Текст книги "Любимые дети, или Моя чужая семья"

Автор книги: Диана Чемберлен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

23. Сара

1990

Расскажи я кому-то о своей жизни, меня посчитали бы сумасшедшей. Я замужем за нелюбимым, ожидаю ребенка от человека, который был моей второй половинкой, но не любовником, если не считать одного раза, и дружу с его едва вменяемой женой.

Почему? Потому что я чувствовала его любовь ко мне, хотя он не обещал мне ничего большего, чем уже было. Потому что каждый раз, когда по воскресеньям я бывала с ним в церкви Свободных Искателей, я все еще ощущала подъем духа, от самого места, от звука голоса, от реакции людей на Джейми. Потому что между нами была искренность, которой не могло быть ни с кем другим. И потому что я ценила богатство того, что он способен дать мне, вместо того чтобы сосредоточиваться на проблемах. И все же желание будет присутствовать всегда. Всегда.

Мы с Джейми составили график посещений Лорел. Раз в неделю я приносила в Си-Тендер еду, заставляла Лорел встать с постели. К этому времени Лорел начала пить. Джейми не сразу понял, насколько все плохо. Я не видела, как она пьет. Но находила в кухне пустые бутылки.

– Это влияние Маркуса, – говорил Джейми.

Маркус перебрался из Си-Тендер в соседний дом.

– Я благодарен за то, что он приглядывает за ней, но, думаю, он приносит спиртное и приглашает ее выпить с ним.

Прошло четыре месяца, прежде чем я решилась сказать Лорел о своей беременности. Был сверкающий, солнечный ноябрьский день, и мы ели сэндвичи, которые я принесла в Си-Тендер. Вернее, ела я, а Лорел лениво отщипывала кусочки. Но настроение у нее было не настолько подавленное, как обычно, и я удивилась, когда она согласилась прогуляться со мной по берегу.

– Босиком в ноябре? – улыбнулась я, когда мы шли по краю воды. – Я никогда не вернусь в Мичиган.

– Вот и хорошо, – ответила Лорел. – Я бы не пережила, если бы ты уехала.

Я посмотрела вдаль, на горизонт. Когда Лорел так говорила, я чувствовала глубину своего обмана. Что случилось с моим самоуважением? С моей честностью?

– Что же, я никуда не еду, – заверила я, взяв себя в руки. – Но все должно измениться. – Я положила руку на живот. – Хотела сказать тебе, прежде чем это станет очевидным.

– Ты беременна?!

Я кивнула:

– Роды в мае.

– Поздравляю! Стив очень волнуется?

– О, ты знаешь Стива, – рассмеялась я. – Всегда холодный, спокойный и собранный.

Я боролась с почти неодолимым желанием сказать Лорел, что ребенок от Джейми. Выяснить отношения. Расставить все точки над i. Но я не могла так поступить с ним. Просто не могла. Я даже не могла так поступить с Лорел.

24. Кит

Джен выглядела даже лучше, чем тогда, в магазине. Она открыла дверь дома, где остановилась, и я увидел, что на ней коротенькое платьице на бретельках, одно из тех, в которых некоторые девушки выглядят беременными, хотя вы знаете, что это не так. Но на такой девушке, как Джен, платье, едва закрывавшее ее попку, только прибавляло крутизны. Ноги были длинными и стройными. И босыми.

– Привет, – сказал я, пытаясь не думать о том, каким кажусь ей.

– Привет.

Ее улыбка была такой сексуальной, что я едва успел все осознать, прежде чем она положила руку на мой затылок, подалась вперед и прильнула к губам французским поцелуем, отчего я едва не грохнулся в обморок. Черт!

Не прерывая поцелуя, мы ввалились в ее дом. Я ударился коленом о косяк и едва сумел закрыть за собой дверь. И стал буквально пожирать ее. Я был неутомим, и она тоже не хотела останавливаться. Всегда можно сказать, когда девушка действительно хочет, а когда притворяется. Так вот. Она хотела. И оказалась такой же горячей штучкой, какой показалась на первый взгляд. Не успел я опомниться, как она толкнула меня на пол гостиной и оседлала, мотая волосами. Я коснулся ее грудей без лифчика, под скользкой тканью, из которой было сшито платье. Соски прижались к моей ладони, и я провел по ним большими пальцами.

