Текст книги "Прикосновение"

Автор книги: Дэннис Крик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

− Каждый из нас силен задним умом. Успокойтесь, это не ваша вина.

Неожиданно Итан поднялся и сделал пару решительных шагов в сторону детектива.

− Ты знал! Ты все знал, аристадская ищейка!

Роберт предусмотрительно отошел назад. Насмотревшись на поведение Питера Моны, он не хотел снова становиться козлом отпущения.

− Сейчас это не играет никакой роли. Уж поверьте.

− Скажи мне, детектив, теперь моя очередь?

− Еще раз повторюсь: успокойтесь, Итан. И ждите приезда полиции.

− Думаешь, она мне поможет? − печальная усмешка отдавала презрением. − Мне ничего больше не остается.

− Ведите себя, как мужчина!

− Нет… − захрипел Итан Скуд, ломая сигарету пополам. − Вы не понимаете, что произошло! Ушел из жизни человек, который значил для меня все! Это невыносимо, это тяжело, это смертельно…

− Да возьмите же себя в руки, наконец! Ничего еще не известно. Уверяю вас, его найдут. − Роберт не стал избегать его тяжелого взгляда и тут же пожалел об этом. В глазах ошеломленного отца надежды не было. Там процветала боль и беспросветное отчаяние.

− Без Майкла мне будет трудно.

− Мы его найдем.

− Никого вы больше не найдете, детектив.

Роберт возвращался в отель с тяжелой душой. Его терзало чувство вины. Все ли он сделал для того, чтобы спасти парня? Достаточно ли приложил усилий, чтобы убедить Итана в грозящей ему и его сыну опасности? Какими еще способами он мог внушить ему невероятную серьезность всего происходящего? Может, стоило действовать иначе? Что мог он еще сделать?

Где теперь Майкл Скуд? Что с ним? Какую участь уготовила ему судьба? Ами?

На все эти вопросы ответы, безусловно, были, но отыскать их в перипетиях событий странных, малообъяснимых, Роберт пока не мог. Одни из них, те самые, которые винили, говорили ему, что он мог поехать в школу и предупредить парня. Также он мог поставить в известность полицию (кого, господи? Проклятого Габора?). Однако ничего из этого он не сделал. Или не успел.

Майкл Скуд исчез. В городе. Среди бела дня. Буквально у него из-под носа. А он был единственным, кто знал о том, что это случится. Знал, а не догадывался и не сомневался.

Чем дальше, тем труднее. Тем больнее будет каждое новое исчезновение. Но хватит ли у него сил, чтобы выдерживать невероятный темп, предложенный похитителем? Сможет ли он и дальше идти по неведомой тропинке на, казалось бы, такой явный источник света, вдруг ставший призраком во тьме? Ведь с каждой новой жертвой вина его будет тяжелеть.

«У них на роду написано быть ами».

Вина его будет тяжелеть, а чувство отчаяния расти. И чем дольше так будет продолжаться, тем стремительнее будет гаснуть вера в его собственные силы.

«Никто из них вернуться уже не сможет. Все они − жертвы».

Помимо черной безысходности, слова Мелиссы Моны таили в себе ключ к разгадке. Роберту казалось, что он нащупал верное направление.

Кто еще остался? Их имена вертелись у него на языке.

Промедление смерти подобно.

Господи, Мелисса, где же ты?

Никогда еще в своей жизни Роберт Блатт так не нуждался в ком-то, как нуждался сейчас в ней. Она была для него целым миром, редким и непознанным. И он пытался открыть дверь в этот мир, чтобы стать ближе. Хоть и не знал, хорошо это или плохо.

Телефонный звонок прервал его мысли, смыв мечты о недоступном. Но он был благодарен тому, кто звонил, потому что еще бы несколько минут, и он бы точно заснул.

− Детектив? − он узнал голос инспектора. − Есть новость для вас. И боюсь, она вам не понравится. Вы ведь только что уехали из дома восемнадцать по Голубиной площади?

− Да, − выдавил из себя водитель, не понимая, к чему клонит Ив Габор.

− Прошу вас немедленно вернуться. Ситуация обострилась.

