355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дэвид Марк Вебер » Одинокий тролль » Текст книги (страница 4)
Одинокий тролль
  • Текст добавлен: 13 сентября 2016, 17:45

Текст книги "Одинокий тролль"


Автор книги: Дэвид Марк Вебер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

Глава 4

courage (сущ.) 1. Состояние или качество духа, дающее способность противостоять опасности, страху или превратностям судьбы, не утрачивая самообладания и решимости; мужество; смелость. [От ср.-англ. corage, сердце, т. к. оно считалось вместилищем чувств]

– Что за чертовщина?!

Мастер-сержант Эндрю Слокум вскочил и почувствовал, как напряглись его лицевые мускулы. Полковник Арчер, дежурный Оперативного центра аэрокосмической обороны США, не одобрял сильных выражений, да и вообще какие бы то ни было проявления непрофессионализма. Но в тот момент он, к счастью, не спеша прихлебывал кофе в дальнем конце подземного бункера, и Слокум успел прочистить горло, прежде чем повысить голос.

– Полковник! Вы не могли бы взглянуть на эту штуку, сэр?

– Гм? – Полковник Арчер, вопросительно подняв бровь, подошел к Слокуму.

«Одно в полковнике хорошо, – подумал Слокум, – будучи порой слишком въедлив, он тем не менее доверяет своим подчиненным и не задает дурацких вопросов».

Арчер молча склонился над сержантом, чтобы взглянуть на монитор.

В первый момент он никак не отреагировал на увиденное, а затем оцепенел от изумления.

– Что за черт… – Он не договорил, а Слокума охватило сумасшедшее желание захихикать. Полковник наклонился еще ближе к экрану.

– Почему вы не доложили об этом раньше, сержант? – спросил Арчер.

– Потому что эти штуки только что появились в поле зрения, сэр. Вот отсюда. – Слокум постучал по экрану пальцем, и Арчер кивнул.

Толстая красная линия обозначала траекторию неизвестного летательного аппарата, только что вторгшегося в зону, за которую отвечал полковник, и то, что он видел на экране, пришлось ему совершенно не по вкусу.

– Почему же Служба мониторинга космического пространства нас не предупредила заранее? – гневно спросил он.

Основной задачей Оперативного центра аэрокосмической обороны было управление системой G-PALS, которая защищала территорию Соединенных Штатов от ракетных ударов. В результате последнего перераспределения ролей внутри военной администрации центру были переданы практически все наземные системы слежения США, осуществлявшие мониторинг воздушного пространства, а также общая обработка поступавшего потока информации. Однако непосредственное слежение за пространством на высотах, превышающих триста миль, осталось в ведении других служб – в частности, находящейся в ведении ВМФ Службы мониторинга космического пространства. Арчер иногда сомневался, что моряки в состоянии адекватно управлять системой, которая по самой сути должна бы находиться в ведении авиации, но никак не ожидал, что они сядут в лужу столь позорным образом.

– Служба мониторинга космического пространства предупредила нас, сэр, – ответил Слокум. – Но они обнаружили их, – он покосился на табло электронных часов, – две целых семьдесят пять сотых секунды назад. Это зарегистрировано на пленке, сэр, – почтительно добавил он.

– Это невозможно! —пробормотал полковник Арчер.

– Я тоже так думаю, сэр, но эти штуки здесь, и тут уж ничего не попишешь.

– Ладно. Вражескими ракетами они быть не могут. Слишком уж издалека они сюда заявились, – сказал Арчер, беря себя в руки. – Каковы их координаты, сержант?

– Двадцать один северной долготы, один-пять-пять западной широты, высота девяносто шесть миль. Они летят сейчас над Тихим океаном, и они снижаются. Скоро будут над Центральной Мексикой, если не изменят курс. Траектория нестабильная, сэр. Когда мы их обнаружили, они шли со скоростью более семнадцати тысяч узлов. Теперь она снизилась до семи тысяч.

– Что?