Примерно двадцать секунд ушло на то, чтобы обнаружить, что под платьем у нее нет трусиков. Я знаю, что телки любят медленный секс, но, черт, что мне оставалось делать? Все зашло слишком далеко.

Она стала ласкать меня сквозь джинсы. Я вцепился в ее бедра, чтобы удержать на месте.

– Если не прекратишь, я кончу, – предупредил я.

Она рассмеялась, подалась вперед, чтобы поцеловать меня. И я сунул руку между нашими телами, чтобы коснуться ее. Она была мокрой, скользкой, как шелк. Я застонал, когда она расстегнула молнию и стянула джинсы так, словно делала это каждый день. Потом я утонул в ней. Я пытался сдержаться… но два толчка, и все было кончено.

– Прости, – пробормотал я, едва отдышавшись. Раньше я мог продержаться подольше, чтобы девушка кончила. Когда-то я был хорош…

Она рассмеялась прямо мне в ухо.

– Все в порядке, бэби.

Я почувствовал, как ее мышцы сжали мой «петушок».

– Ты в этом нуждался.

Мы еще немного полежали так: моя голова – на ее груди, мои ноющие руки обнимали ее. Ее волосы пахли потрясающе, и я был почти пьян от этого запаха. Мне нужно было выпить перкосет, но не хотелось вставать.

– Тебе холодно? – спросил я, растирая ее левую руку. И почувствовал, как мой «петушок» выскользнул из нее.

– Вовсе нет. А тебе?

– Нет.

Я намотал ее волосы на пальцы.

– Ты пахнешь апельсинами. Апельсинами и ванилью. И сливочной карамелью.

– Настолько плохо? – рассмеялась она.

– Не-а. Превосходно.

– Переберемся в спальню?

Она встала и протянула руку, чтобы помочь мне подняться. В голове промелькнула мысль об обеде. Судя по ароматам, доносившимся с кухни, Джен действительно что-то приготовила, но прямо сейчас мне было все равно, даже если я никогда ничего больше не съем.

Ее спальня была огромной. А кровать – больше, чем вся моя спальня в трейлере. Мы разделись и залезли под одеяло. Она обняла меня.

– Тебе больно? – спросила она.

– Не-а… – Но прежде чем ответить, я поколебался полусекундой дольше обычного.

– И тебе тоже, – сказала она. – Принести тебе аспирин?

– Обезболивающее в кармане джинсов.

Мои джинсы валялись на полу в гостиной, но мне не хотелось отпускать Джен, чтобы сходить за ними.

Однако прежде чем я успел ее остановить, она спрыгнула с кровати и уже через минуту протягивала мне пузырек с таблетками и стакан воды. Я сунул в рот пару таблеток перкосета. Если мы потратим столько усилий, сколько потратили в гостиной, мне понадобится каждый миллиграмм.

Она снова легла и прижалась ко мне.

– Мне жаль, что тебе больно.

Я поцеловал ее:

– Все в порядке.

– Сердишься? – спросила она.

– Почему?

Я подумал, что она имела в виду нападение на меня прямо в дверях, прежде чем я хоть что-то съел.

– Из-за чего?

– Ты… боль…

– Ты об ожогах?

– Да.

Еще бы не сердиться!

– Знаешь, что тогда случилось?

– Ты о том, как эта Мэгги Локвуд пыталась помочь своему бойфренду, устроив пожар, чтобы он выглядел героем и….

– Честно говоря, пожар устроила не она. В том-то и дело. Она…

– Я помню, как читала об этом, – перебила Джен. – Она задумала это и разлила бензин вокруг здания. А потом струсила, поняв, что там могут быть дети. Но кто-то из ребят закурил сигарету и бросил спичку, и…

– Это был я, – пояснил я и рассмеялся. – Что излечило меня от курения, уж это чертовски точно.

– О, Кит! – воскликнула она. – Ты же не винишь себя, верно?

– Черт побери, нет. Я виню Мэгги.

Я подумывал сказать ей, что мы с Мэгги в родстве, но просто не хотел вдаваться в подробности.