Щелк, и связь на том конце оборвалась.

Он увидел огни полицейских машин еще на повороте.

У дома на площади стояли три автомобиля с городскими гербами, вход был перекрыт красными лентами. Несколько полицейских образовали мини-оцепление вокруг палисада на территории двора, но Роберт беспрепятственно его миновал − многие видели его хотя бы раз, поэтому представляться ему не пришлось.

В прихожей копошились двое копов. Роберт прошел в гостиную и увидел висящее на веревке тело. Сердце его упало, когда он узнал в нем Итана Скуда. Прислонившись спиной к стене, он медленно осел.

Откуда-то вышел Ив Габор. В руке он сжимал пистолет и блестящую синюю визитку.

− Он звонил вам, мистер Блатт?

− Да, я приезжал к нему… Разговаривал с ним, предупреждал, − медленно ответил Роберт.

− Вы знали, детектив. Вы все знали. Меня терзает только один вопрос. Откуда?

Роберт посмотрел на полицейского и по выжидающему выражению его лица (если бы не обстоятельства, Роберт не сомневался, что коп заулыбался бы) понял, какой будет его реакция, расскажи он ему сейчас всю правду.

− Оружие можете убрать, оно вам не понадобится.

− Ответьте на вопрос. − Габор не смягчил тон, но тем не менее спрятал пистолет в кобуру.

Наконец, Роберт поднялся. Стараясь не смотреть на труп, он произнес:

− На самом деле в группе риска были оба. И отец, и сын. Первым пропал Майкл, вторым должен был стать Итан.

− Но откуда…

− Догадался.

− Не морочьте мне голову! Если бы вы сразу сказали мне, что вам стали известны имена следующих жертв, возможно, мы смогли бы избежать исчезновения мальчика и смерти его отца!

− Что бы вы сделали? − в ответ спросил Роберт и снова вспомнил слова Мелиссы о том, что избежать своей участи не получится ни у одного из названных.

− Мы бы приставили к ним охрану. Установили бы круглосуточное наблюдение за этим домом. И всего этого могло бы не произойти. Если бы только вы сказали мне, что они следующие… Однако вы поступили иначе. Захотели в одиночку расправиться с убийцей! Но не учли коварство и внезапность, с которыми маньяк вершит свои дела. Ваше тщеславие, мистер Блатт, не знает границ, а ваша самоуверенность преступна! Именно благодаря ей мы имеем еще одного пропавшего без вести и висельника.

− Почему же вы до сих пор не приставили охрану к двум другим, таким же несчастным, как Итан?

− Один из них из дома не выходит, а второй наотрез отказался. Вы ведь уже разговаривали с ними, значит, должны знать…

− Я предупредил Итана, я пытался всеми силами предотвратить это…

− Всеми ли?

− Да! − Роберт почти закричал. − Да, черт возьми! Да, да, и еще раз да! Мне кажется, он сам предчувствовал что-то. Он был каким-то дерганым, чересчур нервным, он не воспринял мое предупреждение всерьез, − выпалил Роберт и едва не добавил: «Он сам виноват».

− Вы допустили преступную халатность, мистер Блатт, − в спокойном голосе Габора таилась скрытая угроза.

− Черт бы вас побрал, Габор, я действительно хотел только одного − спасти людей!

− Я верю, мистер Блатт, верю. Однако моя вера не изменит факта вашей профессиональной некомпетентности. Помню, утром я спросил у вас, зачем вам понадобились досье названных персонажей? И что вы мне ответили? Ничего. Однако я предложил вам свою помощь. И что я снова получил в ответ? Отказ! Я понимаю, вы привыкли работать без помощи каких-то там местных копов. Но поделиться с полицией такой важной информацией, как имена будущих жертв, вы были обязаны. Вы физически да и технически не смогли бы обеспечить им защиту. Я полагаю, вы прекрасно меня понимаете. Я думал, вы продолжите следить за священником и виноделом. Однако каким-то образом вы узнали, что следующей жертвой станет кто-то из семьи Скуд. Возможно, вы сделали выбор наугад и попали в точку. Возможно, долго размышляли, сопоставляя факты и причины, выискивая среди них вероятную цель для убийцы. Это делает вам честь. Но ваше молчание хоронит ваши заслуги. Вы понимаете это? На вашем месте я бы всерьез задумался над скорым отъездом из города. Завтра приезжает мэр, и я доложу ему о случившемся. Думаю, он будет крайне недоволен вашим поступком. И какая бы дружба вас с ним ни связывала, против здравого смысла он пойти не сможет. Зная его, я смело могу утверждать, что он примет мою сторону.