– Вот показания приборов, сэр… За последние четыре минуты они снизили скорость более чем на десять тысяч узлов. И смотрите сюда, сэр! Видите, как этот маленький ублюдок танцует?!

На этот раз полковник Арчер не выказал ни малейшего желания отругать старшего сержанта Слокума за несдержанность в выражениях. Он был не только техническим работником, но и опытным пилотом и никогда – никогда! – не видел устройства, будь то космический корабль многоразового использования или реактивный самолет, которое способно осуществлять на таких скоростях повороты в девяносто градусов. Он схватил телефонную трубку, чтобы связаться с дежурным начальником противовоздушной обороны, но глаза его продолжали следить за немыслимой картинкой на мониторе.

– Генерал Голдман? С вами говорит полковник Арчер. Сэр, мои приборы слежения показывают нечто очень странное.

* * *

Имени у командира эскадрильи не было. Ни сейчас, ни в прошлом, да он в нем и не нуждался. Для тех, кто его создал, он был всего лишь орудием, а не личностью, давать же орудиям имена – излишняя роскошь. Ширмаксу даже не позаботились придумать какое-нибудь название для подобных ему созданий. Эту задачу взяли на себя люди, которые назвали его троллем.

Приборных панелей на его истребителе не было. Он сам был частью скоростного корабля-убийцы. Он был слит с ним так же, как с многочисленными орудиями уничтожения, ради эффективного управления которыми его и создали. Чтобы отслеживать один-единственный человеческий истребитель, который, будто воплощение смерти, все время шел позади его эскадрильи, тролль не нуждался в показаниях приборов. Этот истребитель уничтожил десять машин его эскадрильи! В определенном смысле то был последний человеческий истребитель во всей Галактике. И вот уже три терранские недели он упорно но не желал гибнуть!

Тролль состоял из электрических цепей и сервомоторов. Из твердых сплавов и электромеханических рецепторов. По жилам его не текла кровь, потому что никаких жил в нем не было. Были постоянный поток энергии да еще обновлявшаяся питательная ванна, омывавшая единственный органический компонент тролля.

И все же тролль знал, что такое эмоции. Таким, как он, была хорошо знакома бодрящая сила ненависти, и она-то и руководила их действиями. Они ненавидели своих создателей, которые видели в них всего лишь механизмы, относящиеся к категории расходных материалов. Они ненавидели людей, ради уничтожения которых были созданы. Они ненавидели самих себя и судьбу, сделавшую их верными слугами ширмаксу в их войне с людьми.

Сильнее, чем какое-либо иное существо в галактике, тролль ненавидел в данный момент пилота, упорно шедшего по его следу.

Он знал, что за человеческое существо управляет этими пушками и ракетами. С самого начала, отметив красоту полета этого истребителя и его смертоносно быструю реакцию, он заподозрил, что пилотом этой машины может быть только кралхи – одно из тех человеческих существ, которое по оплошности создали его повелители на свою собственную погибель Только кралхи мог так долго ускользать от неутомимых пилотов-троллей, безнаказанно висеть у него на хвосте, уничтожить все посланные против него истребители. Только кралхи…

И в этом была некая горькая ирония, потому что именно существа, защищая которых его эскадрилья вела бой, несли ответственность за существование симбиота, который давал противнику возможность им противостоять. В глубине души тролль завидовал свободе кралхи, которые могли вести войну против их общих создателей – ибо это была та самая, вовек недостижимая свобода, к которой тролль стремился со всей силой страсти живого существа, навсегда заточенного в западне своей механической оболочки.

Чуть меньше тролль ненавидел командира-ширмаксу, не позволившего ему отозвать оставшиеся истребители эскадрильи, чтобы совместными усилиями покончить с преследователем. Но он мог себе позволить ожидание. Кралхи скоро придет сам. Времени у него оставалось совсем немного: пилот-человек не мог позволить тендеру ширмаксу ускользнуть…

… если только хотел, чтобы эта планета выжила.