– Ненавижу эту суку. Наши матери были друзьями, когда я был маленьким. Так что мне вечно приходилось играть с ней и ее братом.

Я мог рассказать о том, как пропала мать, но не хотел сегодня вечером думать и об этом.

– Ее брат Энди такой странный. Но оказалось, что Мэгги еще более странная. Хотя до этого вела себя как нормальная.

– Сначала все думали, что именно Энди устроил пожар, верно?

– Верно.

– Как она могла позволить, чтобы все свалили на брата? У них дерьмовые отношения или как?

– Наоборот. Она вечно его защищает. И вместе с матерью даже дала ложные показания, чтобы вытащить его.

Джен вдруг со свистом втянула в себя воздух.

– Похоже, я кое-что поняла, хотя надеюсь, что ошиблась.

– Насчет чего?

– Твоя мать – не та самая женщина, которая пропала?

– Она.

– О нет! Как ужасно!

Она приподнялась на локте:

– Прости. Ты что-нибудь слышал о ней? Кто-нибудь знает, что стряслось?

– Копы вроде бы должны ее искать, но они считают, что она ушла по доброй воле, что, по-моему, просто чушь собачья. Я чувствую, что должен и сам что-то сделать, но не знаю, что именно.

– Поискать ее?

– Не знаю.

– Должно быть, это так ужасно. Хотела бы и я чем-то помочь.

Она провела пальцами по моему искалеченному лицу. Мои мышцы напряглись. Одна мать касалась этих шрамов, и только потому, что ей полагалось массировать их, чтобы не образовались спайки.

– Я сделала тебе больно? – спросила она.

– Нет.

Она снова коснулась моей щеки. И пристально смотрела на мою обожженную кожу, а я старался не отстраниться. Не спрятаться.

Она неожиданно прижалась губами к моей щеке. Поцеловала. А когда отстранилась, я заметил в ее глазах слезы. Тронул слезинку, висевшую на реснице. Горло сжалось.

– Я в порядке, – выдавил я.

Она улыбнулась:

– Знаю. Ты очень красив. Красивый мужчина. Знаешь это?

Я рассмеялся:

– Нет. Совсем не знаю.

Скажи мне это другая девушка, я посчитал бы, что она издевается. Мало того, что я урод, так мне еще всего семнадцать. Не совсем мужчина. Но чувство такое, что Джен абсолютно искренна.

– Это правда. И у тебя поразительные карие глаза. Никому не позволяй говорить, что ты не прекрасен. Никогда.

Я снова поцеловал ее. Прикусил нижнюю губу. Но не тронул ее языком. Рано. На этот раз попытаюсь не спешить. Сделаю так, чтобы ей было хорошо. Как сделала она для меня.

25. Мэгги

Я расставляла книги в разделе биографий, когда ко мне заглянула Джен.

– Вот ты где! Я тебя искала!

– Привет, Джен.

Я была абсурдно счастлива видеть ее. Она – единственная девушка моего возраста, которая не старалась меня избегать. Конечно, потому что не знала, кто я, но все же… Кроме того, я провела поиск, касавшийся ее планов на колледж.

– Я кое-что нашла для тебя.

– В самом деле?

– О поступлении в школу с программой по моделированию одежды.

Я сунула руку в карман и вытащила маленький листок бумаги, где записала данные.

– Вот название сайта.

Я протянула ей листок.

– Ты такая классная!

Она взглянула на интернет-адрес.

– Сегодня я хочу сузить список. Не знаю, хочу ли поехать в школу штата или за пределами штата. Думала, что нужно попробовать везде, но не понимала, насколько это дорого.

– Знаю.

Я сама пыталась поступить в несколько колледжей, но деньги проблемой не были. А как только я встретила Бена, то поняла, что буду поступать в университет Северной Каролины, Уилмингтон. Ни за что не хотела уезжать от него далеко. Но я была так глупа. Никогда больше не стану жертвовать собой ради парня. Да и вообще вряд ли снова влюблюсь в кого-то. Доверять кому-то. Парня нельзя узнать до конца. Они думают иначе. У них иной моральный кодекс, а может, все дело в уровне тестостерона. Даже отец поддался соблазну. Я не могла представить, что дядя Маркус способен подобным образом оскорбить мою мать. Он практически боготворил ее.

Джен глянула на книги, которые я расставляла:

– У тебя найдется минутка, чтобы помочь мне войти в Интернет? Я не разбираюсь в библиотечных компьютерах.

– Конечно.

С первого раза в библиотечных компьютерах было трудно разобраться.

Я снова села рядом с ней и показала сайт с информацией по программам моделирования одежды. Потом стала помогать ей сузить список колледжей. Она, наконец, сделала выбор и решила… поступать в Парсонс и Фейшн Инститьют оф Текнолоджи.

– Видишь, тут говорится, что для поступления ты должна иметь портфолио.

Я показала на сайт.

– Будет лучше, если ты пойдешь в местный колледж или в один из колледжей штата, чтобы получить опыт и собрать портфолио. Так и по деньгам будет полегче. А позже можешь поступить в одну из школ моделирования.

Она прикусила губу.

– Я бы хотела поехать в Нью-Йорк. Правда, классно было бы?

– Ты не поняла, о чем я? Нужно начинать там, где можно изучить основы. Рисование, шитье, и… не знаю жаргона и терминов модельеров.

Я была поражена. Эта девушка имела аттестат об окончании школы. И не имела опыта. Скорее всего, в школе у нее не было никаких дополнительных занятий по выбранному предмету. Может она написать заявление о приеме и сдать необходимые экзамены? Почему-то я сильно в этом сомневалась.

– Не волнуйся, понимаю, – заверила она. – Я просто мечтала.

– Мечтать хорошо, но тебе нужно… – начала я.

– Ты – Мэгги Локвуд?

Я подняла глаза. Рядом стояла женщина. Примерно ровесница ма. Каштановые волосы были связаны в хвост. За ее руку держался маленький светловолосый мальчик. Лицо у женщины было злым, и мне захотелось солгать.

– Да, – выдавила я.

– Тебя следовало запереть до конца жизни, – прошипела она. – Или того хуже.

Я не знала, что сказать. Губы словно парализовало. Мне стало так стыдно, что Джен слышит ее. И я внезапно поняла, что две женщины и старик, сидевшие за компьютерами, тоже смотрят на меня.

– Я… я выполняю общественные работы, – пробормотала я. – Это вторая часть моего при….

Женщина подалась вперед. Ее глаза буквально выскакивали из орбит, когда она плюнула мне в лицо. Я почувствовала, как плевок попал мне в глаз и пополз по щеке.

– О господи!

Джен уронила стул, спеша убраться с дороги. Я в ужасе вскочила, вытирая лицо рукой. Люди вокруг ахали. Шептались. Я смотрела на женщину, но она уже уходила от меня. Я слышала, как малыш спросил:

– Мама, почему ты плюнула на эту леди?

Я побежала в туалет. Но не посмотрелась в зеркало. Не хотела видеть омерзительный комок слюны, сползавший по щеке к губам. Я наклонилась над раковиной, набрала воду в ладони и принялась мыть лицо. Снова и снова. А потом ожесточенно растерла жестким бумажным полотенцем.

Джен потихоньку открыла дверь и скользнула внутрь. Я поймала ее взгляд в зеркале.

– Ты в порядке? – спросила она.

Я закрыла глаза и прижала к щеке мокрое полотенце.

– Вроде как.

– Это было так отвратительно! Почему она это сделала?

– Длинная история.

Я немного удивилась, что Джен не узнала моего имени. Впрочем, она из Эшвилла. Правда, новости о пожаре передавали по всей стране благодаря появлению Энди в шоу «Сегодня».

– Я впервые вижу, как кто-то проделывает нечто подобное, – сказала она. – Да еще в присутствии собственного сына. Мерзко.

Я кивнула. И вдруг почувствовала, что ужасно устала.

– У нее была причина.

– Почему? И что она имела в виду, когда говорила, что тебя нужно запереть на всю жизнь? Она говорила о тюрьме?!

Я хотела рассказать ей. Мне была нужна подруга. Мне нравилась Джен, и у нас было кое-что общее. Она моя ровесница. И, как я, не сразу поступила в колледж, хотя в ее случае это было добровольно. А если она и пошлет меня, когда все узнает, что я теряю?

Я оглядела тесный туалет:

– Не хочу говорить об этом здесь.

В дверь постучали.

– Мэгги? – Это был Гэри.

– Да.

– Ты в порядке?

– Да.

– Мне нужно поговорить с тобой. Зайди в офис, когда освободишься.

Я не могла представить себя идущей через библиотеку. Ни за что.

– Я хочу домой, – сказала я через дверь. – Можно, я позвоню вам? Поговорим по телефону.

– Хорошо, – ответил он, помолчав. – Ты уверена, что все в порядке?

Все-таки он славный.

– Я в порядке, – повторила я. Но хочу уйти.

– Ладно. Я буду здесь до семи.

Я сообразила, что Джен держит меня за руку, словно она боялась, что иначе я упаду.

Джен отпустила меня, и я глянула в зеркало. Лицо, растертое полотенцем, было ярко-красным. Наверное, еще и из-за унижения перед всеми, кто собрался в библиотеке.

– Какое ужасное несчастье, – вздохнула я.

– Пойдем. Выпьем кофе, – предложила Джен.

Я глянула на нее в зеркало:

– Ты же хотела просмотреть сайт.

Она покачала головой, словно речь шла о пустяках:

– Это можно сделать в любое время.

Но я хотела поскорее добраться до дома. Я уже представляла безопасное убежище моей комнаты. Моего мишку из ангоры. Однако дружба притягивала сильнее.

– Хорошо, – кивнула я.

– Хочешь пойти на берег? – спросила Джен. – Там такое забавное маленькое кафе.

Я понимала, что она имеет в виду «Яванский кофе». Но туда я ни за что не пойду. Потому что представила Дон, готовящую латте, пока я рассказываю Джен о своем преступном прошлом. Я едва не рассмеялась.

– Давай пойдем куда-нибудь поближе, – сказала я. – Чуть ниже по улице есть кафетерий.

– Договорились.

Я внезапно вспомнила о своей сумочке. Черт!

– Мне нужно зайти в офис за сумочкой, – пробормотала я.

– Я сама принесу. Попрошу отдать ее мне. Как она выглядит?

– Почему ты так добра?

– Потому что ты помогла мне.

– Может, ты пожалеешь о своей доброте, когда услышишь, почему меня закрыли.

Она пожала плечами, словно то, что я сделала, было вовсе не важным.

– Так какая она?

– Маленькая. – Я развела дрожащие руки дюймов на десять. – Коричнево-желтоватая с длинным ремешком.

– Хорошо. Встретимся на парковке.

Я почти пробежала через библиотеку, не глядя по сторонам и надеясь, что никто на меня не смотрит. Я даже не сознавала, что затаила дыхание, пока не вышла на улицу. И только тогда судорожно втянула в себя воздух.

Джен последовала на своей машине за мной. Мы остановились у кафетерия. Я заплатила за наши мокко латте, и она не стала возражать. У меня сложилось впечатление, что у нее совсем немного денег.

– А теперь, – тихо сказала она, как только мы сели в кабинку, – давай подробности. Почему тебя закрыли?

Я нервно побарабанила пальцами по крышке своего стаканчика.

– Помнишь, как года полтора назад в Серф-Сити был пожар? Ты, конечно, была тогда в Эшвилле, но я уверена, что слышала новости. Об этом передавали повсюду. В одной из церквей ночевали дети из группы молодых прихожан, и… она была заперта… Там проходило нечто вроде демонстрации.

Я замолчала, потому что видела, как в ее голове встают на место кусочки пазла.

– Мэгги Локвуд! – воскликнула она. – Ой!

Я наморщила нос.

– Точно.

Мне показалось, что она слегка отодвинулась, но, может, это только мое воображение?

– Значит, люди расстроены, что ты получила недостаточно долгий срок?

– Верно.

– Вот это да!

Я уставилась на крышку моего стаканчика, на которой ногтем чертила крестики.

Джен нахмурилась:

– Ты не кажешься… не могу представить, что ты можешь быть поджигательницей.

– Но я ничего не поджигала. И никогда не собиралась никого убивать и обижать.

– Да, помню. Какой-то мальчишка бросил зажженную сигарету на то место, где был вылит бензин, верно?

– Спичку.

– И там еще… было что-то… насчет того, что обвинили твоего брата.

– Энди, – кивнула я. – Он спас много людей, сумев найти выход из церкви, но тогда полиция посчитала, что это он устроил пожар.

– А ты сказала правду?

– Я слишком долго молчала. И моему бедному брату пришлось много пережить.

– Но он сам мог погибнуть.

– Никогда не говори такого. Я не могу даже думать об этом.

Джен отпила свой латте:

– Почему ты это сделала?

Я рассказала. Все рассказала о Бене. О моем временном помешательстве. О том, как я любила. Так сильно, что хотела дать ему шанс показать себя с лучшей стороны. О том, что церковь все равно собирались сносить через год-другой.

– Демонстрацию должны были проводить в другом здании. Поэтому, когда они перебрались в церковь, конечно, я решила отменить пожар.

– Но другой мальчишка бросил спичку.

Я кивнула.

– Как ужасно!

Она сжала стаканчик обеими руками, словно пытаясь их согреть.

– Ты когда-нибудь думаешь о погибших? – неожиданно спросила она. – То есть они преследуют тебя? Не в смысле привидений. Ну, ты знаешь, о чем я.

Я кивнула.

«Преследуют» было почти идеальным обозначением того, что я чувствовала по поводу Джорди Мэттьюз, Хендерсона Райта и мистера Игглза.

– Я постоянно о них думаю. И о людях, которые вынуждены всю жизнь жить со шрамами.

– Их много?

Она глотнула латте.

– Да, и хуже всего… ты слышала о пропавшей женщине? Саре Уэстон.

– Да, слышала в новостях. Так это ее сын пострадал на пожаре, верно?

– Да, Кит. И он, в общем, мой единокровный брат… ну, это долгая история.

– Правда?!

Я закатила глаза, чтобы показать, как длинна и запутанна эта история.

– У него шрамы на лице и руках. Мать собирается попросить его переехать к нам, пока Сара… отсутствует.

Сегодня. Ма попросит его сегодня. И чем больше я думала об этом, тем отчетливее сознавала, что она должна это сделать. Хотя не могла вынести мысли о том, что он будет жить с нами. Со мной. Но я даже представить не могла, каково все это для Кита. Ему придется всю жизнь носить эти шрамы, а теперь и Сара пропала. Все же я хотела одного: больше никогда его не видеть. Как я буду обедать с ним и проходить мимо него в коридоре, смотреть с ним телевизор в гостиной, не теряя самообладания? Невозможно.

– Как ты думаешь, что случилось с его матерью?

– Я просто не знаю. Все это так странно. Я только надеюсь, что она не… не мертва. Невыносимо думать, что ее больше нет, но она не могла просто исчезнуть. Более ответственного человека я не знаю.

– А как получилось, что ее сын – твой единокровный брат?

– У Сары был роман с моим отцом. Он погиб, когда мне было восемь лет.

– Вот это да! То есть у него был роман в то время, как он был женат на твоей матери?

Я кивнула:

– Мы узнали об этом только год назад, когда все вышло наружу.

– Твоя мать – удивительная женщина, если приглашает его в ваш дом.

– У нее было время свыкнуться со всем этим. Она и Сара были лучшими подругами. Но после пожара все изменилось, и история с отцом и Сарой вышла на свет божий.

Я слишком разболталась и была немного пристыжена. Но Джен так внимательна! И ничего из сказанного пока что ее не отпугнуло.

– Так что случилось с Беном? Ты по-прежнему сходишь по нему с ума?

– Черта с два! Я обнаружила, что все это время он меня обманывал.

– Ой.

– Правда.

Джен допила кофе.

– Я сама творила немало безумств из-за парней, – сказала она.

– Даже пожары устраивала?

– Ну… нет! – рассмеялась она. – Тут ты меня обставила!.. – Хочешь сегодня приехать ко мне? – спросила она, когда мы пошли к машинам. – Я люблю стряпать. И приготовлю обед.

– Шутишь? – спросила я. – Хочешь встретиться со мной после того, что я тебе рассказала?

– Все в порядке, Мэгги.

Она открыла дверь машины и уселась.

– Доверься мне. Я тоже совершала ошибки, и какие!