Роберт посмотрел в глаза Габора. Непроницаемые, маленькие, они были похожи на крысиные. В них скрывалась неприязнь.

Роберт знал, что инспектор невзлюбил его с самой первой встречи и наверняка настроил против него всех своих подчиненных. Но как бы поступил он на его месте, если бы ему пришлось столкнуться с самоуверенным чужаком, считающим себя неприкасаемым?

Наверное, ему это тоже не пришлось бы по вкусу. Наверное, он тоже возненавидел бы приезжего детектива.

− Я полагаю, вы все поняли, мистер Блатт.

Отчаяние овладело Робертом, когда он возвращался к себе в номер. Безусловно, доля его вины в случившемся была. Пусть косвенная и изрядно преувеличенная инспектором, но она была. И если бы он последовал настойчивому совету Габора и в тот же день покинул город, эта вина не оставила бы его до конца жизни.

Решение было принято мгновенно. Он проверил наличие патронов в патроннике своей беретты и, взяв про запас еще пару пачек, отправился туда, где впервые повстречал девушку в белом.

III

Невеста Хазельбранта

Где она сейчас, спрашивал он себя, мысленно представляя, как она передвигается невесомой походкой по заросшей тропинке темного леса и исчезает за деревьями в глубине далекой чащи. Что для нее этот таинственный и пугающий лес, колыбель страха и отчаяния? Что ждет ее в нем, и что заставило ее найти здесь свое пристанище? Так много вопросов без ответов. И так мало времени, чтобы узнать правду.

Роберт не боялся гнева мэра и выдворения из города с формулировкой «профессиональная некомпетентность». Безусловно, это будет пятном на его репутации. Но от этого пятна он непременно избавится, как только проведет следующие свои дела безупречно.

Куда более его страшила перспектива не завершить это расследование. Если он не узнает тайну исчезновений, это и будет настоящей профессиональной некомпетентностью, признанной уже не его завистниками и критиками, а им самим. А это куда больнее.

Покинув город, он проехал по Минеальме пару километров и, выключив фары, свернул на проселочную дорогу. С наступлением темноты тревога его нарастала. Он приближался к тому месту, где впервые встретил Мелиссу. Месту, таящему опасность, дышащему ей.

Здесь по обеим сторонам дороги тянулись бескрайние леса, окруженные вдали холодными скалами, сливающимися в темноте с безбрежной гладью неба. Здесь страх жил между деревьев, у каждого пригорка, у каждого куста, что прятался во мраке ночи.

Но страх − чувство зависимое. И если не давать ему особой воли, то можно от него избавиться. Или, по крайней мере, попытаться.

Тихоня Ричи сказал, что она вампир. Но кто такой этот Тихоня Ричи? Местный сумасшедший, потерявший связь с реальностью, как только появился на свет? Или провидец? Не так трудно в сумасшедшем разглядеть пророка, если он действительно видит то, что не видят другие. Но как понять: картина Ричи − истина, ведущая к неотвратимому концу, или всего лишь вымысел безумца, решившего увековечить свою больную фантазию на стареньком холсте?

Где реальность, а где иллюзии? Как отделить их друг от друга? Один путь − ждать, другой − искать. Роберт Блатт предпочел второе.

Он вытер холодной рукой пот со лба и сбросил скорость. Теперь он передвигался медленнее пешехода. Он углубился в лес уже довольно далеко, и вот-вот дорога должна была вывести его к тому месту, где произошла авария.

Через пять минут он, наконец, выехал к заветной поляне, лысому участку среди безмерно высокой травы. Как и ожидал, он увидел те места, где стебли были сильно примяты к земле − следы его прошлого пребывания на опушке Хазельбранта. Он вышел из машины и огляделся.