* * *

Людмилу Леонову охватило отчаяние. Она так устала! Не столько физически, сколько морально. Она смертельно устала от постоянного напряжения, хотя не колеблясь черпала жизненные силы из резервов своего симбиота. Черпала, знала, какую цену ей придется за это заплатить, если она выживет. Выбора у нее, впрочем, не было. Но даже ее выносливость имела предел, и, похоже, она подошла к нему вплотную. Если тролли, за которыми полковник охотилась, анализировали ее маневры, они не могли не отметить, что она теряла скорость реакции. Задержка, с которой она реагировала на происходящее, была едва заметна – ни один человек не мог бы ее обнаружить, – однако утаить этот факт компьютеров было невозможно.

Она отогнала эту мысль, заставив себя полностью сосредоточиться на стоявшей перед ней задаче. Преследование врага завело ее далеко внутрь Солнечной системы. Многомерники истребителей были менее мощными, нежели многомерники космических кораблей но зато их «предел Френкеля» был ниже, и кангам приходилось бешено метаться по альфа– и бета-диапазонам, избегая ее ударов. О том, с какими перегрузками работают ее бортовые системы, Людмила давно не думала. Система жизнеобеспечения, судя по показаниям приборов, могла функционировать еще целую неделю, но ее многомерник не рассчитан на столь длительную работу, да и ресурс двигателя был выработан. Она знала, что ее истребитель, как и она сама, исчерпали свои возможности, и все же «Спутник» пока еще тянул благодаря нежно заботившемуся о нем Анвару О'Доннеллу.

Леонова чувствовала, что от нее дурно пахнет. «За возможность принять душ согласилась бы провести год в аду», – подумала Людмила и устало улыбнулась. Она знала, что ее подчиненные чувствовали себя не лучше, хоть и не слышала от них ни одной жалобы. Анвар был ее оператором уже более двух лет – достаточный срок, чтобы понять, насколько они разные люди, – и не возражал, когда полковник приказывала ему спать через определенные промежутки времени, пока она подменяла его.

Сержант Геринг служила под началом Леоновой меньше, но и она держалась хорошо. Именно ей удалось определить, в каком времени они находились. Коммодор Сантандер сумела нарушить запланированную кангами трансляцию Такешиты. Команда «Спутника» узнала об этом благодаря замеченным Геринг примитивным радиопереговорам, которые приборы начали регистрировать, едва они влетели в систему на скорости, превышавшей световую. Они провалились в прошлое не глубже конца двадцатого века, однако возможностей защититься от кангов у человечества сейчас было не больше, чем пятьдесят тысяч лет назад.

Подчиненные Леоновой знали об этом не хуже нее, но их безусловная вера в командира придавала им силы. И эта сила была необходима полковнику. Многие устройства ее перехватчика превосходили аппаратуру кангов, но кое-какие преимущества имелись и у противника. «Спутник» мог перемещаться быстрее, чем корабль, за которым гнался, но был медленнее и маневрировал хуже, чем охранявшие того истребители троллей. Кроме того, тролли не нуждались в системах жизнеобеспечения и гравитационной компенсации, без которых не могли обходиться люди. Поэтому они могли лучше использовать объем своих истребителей, больший размер двигателей которых компенсировал их меньшую эффективность. В открытом космосе хватало места для выявления технического превосходства ее истребителя – машина Леоновой с легкостью противостояла трем перехватчикам троллей, поскольку они не могли приблизиться к ней. Если же им каким-то образом это удастся, несмотря на запускаемые Леоновой более совершенные в техническом отношении ракеты и на огонь ее более мощных энергетических пушек… Если они подойдут к ней на близкое расстояние и она окажется в пределах досягаемости их орудий…

А именно это они вот-вот должны были сделать!

Полковник мысленно перебрала оставшееся у нее вооружение. Она истратила уже все свои тяжелые ракеты, кроме одной, и эту последнюю нельзя было выпустить в тролля. Эта ракета предназначалась для уничтожения тендера. Последний ядерный снаряд которым она располагала, можно было выпустить только по одной-единственной цели. Чтобы пробиться к ней на расстояние выстрела, Леонова располагала лишь тремя ракетами ближнего боя, предназначенными для ведения прицельного огня с близкого расстояния. Тремя ракетами и пушками.

