Текст книги "Дети Хаоса"

Автор книги: Дэйв Дункан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

ГЛАВА 15

Терек Храгсон ходил взад и вперед по своей комнате, окутанной спустившимися сумерками. Цок… цок… цок… Где эта проклятая прорицательница? Что могло ее так задержать?

Он остановился возле окна и посмотрел на дорогу, ведущую в Трайфорс. В небе полыхали красные, оранжевые и розовые краски, а солнце казалось неровным кровавым пятном. В Нардалборге закаты длились бесконечно.

Он развернулся и зашагал назад. Цок… цок… цок… В тусклом свете комнаты он не видел ни скамьи, ни стола, даже спальной платформы. Он считал свои шаги, прислушиваясь к стуку когтей по деревянным доскам.

Из восточного окна открывался вид на дорогу, ведущую к Леднику, там небо уже стало бархатно-черным, усыпанным звездами. Сегодня утром он целую вечность разглядывал приближающийся караван, спустившийся с перевала, прежде чем стража его заметила и подала сигнал тревоги. Терек был потрясен тем, какой он маленький. В прежние времена караван состоял из бесконечного потока рабов, согнутых под тяжестью добычи своих хозяев; а сегодня Терек сумел заметить лишь несколько купцов, около дюжины раненых воинов, возвращающихся на родину, и пару совершенно здоровых веристов с сумками, в которых, вне всякого сомнения, лежали послания от Стралга.

Почему Свидетельница так задерживается? Уже скоро совсем стемнеет.

Терек снова посмотрел в окно, выходящее на запад. Он собирался вернуться в Трайфорс сразу после принесения клятвы, несколько дней назад. У него хватает забот с отрядами зеленых новобранцев, проходящих через город по дороге во Флоренгию, чтобы умереть там ради Стралга, а Хет прекрасно управляет Нардалборгом и без командира войска, таскающегося за ним по пятам. Терек остался из-за проклятого заложника Орлада. Нужно было видеть его глаза! Не в тот миг, когда Терек надел ему на шею цепь и вынужденно наградил ритуальным объятием, от которого его чуть не вытошнило – тогда в этих глазах застыло лишь холодное, жесткое выражение. Нет, чуть раньше, за несколько минут до того, как пропивший мозги болван Гзург Хротгатсон объявил о своем безумном решении. Чернявый мерзавец болтался в конце зала и, вне всякого сомнения, знал, что сейчас произойдет, но не догадывался, что за ним кто-то наблюдает. Вот когда Терек увидел огонь предательства в его отвратительных черных глазах.

Поэтому вместо того, что отправиться в Трайфорс на следующее утро, Терек вызвал к себе прорицательницу, и она прибыла сегодня утром в фургоне, запряженном длинношерстным быком. Ему всего лишь требовалось, чтобы она подтвердила его подозрения – на случай, если Салтайя вдруг решит задать вопрос – а затем он прикончит молодого мерзавца. Цепочка на шее, значит? На ней же его и повесят!

Кто-то постучал в деревянную дверь.

– Войди! – крикнул он и сделал вид, что разглядывает пейзаж за окном.

– Милорд!

Мужской голос – скорее всего это Хет, но по одному слову не определишь наверняка. Терек не мог разглядеть в темноте цвет его пояса.

– Вольно. Чего тебе?

– Мой господин добр. – Хет выпрямился. – Прибыл караван.

– Я видел.

– Он доставил для вас вот это. – Послышался стук глиняных дощечек, которые положили на деревянный стол. – И еще несколько штук. Сразу отправить их по назначению?

Этот вопрос означал: «Не хотите ли вы взглянуть на них первым?» Прошло много лет с тех пор, как Терек последний раз бывал в Нардалборге во время прибытия каравана, и Хет не знал, как следует поступить. Однако он был достаточно предусмотрителен, чтобы поинтересоваться.

– Обязательно отправляй. Полагаю, большая часть адресована моей сестре. Ты решил, что я захочу прочитать ее почту?