В застывших лужах серебрилось отражение луны. Кроны деревьев слегка покачивало, в них завывали невидимые совы.

И тут размашистые ветви расступились перед ним, и он увидел устланную пожухлыми листьями тропинку, которая уходила далеко в лесную чащу. Подойдя ближе, он заметил, что в самом ее начале земля, поросшая сорняками и травой, пестреет следами мощных звериных лап.

Страх повенчался с сомнением.

Идти дальше или все бросить и умчаться прочь от этого места? Вернуться в отель, собрать вещи и уехать…

«Иди», − услышал он безликий голос. И повиновался.

Мог ли он позволить себе смалодушничать? Тот, на кого надеялись люди. Мэр Дарей Пол, тот же Питер Мона. Его дочь, по неведомой причине ставшая жертвой похитителя и по еще куда более странным причинам хранящая тайну своего исчезновения.

Мелисса… Мелисса Мона, невеста Хазельбранта, девушка из сна, он был обязан разорвать невидимые цепи, приковывающие ее к этому месту. Он должен был ее освободить.

Мартин, в конце концов. Молодой парень, у которого вся жизнь была впереди, в одночасье оказавшийся на грани жизни и смерти из-за его «удачных» действий за рулем автомобиля. Кто, если не он, сможет помочь ему очнуться? Ведь когда он докопается до истины, первым, к кому он придет, будет именно этот светловолосый парень, согласившийся поехать с ним в ненастную ночь в далекую Ариголу.

Они все надеялись на него.

Но даже если бы их всех не существовало, он бы и тогда не смог покинуть Ариголу, не доведя дело до конца.

Лес по обе стороны тропинки становился все гуще. Роберт передвигался как можно осторожнее, не забывая периодически оборачиваться назад, взглядом выискивая то место, которое послужило ему входом в дебри Хазельбранта. Со временем оно все удалялось и удалялось, пока не превратилось в едва заметный маленький просвет среди деревьев. Боязнь потерять и его, а вместе с ним и последний ориентир, ведущий обратно к дороге, заставила Роберта остановиться.

Оказавшись в чаще черного леса, он стал вглядываться вдаль, надеясь уловить источник хоть какого-нибудь света. Простояв так несколько минут, он дождался, пока глаза привыкнут к темноте, и пошел дальше.

Черный купол, нависающий над лесом, прятал тишину.

Роберт не улавливал ни единого звука, присущего ночному лесу. Здесь, в сердце Хазельбранта, царстве мрачного покоя и темного безмолвия, не было места для живых.

Он забрел в непролазную рощу, где вместе с многовековыми соснами соседствовали деревья, кора которых представляла из себя камень, так похожий на гранит. Их кроны были шарообразны, листья большими и круглыми, ядовито-зеленого, а кое-где и абсолютно черного цвета. Корни их были длинными и расползались под землей на десятки метров, торча наружу змеистыми хвостами.

Через какое-то время до него донесся голос. Очень далекий распевный женский голос, нежные интонации которого пробудили в нем совсем еще свежие воспоминания. Убаюкивающая мелодия, способная в один момент из грозных зверей сделать послушных ягнят.

Голос разрушил тишину.

И он пошел туда, ведомый им.

Стараясь неслышно пробираться сквозь буйные заросли, он шел в темноте, не видя впереди ничего, то и дело натыкаясь на ямы, неглубокие, но достаточные для того, чтобы переломать ноги. Корявые ветви царапали его кожу. Атмосфера, пронизанная опасностью, угнетала, заставляла сторониться каждого шороха и настороженно озираться по сторонам в испуге быть атакованным ежесекундно. Но желание вновь встретиться с девушкой в белом было сильнее.

Сколько времени прошло с той минуты, когда, побуждаемый благими порывами, он вошел в Хазельбрант? Сколько он здесь уже бродит в поисках девушки (М. М.)? Сколько он идет на ее голос?

Когда усталость стала невыносимой, он остановился у ближайшего дерева. К тому моменту, когда почувствовал частичное восстановление сил, влекущий голос уже пропал. Во вновь возникшей тишине он уловил тягучий запах костра. И, кажется, заметил вдалеке струйку дыма, сгусток пепельного тумана, поднимающийся над ветвями странных деревьев. Среди непроницаемой копны чернильных листьев он увидел несколько просветов − это огни костра пробивались в темноте. Преодолевая себя, вялыми ногами переступая через кочки и хворост, он двинулся вперед.

И вот вскоре он оказался под сенью круглых крон, где осторожно присел и стал наблюдать за тем, что происходит в скрытой от посторонних глаз, самой далекой части Хазельбранта.

На освещенной факелами травянистой поляне по периметру черного круга сидели волки.

Пять особей грозного вида, среди которых только одна отличалась маленькими размерами и невысоким ростом. В центре круга горел большой костер. Языки его пламени лизали нижние ветви ближайших деревьев, но не причиняли им никакого вреда. Дым от костра взвивался в воздух серым облаком.

Вдруг из стаи выделился один волк. Он стал ходить быстрыми кругами вокруг костра. Потом застыл на месте. А потом случилось то, от чего у Роберта встали дыбом волосы.

Волк упал на спину и начал изворачиваться и выгибать спину, словно бесноватое дитя. Стоны страдания перемежались громким рыком. Роберт видел, как со зверя, трясущегося, словно в лихорадке, спадает шкура, как под ней обнажается человеческая плоть.

Через несколько секунд трансформация закончилась, и перед стаей хищников предстал человек.

Это был взрослый, голый мужчина. Он тут же наклонился и соорудил себе набедренную повязку из ткани, которая специально была приготовлена для этой цели и лежала на земле.

Он повернулся к стае. По его лицу бродили блики факельного света. Каменное и бледное, оно не выражало никаких эмоций. Это был застывший кусок белого мяса. Роберт засомневался в том, что его мышцы когда-то вообще приходили в движение. Но тем не менее он узнал его. Это было лицо Влада Топура. Первого пропавшего в Ариголе человека.

В этот момент один из волков, кажется, заметил его. Он поднял острую морду и стал принюхиваться, ловя в воздухе запах чужака. Роберт лег на землю, уткнувшись носом в колючие кусты. Но его тревога оказалась напрасной. Может, зверь и почуял человека, только он сразу был отвлечен куда более важными делами.

Влад Топур пристроился к стае. Он сел сбоку от ближнего сородича и стал ждать. Его примеру последовал следующий хищник.

С замиранием сердца Роберт наблюдал за тем, как с каждым из них происходят те же метаморфозы, что и с первым. После превращения новый человек присоединялся к своему предшественнику, занимая место рядом. Вскоре вся стая, включая волчонка, превратилась в людей, облаченных только в импровизированные набедренные повязки.

Кто-то из них стоял, кто-то сидел. Но одно общее было у них у всех − они все неотрывно смотрели на желтый костер. Пустые, каменные лица с зомбированным взглядом. Он узнал их всех. Все они когда-то исчезли из родного города.

Здесь был и прототип его последней неудачи, парень по имени Майкл Скуд, исчезновение которого невольно отправило его отца на тот свет. Была и стройная девушка с большими голубыми глазами и длинными-длинными иссиня-черными волосами, прикрывающая свою наготу ветвистым корнем бересклета. В ней он узнал Эльзу Топур. Она стояла поодаль от своего мужа, его не замечая вовсе.

Рядом с ней потерянно сидела Марта Агрикола, женщина с выцветшими волосами и острым лицом. Она держала за руку перебирающую свою рыжую косу дочь, девочку десяти лет от роду со взглядом волчонка.

Все их фотографии мгновенно пролетели у Роберта перед глазами, как веер раскинутых карт. Он еще не успел до конца поверить в то, что видел. Все эти лица, образы, сошедшие со старых снимков, казались миражом, возникшим в сознании утомленного путника, обрывками воспоминаний − терцией между временем и пространством.

Затянувшееся ожидание продолжалось. Оно рождало у Роберта ощущение того, что все эти перевоплощения только начало чего-то более необъяснимого и страшного.

И вдруг он почувствовал, что за ним кто-то следит.

Теперь ему это не казалось, как в случае с подозрительно повернутой мордой волка, лишь намеком на то, что его заметили. Теперь это был один целенаправленный взгляд. И пока разум его защищался, пытаясь найти разумное объяснение происходящему, взгляд этот жег его спину.

Роберт вскочил на ноги и, прижавшись спиной к дереву, уставился на обладателя столь пронзительных глаз.

Девушка в белом платье стояла между двух сосен и смотрела на него. Свет ее зеленых глаз рассеивал тьму ночи.

− Мелисса…

Оцепенение спало. Он, наконец, нашел ее (или она его), желанное создание, как оказалось, его грез. Чудесный призрак посреди кошмара.

Он понимал, что от нее сейчас зависит очень многое, в том числе и его судьба. И одновременно он испытывал такую тягу к ней, что не мог спокойно говорить и дышать. Это было выше его сил. Он подумал о том, что это самое влечение и было первоисточником его нахождения здесь. Именно оно, а не амбиции детектива, привело его в чащу Хазельбранта.

− Ты ведь искал меня, Роберт, − Мелисса шагнула ему навстречу, протягивая руку.

Касание, как легкий бриз, взбодрило и тут же успокоило. Решительный призыв зеленых глаз развеял его страхи. И что-то подсказало ему довериться ей.

− Пойдем, − она потянула его за собой.

Он обернулся и посмотрел на людей, которые несколько минут назад были волками.

− Не бойся. Они не пойдут за нами. А нам нужно уходить отсюда как можно скорее. Сейчас появится он.

− Господи, кто? − Изумление сковывало, но Роберт повиновался.

Она вела его лесной тропой. В бесконечной темноте он не видел вокруг себя ничего и полагался лишь на ее путевождение. То, что во мраке ночи она ориентировалась не хуже, чем при свете дня, его уже не удивляло. Это было пустяком по сравнению с тем, что он видел совсем недавно.

Наконец, они вышли к просвету среди сосен. Мелисса остановилась.

− Ты не должен был приходить сюда. Я специально увела тебя подальше от стаи. Они не должны обнаружить тебя, иначе…

− Иначе что? Они убьют меня?

− Они заставят тебя подчиниться.

− Каким же способом? Обратят в ами?

− Ты копнул слишком глубоко, милый Роберт, − тяжелый вздох венчал ее грустные слова. − Теперь у тебя два пути. Первый и наиболее безопасный из всех − срочно уехать из города. Умчаться, куда глаза глядят. И никогда не возвращаться. Тогда у тебя будет шанс выжить и не стать таким же…

− А второй?

− Ты узнаешь всю правду и попытаешься противостоять ему. Но этот путь заведомо гибельный.

− Ему? О ком ты говоришь, Мелисса?

− Хозяин Хазельбранта, вестник тьмы, он называет себя по-разному. Но одно я знаю точно: равных ему по силе и могуществу среди вампиров нет. Это он передал им способность принимать облик черных волков.

Перед мысленным взором Роберта промелькнуло искаженное испугом лицо Тихони Ричи. И его последние слова про уничтожение Ариголы.

− Господи, да откуда он появился?

− Я не знаю. Но он таит в себе огромную ненависть − чувство, пришедшее с ним из глубины веков. Ненависть необычайную, ненависть демоническую… Это она питает его наряду с человеческой кровью.

Роберт не думал, прежде чем ответить.

− Я хочу, чтобы ты знала. Я никуда не уеду, пока в городе пропадают люди. И не только поэтому. Ты во власти темных сил, Мелисса. И я хочу тебя спасти.

− Ты не представляешь, с чем столкнулся, милый Роберт.

− Я знаю одно − я должен положить этому конец. Раз ты можешь приказывать этим существам, значит, на них есть управа. А следовательно, и на него.

− Ты не знаешь всей правды. Я управляю ими потому, что я одна из них.

Наконец, прозвучало то, о чем он догадывался, но так боялся услышать.

− Теперь ты понимаешь, что должен уехать? Мне уже не вернуться и никогда не стать такой, как прежде. Забудь обо мне, Роберт. Со мной тебя ждет гибель.

− Я никуда не уеду. − Чего в этой фразе было больше? Глупого упрямства, безнаказанной самоуверенности или рожденной с первого взгляда любви, он и сам не знал.

− Это глупо. Смерть ходит за тобой по пятам…

− Я привык доводить расследования, порученные мне, до конца. И тем более… − Роберт не знал, как сказать ей об этом. − …Тем более я виноват в смерти двух человек. − Он поднял глаза к небу, но в черноте застывших облаков не смог найти поддержки. − Тех людей, отца и сына, имена которых ты мне назвала. Один из них стал ами, второй покинул этот грешный мир навеки.

− Знаю.

− Знаешь?

− Да. Известие о смерти отца вновь прибывшего быстро распространилось по городу и поселило еще больший страх в сердцах его жителей.

− Мне очень жаль. Это моя вина. Но, поверь, винить меня сильнее, чем я сам, меня уже никто не будет.

− Не твоя вина в этом. Так предначертано судьбой.

− Не верю я в судьбу, Мелисса! Я мог спасти их, но не спас.

− Нет, ты бы не спас их в любом случае.

− Но ведь остаются шансы противостоять тому, кто все это начал…

− Путь, по которому ты идешь, Роберт, очень опасен. Может случиться так, что я не успею или не смогу тебе помочь.

− Почему же сейчас ты помогаешь мне?

− Потому, что ты мне небезразличен.

«Господи!» − подумал Роберт, как он ждал от нее этого слова. Этого бьющего прямо в сердце, тихо с губ слетевшего «небезразличен». Это был самый чувственный, самый желанный посыл из всех, что он хотел от нее услышать. Кроме разве что…

− Но ты ведь на их стороне… − задумчиво изрек он.

− Я на стороне невинных. И хоть тело мое подчинено уже не мне, душа моя всегда останется свободной. Не моя вина, что я стала вампиром. Такой меня сделал он.

− Но почему он не сделал тебя послушной рабой, какими сделал остальных? У тебя остались свои мысли, желания. Ты поступаешь по-своему. В тебе осталось человеческое! Ты не бездушная…как все они… ты не ами.

− Не знаю. Он не говорил со мной об этом. А спрашивать сама я боюсь. Но думаю, что скоро придется. Я не могу так жить дальше. Он думал, что я стану пить человеческую кровь сразу, но он ошибался. Не так много времени прошло с того дня, как он укусил меня, и я еще терплю.

− То есть ты…

− Да, я еще никого не убивала.

− И долго еще ты сможешь обходиться без крови? − в его глазах читалась слабая надежда.

− Не знаю, − ее хрупкие плечи содрогнулись. − Не спрашивай меня об этом. Мысль о том, что рано или поздно мне придется убивать, сводит меня с ума. Я знаю, что не смогу причинить боль никому. Знаю, что если не буду убивать, умру. И я не могу ничего с этим поделать… Три дня это не так много для того, чтобы сойти с ума от голода. Но это достаточно для того, чтобы подчиниться. Рано или поздно это случится, я знаю. Именно этого он ждет.

Роберт не ответил. Но по его глазам она все поняла. Они оба знали, что другого пути, кроме как идти до конца, у них нет.

− Он не отпустит меня никуда из Ариголы. − В глазах Мелиссы Моны отразилась тяжелая усталость − черная тень на дне зеленого озера − усталость не по возрасту. − Он бережет меня. Не посылает в город, как посылает их. Но я не знаю, как долго это продлится. Сколько всего имен в его смертельном списке. В последний раз их было два − я слышала, как он отдавал приказ одному из своих ами. Но сколько их будет в следующий раз… Этого никто, кроме него, не знает.

− Я не могу ждать, когда он остановится. И остановится ли вообще. Сейчас пропадают только избранные семьи, а потом? Что будет потом? Его аппетиты остановятся на этих семьях? Вряд ли. Он вампир. И он нуждается в постоянных жертвах. Сейчас в одних, завтра в других. Я должен понять, почему именно так. Мне нужно разгадать его тайну. Я уверен, что после этого мы узнаем и причину его появления здесь.

− Я знаю только то, что он спешит. Словно боится не успеть завершить начатое.

Роберт смотрел в ее глаза и думал о том, почему не появился в этом городе несколько дней назад, до ее исчезновения. И почему страдания, иногда действительно невыносимые, так часто встают на пути истинных чувств. В чем смысл этих чувств, если нельзя быть вместе?

− Я расскажу тебе, как все было.

Он пришел однажды вечером, когда лил холодный дождь.

Я была одна в доме. Отец уехал по своим делам.

В последнее время он часто покидал дом, и мы общались с ним от случая к случаю. Я думаю, что смерть мамы что-то надломила в наших отношениях. Он стал много пить и иногда за грохотом пустых бутылок не различал обычного «привет, папа». Он перестал замечать меня. Начиная очередной бессмысленный разговор, я заранее знала, что все наши темы неуклонно сведутся к ее смерти. Поэтому я старалась с ним не разговаривать.

Я уходила в свою спальню и читала книги. Он же искал утешение в бутылке.

Я понимала, что так ему гораздо легче. Алкоголь давал ему простор, которого ему так не хватало в нормальном состоянии. Но я не была уверена в том, что выпивая в день пару бутылок, он забывал о своем горе. Его затуманившиеся глаза по-прежнему хранили боль. Хмель не выжигал из него ничего, что способствовало его самобичеванию. Он давал лишь видимость освобождения. И только.

Он так же, как и я, прекрасно знал, что вернуть наши прошлые отношения уже не удастся. Хотя до последнего делал вид, что ничего не происходит.

Тот вечер я планировала провести в спальне, читая Шоу «Дом, где разбиваются сердца». Я прочитала уже сотню страниц и полностью погрузилась в перипетии сюжетных линий, как вдруг следующим за громом и молнией внезапным событием стал стук в дверь. Я поспешила спуститься вниз и притаилась у стены. Каково же было мое удивление, когда незнакомый голос за дверью произнес:

− Открой мне дверь. Мелисса…

…словно его обладатель знал, что я стою там и с замиранием сердца гадаю, кто же явился в мой дом.

− Что? − я облизнула пересохшие губы и тут же поняла, что спросила слишком тихо. Настолько тихо, что сама еле услышала себя.

− Открой мне дверь, прошу тебя… − Несмотря на просьбу, голос его был настойчивым и дерзким.

Непреодолимое желание взбежать по лестнице вверх и скрыться в спальне тут же овладело мной. И я, должно быть, так и поступила бы, если б не страх. Да, именно страх заставил меня стоять у двери и не сходить никуда со своего места. Я боялась, что, когда уйду, он выбьет дверь, ворвется в дом и нападет на меня. Господи, как будто я могла помешать ему, стоя рядом!

− Так ты откроешь или нет?

Кто это может быть, подумала я. Кому потребовалась Мелисса Мона в столь поздний час, когда тьма уже вступила в свои законные права, отдав на заклание беспощадному ливню улицы города?

Еле переведя дыхание, я прильнула к окну. За пеленой дождя я различила высокий силуэт, но не лицо незнакомца. Оно было скрыто низко надвинутой на лоб черной шляпой.

− Кто вам нужен? − обретенная сила голоса придала мне немного смелости.

− Ты, ты мне нужна, Мелисса! Или твой отец, − сказал незваный гость. − Любой из вас может открыть эту чертову дверь и позволить мне позвонить по телефону.

− Что? Вам нужно позвонить по телефону?

− Да, мне нужно позвонить жене и сообщить ей, что со мной все в порядке. Она ужасно волнуется.

− Кто вы? Откуда вы меня знаете?

За дверью послышался вздох разочарования.

− Твой отец меня знает. Он рассказывал мне о тебе. Меня зовут Вердан Калот. Я приехал на пару дней в Ариголу по делам, ну и заодно заскочил в церковь помолиться.

Вердан Калот.

Впервые я слышала это имя. Внезапная мысль немедленно позвонить отцу и спросить, знает ли он о таком человеке, показалась мне самым разумным, что я могла предпринять в тот момент. Однако я не позвонила.