Она вздохнула и, обернувшись, взглянула на спавшего офицера. Скоро ей придется его разбудит потому что, если появится хотя бы малейшая надежда поразить цель, она будет слишком занята, чтобы как следует управлять электронными системами.

Полковник начала погоню всего с двумя ведомыми. Когда второй тендер кангов рванулся за пределы Солнечной системы, она хладнокровно отправила за ним Каспера Турабьяна и пять оставшихся от эскадрильи истребителей. Это было отчаянное решение, но Каспер понял ее. В бою с тенедером у его пилотов было больше шансов на победу, ведь если канги собирались поразить свою цель раньше, чем у них откажут системы жизнеобеспечения, им придется развернуться и идти к Солнцу. Идти навстречу своим преследователям. Таким образом, была надежда, что люди Турабьяна вступят в бой с кангами раньше, чем их скует усталость. Правда, при этом им придется лоб в лоб столкнуться сразу со всеми шестнадцатью истребителями, сопровождавшими тендер кангов.

Так и случилось. И из этого боя никто из людей живым не вышел… Однако задачу свою они выполнили – корабль кангов перестал существовать, истребители сопровождения – тоже. Каспер погиб не сразу и, летя на своем поврежденном перехватчике, успел сообщить ей о гибели врагов. Затем его система жизнеобеспечения отказала. Вот уже неделя прошла с тех пор, как от него перестали поступать сигналы.

Леонова снова – в который раз! – готова была расплакаться от невыносимого горя, от сознания невосполнимой потери. И вновь – в который раз! – подавила в себе чувства, которым не могла дать воли в боевой обстановке. На эти чувства, как и на многое, многое другое, у нее просто не было времени и сил. Весь смысл долгой, утомительной погони свелся к тому, чтобы завершить наконец чудовищно затянувшуюся охоту. Последний из ведомых, прикрывавший ее, погиб пять дней назад, когда тройка троллей неожиданно рванулась назад и взмыла вверх, а лейтенант Дерстан не успела стряхнуть с себя сон в котором отчаянно нуждалась. Полковник Леонова уничтожила ее убийц, но это было слабым утешением. Еще семь вражеских машин она поразила во время долгой погони, но у противника все же оставалось пять истребителей. Они прикрывали звездолет, блокируя все подходы, а если она приблизится на расстояние, достаточное, чтобы пустить в ход ракеты ближнего боя, уцелевшие истребители смогут подойти к ней и расстрелять из пушек, так и не подпустив к кораблю.

Она снова вздохнула и толкнула оператора в бок.

– Просыпайся, Анвар, – ласково сказала она, и он тут же резко поднял голову. Сознание почти мгновенно засветилось в его глазах. Но именно «почти» – даже этого краткого мгновения хватило бы, чтобы погубить пилота. Если бы пилот, то есть полковник Леонова, был обычным человеком.

– Пора? – спросил Анвар, протирая глаза.

– Почти, – ответила она.

В ее усталом голосе не было и признака подавленности – лишь немного печали.

– Не придумали, пока я спал, какой-нибудь хитрости? – спросил оператор, зевая и подтягивая к себе боевой шлем.

– Извини – нет.

– Ну и ладно. Всегда хотел помереть с музыкой! Присси будить?

– Буди, – рассеянно ответила полковник, в последний раз обдумывая давно сложившийся у нес план. Обычно она приводила задуманное в исполнение почти что бессознательно, но теперь у нее был еще один враг, с которым было необходимо справиться, – возраставшая с каждым днем усталость.

– Отличная гонка была, командир, – сказал О'Доннелл, протягивая руку к кнопке, чтобы разбудить сержанта Геринг, спавшую в отдельной маленькой кабинке. – Хорошо было бы еще когда-нибудь так полетать!

– Совсем ты врать не умеешь, Анвар, – ласково сказала Леонова, заставив себя улыбнуться технику. Он тоже улыбнулся в ответ грустной, обезоруживающей улыбкой.

