Текст книги "Эффект искажения"

Автор книги: Диана Удовиченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Сергей зевнул. Нет мутанта, нет… А кто тогда есть? Банда гипнотизеров? Неожиданно для самого себя он фыркнул от смеха. «В любом случае для новой версии слишком мало вводных, – решил Сергей. – Вот завтра узнаю, что еще накопал Силантьев, поговорю с Вовкой, тогда можно будет строить предположения. Главное, надо спрятать Дашку…» С этой мыслью он уснул.

До самого утра Сергею снились звероподобные существа, охотившиеся за сестрой. Он все пытался спрятать от них Дашу, но твари догоняли, окружали, злобно скалились в лицо, показывая окровавленные клыки. Сергей бил в уродливые морды, но кулак проваливался в туман, а существа ускользали, возникали в другом месте и тянули к сестре жадные когтистые лапы.

«Du hast!» – сказочным петухом завопил будильник, и мутанты, повиновавшись этим звукам, исчезли. Сергей проснулся и долго сидел, потирая лицо ладонями, будто стараясь стереть воспоминания о кошмаре. Семь утра. Нужно ехать к Силантьеву, пока ученый не отправился отсыпаться после ночного бдения за анализами. Потом серьезно поговорить с Вовкой. Придумать, куда отвезти Дашу. О том, чтобы выполнить требования вчерашних монстров и прекратить расследование, у него и мысли не возникло. Раз угрожают – значит, он что-то раскопал, приблизился к разгадке.

Сергей решительно поднялся. Надо действовать. Только вот как быть с Дашкой? Оставлять дома опасно: наверняка преступники знают его адрес. Взять с собой? Не хотелось впутывать сестру в эту историю. Чем меньше она знает, тем лучше для нее же. Поразмыслив, Сергей решил, что безопаснее всего Даше будет в милиции. Все равно она должна дать показания. И уж там-то на нее никакие мутанты не нападут. А пока он разбирается с делами, можно будет не волноваться за сестру.

Сидя за завтраком, он давал сестре наставления: не выходить из здания РОВД, не оставаться одной, после разговора со следователем дождаться его.

– Ты главное не бойся, Даш, – говорил Сергей. – Если что, сразу звони мне.

Прихлебывая чай, девушка безразлично кивала в ответ на каждую фразу. Выглядела она усталой и расстроенной: лицо было бледным, а глаза покраснели то ли от слез, то ли от недосыпания.

– Ну не переживай так. – Сергей обнял сестренку, погладил по волосам. – Это все ненадолго.

– Я знаю, – тихо произнесла девушка.

Сергей вздохнул, призывая на помощь все свое терпение. Снова повторялся вчерашний бесконечный разговор: сестра вроде бы и не возражала, и признавала справедливость его аргументов. Но на ее несчастное личико смотреть было невозможно.

Бросив мимолетный взгляд на посуровевшее лицо брата, упрямо выставленный вперед подбородок, девушка молча встала из-за стола. Когда на лице Сергея появлялось такое выражение, упираться было бесполезно.

В машине они оба молчали. Даша отвернулась и смотрела в окно. Взгляд Сергея то и дело возвращался к зеркалу заднего вида: он проверял, нет ли «хвоста». Вскоре убедился, что есть: от самого дома за субариком как привязанный следовал черный «паджеро».

В узких коридорах Пушкинского РОВД, как и всегда в середине дня, было людно. Вдоль крашенных синей краской стен смиренно стояли, ожидая вызова к следователю, свидетели и потерпевшие, конвойные вели на допрос подследственных, мимо них быстрым шагом проходили сотрудники.

– Подожди здесь, – сказал Сергей, подведя сестру к кабинету Свириденко.

Он взялся за ручку, но тут дверь распахнулась и навстречу выскочил Вовка.

– Ты что тут, факофф, делаешь? – сердито прошептал друг, оттесняя Сергея от двери. – И еще Дашку притащил…

– Поговорить пришел.

– Поговори-и-и-ть, – протянул Вовка. – Двинули тогда.

– Даша, я сейчас приду. Никуда не уходи, – напутствовал Сергей, шагая за другом.

Они прошли длинный коридор, спустились по запасной лестнице на цокольный этаж, немного попетляли по тускло освещенным переходам и остановились в узком грязноватом помещении, где некогда был архив. Теперь здесь валялись ржавые трубы и батареи, обломки старых деревянных рам, а в углу стояли швабра и ведро с тряпкой, от которой исходил запах сырости.

