели, в специально отведенной для меня комнате, из которой по моей просьбе были убраны все зеркала. Спать совсем не хотелось, и в голову лезли бесполезные, дурацкие мысли.

Завтра я наконец встречусь с профессором Алишером и узнаю, кто такие саторисы. Как он там говорил? Мы на пороге величайшего открытия? А при чем здесь я? Может, во мне скрыта невероятная сила и безграничные таланты? И меня ждет величие? Я стану сильнейшим магом Вирла, все чародеи будут подчиняться мне, императоры будут трепетать от одного упоминания моего имени и склонят голову перед моей невероятной силой. Прекраснейшие женщины мира будут мечтать попасть в мой личный гарем. Взмахом руки я буду уничтожать целые армии. И никто никогда не сможет сравниться со мной… А может, профессор стоит на грани интересного открытия в каком-нибудь разделе магии? А я просто необычный материал, и меня медленно, с особой тщательностью и усердием разрежут на маленькие-маленькие кусочки… Что-то меня понесло. И откуда взялись эти дурацкие фантазии? Какие глупости…

На этом мои размышления оборвались. Разум провалился в темную бездну, не имеющую ни конца ни края, – сон без сновидений.

Разбудил меня легкий стук в дверь и голос служанки:

– Господин Лэй, завтрак готов, барон Литенс ждет вас в столовой. – За дверью послышались удаляющиеся шаги – не дождавшись ответа, девушка ушла по своим делам.

Вили, сидящий за накрытым столом, встретил меня загадочным заявлением:

– Давай быстренько поедим и приступим.

– Ты о чем, рыжий?

– Позавтракаем – узнаешь, – спокойно ответил он.

Наскоро перекусив, мы направились на улицу. Вили привел меня к конюшне. Отец рыжего прекрасно разбирался в лошадях и частенько покупал новых питомцев. У входа нас ждал старый конюх. Вили подошел к нему и что-то тихо сказал.

– Сию секунду, господин, – ответил старик и вернулся в конюшню.

– Ну и что теперь? – спросил я у Вили.

– Подожди немного, – усмехнулся он.

Через несколько минут старик вышел, ведя под уздцы великолепного жеребца. Давно мне не приходилось видеть таких красивых коней… Его бледно-желтоватая шерсть блестела на солнце, словно отполированный кусок золота высочайшей пробы. Хвост и грива животного были ослепительно-белоснежными. Каждый шаг коня был преисполнен грации и… какой-то гордости, что ли? Создавалось впечатление, что он сделал одолжение конюху, выйдя из конюшни.

– Ну и как он тебе? – тихо спросил Вили.

– Умелый, быстро оседлал, – сказал я, улыбаясь уголками губ.

– Я про коня, ушастый! – вспылил рыжий.

– Да ладно тебе, пошутил я. Прекрасный жеребец, но зачем ты приказал вывести его?

– Это подарок, мой подарок тебе.

– С ума сошел, да он стоит целое состояние! – воскликнул я.

– Да ладно тебе, считай это подарком на день рождения. Кстати, его зовут Нарцисс. Думаю, вы подходите друг другу. Арвалийская порода соловой масти, отличный жеребец – быстрый и выносливый, с таким сравнится даже не каждый конь, выращенный орками. Иди к нему. Только тебе придется объяснить ему, что ты не простой эльф – хоть и лишенный дворянства, но кровь твоя от этого не изменилась.

– Хорошо, но вот я что-то немного не понял про дворянство, – удивился я.

– Сейчас поймешь… – Вили хитро прищурился.

– Как скажешь, – пробормотал я, направившись к жеребцу. Если уж рыжему вступила в голову мысль сделать что-нибудь, то тут не отвертишься. Решил подарить – подарит, хоть ты лопни.

Подойдя к Нарциссу, я посмотрел ему в глаза и… прочел в них явное презрение. Жеребец смотрел на меня, как смотрит высший на низшего, аристократ на простолюдина, герцог на крестьянина. Я даже немного опешил от этого взгляда. Конь строптиво вскинул голову, словно не желая больше осквернять свои глаза созерцанием такого жалкого, недостойного существа. Сначала меня это рассмешило. А потом, когда Нарцисс пренебрежительно фыркнул и попытался цапнуть меня за плечо, разозлило…

– Ах ты глупое животное… – прошипел я, схватив его за ухо. И послал ему в сознание короткий магический импульс, в котором содержалась информация о том, что я принадлежу к древнему эльфийскому роду. Естественно, в понятной для животного форме. Взгляд Нарцисса сразу изменился: теперь уже он смотрел на меня как на равного, но все еще чужого. Сделав шаг назад, конь немного наклонил голову, приветствуя меня. В свою очередь я тоже кивнул, интуитивно понимая, что только так можно подружиться с этим животным.

– А теперь угости его вот этим, – сказал Вили, протягивая мне яблоко. – Но запомни, он принимает как угощение только этот сорт.

Я предложил яблоко Нарциссу. Жеребец аккуратно съел лакомство, и его взгляд потеплел – видимо, я перешел в ранг друзей.

– Вот и хорошо, – раздался у меня из-за спины голос Вили. – Теперь запрыгивай в седло, и поехали на учебу.

Я с сомнением глянул сначала на Нарцисса, а затем на рыжего.

– Ну чего уставился? Конь, конечно, со странностями, но обучен хорошо. Да и верхом ездить ты умеешь. Не отрицай, мне прекрасно известно, что при желании эльфийский маг может прокатиться на любом животном, способном выдержать его вес. Уж если ты сумел внушить этой упрямой животине уважение, то оседлать тем более сможешь.

А ведь прав, способны наши чародеи на такое. Мы умеем «разговаривать» с животными, иногда даже просить о какой-либо услуге. Но при этом эльф тоже должен чем-то оплатить старание того, к кому обратился. В принципе можно договориться, например, с оленем, чтобы он позволил проехаться на нем верхом. Но на самом деле это очень сложно – если ничего не предложишь взамен, скорее всего, получишь отказ. Ну а уж если захочется покататься на медведе, то тут и говорить не о чем: хорошо, если он просто проигнорирует просьбу, а при неудачном раскладе можно и неприятностей заработать. Хотя имеется у волшебников нашего племени еще одна интересная способность: мы можем просто порабощать разум животного и творить с ним что угодно. Но эльф никогда так не поступит без веской причины. У нас это считается чуть ли не преступлением, ибо идет вразрез с законами природы. Животные по-своему разумны, они обладают душой, и мы не имеем права превращать их в рабов. Если эльфийский маг будет уличен в нарушении традиций, ему придется долго объяснять свой поступок. До изгнания или казни, конечно, дело не дойдет, но всеобщее осуждение гарантировано.

– Ну раз уж такое дело, – пробормотал я и легко запрыгнул в седло.

Нарцисс даже ухом не повел. И вправду хорошо обучен.

Вслед за мной и Вили взлетел в седло пегой кобылки по кличке Звездочка, которую после Нарцисса вывел старый конюх. Мы неспешно двинулись в сторону академии.

Минут через десять мы уже подъезжали к воротам. Оставив лошадей в конюшне академии и заплатив небольшую мзду за место, отправились на учебу. В холле здания нам пришлось разойтись – совместных занятий у нас не имелось. Рыжий нырнул в один из коридоров первого этажа, а мне нужно было подняться на второй. Медленно шагая по ступенькам, я снова задумался о предстоящей встрече с Алишером. Правда, ничего нового не надумал.

За прошедшую неделю я даже не пытался заговорить с профессором. На занятиях он вел себя как обычно и вообще не обращал на меня внимания. Как ни странно, последние семь дней прошли без всяких происшествий. Не случилось ни стычек, ни грандиозных попоек – вообще ничего интересного. Единственное, чем отличалась эта неделя, – профессор Ремиел стал сильнее наседать на студентов. Заставил изучить еще несколько способов умерщвления противника и начал новый, усиленный комплекс тренировок. Естественно, по своему любимому принципу: «магия в движении». Не стану описывать, насколько все были «рады» нововведению.

Лестница закончилась, и я вступил в холл второго этажа. Завернув в ближайший правый коридор, двинулся вдоль дверей кабинетов.

Мои мысли унесли сознание далеко от реальности. Вот за это я и поплатился. Шел слишком близко к стене и не успел среагировать, когда дверь, мимо которой я проходил, резко открылась и со всего размаху впечаталась мне в лоб. Удар вышел неслабый: кожу не рассек, но шишка мне была обеспечена.

– О, какая удача! – Передо мной стоял профессор Алишер. – Здравствуйте, Вэй’иллоский. Я как раз думал о том, что надо вам напомнить о сегодняшнем вечере. Надеюсь, вы не забыли?