– Правда, не умею. Но по крайней мере у Присси есть шанс выжить.

– Надеюсь, – негромко ответила полковник.

Анвар нажал кнопку, и говорить больше стало не о чем – они оба вот-вот должны были погибнуть.

Она пыталась найти другое решение, но кроме ракеты у нее было лишь одно оружие, способное поразить тендер – сам «Спутник». «Защитнику» удалось совершить таран – значит, удастся и ей, если она сумеет расчистить себе дорогу. Леонова уже обсуждала этот план с О'Доннеллом, и каждый раз они приходили к одному и тому же заключению. Если повезет, они сумеют воплотить в жизнь задуманное. Как только они войдут в атмосферу, Леонова обойдет арьергард истребителей троллей, выпустит последний ядерный заряд, чтобы пробиться сквозь уцелевший авангард благодаря ударной волне, которая образуется в атмосфере при ядерном взрыве, и протаранит корабль кангов. Взрыв перегруженных двигателей будет погорячее ядерного…

Но проделать это все Леонова не могла, пока они не окажутся в атмосфере. Кроме того, ей требовалась помощь Анвара, который должен был управлять аппаратурой электронного противодействия. Значит, ему придется погибнуть вместе с ней. А вот Геринг возможно удастся спасти: в связисте потребности больше не было, так как не с кем было поддерживать связь. И поэтому полковник решила катапультировать спасательную капсулу с сержантом, только они окажутся в атмосфере.

Геринг пыталась возражать, но командир оборвала ее. Они обе понимали, что шансов выжить у связистки будет немного, если учесть обычную тактику троллей, но ничего другого Леонова предложить не могла.

– Входим в атмосферу через три минуты, командир, – спокойно напомнил О'Доннелл.

– Спасибо, Анвар. Присси!

– Здесь, командир, – тоненьким голоском отозвалась Геринг. – Я готова.

– Отлично. Анвар сосчитает до пяти.

– Я… поняла, – ответила сержант, и полковник услышала, как в ее голосе дрожат слезы.

– Выпей за нас, когда приземлишься, – сказала Леонова.

– Выпью, командир. Уничтожьте ублюдков!

– Постараюсь, Присси. Сделаю, что смогу.

– Начинаю отсчет! – произнес О'Доннелл. – Пять… четыре… три…

– Прощайте, командир!

– Два… Удачи, Присси!

«Спутник» вздрогнул, извергнув из себя спасательную капсулу с такой силой, что ее пассажирка потеряла сознание. Полковник и техник затаили дыхание, отслеживая на экране ее полет и от всей души желая, чтобы Геринг спаслась.

– Командир! Истребитель!

– Миллион проклятий!

Две из оставшихся ракет ближнего боя с быстротой молнии оторвались от перехватчика, повинуясь ментальным командам Леоновой, и рванулись к истребителю тролля. Они летели быстро. И все же недостаточно быстро, чтобы предотвратить неизбежность вспышки выпущенных вражеским истребителем ракет, нацеленных на спасательную капсулу.

Сержант Присцилла Геринг погибла через две секунды после ее убийцы.

В кабине «Спутника» воцарилось холодное, наполненное ненавистью молчание.

* * *

Всего через неделю после учений у берегов Кубы Двадцать третье оперативное соединение Военно-морского флота США неторопливо, со скоростью пятнадцать узлов, направлялась в Средиземное море – на Балканах, как всегда, было неспокойно, – когда поступило первое сообщение о том, что происходит нечто странное. Благодаря категории «весьма срочно» сигнал сети Службы мониторинга космического пространства, управлявшейся ВМФ, дошел до штаб-квартиры главнокомандующего Атлантическим флотом в Норфолке быстрее, чем Оперативный центр аэрокосмической обороны составил отчет. А потом сообщения служб слежения стали поступать одно за другим. Нечто необычное происходило высоко над поверхностью земли. Неизвестные объекты явно снижались, гася скорость, и, по предположительным расчетам, должны были пройти на расстоянии менее пятисот миль от Двадцать третьего оперативного соединения.