– Нет, разумеется, милорд.

Терек так и поступил бы, если б посмел. Однажды он рискнул это сделать, много лет назад – как-то ночью, сильно напившись, он вдруг подумал, что со стороны Стралга несправедливо сообщать все последние новости Салтайе, а ему – ничего. Поэтому он приказал писарю выбрать по датам на футлярах самую свежую из недавно прибывших дощечек, раскрыть ее и прочитать содержимое. В пути футляр вполне мог пострадать, но, очевидно, прорицательницы были в состоянии определить, что произошло с табличкой. Он об этом не подумал, в отличие от Салтайи. Примерно через сезон после происшествия та призвала его к себе. Он пытался не обращать внимания на ее приказ, мысленно послав Салтайю к Древнейшей, но потом испугался, что именно к ней она и пойдет – вовсе не за тем, о чем он подумал. Поэтому в конце концов он подчинился.

Почему-то в тот год он был в Джат-Ногуле, на дальней стороне Грани, и у него ушла целая зима, чтобы добраться до сестры. Когда он предстал перед ней, она отвесила ему пощечину, сообщила, что прикончит его, если он еще раз так поступит, и тут же отправила домой. По крайней мере так он это запомнил, однако его адъютанты утверждали, что он отсутствовал три дня. С тех пор он ни разу не осмелился вскрывать письма Салтайи.

– Прислать к вам писаря… милорд? – неуверенно спросил Хет.

– А какие ходят слухи? – Молва могла содержать гораздо больше правды, чем вымыслы Стралга. – Есть новости из Флоренгии? Мы одержали какую-нибудь великую победу?

– На самом деле да, милорд. Герои ликуют по поводу грандиозной победы возле местечка под названием Миона. Повстанцы пытались осадить поселение, в котором находился ваш великий брат, милорд. И, хотя они значительно превосходили числом нашу армию, он хитростью заманил их в город, после чего ушел оттуда, распорядившись сжечь все дотла. Враг понес огромные потери.

По сдержанному голосу опытного военного было трудно сказать, верит ли он в эти бредни. Терек не поверил. Он бы отдал половину своих когтей за то, чтобы увидеть выражение лица Хета, но на близком расстоянии все лица превращались для него в размытое пятно.

– А они были там лично, эти Герои?

– Не думаю, милорд.

– Где находится Миона? Рядом с перевалом или дальше?

– Я… мне не пришло в голову спросить, милорд. – В голосе появились осторожные нотки.

Терек рассмеялся и снова повернулся к окну.

– Иди сюда.

Хет подошел и встал рядом.

– Слушаю, милорд?

– Ты не понимаешь, что происходит, мой мальчик, – тихо проговорил сатрап. – Мне не следовало бы тебя так называть, верно? Тебе уже сколько… двадцать восемь?

– Тридцать.

– Ага. Ну, в тридцать ты уже должен уметь видеть дичь, прячущуюся в кустах. – Он выдавил из себя смешок и обхватил одной рукой могучие плечи Хета. – Помнишь то время, когда ты проходил посвящение? Ты хотел немедленно отправиться во Флоренгию. В ту ночь ты бы ушел туда один, отпусти я тебя. Однако я настаивал, чтобы ты подождал и стал хотя бы командиром фланга.

– Помню. – Ровным сдержанным тоном, который ничего не выдавал, ответил Хет. – А потом вы мне сказали, что уже слишком поздно, и что я пропустил войну.

– Да, я так думал, мой мальчик. Правда. Но затем Стралг совершил ошибку.

– Вы имеете в виду посвящение флоренгианцев нашему богу?

– Разумеется, а что же еще? Стралг начал посвящать этих грязнокожих, темноглазых, скользких лжецов! Они все предатели!

– И заплатят за это.

– Правда? Ты так думаешь? Сейчас флоренгианская орда скорее всего превосходит числом орду Стралга. А их воины прошли такую же подготовку, и они так же смертельно опасны. Как по-твоему, почему он постоянно требует подкреплений? Он жепроигрывает!

– Или временно отступает.

– Едва ли. – Цок… Цок… Цок… Терек вдруг заметил, что снова расхаживает по комнате. – На их стороне Грани меньше льда!

– Мой господин добр.

Вне всякого сомнения, Хет знал, что Терек имеет в виду, но хороший верист никогда не произносит вслух подобные вещи А вот Терек вполне мог себе это позволить.

– Даже курьерам легче пересекать перевал в этом направлении – трудности начинаются лишь по эту сторону Грани. И привести орду сюда будетгораздо проще. Вот наша главная беда! И вот почему война должна продолжаться любой ценой. Если Стралг не сможет удержать север – Селебру и дорогу домой – он вернется назад и приведет за собой флоренгианскую армию. Как ты думаешь, Нардалборг сможет их остановить? Эти темнокожие уроды заполонят Вигелию, начнут сжигать наши города и насиловать женщин! И все потому, что Стралг доверился флоренгианам! – Он смутился, услышав, как дрогнул у него голос. – Они убили твоих братьев!

– Да, милорд.

В свое время Терек от нескольких женщин произвел на свет четырех сыновей и неопределенное количество дочерей. Он назначил женщинам щедрое содержание, позволив им оставить дочек, а сыновей забрал себе. Теперь он жалел, что не оставил себе и девочек, которые родили бы ему внуков. Троих сыновей он признал, все они стали служить Веру и надели медные ошейники. Он попрощался с ними здесь, в Нардалборге, и смотрел им вслед, когда они уходили на войну его брата. Храг Терексон, Стралг Терексон, Нарс Терексон… Все трое – могучие воины, но флоренгианские предатели убили их.

– Вот почему я держу тебя втайне, сын. Вот почему тебе приходится носить позорное имя Хетсон. Стралг забрал у меня троих сыновей. Их убили флоренгиане. И двух сыновей Карвака. Троих – Салтайи. Двое сыновей Хорольда погибли по дороге во Флоренгию.

Если бы Стралг или Салтайя узнали про Хета, они бы забрали и его.

– Да, милорд.

– Флоренгианские свиньи! Я ненавижу их, ненавижу! А этот Вонючий флоренгианский ублюдок болтается в Нардалборге – ты уговорил меня позволить ему участвовать в испытаниях, командир охоты! Я этого не забуду. А потом тупоголовый Гзург объявил, что он их прошел, и мне пришлось наградить его ошейником. Да еще смотреть, как он пачкает своей поганой кровью пол у моих ног. Ты заставил меня принять клятву у гнусного флоренгианского предателя, хотя я знал, что каждое произнесенное им слово – ложь. Я даже был вынужден обнять эту тварь!

Его передернуло от отвращения. Он до сих пор не понимал, как ему удалось сдержаться и не задушить мерзкого червя прямо там. Сейчас ему требуется одно лишь слово прорицательницы, и он сможет это сделать. Почему ее так долго нет?

– Ну, чего ты хочешь?

– Я принес вам почту, милорд.

– Врешь. Ты не слуга. Давай выкладывай.

Он не видел сыновнего лица, но это не помешало ему наградить его суровым взглядом. Терек услышал беспокойство в его голосе.

– Мой господин добр. Я пришел сказать, милорд… доложить… Я разрешил кадетам прикоснуться к Присутствию. Сегодня ночью. Милорд.

– Нет! Нет, нет, нет! Это же смешно! – Он наткнулся на скамью, зарычал от ярости и отшвырнул ее в противоположный конец комнаты, где она с грохотом разлетелась на мелкие куски. – Они не готовы. Они не могут быть готовы. Ты допустил…

– Отец, выслушайте меня!

Терек еще ни разу не слышал, чтобы Хет его так называл. Это привело его в чувство. Флоренгианские ублюдки убили троих его сыновей, он не мог потерять четвертого. Молча кивнув, он поглядел на звезды, усыпавшие небо на востоке.

– Отец, я еще никогда в жизни не видел командира молодняка, подобного Орладу. Каждое утро я говорю ему, что он должен сделать, но оказывается, что он уже это сделал! Он провел со своими парнями учения, расписанные на шесть дней, за половину срока. Я знаю, мои слова звучат неправдоподобно, но это так. Готовы все двенадцать! Это выше сил любого вериста, но он справился. Они измотаны, однако с готовностью продолжают тренировки. Следуют за ним, точно гусята за гусыней. К себе он еще более требователен, чем к остальным, и они не ропщут. Все ответы отлетают у них от зубов. Я проверял, милорд – разумеется, проверял! И, клянусь, что они готовы прикоснуться к Присутствию не меньше тех кадетов, с которыми я имел дело до сих пор. Не отказывайте им, милорд! Умоляю вас! Если они не примут участия в церемонии сегодня, то сломаются, и пройдет много времени, прежде чем они снова будут готовы – если вообще будут. Двенадцать кадетов, отец, готовы все двенадцать! Боги знают, как сильно мы в них нуждаемся.

В горле Терека возникло глухое рычание. Подготовка мужчины к первому прикосновению к Присутствию была самой сложной частью посвящения. Испытуемый должен быть напряжен, точно натянутая тетива, готовая вот-вот лопнуть, иначе ритуал провалится. Первая неудача часто означала, что в будущем рассчитывать не на что. Кадет даже может умереть. Изнурение, голод, нехватка сна – все это очень важно, но стоит перегнуть палку, и мальчик сломается. Хет никогда не ошибался в данном вопросе.

– Возьми одиннадцать и сломай ублюдку шею.

– Не получится, милорд. Они идут за ним. Без Орлада они просто не будут знать, что делать, потому что они уже переступили грань и не в состоянии думать самостоятельно.

– Нет! Я же сказал тебе, что доверять флоренгианам нельзя!

Его вопль должен был положить конец разговору. Веристы никогда не возражают своим командирам. Но, как это удивительно, Хет продолжал настаивать на своем.

– Отец, если то, что вы говорите о войне…

– Нет! Он заложник! Заложник из Селебры, даже Стралг признает, что это опасно. Салтайя спрашивала меня о нем в своем последнем письме, ее интересовало, жив ли он и где находится. Предположим, старый король – или кто он там? – умрет, и Стралг потребует, чтобы Орлад занял его трон – мы отправим тудавериста? Как ты думаешь, сможет верист стать марионеткой?

– Он и сейчас – не марионетка, милорд.

Снова кто-то тихонько постучал в дверь, и Терек с облегчением рявкнул:

– Входи!

На сей раз это была прорицательница – он сумел различить белое пятно ее одеяния. Едва дождавшись, когда она закроет дверь, он принялся задавать вопросы:

– Ну? Почему так долго? Что он думает? Замышляет предательство, да?

– Мы не одни, милорд. – Она была пугливой, миниатюрной и совсем молодой, судя по голосу. Женщины! Как же давно Терек не имел с ними дела!

– Мне это прекрасно известно.

– Как пожелаете. Я задержалась, так как вы запретили мне открывать кому бы то ни было свои намерения. Поскольку я не могла задавать ему прямых вопросов, да и другим тоже, пришлось полагаться на обычные разговоры, а он сейчас так устал, что едва ворочает языком. Прибытие каравана дало мне счастливую возможность…

– Ичто же он замыслил? Настраивает против меня весь фланг?

– Ничего подобного, милорд. Он говорит то, что думает, и ничего не скрывает. Он фанатично предан вам и командиру охоты Хету. Он так безгранично вами восхищается, что даже не позволяет своим кадетам называть вас прозвищем, которым пользуются все остальные. Командир молодняка твердо решил сделать так, чтобы все его подопечные в рекордное время прошли посвящение, потому что он мечтает присоединиться к вашему брату в войне с флоренгианскими веристами.

– Вранье! Тыошибаешься! Это не может быть правдой!

Женщина закричала, прежде чем Терек успел до нее добраться.

Хет метнулся вперед и встал между ними, обхватив отца могучими руками.

– Сатрап! Подождите!

Терек вырвался из его рук.

– Она лжет! Это неправда. Он же флоренгианин.

– Прошу вас, позвольте прорицательнице договорить милорд. Продолжай, Свидетельница.

Свидетельница свернулась в клубок на полу.

– Продолжать? – В ее дрожащем голосе прозвучали истерические нотки. – Если бы не ваша сноровка, это обезумевшее чудовище…

– Вставай!

Она не пошевелилась.

– Он хотелразорвать меня! Объясни ему, к чему бы это привело. Я попыталась и не сумела. Соглашение между Героями и Свидетельницами было бы…

– Заткнись, болтливая корова, – рявкнул Хет. – И встань. Он тебя не тронул. Скажи ему, почему Орлад ненавидит своих соплеменников-флоренгиан.

– Я скажу, если сатрап будет прилично себя вести, – жалобно произнесла она, отряхивая пыль с одеяния. – Мальчик ненавидит не всех флоренгиан. Он презирает только флоренгианских веристов, считает их нарушителями клятвы, потому что они обещали хранить верность лорду крови Стралгу.

– Видишь, отец? Всю свою жизнь здесь, в Нардалборге, его травили за…

– Кровь! – Терек вернулся к окну, подставив лицо холодному воздуху, чтобы тот немного остудил его ярость. – Тупая шлюха! Ты хочешь сказать, что есть один флоренгианин, которому я могу доверять, что он не предаст меня, как только ему представится такая возможность?

– Я не знаю будущего. Я лишь говорю, что сейчас вы можете ему доверять.

– Ха! Значит, яне могу ему доверять?

– Мне остается лишь повторить сказанное.

– Милорд, я думаю, прорицательница имеет в виду, что фанатичная преданность – вещь хрупкая, – вмешался Хет. – Такая верность не знает компромиссов. Если человек, слепо поддерживающий какое-то дело, вдруг посчитает его недостойным, он перейдет на другую сторону и будет сражаться с такой же страстью. Я правильно понял, Свидетельница?

– Я сообщаю факты, командир охоты. В мои обязанности не входит строить предположения.

– Кровь! – снова взревел Терек. – Из мертвого флоренгианина даже хорошего удобрения не получится. Прочитай мне письма.

– Я не писарь, милорд.

– Знаю, идиотка! Но ты можешь мне сказать, что там говорится.

Он всегда требовал, чтобы почту ему читали Свидетельницы, потому что не доверял писарям. Надиктовав важное послание, он просил, чтобы прорицательница его прочитала. Сейчас Терек нетерпеливо постукивал когтями по полу, пока девушка перебирала маленькие таблички.

– Они все адресованы вам от лорда крови Стралга. Первая…

– Начни с последней, тупица!

Возникло молчание. Прорицательница она разбила глиняный конверт, ударив им о край стола, и достала дощечку.

– Священным именем самого могущественного…

– Оставь это дерьмо! Могу спорить, что в начале содержится требование прислать очередной отряд веристов, так?

Стралг всегда начинал свои послания одинаково.

– Э-э-э… да, милорд. Он э-э-э… он говорит, что должен закрепить свой недавний успех у Мионы и что враг, привыкший к летнему теплу, не станет сражаться зимой, в то время как для вигелиан их погода не страшна, поэтому они имеют естественное преимущество в…

– Жабье дерьмо! Во Флоренгии нет времен года; у них зима ничем не отличается от лета. Сколько на сей раз?

– Э-э-э… он надеется, что Трайфорс пришлет ему одну полную стаю, по крайней мере два фланга из которых будут опытными воинами. А еще вы должны отправить к нему вашего лучшего командира охоты… милорд.

Невозможно! У Терека не было лишних сорока девяти человек, и он не собирался посылать к Стралгу Хета. Хет благоразумно помалкивал. За последние несколько лет он видел, как воины отправляются на войну шестидесятками и шестьдесят-шестидесятками, но назад возвращались лишь немногие, да и то калеки.

– Сколько еще караванов он хочет получить от меня до наступления зимы?

– Не сообщается.

– А сколько всего людей ему нужно?

– Здесь он об этом не говорит, милорд…

Терек не обратил внимания на ее слова, в отличие от Хета.

– А где он это говорит?

– Со всем уважением, милорд, я имею право отвечать только на вопросы командира войска.

– Отвечай ему! – прорычал Терек, а затем ответил сам. – Ты читала другие послания! Ты можешь их читать, не открывая?

И почему это сразу не пришло ему в голову? Тупоголовые коровы не говорили ему, на что они способны и что умеют делать. Они никогда ничего не предлагали! Ему стало интересно, знает ли Салтайя об этой их способности.

– Я не могу прочитать запечатанное послание, милорд.

– Но можешь сказать, о чем там говорится? – спросил Хет.

– Если стою достаточно близко, – мрачно сообщила прорицательница, – а в послании содержатся важные сведения.

Терек фыркнул.

– Что ж, ты находилась достаточно близко от прибывших сегодня посланий? Ну разумеется! Ты бы ни за что не упустила такую возможность. Расскажи нам, что мой дорогой братец пишет нашей сестре? Давай, я слушаю!

– Все, милорд?

– Начни с самых интересных новостей, а я скажу тебе, когда остановиться.

Она вздохнула.

– Хорошо, милорд. Он написал, что потерпел сокрушительное поражение у моста Реггони. Повстанец командир орды Кавотти испортил…

– Заговорщик! – вскричал Терек.

– Хорошо, заговорщик. Он испортил мост, и, когда охота вашего брата оказалась на нем, тот обрушился в пропасть. Авангард остался в изоляции. Его атаковали борцы за свободу…

– Повстанцы! Клятвопреступники!

– …и уничтожили. Лорд крови потерял почти целое войско. Он требует пополнения… Его точные слова, милорд, звучат так: ваша высокочтимая сестра должна «послать ему столько людей, сколько полоумный Терек сможет переправить через Границу». Милорд.

Терек подумал, что было бы неплохо свернуть Свидетельнице шею, но решил этого не делать.

– Хет, ты сможешь до наступления зимы отправить еще пять караванов?

– Я попытаюсь, милорд. Последнее слово останется за погодой.

– А ты сумеешь увеличить караваны?

– Нет! – твердо ответил Хет. – Без новых рабов и мамонтов не смогу. Но даже если нам и удастся собрать достаточно провианта для более чем четырех шестидесяток воинов, у нас нет таких вместительных хранилищ, куда можно все это сложить. Они построены для маленьких караванов. Четыре шестидесятки – это абсолютный предел… милорд.

И тут Тереку в голову пришла великолепная идея, просто блестящая.

– Не стоит оставлять место для Воина Орлада.

– Мой господин добр, – неуверенно пробормотал Хет.

– Новобранцы… они хоть и полны желания отправиться на войну, но такие неопытные, – заявил сатрап и радостно рассмеялся. Здесь, в Нардалборге, он не мог привести свой план в исполнение. Это подорвет моральный дух войска. – Сегодня я разрешаю сделать то, о чем тебя просили. Уверен, командир молодняка Орлад справится с испытанием. Пожелай всем кадетам удачи. Свободен.

– Мой господин добр.

– Да, и еще… Когда командир молодняка Орлад наконец пройдет посвящение, в чем я нисколько не сомневаюсь… отправь его ко мне, в Трайфорс.

Он услышал, как Хет закрыл за собой дверь. Белое пятно Свидетельницы осталось в комнате, но она держалась от него на почтительном расстоянии. Замечательные, чудесные, прекрасные, юные воины! Прежде чем отправить их в сражение, будет только справедливо позволить потренировать на флоренгианских веристах.