– Здесь никто не услышит, – с облегчением выдохнул Вовка, – можно и поговорить. Послушай… – Он пробежался по комнате, выругался, споткнувшись о трубу, остановился напротив Сергея и спросил: – Ну чего тебе неймется, а? Нет, я все понимаю: Алиска погибла, тебе тяжело, убийства продолжаются. Ты хочешь поймать урода. И я тебе в помощи не отказываю, ты видишь. Вздумалось самому за маньяком гоняться – пожалуйста! Но зачем ты к Свириденко поперся? Ты ж меня подставляешь, Серега! – Вовка замолчал, достал из кармана пачку сигарет, закурил и уже спокойнее продолжил: – Со мной для начала переговорить не мог?

– У меня появились новые сведения, – упрямо ответил Сергей, разгоняя ладонью облачко табачного дыма, которое друг выдохнул прямо на него. – Свириденко необходимо о них знать.

Вовка скорчил недовольную рожу:

– Благородненько… А мне будет позволено узнать об этих важных, факофф, сведениях? Или я должностью не вышел?

Сергей кивнул, признавая правоту друга:

– Извини, Володь. Действительно, нужно было сначала тебе…

Он немного помолчал, собираясь с мыслями, потом принялся рассказывать – коротко, по существу. Вовка внимательно слушал, вертя в пальцах потухший окурок, изредка задавал уточняющие вопросы. Его лицо, обычно подвижное, делалось все более холодным, а к концу рассказа и вовсе превратилось в непроницаемую маску. Сергей замолчал. Вовка бросил бычок на пол, тщательно притоптал, закурил новую сигарету и только потом медленно произнес, не глядя в глаза, с преувеличенной сосредоточенностью наблюдая за струйками дыма:

– Человек-гиена, чокнутый ученый, мертвый бомж, придурковатая цыганка, Терминатор, сумасшедшие китайцы, вампиры, старинный кинжал, хулиганы со зверскими… пардон, факофф, звериными мордами… Я ничего не пропустил? И с этим ты хотел идти к Свириденко? Серега, ты в своем уме?

– Я похож на психа? – нахмурился Сергей.

– Похож! – взорвался друг. – Совсем себя не контролируешь! – Он сорвался с места, пробежался, пнул попавшуюся под ноги деревяшку, яростно растоптал очередной окурок. – Я мент, Серега! Может, не такой хороший и честный, как в кино показывают, но мент, а не экстрасенс из шоу! А ты мне предлагаешь поверить в страшную сказочку про организацию оборотней, да еще и к Свириденко с нею тащишься.

– Я все это своими глазами видел, – упрямо ответил Сергей.

Вовка неожиданно быстро утихомирился, хмыкнул, присел на корточки, отчего сразу стал похож на задумчивую обезьяну, и, глядя на друга снизу вверх, успокаивающе проговорил:

– В это я верю. Ты что-то видел, на тебя кто-то напал, и на Дашку тоже. Да, странностей в деле много, но сам знаешь, все дела маньяков странные. На то они и маньяки.

– А бомж?

– Бомж был в белой горячке, ты сам видел.

– Убита Дашина одногруппница, ранен одногруппник. А Даша, скорее всего, важный свидетель.

– Серега, не пыли. У нас есть еще одна свидетельница. Вчера маньяк, факофф, снова напал на девчонку. Но той удалось убежать. Сейчас наши ребята с нею работают, составляют фоторобот.

– И что, она запомнила нападавшего? – недоверчиво спросил Сергей.

– Да, представь себе, на этот раз без амнезии… – Вовка почесал в затылке и добавил: – Так что никакой это не оборотень, обычный человеческий ублюдок… Но кое в чем ты прав, Серега. Видать, ты по-серьезному вляпался, раз тебе угрожали, а на Дашку вообще покушались. Может, эта мразь – какая-нибудь местная шишка или сыночек этой самой шишки. Так что за Дашкой надо присматривать. Сейчас отведем ее к Свириденко, даст показания. Но только, умоляю, пусть обойдется без вампиров и прочей нечисти! Ну бред же! А ты со своей историей вообще у Свириденко не появляйся.

– Но перестрелка была, – упорно возразил Сергей.

Вовка вынул из кармана мобильник, ткнул кнопку:

– Капитан Пермяков. Привет. Дай сводочку происшествий за ночь. Первомайка меня интересует… Так… так… ага. И что там? Понятно… Спасибо! – Он нажал на отбой и сказал, обращаясь к Сергею: – И впрямь, вечером был вызов на Морских Героев. Перестрелка. Но ни разбитых машин, ни тем более трупов там не обнаружили. Так, несколько гильз, факофф, осколки стекла – и все. Обычное дело. Сам понимаешь, вы никак не сможете доказать свой рассказ. Так что, если Даша не сумеет достоверно описать, что видела, пусть лучше о перестрелке промолчит.

В глазах друга Сергей видел искреннее сочувствие, к которому примешивалось… непонимание? Жалость? Опасение? Вовка как будто хотел сказать: «Эк вас угораздило-то с ума спрыгнуть!» Да, пожалуй, с таким выражением смотрят на чудаков, людей со странностями или на тех, с кем случился нервный срыв. Смотрят и разговаривают, изо всех сил стараясь делать вид, что ничего не произошло, что собеседник вполне нормален, но на деле не верят ни одному его слову. Или верят, но далеко не всему.

В душе вспыхнула злость. Первым побуждением Сергея было схватить Вовку за шиворот, встряхнуть как следует и прокричать в лицо: «Очнись, это я, твой друг! И я не сошел с ума, я говорю правду!» Но он тут же подавил этот порыв, четко осознавая: не поможет. Вовка не поверит и будет прав. В такое невозможно поверить, пока не увидишь собственными глазами. А любой необдуманной выходкой Сергей только подтвердит свою неадекватность. Нельзя рисковать. Он должен думать о Даше. Для того чтобы защитить ее, нужна помощь Вовки.

А ведь он сам недавно удивлялся, что вокруг этого дела слишком много сумасшедших! И только теперь понял: бомж, Силантьев и бабка Глаша – не безумны. Возможно, вполне нормален и бывший следователь Николай Григорьевич, утверждавший, что во всем виноваты вампиры. Это просто эффект от столкновения с чем-то необычным, не поддающимся рациональному объяснению. Человек, который пытается доказать существование сверхъестественного, выглядит в глазах окружающих сумасшедшим. И слава богу, что Вовка верит хотя бы в половину его рассказа, списывая вторую половину на нервное потрясение. Пусть так и остается.

– Сейчас портрет получим, покажем Дашке, – говорил между тем Вовка, пряча трубку в карман. – Потом отработаем с остальными студентами. Так что не волнуйся, Серега: если все подтвердится, поймаем мы этого урода. Никуда не денется.

– Володь, – перебил Сергей. – Дашу надо спрятать. Есть варианты?

Друг осекся на полуслове, осторожно переспросил:

– Думаешь? – И тут же сам себе ответил: – Пожалуй, лучше перестраховаться… Есть у меня один человечек. У него дом в такой глухой деревне, что ни одна падла не найдет. И сам он нелюдимый, ни с кем не общается. Так что Дашку там не вычислят. Сейчас я с ним созвонюсь…

– Ты сможешь прямо сейчас?

– Без заезда домой? – Вовка поймал мысль на лету. – Может, оно и лучше. Сейчас позвоню…

Пока друг договаривался со своим знакомым, Сергей поднялся к кабинету Свириденко и поговорил с Дашей.

– Про Ивана рассказывать, про вампиров не рассказывать, – вяло согласилась сестра.

Похоже, Даше было решительно все равно, что происходит вокруг. Она пребывала в каком-то ступоре.

– Все в порядке. – К ним подошел Вовка, подмигнул Сергею. – Дашутка, пойдем, я тебя отведу…

Вернувшись из кабинета, друг сообщил:

– Все, Дашка дает показания. Сразу после этого можем ехать. Я договорился, нас ждут.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Сергей. – Только вот мне машину сменить надо.

Вовка пару секунд задумчиво смотрел на него, потом рассмеялся:

– Параноик ты старый!

В этих словах не было ни осуждения, ни издевки. Скорее, наоборот, друг произнес это с долей восхищения. В их кругу паранойя не считалась чем-то предосудительным или глупым. Слишком часто она помогала выжить.

– Может, ты и прав, – протянул Вовка. – Ладно, гони бабки и паспорт. Через пару часов сделаем. Трубку тоже?

Сергей кивнул, доставая бумажник.

– И Дашке?

– Нет, одну.

Вовка хлопнул его по плечу:

– Перестраховщик, факофф! – и убежал.

Сергей остался ждать в коридоре, без особого интереса изучая подпирающих стенки людей. Может, он и перестраховщик, но первой связной мыслью после нападения непонятных тварей была: «Откуда они узнали, что я веду собственное расследование?» Догадаться об этом можно было, только отслеживая его передвижения и контакты. Выходило, за ним велось наблюдение.

Сергей вышел из коридора на лестницу, спустился на площадку, взглянул в окно: «паджеро» стоял у соседнего дома, приткнувшись к обочине.

Только вот серьезная преступная организация вряд ли могла ограничиться одним лишь «хвостом». Вполне могли прослушивать телефонные разговоры, установить в машине подслушивающие устройства. В конце концов, для тех, у кого есть нужное оборудование и программы, и обычный сотовый, даже отключенный, служит «маячком». Поэтому он и решил поменять мобильник и взять машину напрокат.

Спустя час из кабинета вышла Даша – бледненькая, уставшая, молча встала рядом. Еще через полчаса вернулся Вовка, с большим пакетом в руках, торжественно протянул ключи и документы:

– «Камри» девяносто третьего, скромненько и со вкусом. Поставил возле запасного выхода. И вот еще. – Он достал из кармана недорогой «ноккиа».

Сергей вынул свой мобильник, передал другу:

– Пристрой куда-нибудь. И присмотри за Дашкой, ладно? Мне еще в одно место надо сгонять.

Вовка понятливо кивнул:

– Пойдем, Дашутка, чайку врежем.

Сергей выбрался через черный ход, уселся в старенькую незаметную «камри» серого цвета и отправился на встречу с Силантьевым.

Поднимающиеся над городом клубы жирного черного дыма он заметил еще издали. В душе поселилось тревожное предчувствие, и, подъезжая к «Центру здоровья и красоты», Сергей уже знал, что увидит. Особнячок пылал. С треском лопались стекла, из окон вырывались рыжие языки, а внутри гудела сплошная огненная стена. Вокруг дома стояли пожарные машины и одна «скорая». Люди в зеленых комбинезонах заливали огонь с трех сторон, но пламя не сдавалось, шипело, отплевываясь едким дымом, и продолжало выжирать особняк изнутри. Поодаль, на безопасном расстоянии, собрались группки людей. Охали и обменивались впечатлениями любопытные бабушки, возбужденно переговаривались дети, решившие, что смотреть на пожар гораздо интереснее, чем сидеть на занятиях в школе, между ними сновала парочка корреспондентов с камерами. Те, кто пришел в этот дом на работу, держались в стороне. Их сразу можно было отличить от досужих зевак по испуганным или расстроенным лицам, тихим голосам и растерянным взглядам.

Припарковав машину на противоположной стороне улицы, Сергей подошел к людям, ища взглядом Силантьева. Ученого нигде не было. Он осмотрелся и направился к одной из компаний. Тревога в душе нарастала, ворочалась колючим комом. Сергей услышал, как солидный мужчина в черном пальто, обращаясь к хорошенькой блондинке, произнес:

– Антону Владимировичу звонили?

– Звоню, без конца звоню! – воскликнула девушка, потрясая мобильником. – Недоступен!

Антон Владимирович – так звали Силантьева.

– Ах, мать твою!..

У обочины притормозил серебристый джип, из него выскочила холеная дама лет сорока пяти, бросилась к дому, мешая жалобные причитания с отборным матом.

– Ку-у-у-да?! – заорал чумазый пожарный, хватая даму за рукав светлого норкового манто. – Жить надоело?!

– Твою мать! – орала дама, трясущейся рукой указывая на окна второго этажа, в которых буйствовал огонь. – Да что же это? Да… салон! Салон мой… а-а-а-а-а…

– Мирра Яковлевна! – К женщине испуганной стайкой ринулись три девушки, обступили, уговаривая, утешая: – Мирра Яковлевна, успокойтесь, вот, водички… – Кто-то сунул ей в руку бутылку минералки.

– Ой, девки… нам… – Женщина сделала большой глоток, поперхнулась, закашлялась. Вода потекла по подбородку, ухоженной шее, мелкие капельки заблестели на мехе воротника. – Трындец нам, девки, – сдавленно выговорила дама. – Накрылся салон… одного оборудования хрен знает на сколько, новый солярий…

– Вы только не волнуйтесь… – защебетали девушки. – Главное, все живы…

– Ну да, – вдруг почти спокойно произнесла хозяйка, доставая из сумочки пачку сигарет. – Ладно… наши-то хоть все здесь? Не успели открыться?

– Ключи же только у вас и у Зиночки. А она опаздывает…

– Слава богу, – вздохнула Мирра Яковлевна. – А я ведь как чувствовала. Вчера вечером в курилке говорю Антону… погодите… – Она огляделась, отшвырнула сигарету, выматерилась и снова бросилась к дому с криком: – Человек! Там человек, на первом этаже! Там Силантьев! Он в клинике ночевал!..

– Я вчера в курилке с ним встретилась, – рассказывала она чуть позже, когда ее обступили встревоженные сотрудники клиники. – Он сказал, мол, интересное исследование начал. И, наверное, задержится, а потом в своем кабинете приляжет, на диване. Мол, он так часто делает, чего мотаться туда-сюда…

Пожарные пытались прорваться внутрь, но отступали перед яростью огня. Два часа спустя им все же удалось справиться с пламенем. От особняка остались только стены, покрытые жирной копотью. Из ослепших окон, обрамленных потеками расплавившегося пластика, вились тонкие струйки дыма, из раззявленного, лишенного двери входа ядовитой отрыжкой вытекала черная жижа. Двое пожарных вошли внутрь. Люди напряженно всматривались в пожарище, пытаясь разглядеть, что происходит в затянутом чадом нутре дома. Вскоре пожарные вышли и остановились у крыльца.

Толпа понемногу редела, зеваки расходились по своим делам. Как-то незаметно ускользнули девушки из салона красоты, разбрелись клерки из мелких офисов, уехали две пожарные машины. Мирра Яковлевна уселась в свой джип, нервно курила, без конца с кем-то созванивалась. Работники клиники топтались возле дома, тихо переговаривались, словно не решались расстаться. Сергей тоже не торопился уходить.

Через полчаса подъехала милицейская машина, вслед за нею – невзрачная старенькая «газель».

– Ох! – в наступившей вдруг тишине громко произнесла выбравшаяся из джипа хозяйка салона. – Труповозка приехала!

Некоторое время спустя опергруппа закончила свою работу, и двое мужчин вытащили из дома носилки. Тоненько взвизгнула и лишилась чувств хорошенькая блондинка, ее успел подхватить мужчина в черном пальто. Остальные молча смотрели на то, что работники морга, не удосужившись даже прикрыть, споро запихивали в «газель». В этом обугленном, жалко скрюченном трупе невозможно было узнать доктора Силантьева.

Больше ждать было нечего. Сергей достал телефон, набрал номер друга, отрывисто проговорил:

– Володь, скоро буду.

– Ага, давай. Мы в восемнадцатом, чаи гоняем, – ответил Вовка.

Сергей развернулся и поехал обратно в Пушкинский РОВД. В душе поднималась горькая злоба. Он сомневался, что пожар случился из-за неосторожности ученого. Уж больно вовремя была уничтожена лаборатория. Вместе с Силантьевым погибла и надежда узнать, что за твари преследуют его и Дашку.

Он вернулся в отделение, прошел в восемнадцатый кабинет. В маленьком помещении пахло пылью и яблоками. Вовка сидел за столом, попивая ароматизированный чай, и грыз сушки. Напротив него пристроилась русоволосая девушка в милицейской форме с сержантскими погонами. Отвернувшись, она внимательно смотрела в окно, так что Сергею виден был лишь ее профиль.

– А где Дашка? – тут же спросил он.

– Во дает! – захохотал друг. – Вот же она!

Девушка обернулась, и Сергей с изумлением понял, что это его сестра. Форма изменила ее почти до неузнаваемости: Даша выглядела в ней строже и как будто старше.

– Я подумал, что даже паранойя должна быть логичной, – фыркнул Вовка. – Раз ты поменял машину и сотовый, надо и внешность Дашки изменить, чтобы уж точно не засекли.

– Правильно, – одобрил Сергей. – Даш, дай мне твой сотовый.

– Зачем? – нахмурилась сестра.

– Пожалуйста. – В голосе Сергея звучал металл.

Девушка неохотно протянула брату трубку. Вовка раскрыл старенький сейф:

– Давай сюда, Серега. Твой тоже тут лежит. Пока поваляются, а завтра я их пристрою в машину опергруппы, и тогда ищи-свищи… Наружка ваша замучается по городу мотаться.

– Ты купишь мне новый телефон? – не поняла Даша.

Сергей вздохнул, понимая, что сейчас причинит ей боль. Ему очень не хотелось быть жестоким с сестрой, но он не видел другого выхода.

– Нет, Даша. У тебя пока не будет мобильного.

Девушка прикусила губу, сдерживая слезы. В больших серых глазах застыла такая безысходная тоска, такое отчаяние, что мужчины наперебой принялись утешать ее:

– Дашутка, ну ты что? Это ж ненадолго!

– Даша, пойми, это для твоей же пользы…

Губы девушки задрожали, в глазах появились слезы.

– Так, хватит! – гаркнул Сергей, чувствуя себя чудовищем. – Речь идет о твоей жизни! Может быть, за тобой маньяк охотится. Я не могу рисковать! Одевайся и идем.

Вовка галантно подал Даше форменную шинель. Серая одежина была великовата, отчего девушка выглядела особенно несчастной и беззащитной. Нахлобучив милицейскую шапку, она молча шагнула к выходу. У Сергея сжалось сердце.

– Здесь ее одежда, – буркнул Вовка, передавая другу спортивную сумку. – Вы идите, я сейчас.

Сергей вывел сестру, усадил в машину на заднее сиденье. Вскоре прибежал Вовка, плюхнулся вперед, с довольным видом помахал каким-то листком:

– Вот фоторобот маньяка нашего.

С отпечатанной на принтере картинки смотрел молодой мужчина. Прямой взгляд с недобрым прищуром, кривоватый нос, тонкие губы и твердый подбородок. «Среднего роста, худощавый, волосы и брови белые. Был одет в кожаную куртку черного цвета, джинсы и высокие ботинки», – гласила подпись внизу.

– Дашутка, глянь, может, узнаешь, – сказал Вовка.

Девушка взяла портрет, взглянула, тихо произнесла:

– Очень похож на Ивана Таркова.

Из истории рода делла Торре

Милан, 1185 год от Рождества Христова

Эта зима была холодной и слякотной. В небесах словно бы образовалось множество прорех, через которые на город падали ледяные иглы дождей. Ливни шли, не переставая, целыми неделями, а стоило им прекратиться – на землю опускался густой тяжелый туман.

Вот уже месяц миланцы не видели солнца, а лихорадка и простуда стали постоянными спутницами горожан. Зато стриксы благоденствовали: им, не боявшимся болезней, холода были нипочем, а одинокие прохожие на пустынных вечерних улицах представляли собою легкую добычу. Стражники, не желавшие надрываться на службе в такую непогоду, смотрели за улицами вполглаза, предпочитая прятаться от сырости по тавернам. Туман уютно окутывал стриксов плотным покрывалом, делая их невидимыми человеческому взгляду.

В кабинете царил леденящий холод, но Паоло, нечувствительный к нему, запрещал топить печь. Глядя в окно, за которым стелилась белая промозглая дымка, он размышлял о том, что было сделано за эти пять лет: теперь их уже много, детей ночи, или, как они сами себя называли, детей гиены. Оторвавшись от созерцания, он приказал Руджеро:

– Зови.

В кабинет вошли трое – богатые купцы, недавно обращенные стриксы, в обмен на бессмертие согласившиеся служить графу делла Торре, преумножая богатства клана. Паоло считал, что этим они заключили самую выгодную сделку в своей жизни.

– Господин… – низко поклонившись, начал старший из мужчин, широкоплечий, с простоватым лицом, Умберто Джатти. – Мы пришли, чтобы дать вам отчет о делах.

Руджеро принял от купца свитки с записями, между тем двое младших поставили возле стола многозначительно звякнувший кожаный мешок.

– Выручка, господин…

Чаще всего купцы в других городах рассчитывались серебром. Поэтому стриксам, не терпевшим прикосновения к этому металлу, приходилось все время носить тончайшие перчатки из человеческой кожи. Только этот материал полностью гасил действие серебра. Торговцы обменивали выручку на золото, затем ее привозили Паоло.

Чернокнижник развязал шнур, стягивавший горло мешка, запустил в его объемистое нутро обе руки, вытащил пригоршню золотых монет. Попробовал несколько из них на зуб, ссыпал обратно. Проследив за сверкающим ручейком, Паоло благосклонно кивнул:

– Я доволен.

Дела и в самом деле шли отлично. Дети гиены торговали с соседними и дальними странами: продавали дорогое сукно, взамен привозили белый мрамор из Каррара, соль из Венеции, ароматные пряности и сахар, шелк и рис с Востока, зерно из Сицилии, рабов с жаркого юга и даже меха для знатных дам из холодных северных земель.

Клан делла Торре занимался не только торговлей. На имя своих подданных граф скупал плодородные земли в окрестностях Милана, давал деньги в рост, открывал ремесленные мастерские. И во главе каждого дела стоял верный вассал из стриксов.

– Думаю, вы и себя не обидели, – усмехнулся Паоло.

– Господин… – обиженно заморгал Умберто.

– Знаю, – граф махнул рукой в знак того, что отпускает купцов, – вы не можете меня обмануть. Но ведь и я не запрещаю вам наживаться. Богатство каждого сына гиены лишь укрепляет клан. Ступайте. Приглашаю вас на большую охоту. Вы это честно заслужили.

Осчастливленные торговцы вышли.

– Одеваться, – приказал Паоло.

Охотиться за человеческой кровью он будет потом, сейчас граф собирался на охоту за душой.

Руджеро выскочил за дверь, и вскоре в кабинет потянулась вереница слуг, несущих роскошные одежды для важного выхода. Белоснежная камиза тончайшего шелка, шерстяная котта цвета весенней листвы, отделанная золотой каймой, красные шоссы [9]9
  Ш о с с ы – туго облегающие ногу штаны из сукна.


[Закрыть], пурпурный блио [10]10
  Б л и о – средневековая верхняя одежда, типа кафтана.


[Закрыть], на вороте и рукавах которого сверкали рубины с изумрудами. Двое слуг держали широкий длинный плащ из зеленой шерсти с большой золотой застежкой, опушенный драгоценными соболями. Шествие замыкал сам Руджеро, в руках которого сиял широкий золотой пояс [11]11
  С точки зрения современного человека такое разнообразие цветов выглядит безвкусицей. Но в Средневековье окрашенные ткани могли себе позволить лишь богатые и знатные люди, так что наряд Паоло говорил о его высоком положении в обществе.


[Закрыть].

Сегодня – никакой сдержанности, он должен был демонстрировать свое богатство, ведь алчность фра Этторе вошла у миланцев в поговорку. Для священника маленькой церкви Сан-Алферио звон монет звучал слаще ангельского пения, а сияние золота затмевало свет божий. Фра Этторе умудрялся выжимать деньги чуть ли не из воздуха: выпрашивал, а иной раз и требовал, угрожая геенной огненной, пожертвования у богатых прихожан, за умеренную плату отпускал любые грехи, приторговывал потихоньку святыми мощами, коих у него имелось великое множество. Злые языки даже поговаривали, что священник изготавливал их сам, выкапывая кости на заброшенном кладбище. Разумеется, эти слухи были лживы: фра Этторе по сдельной цене и под великим секретом покупал мощи у купцов клана делла Торре, не рискуя задаваться вопросом ни о происхождении священных реликвий, ни о странностях поведения торговцев.

Этого достойнейшего человека и ждал в гости Паоло, вот уже пять лет мечтавший взять реванш за неудачу с фра Никколо. К тому же пытливый ум графа занимал вопрос: возможно ли, чтобы стрикс был священником? Паоло очень хорошо помнил, как фра Никколо едва не убил его своей молитвой. А что произойдет, если молитву произнесет сам обращенный? Сможет ли он войти в церковь или будет испепелен еще на пороге? Экспериментировать на себе или своих подданных Паоло, разумеется, не собирался. «Если фра Этторе погибнет, это по крайней мере разрешит мои сомнения, – думал граф, – если же выживет, у клана будет собственный, ручной священник».

Паоло вышел в большую залу, уселся в высокое кресло, повелительно кивнул. Руджеро ввел священника. Малорослый, жирный фра Этторе вкатился в залу в сопровождении двух рыцарей-стриксов, пристально следивших за каждым движением священника. Его окружало болотно-зеленое облако, пахнущее гнилью.

– Приветствую вас, святой отец, – насмешливо проговорил Паоло, – как идут дела? Хороша ли торговля фальшивыми мощами?

Круглое, безволосое, как у скопца, лицо фра Этторе выразило праведное негодование, однако в тонком голосе явственно угадывалась тревога:

– Ты забываешься, сын мой. Оскорбляешь Господа нашего, выказывая неуважение его смиренному служителю.

Скрыв усмешку, граф продолжил, словно не слышал возражения:

– Почтенный фра Этторе, если подсчитать, сколько вы продали костей Амвросия Медиоланского, выйдет, что у святого имелось пять ног, две головы и не менее сорока пальцев на руках. Конечно, если учесть, что плечевых костей продано четыре, все сходится. Но я не уверен, что достойнейший покровитель Милана выглядел подобно пауку.

– Чудеса Господни не знают границ, – нерешительно возразил священник. – Пожалуй, у нас не выйдет беседы, сын мой. Я пойду…

– Нет-нет, куда же вы, святой отец! – воскликнул граф, а рыцари, повинуясь его знаку, подхватили фра Этторе под мышки, слегка приподняв над полом. – Я еще не рассказал вам, откуда берутся эти мощи.

– Не нужно! – Священник побледнел, щеки затряслись от ужаса, обволакивавшее его облако потемнело.

– Но ведь вы не брезговали продавать их зажиточным прихожанам, – вкрадчиво произнес Паоло. – Почему же не хотите услышать, как мои тайных дел мастера выкапывают из земли разложившиеся трупы, как очищают кости от гнилой плоти, опускают их в едкие составы для придания древнего вида?

В горле фра Этторе что-то забулькало. Священник с трудом сдерживал позывы к рвоте.

– Полно, святой отец. – Граф махнул рукой. – Не стану больше тревожить вашу чувствительную душу неаппетитными рассказами. Кстати, о душе. Она у вас отягощена столькими грехами, что не минует геенны огненной.

– Господь милостив… – пролепетал священник.

– Откуда вы можете это знать, святой отец? Простит ли ваш Господь то, что его именем вы брали деньги за отпущение грехов? Простит ли он девицу, соблазненную вами третьего дня прямо в храме? Помнится, вы назвали это действо епитимьей…

Фра Этторе дрожал, словно в лихорадке, по лицу текли слезы.

– Что тебе нужно, сын мой? Зачем твои люди следят за мной? Зачем ты позвал меня?

– Чтобы сделать вам подарок, святой отец, – мягко улыбнулся Паоло. – Много подарков…

По его знаку Руджеро внес два больших кожаных кошеля, протянул священнику. Тот с опаской принял подношение, заглянул внутрь. Несмотря на обуявший фра Этторе ужас, глаза его заблестели: один кошель был полон золота, в другом сверкали драгоценные камни.

– Чего ты хочешь, сын мой? – внезапно охрипнув, спросил толстяк. – За что такая щедрая плата?

– За вашу душу, святой отец.

Издав полный муки стон, фра Этторе разрыдался и обессиленно упал на колени, не забыв, однако, крепко прижать к груди кошели.

– Не нужно бояться, – увещевал граф. – Я не собираюсь вас убивать. Напротив, хочу предложить вам вечную жизнь. Но, однако не стану забегать вперед. Вы любите золото – у вас его будет сколько угодно. Вы будете купаться в нем, святой отец. Вы любите женщин…

Паоло хлопнул в ладоши, в зал вошли музыканты и заиграли веселую мелодию. Следом вбежали три юные рабыни-танцовщицы, закружились возле священника, извиваясь и соблазнительно подрагивая бедрами. Несмотря на страх, обуявший фра Этторе, по его дымке пробежали багровые всполохи похоти.

– К вашим ногам, стоит только пожелать, упадет любая красавица, – продолжал граф. – Деньги, власть, женщины, вечная молодость и здоровье – это ли не счастье, это ли не все, что требуется человеку? Нужно всего лишь отречься от одного повелителя и принять в душу другого.