Адмирал Фриц Карсон страдал легкой формой бессонницы и потому находился на флагманском мостике, когда срочное сообщение из Норфолка поступило на авианосец «Теодор Рузвельт», шедший в середине строя. Какое-то мгновение адмирал задумчиво смотрел на бланк, который вручил ему офицер связи, а потом обернулся к начальнику штаба:

– Спуститесь в БИЦ* [боевой информационный центр] и попросите кого-нибудь разбудить капитана.

Затем он поднял трубку и лично позвонил в службу управления полетами.

– Летное, коммандер Стонтон, – немедленно звалась трубка.

– Комгруппы?

Уже давно самолеты, базирующиеся на авианосце, официально именовались на флоте авиакрылом, но Карсон, как и многие другие моряки, по-прежнему использовал термины «авигруппа» и «комгруппы». Адмирала немного удивило, что командир его авиации столь ранним утром находится в службе управления полетами.

– Так точно, сэр, – ответил коммандер Стонтон в ответ на вопрос начальника. – Один из моих пилотов – совсем новичок, и я за ним присматриваю.

– Ясно. Вот что, комгруппы, БИЦ подготовил для вас интересные данные. Компания самых настоящих НЛО с бешеной скоростью движется в направлении вест-зюйд-вест. Если они не изменят скорости и направления движения, то пройдут в пятистах милях от нас на девяти Махах, или даже больше.

– С числом Маха около девяти, сэр? – осторожно переспросил капитан Стонтон.

– Именно так мне доложили, – сказал Карсон. – Как мы можем поприветствовать маленьких зеленых человечков, когда они будут пролетать мимо?

– У нас «Хаммер» в трехстах милях, готовый к проведению учений с моим подопечным, пара «Томкэтов» в пятиминутной готовности на катапультах и два «Хорнета» на палубе в пятнадцатиминутной готовности.

– Не думаю, что они нам понадобятся… но все же. Будите дежурных пилотов, а потом свяжитесь с «Хокаем» и попросите посмотреть повнимательнее на гостей.

– Есть, сэр.

– Спасибо.

Адмирал положил трубку, а его адъютант протянул ему другую.

– Капитан Янсен? – спросил он, и лейтенант кивнул в ответ.

Карсон взял трубку:

– Капитан, извините, что разбудил, но дело в том…

* * *

– Что-то странное на пассивных, командир, – сказал младший лейтенант Демосфен Люистон.

– В каком это смысле? – спросил лейтенант Этчисон.

– Не знаю, сэр. Никогда ничего похожего не видал. Никакого сигнала не принимаем, а эфир словно забит помехами. По всему левому квадранту фонит, и все сильнее и сильнее.

– Что значит: «никакого сигнала не принимаем»? – спросил второй пилот «Хокая E-2D». – Вы опять пили средство для укрепления волос, Демми?

– Никак нет, сэр, – почтительно сказал ответственный за работу радара офицер. – А хочу я сказать вот что: никакого источника обнаружить не могу, но что-то забивает прием. Похоже, будто сигнал идет за пределами диапазона, но такого же не бывает!

– Лейтенант прав, сэр, – сказал один из младших операторов Люистона. – Это очень странно, сэр.

– Гм-м. – Лейтенант Этчисон задумался. Демми был прав, говоря, что за пределами диапазона его установки ничего не могло передавать. Несмотря на казалось бы архаичные турбовинтовые двигатели и сравнительно небольшие размеры, непривлекательный внешне E-2 (в особенности в своей новейшей модификации «E-2D Хокай-2000») принадлежал к числу самых совершенных самолетов ДРЛО* [дальнего радиолокационного обнаружения] в мире, и на флоте не было принято назначать в радарные «Хокаев» кого ни попадя.

– А расстояние какое, хоть примерно?

– Извините, командир, но у меня в самом деле никаких данных нет. Даже представить себе не могу, что бы это могло быть такое.

– Ладно, попытаемся разобраться, – решил лейтенант Этчисон. – Включай радар – посмотрим, есть ли там что-нибудь, от чего наш сигнал отразится.

– Включаю радар, – сказал Люистон, и «Хокай» стал излучать радиоволны.

Загадочные НЛО были еще за пределами досягаемости даже сверхчувствительного радара «Хокая», но излучаемый им сигнал дошел до них, уже слишком слабым, чтобы его отражение могло вернуться к радару. Через три минуты сорок две секунды ядерная боеголовка мощностью пятьдесят килотонн превратила Этчисона, Люистона, всю команду и самолет в чудовищный огненный шар.

* * *

– Черт возьми, зачем он это сделал?! – прервал горькое молчание О'Доннелл, когда впереди неожиданно вспыхнул взрыв.

– Кто-то облучил тендер сканером, – ответила Леонова, борясь с ударной волной. – Это была ПРР.

– Противорадарная ракета? Но у кого здесь могут быть современные сканеры?

– Не знаю, – откликнулась Леонова и вновь полностью сосредоточилась на маневрировании.

* * *

– Боже мой! – Капитан Эдвард Стонтон поморщился: старший из пилотов его «Томкэтов» почти кричал:

– База, это «Ястреб Первый»! Мы видели ядерный взрыв! Повторяю, воздушный ядерный взрыв по азимуту два-семь-пять относительно оперативного соединения, на расстоянии два-восемь-ноль миль!

– Что он говорит?

Стонтон обернулся и увидел, что рядом стоит старший помощник капитана «Рузвельта» Брет Ханфилд.

– Говорит, что это был ядерный взрыв, – ответил Стонтон спокойно, пытаясь осознать происходящее.

– Комгруппы, мы потеряли связь с «Телескопом». – Командир авиакрыла взглянул через плечо на дежурного по полетам. Он ничуть не удивился: расстояние и азимут, переданные «Ястребом Первым», объясняли происходящее, хоть он и не осознал еще до конца все возможные последствия.

– Сэр, на связи информационный центр. Они ищут старпома, – сказал один из старшин, протягивая трубку.

Ханфилд протянул руку и поднес трубку к уху.

– Старпом слушает, – сказал он. – Говорите.

Какое-то время он слушал молча, но зрачки его глаз становились все меньше, и Стонтон заметил, что он слегка краснеет.

– Спасибо, – произнес наконец старпом и взглянул на Стонтона, набирая другой номер.

– Сообщение с «Антиэтама», – сказал он с тревогой в голосе. – Тактик группы только что подтвердил известие о ядерном взрыве.

Стонтон посмотрел на старпома. Тактик всей группы кораблей находился на «Антиэтаме» по очень простой причине: это был крейсер типа «Тикондерога», корабль системы «Иджис», оборудованный самым совершенным радиолокационным оборудованием и самым мощным вооружением класса «земля-воздух».

– Мостик, говорит старпом, – сказал в трубку Ханфилд. – Соедините меня с вахтенным офицером. – Он немного подождал. – Гарри? Впереди по курсу, на расстоянии триста миль, произошел воздушный ядерный взрыв. Это точно установлено. Объяви боевую тревогу и степень готовности номер один «Воздушная тревога». Затем свяжись с капитаном и сообщи ему, что происходит. Я скоро приду.

Он бросил трубку старшине и, не сказав ни слова, вышел из центра управления полетами. Тревога была объявлена через несколько мгновений, а затем из громкоговорителей раздался спокойный голос боцмана:

– Боевая тревога! Боевая тревога! Все по местам! Опасность с воздуха! Это не учения!

* * *

Когда примитивное летательное средство превратилось в пар, тролль испытал приступ слепой ярости. Он сразу же понял, что произошло. Создатели тендера не снабдили его никаким оружием нападения – нападать должны были сопровождавшие его истребители. Но любое защитное снаряжение, которое только можно было себе представить, у него было. Собственные сенсоры тролля распознали грубое излучение, исходившее от самолета, хотя он и не догадался, что это работает система обнаружения. Да и как он мог догадаться, если вот уже много столетий никто не ставил на корабли одномерные сканеры, использовавшие радиоволны! Но компьютеры корабля ширмаксу сумели понять, что означает радиоизлучение землян, и послали ядерную противорадарную ракету, чтобы уничтожить архаичный турбовинтовой самолет.

Тролль злился не из-за гибели самолета, а из-за того, что его хозяева не посчитали нужным снабдить транспортный корабль оружием нападения. Помощь транспортника его истребителям была бы сейчас очень кстати, ведь проклятый человеческий пилот у него за спиной явно что-то задумал!

Тролль мгновенно понял что, когда кралхи начал наращивать скорость. Враг собирался «перепрыгнуть» их и атаковать в лоб, и в атмосфере это вполне могло у него получиться. Двигатели перехватчиков противника обладали меньшей мощностью, но отличались большей эффективностью, и это имело немалое значение, особенно здесь. В атмосфере истребители троллей не могли развивать скорость больше одиннадцати тысяч километров в час, а для машины кралхи это был далеко не предел.

«Разумеется, для этого ему придется пройти двух троллей», – мрачно подумал тролль, вновь активируя системы наведения.

* * *

– Капитан на мостике! – резко выкрикнул кто-то, когда капитан Эверетт Янсен поднялся на мостик. Его глаза опухли от сна, но смотрели ясно и пристально. Ханфилд немедленно обернулся к нему, но Янсен жестом остановил его.

– Одну секундочку, Брет, – сказал он и вызвал информационный центр. – Говорит капитан. Доложите обстановку.

Секунд десять он слушал ответ, затем плавно повернулся всем корпусом:

– Все в порядке, старпом. Я принял управление кораблем.

– Так точно, сэр, – отозвался Ханфилд, даже не пытаясь скрыть облегчения.

* * *

– Обнаружил еще двух противников, командир, – сообщил О'Доннелл. – Они на высоте одиннадцать тысяч метров. Расстояние до них восемь-четыре-два километра. Скорость сближения более четырнадцати тысяч километров в час.

– Что? – Полковник Леонова на мгновение переключила внимание на новые цели. – А, эти… Забудь о них, Анвар. Это самолеты людей.

Полковник снова сосредоточилась на пилотировании, но сидевший в ней историк-любитель заставил ее добавить:

– Наверное военные, раз летят с такой скоростью.

* * *

– База, говорит «Ястреб Первый»! «Ястребы» включают форсаж.

Капитан Стонтон принял доклад двух уже находившихся в воздухе истребителей, глядя, как еще два самолета F-14 с грохотом стартуют с катапульт и взмывают ввысь.

Большие самолеты с изменяемой геометрией крыла уже давно следовало заменить, и капитану не хотелось вспоминать, сколько летных часов проработали их двигатели. Общее снижение финансирования военного бюджета в последние двадцать лет привело к крушению планов разработки и приобретения военных систем следующего поколения. Несмотря на свой возраст, F-14 со своими не менее древними ракетами «Феникс» оставались самыми боеспособными перехватчиками дальнего радиуса действия. Именно поэтому флот (чьи «аэродромы» имели печальную тенденцию тонуть, получив достаточно повреждений) продолжал борьбу за то, чтобы эти самолеты продолжали летать. Более молодые F-18 уже буксировали к катапультам, но Стонтон не верил, что они окажутся в воздухе достаточно быстро, чтобы от этого оказалась какая-то польза. Что бы ни двигалось им навстречу, в тот момент, когда оно опустилось ниже зоны наблюдения Службы мониторинга космического пространства, летело оно со скоростью почти семь тысяч миль в час.

– «Ястреб Второй», «Ястреб Второй», – услышал он голос своего старшего пилота. – Включите радар.

– Вас понял, «Ястреб Первый».

За двести миль перед АУГ* [авианесущей ударной группой] оба F-14D включили свои радары AWG-9, пытаясь обнаружить противника, уничтожившего «Телескоп».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю