Текст книги "Враг империи"

Автор книги: Диана Удовиченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Понять—то я понял, но это опять было так странно, дико и запутанно, что в голове не очень укладывалось. Но я решил по совету своего собеседника забыть все, чему меня учили, и принять его слова. Тогда становился ясным смысл действий изначального из легенды, рассказанной императором. Все очень просто: в поисках избранных, в которых жили души его сородичей, он забрел в Галатон и отобрал тысячу ребятишек. Поторговался с Ридригом и забрал детей, а взамен помог навести порядок в стране. Только опять не складывалось: судя по демонстрации возможностей, показанной сегодня, никакого монаршего разрешения изначальным, конечно, не требовалось. Если мы с ребятами – первые люди, прошедшие через Зеленое сердце, значит, те, кого отбирают среди людей, попадают сюда другим путем. Скорее всего, какие—нибудь невероятные штуки с пространством и временем. Что мешало изначальному сотворить переход и переправить детишек, не испрашивая позволения Ридрига Первого? Чтобы не гадать дальше, я спросил:

– Как вы находите таких людей?

– Строго говоря, это не всегда люди, – поправился Райл. – С такой же долей вероятности изначальным может родиться и гном, и гоблин, и вообще представитель любой расы Аматы. Как я уже говорил, наши сознания энергетически взаимосвязаны. Поэтому мы ощущаем, когда в мир возвращается душа изначального. Сейчас я покажу тебе, Рик.

Он вытянул руку вперед, и посреди комнаты взвилось облачко тумана, которое начало постепенно сгущаться, превращаясь в модель земли. Вскоре на ней проступили континенты, океаны, поднялись горы, и изображение принялось медленно вращаться вокруг своей оси.

– Видишь огоньки? Они обозначают существа, в которых возродились изначальные, – сказал Райл.

Я присмотрелся и увидел крохотные, не больше песчинки, точки, которые пульсировали мягким зеленоватым светом. Их было не так уж и много.

– Всего изначальных – восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь, – уточнил мой собеседник. – Но здесь их, конечно, гораздо меньше, учитывая, что иногда время от одного перерождения до другого измеряется тысячами лет.

Модель земли сделалась прозрачной и спустя минуту рассеялась тем же туманом. А я мучительно соображал, как же перейти к выполнению поручения Ридрига. В конце концов спросил:

– Как вы сообщаете людям, что они изначальные?

– Мы следим за их жизнью и выбираем удобный момент для беседы. Открываем истину, лишь когда они готовы узнать ее.

– А как же тогда быть с детишками, которых вы забрали пятьсот лет назад в Галатоне? Они—то не были готовы к самопознанию!

– Одним из этих детей был я, – ответил Райл. – Это был эксперимент. Больше такого не повторялось.

От мига к мигу – сплошная фига, как говорится! Оказывается, они эксперименты ставили! Может, и создание империи – тоже чей—то милый опыт?

– Но он окончился неудачей, – просветил меня Райл. – Я – единственный из пятерых, кто сумел прижиться.

– Как это пятерых? Мне сказали, что детей была целая тысяча!

– Это сказка. Нас было всего пятеро.

– И что же произошло с остальными?

– Они не смогли осознать своего происхождения, тосковали по родным, не хотели учиться. Их пришлось вернуть назад, предварительно поработав с памятью. Но эти люди были уже потеряны для нашей расы. Сейчас мы ждем их нового воплощения.

– Подождите, сколько же вам лет?

– Пятьсот десять. Средний срок жизни изначальных – около семисот лет.

– То есть, обычный человек, попадая к вам, может столько прожить?

– Обычный – нет, изначальный – да, – впервые улыбнулся Райл, – нужно только разбудить память души, и все возможности, дарованные нашему племени, раскроются. В этом смысл обучения.

– Значит, вы отказались от детей? Кстати, свои дети у вас бывают?

– Нет. Ведь воспроизводство нашей расы зависит не от способности иметь детей. Они будут обычными людьми и не смогут выжить здесь. Итак, мы дожидаемся более зрелого возраста тех, в ком переродилась душа, и только тогда открываем правду.

– А после?

– Даем время подумать. Затем, если найденный согласен, забираем его сюда.

– Как?

– Обычно создаем пространственный портал.

– Так все те, что находятся за чертой Внутреннего города – тоже изначальные?

– Да, но они еще проходят обучение. Пока не будут сняты все три покрова, они не могут считаться полноправными членами нашего племени.

– Покрова?..

– Так мы называем преграды, стоящие на пути к слиянию, поставленные природой и обществом перед разумными существами, в которых возродились души изначальных. Постепенно обретая память души, мы скидываем эти покровы.

– Слияние?..

Одуреть можно!

– Слияние сознаний, энергий, разума. Мы неразрывно связаны друг с другом и с информационным полем Вселенной. Для общения нам не нужны слова и имена. Для активизации магии не требуются заклятия и прочая атрибутика. Все гораздо проще. И сложнее одновременно. Для того, чтобы получить доступ к сокровищнице разума изначальных, надо избавиться от трех сковывающих условий, которые мы именуем покровами. Первый – физиологический. Он обусловлен расовой принадлежностью. Например, человек – его тело очень недолговечно и уязвимо, силы малы, зрение, слух, осязание слабы, способность усваивать информацию ограничена. Сняв первый покров, человек приобретает несвойственные ему ранее признаки. Он начинает хорошо видеть в темноте, слышать, становится физически сильнее. К тому же появляется еще ряд особенностей, которые в любом обществе принято считать чудесными. Способность понимать любой язык, например. Второй покров создан рядом ограничений, навязанных разумному существу обществом. Законы, по которым вы живете, традиции, привычки, мораль и нравственность, религия – все это формирует мировоззрение. Вы не замечаете, но все это сдерживает ваше развитие.

– То есть получается, что изначальный должен все это отринуть? – переспросил я. – Отринуть мораль? Человек без морали – животное! Тогда выходит, можно разрешить себе убивать, грабить, насиловать!

– Ты не понял, Рик, – терпеливо проговорил Райл. – Отринуть все человеческие законы, но проникнуться законами высшими. Ты не должен разрешать себе убивать, ты должен понять, почему этого нельзя делать. И объяснить это себе не с точки зрения общепринятой морали, а осознать закон Вселенной.

Я покорно кивнул. Примерно понимал, конечно. Но все же это было для меня чем—то недостижимым.

– И, наконец, третий покров – сковывающий сознание. Сняв его, изначальный обретает память души. Его разум свободен для постижения тайн Вселенной. Он может черпать из ее сокровищниц.

Райл запутывал меня все больше и больше. Зубы заговаривал, что ли? От его монотонных рассуждений начинало клонить в сон. А от обилия новых сведений, причем, как я решил, совершенно бесполезных, кружилась голова. Мне—то что за дело до слияния и этих… покровов, что ли? Бац! Открытие пришло совершенно неожиданно, произведя эффект молотка, ударившего по макушке. Нет! Не хочу! Избавьте меня от этого!

– Так никто, кроме изначальных, во Внутренний город попасть не может? – охрипшим от волнения голосом спросил я, отчаянно надеясь услышать отрицательный ответ.

– Правильно, – на лице Райла расцвела приятнейшая улыбка. Только мне было не до смеха, – более того, пройти сквозь стену из Солнечного камня способен лишь тот, кто начал избавляться от первого покрова. Для остальных существуют ворота.

– Получается, что я…

– Ты изначальный, Рик. И единственный из всех, кто прошел через Зеленое сердце. Остальных мы проводили через порталы. Твой приход был предсказан и предопределен. Ты должен остаться.

– Ну уж дудки! Здесь какая—то ошибка! Нас, между прочим, четверо дошло! Почему вы не объявляете своими соплеменниками остальных?

– Они здесь лишь потому, что судьба послала их сопровождать тебя.

– Какая еще судьба? – взвился я.

– Закон, определяющий все пути во Вселенной.

Так, снова поехали по тому же кругу! Я болезненно сморщился.

– Хорошо, Рик, вижу, что тебе пока трудно осознать мои слова, – сказал Райл. – Давай переведем нашу беседу на более понятные тебе категории. Как ты думаешь, откуда у тебя такие мощные способности к магии?

– От мамы, – не задумываясь, ответил я. – Или от папы. Правда, не знаю, кем они были. Но ведь в этом ничего такого особенного! Многие люди обладают волшебными талантами.

– Талантами – да. Но твои способности превосходят любые таланты в десятки раз.

Я пожал плечами, вежливо выражая несогласие. Да, готов признать, у меня неплохие данные. Может быть, даже хорошие. Ладно, великолепные – к чему скромность? Но это вовсе не означает, что я – кто там? Дитя Хаоса, вот!

– Ты можешь все, Рик. – ошарашил меня Райл. – Все, понимаешь? Тебе нужно только снять покровы. Вспомни: тебя привел сюда дух Зеленого сердца. Он не мог ошибаться.

– Дух – это единорог что ли?

– Он заключен в тело единорога. Джунгли Зеленого сердца были сотворены нами для защиты. Они работают как единый организм. Единорог – его душа, он почувствовал, что мы ждем именно тебя.

– А кто были те рыжие зверьки?

– Малые духи, – отмахнулся Райл. – Мы сотворили их недавно, в помощь единорогу. Они еще молоды и потому очень шаловливы. Но они оправдали свое существование, вовремя позвав своего старшего брата.

Вот это я влип! Пришел за помощью, а теперь что? С него станется оставить меня тут силой, а ребят грохнуть во имя судьбы или там путей Вселенной. Морали у них не имеется. Все подчинено высшим интересам! Видимо, терзавшие меня опасения отразились на моем лице. А скорее всего, изначальный видел меня, так сказать, насквозь. Возможности—то у них немереные.

– Не нужно опасаться, Рик, – мягко произнес он. – Мы не причиним вам вреда. Хотя, должен признаться, какое—то время мы сомневались: отпускать ли твоих товарищей. Даже собирались уничтожить.

– Я вам уничтожу! – возопил я, не в силах сдержаться и понимая, что моя угроза для этого существа – лишь пустой звук.

– Потом, после долгого изучения Вселенной, пришли к выводу, что их путь еще не окончен, – невозмутимо продолжил Райл.

– Так, – я немедленно успокоился. – А вам ваша Вселенная не подсказала, что я должен идти? У меня дела в Галатоне.

– Ну почему же? Подсказала, – усмехнулся изначальный. – Ты прошел испытание, Рик.

Замечательно! Они меня, оказывается, испытывали! Только вот на предмет чего?

– Тебя не прельстила возможность продлить свою жизнь или стать почти всемогущим. Твоя душа чиста. Это хорошо. Да, твой путь среди людей еще не окончен. Но потом ты непременно вернешься.

– А можно, я сам буду решать, что мне делать? – не получалось у меня сегодня не хамить… А зря. Как теперь просить о помощи?

– Мы не станем тебе помогать.

Вот и ответ! А я—то, дурачок, мучился: как попросить да как намекнуть…

– Мы не вмешиваемся в ход истории. Каждому народу, так же как и каждому человеку, уготован свой путь, – Райл отринул условности и теперь отвечал мне, не дожидаясь не только когда я задам вопрос, но даже не давая моей мысли окончательно оформиться. Странный получался диалог.

«Позвольте! А как же тогда быть с Ридригом Первым?»

– Это была ошибка. Единственный раз, когда мы не сумели правильно истолковать послание Вселенной. В результате люди потеряли гораздо больше, чем приобрели.

«Потеряли? А как же пятьсот лет мира и процветания?»

– Они закончились. И теперь потомки тех, кто жил при Ридриге Первом, испытают на себе все беды, которые должны были произойти в течение тех пятисот лет. Мы ничего не смогли изменить, Рик. Лишь отсрочили наступление некоторых событий. Но все войны, бунты, болезни, горести и катастрофы, которые должны были случиться в разные периоды истории Галатона, теперь обрушатся в одночасье.

– А вам не кажется, что теперь вы должны исправить то, что понаворотили своим вмешательством?

– Это просто не в наших силах.

«Интересно, как эти деятели помогали Ридригу Первому?»

– Мы дали ему несколько советов.

«Ну, так и мне дайте!»

– Это невозможно.

Я пребывал в прострации. Столько времени потрачено, столько сил… столько загублено жизней – и все напрасно!

– Не напрасно. Это было предопределено.

И все же я не видел теперь смысла своего прихода к изначальным.

– Все в этом мире имеет смысл. Ты узнал правду о себе.

Правду о себе… Я узнал правду о себе… Погибла куча народу, а я узнал правду о себе… Они пятьсот лет назад вмешались в жизнь моей страны, теперь мой народ ждут катастрофы, но они помочь не могут. Видите ли, решили не вмешиваться. Но это не имеет никакого значения, ведь некий парень по имени Рик узнал, мать вашу, ПРАВДУ О СЕБЕ!!!

Изначальный оставался безмятежным.

– Я понимаю, Рик, тебе трудно осознать происходящее и смириться с тем, что помощи извне не будет, – произнес он. – Ты скорбишь по своим погибшим друзьям. Но все это бессмысленно.

М—да, здорово… Если цель была лишь в том, чтобы узнать правду о себе, сидел бы дома. Они вон правду эту приносят сами… Пришли бы да сказали.

– Нет, не пришли бы. Ты не был готов к этому. И останься ты в Галатоне, твои способности никогда не реализовались бы. А вообще, рассуждать об этом бесполезно. Твоя судьба такова, и этого не изменить.

«И что мне теперь делать?»

– Возвращаться домой, разумеется. Идти своим путем.

«Это по течению плыть, что ли?»

– Ни в коем случае. Ты должен понять, в чем заключается твое предназначение. Вспомни, какое имя тебе дали в твоей стране.

«Сайваар… Спаситель по—древнегалатски. И еще император что—то говорил о пророчестве. Якобы изначальный произнес пророчество. Хотя, учитывая последние сведения, это может оказаться очередной сказкой».

– Нет, это правда. Осознав, какими будут последствия вмешательства, мы изучили будущее страны и обнаружили в нем человека, который сумеет ей помочь.

– Это я?

– Возможно. Решение за тобой.

Я ужасно устал от загадок и бессмыслиц, которые Райл излагал таким тоном, словно они – истина в последней инстанции.

– Отдохни, Рик, – изначальный встал.

«Да нет уж! Я, пожалуй, пойду, если вы позволите. Правду о себе узнал, спасибо, конечно. Но на этом все».

– Ты не можешь сейчас уйти, – кротко возразил Райл. – Навести своих друзей.

Сердце сжала вкрадчивая лапка беспокойства. Я вскочил с зеленой скамейки и кинулся вниз по лестнице. Мой странный собеседник отправился вслед за мной. Не помня себя, я понесся мимо невозможных, непонятных, а подчас и откровенно жутких и уродливых строений, преодолев расстояние до внутренней стены за такое короткое время, что и сам потом удивлялся. И даже не запыхался. Взрезав своим телом медовую поверхность, выбрался с той стороны и ринулся по сонным зеленым улочкам. Райл не отставал, без видимого усилия держась рядом. Вот и дом, в котором поселили парней. Кусты сирени, посыпанная белыми камешками дорожка, приоткрытая дверь… я вскочил на крыльцо и едва не столкнулся с выходящим из дома Лютым. Лицо Ома было встревоженным и слегка осунувшимся.

– Кто? – с разбега вцепившись в его плечо, выпалил я.

– Гном, – друг понял меня сразу и даже не удивился, откуда я узнал о случившемся.

А я и не знал, поэтому следующим вопросом было:

– Что?

– Горячка, – ответил Лютый, – причем сильная. Ночью даже думали, что умрет. Но пока держится.

Из комнаты раздавалось быстрое неразборчивое бормотание. Я вошел внутрь и увидел лежащего на кровати мастера Триммлера, рядом с которым сидел Дрианн, меняя на лбу больного холодную повязку. Гном бредил, что—то все время повторяя. Голова его беспомощно металась по подушке, руки словно что—то собирали с одеяла.

– Вы можете его вылечить? – спросил я вошедшего вслед за нами Райла.

– От действия драконьей крови нет лекарства, – произнес изначальный. – Он должен справиться сам.

От драконьей крови… Да, читал я сказку, в которой говорилось о свойствах крови дракона. Попав на кожу человека, она может убить. А если уж в открытую рану угодит – тогда вообще хана. Но ведь это миф, а как обстоят дела в реальности? И еще надо учитывать, что мастер Триммлер – гном. А у них организм покрепче будет. Райл ничего объяснять не стал. Меня порядком достала его политика невмешательства. При виде его смиренной рожи, захотелось опробовать на ней силу удара моего кулака. Но я осекся, потому что в голову закралась простая мысль. А какие, собственно, могут быть претензии? Я сам сюда пришел, по своей воле. И хотя Райл и говорил о каком—то предначертании, меня никто не звал. Помогать нам они не обязаны. Спасибо хоть не убили на пороге. Только вот что теперь делать…

– Как видишь, Рик, возвращение в Галатон пока невозможно, – сказал Райл. – Вам придется ждать исхода болезни гнома. Но время ожидания ты можешь провести с пользой для себя. Узнать больше о селении и нашем народе, познакомиться с теми, кто согласился восстановить память души и вновь стать изначальным. Увидеть, как они работают над собой.

– Да—да, – нетерпеливо ответил я, желая только отвязаться от Райла. – Сейчас я могу остаться здесь?

– Конечно. Внешний город построен специально для того, чтобы переход от прошлой жизни к новой совершался плавно и безболезненно. Он выглядит более привычным для твоих глаз. Оставайся с друзьями. Я же буду ждать, когда тебе захочется посетить Внутренний город.

Изначальный покинул нас, а Лютый засыпал меня вопросами. Дрианн держался как—то отстраненно, почти не интересовался моим рассказом. Он не отходил от мастера Триммлера: менял повязки, поил водой с ложечки, а когда гном начинал в беспамятстве слишком сильно метаться, придерживал, чтобы тот не свалился с кровати.

Я пересказал Ому нашу с Райлом беседу, впрочем, не особо беспокоясь о том, чтобы мои слова были понятными. Я и сам—то одурел от всего этого. Лицо Лютого омрачилось, когда он понял, что миссия провалена, а все жертвы были напрасными. Спасибо хоть не упрекнул. Вскоре явилась хозяйка дома и позвала нас ужинать.

– Поешьте, поешьте, а я с ним посижу, – сказала она, устраиваясь на табурете рядом с кроватью.

В небольшой гостиной был накрыт стол. За ним восседали двое гостей: хрупкий юноша лет двадцати и уже виденный нами гном с желтой бородой.

– Ардис и мастер Боммлин, – представил их Лютый, – они пришли сразу после того, как ты отправился во Внутренний город.

За обедом у нас завязался разговор.

– Ко мне пришли ночью, – рассказывал Ардис. – Изначальный возник из воздуха возле моей кровати. Я подумал, что перепил вина на вечеринке.

– Это что! – солидно посапывал гном. – Ко мне прямо в штольне подошли. Представьте: из стены выходит человек! Я за амулет – все, думаю, нечисть какая—то вылезла: то ли тоннельный упырь в человека перекинулся, то ли еще что совсем неведомое…

– И что потом? Вы поверили? – вяло поинтересовался я.

– Куда там! – весело воскликнул мастер Боммлин. – Да только вот изначальный стал каждый день приходить, потом фокусы показал.

– Продемонстрировал наши возможности, – поправил его Ардис.

– Каким же образом?

– Я был в университете худшим по практическим заклинаниям. Увлекался теорией магии, но вот волшба… Один урок – и я устроил на занятиях такое… Причем сам не понимал, как это делаю.

– А я и вообще отродясь колдовать не умел! – расхохотался гном. – А меня изначальный летать заставил! Как есть, вышел я из штольни на воздух – и воспарил! Конечно, потом задумался. А через пять лет решил: все, ухожу!

– А я всего год думал, – застенчиво улыбнулся юноша.

Не были они похожи на тех осознавших необходимость слияния индивидуумов, которых описывал Райл. Обычный парень и самый заурядный гном.

– А ты как решился? – спросил меня мастер Боммлин.

Я замялся, не зная, что сказать. Рассказывать правду не хотелось, да и прозвучало бы это примерно так: «Я здесь случайно оказался». Здорово, молодец, парень! Пробегал мимо Зеленого сердца, заскочил к изначальным. Все сразу уверуют в мой рассказ.

– Ты же видишь, он не хочет рассказывать! – выручил Ардис, укоризненно глядя на гнома.

– Ох, прости, друг, – спохватился тот. – Никак не могу научиться человеческому… этому… как его…

– Чувству такта, – напомнил его товарищ.

– Точно! Только вроде нам оно теперь и ни к чему. Вроде мы уже и вообще из другой расы.

Кругом сплошной бред! Теперь еще и эти фанатики хреновы! Я встал из—за стола. Не желал больше слушать белиберду про другую расу и ее невероятные возможности.

Новообращенные дети Хаоса быстренько откланялись. Я проведал мастера Триммлера, найдя его в том же плачевном состоянии и отметив самоотверженное поведение Дрианна, который не отходил от гнома. Потом вышел на улицу и прилег под кустом сирени. Полученные сведения разрывали сознание, но никак не хотели в нем укладываться. Вернее, я не мог смириться с тем, что не выполнил миссию. То есть, провалил целиком и полностью. Окончательно и бесповоротно. Хоть бы получил какую—нибудь ценную информацию: к примеру, каким образом можно помочь империи? Чего именно хочет Вериллий? Как с ним справиться? Как предотвратить войны? Что ждет страну? Райл говорил, что на Галатон обрушится куча несчастий. Каких именно? Как их избежать? Почему—то я был уверен, что получу стандартный ответ: у каждого, мол, свой путь, и все будет так, как угодно Вселенной. Вопросы, вопросы… Они разноцветными бабочками кружили в моей голове, потом взмыли вверх и запорхали перед глазами… Вскоре я крепко уснул.

Утром меня разбудил трубный глас, распевающий что—то очень жуткое, и в такой же степени знакомое. Гномья песня про пивную кружку! Я подскочил из—за куста, ожидая увидеть неунывающую физиономию мастера Триммлера, но вместо него у калитки стоял мастер Боммлин.

– Вот, решили за вами зайти, – смущенно поклонился воспитанный Ардис. – Урок скоро.

Делать все равно было нечего, и я решил посмотреть, что ж там за уроки такие. Встал и, наскоро умывшись, забежал в дом проведать мастера Триммлера. Узнав, что никаких изменений в его самочувствии нет, поплелся за новыми знакомыми в глубину селения, к стене из Солнечного камня. Со всех сторон улочки шли группки людей и присоединялись к общему потоку. Вскоре набралось, наверное, сотни две разномастных личностей. Больше всего было людей, оно и понятно – раса многочисленная, значит, и доля тех, в ком возродились души изначальных, соответственно, больше. Гномов тоже было немало – я насчитал десятка три. Гоблинов пять или шесть.

– А вы не знаете, почему эльфов здесь нет? – спросил я мастера Боммлина.

– Ха! Станут тебе первозданные отказываться от полутора тысяч лет жизни ради того, чтобы сидеть посреди непроходимых джунглей и изучать Вселенную! – усмехнулся гном. – Это ж раса такая вредная! Все сплошь о собственном благополучии пекутся.

– А о чем пекутся изначальные? – поинтересовался я.

– Как, вы не знаете, Рик? – удивился Ардис. – Они сохраняют себя для великой миссии.

О—о! Спаси меня, Луг! Вот ничего себе заявление!

– Для какой?

– Этого нам пока не дано знать! – строго покосился на меня мастер Боммлин.

Я пожал плечами, выругался сквозь зубы и ввинтился в стену из Солнечного камня. Миссия—шмиссия… Как ни странно, мои новые знакомцы за мной не последовали, а предпочли воспользоваться воротами. Как и основная масса учеников. Сквозь стену рискнули пройти немногие.

– С вас уже начинает спадать первый покров, – уважительно проговорил Ардис, когда я дождался, пока они вместе с толпой войдут во Внутренний город.

Я неопределенно кивнул, подходя вместе со всеми к высокому зданию из белого, отполированного камня.

– Агат, – пояснил мастер Боммлин. – Способствует процессу самопознания, помогает оставаться спокойным и сосредоточенным.

В агатовом дворце нас ожидали учителя или наставники. Не знаю, как их тут было принято называть. Я попытался отыскать среди них Райла, но внезапно понял, что не могу даже вспомнить, как он выглядит. Все изначальные казались мне одинаковыми. То есть среди них были люди, гномы и даже гоблины, мужчины и женщины, белокурые и черноволосые, совершенно разные. Но на всех словно лежала печать, скрывающая истинный облик. Стоило отвернуться – и я уже не мог воспроизвести в памяти их лица.

– Здравствуй, Рик.

Я обернулся, рассмотрел человека, стоящего за моей спиной, и за неимением других претендентов решил считать его Райлом. Между тем ученики разбились на группки и расселись прямо на каменном полу. Урок начался. Я ожидал, что изначальные будут демонстрировать какие—нибудь магические методики или хотя бы о них рассказывать. Ничего подобного. Они лишь неслышно скользили между сидящими, изредка проводя рукой над их головами.

– Что они делают? – спросил я.

– Говорят со Вселенной, – прозвучал диковатый ответ.

Ну надо же, как все просто, оказывается! А я—то, дурень, не догадался! «Привет, Вселенная, как дела, мать твою?» «Да ничего! Вот, на днях новый дерьмовый мирок сотворила, так, ничего особенного». Видя непонимающее выражение моего лица, Райл предложил:

– Попробуй сам.

– Что мне это даст?

– Ты познаешь себя.

Ну, ладно… Я уселся на пол, копируя позу учеников, поджал под себя ноги, руки расслабленно опустил на колени, прикрыл глаза и… почувствовал себя полным идиотом. Ничего не происходило.

– Отрешись от всего. Слушай, – мягко сказал изначальный.

Вообще—то такое времяпровождение походило на упражнения по концентрации, которые я выполнял под руководством Артфаала. Но демон хотя бы не требовал бесед со Вселенной. Проходили минуты, и мне показалось, что счет пошел уже на часы, но я не открывал глаз. Как—то обидно было сдаваться. Выходило, что все эти люди, гномы и гоблины могут слышать Вселенную, а я нет. Вот и старался. Сначала настраивал себя, представляя черные бесконечные просторы, посреди которых висит наш маленький мирок. Потом, так ничего и не добившись, принялся работать с сознанием, подозревая, что изначальные под Вселенной подразумевают наш внутренний мир. Даже попытался выйти в астрал, из—за чего получил болезненное ощущение и спешно возвратился в свое тело – видимо, с тонкими мирами здесь творилось что—то не то. В общем, получил массу впечатлений, сделал несколько внутренних открытий в залежах своего разума – припомнил дословно когда—то прочитанный любовный роман, неизвестно как затесавшийся в библиотеку дяди Ге, освежил в памяти рецепт омлета из перепелиных яиц и сладкого перца и мысленно пять раз пропел детскую песенку о бедном гоблине. Но так и не добился желаемого результата. Когда я сдался и просто отдыхал от своих трудов, ни о чем не думая и ничего не предпринимая, перед моим внутренним взором вдруг предстало… нечто. Это было пространство, пустое и бескрайнее, пугающее своей бесконечностью, холодное и равнодушное. И я сорвался и полетел в нем, не понимая, куда и зачем, и не в силах прекратить этот полет, больше похожий на падение в бездну. У меня не было ни тела, ни сознания, я растворился в этой абсолютной пустоте, перестал существовать и вместе с тем остро ощутил, что существую. Меня не было, и я был. Огромная пустота была заполнена мною, а я – пустотой. Время остановилось и летело с невообразимой скоростью. Пространство сжалось и стало бесконечным.

– Достаточно, – рука, дотронувшаяся до моего затылка, оборвала это пугающее путешествие, я почувствовал, что мне не хватает воздуха, и судорожно вздохнул.

– Ты говорил со Вселенной, Рик.

«Да ни демона я не говорил! Заснул, наверное, вот и привиделось».

– Просто нужно уметь слушать ее.

Я с сомнением покосился на Райла, встал и вслед за остальными поперся к выходу из агатового здания. Задери их Хайнира, этих изначальных! Больше не позволю ставить на себе такие эксперименты! Поразмыслив над пережитым опытом, я пришел к выводу, что разговор со Вселенной – не что иное как ювелирная работа с астралом и тонкими мирами. Просто познания наших магов – лишь жалкие крохи по сравнению с тем, чем обладают изначальные. Почему бы с помощью астрала и не прикоснуться к разуму Вселенной?

Несколько дней мы прожили во внешнем селении, в любезно предоставленном нам домике, ожидая выздоровления мастера Триммлера. Гном то приходил в себя, то снова впадал в жестокую горячку. Дрианн не отходил от него и, похоже, был вполне доволен сложившейся ситуацией. Во всяком случае, я не заметил за ним ни усталости, ни сочувствия к больному. Как бы странно это ни звучало. Вроде бы он старался вылечить мастера Триммлера, но мне все время казалось, что магу приятны его бред и беспомощность. Лютый проводил время, обучая всех желающих жителей селения стрельбе из арбалета. Не знаю уж, зачем он это делал, но за ним все время ходила стайка юношей и девушек, глядящих на Ома влюбленными глазами. Скорее всего капрал настолько устал от вынужденного безделья, что от тоски занялся тем, что умел лучше всего. Что касается вашего покорного слуги, то я все—таки ежедневно посещал так называемые уроки во Внутреннем городе. Никаких особенных знаний они мне не давали. И главное, ничуть не приближали меня к пониманию: что, собственно, здесь происходит? Зачем изначальные с непонятным упорством собирают своих соплеменников, обучают их и оставляют навсегда в Зеленом сердце? Загадочная миссия? Сомневался я в этом. И главное: почему, обладая неограниченным могуществом, они продолжают прятаться в джунглях? Ведь сколько можно было бы сделать с такой силищей! Достаточно посмотреть на создаваемые ими сооружения. К тому же, как мне удалось выяснить, для них почти не существовало неизлечимых болезней (кроме таких сложных случаев, как отравление драконьей кровью, например), а любые предметы подчинялись мановению их руки. Изначальные умели управлять пространством и временем с помощью невидимых коридоров, которые называли порталами. И эти всесильные существа заперлись от мира в крохотном селении… Райл, по—прежнему курировавший мои занятия, толком на вопросы не отвечал, отделываясь рассуждениями о смысле жизни, путях Вселенной и прочим заумным вздором, который мне уже порядком надоел. Но я продолжал с непонятным мне самому упорством таскаться в агатовый дворец, в надежде хоть как—то уяснить для себя цели и смысл существования изначальных. Не могли они просто так сидеть в джунглях! Их нечеловеческая логика, пространные рассуждения и противоестественное спокойствие уже так меня достали, что я дождаться не мог излечения гнома, чтобы вернуться домой.

Наконец, настало утро, когда мастер Триммлер, открыв глаза, заявил:

– Хватит меня водой кормить! – и, отпихнув Дрианна, устремился в кухню, где наша хозяйка священнодействовала над каким—то сложным блюдом.

Мы с магом побежали за гномом и застали очень занимательную картину. Подойдя к пышущей жаром печке, мастер Триммлер голыми руками раскрыл дверцу духовки, выудил оттуда кусок полупрожаренного мяса и, урча от удовольствия, засунул его в рот целиком. Хозяйка тихо охнула. Гном же, прожевав, снова сунул руку в огнедышащее жерло печи. Мы с Дрианном только беспомощно переглядывались, а Лютый, который вернулся, закончив тренировать своих верных последователей, и теперь стоял, прислонившись плечом к косяку кухонной двери и наблюдая за происходящим, спросил: