Текст книги "Право на силу"
Автор книги: Денис Шабалов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
И ладно бы на поверхности пропали, списать можно было бы на кого угодно – так нет. Из своих собственных отсеков пропали, как и не было. Будто испарились. И отсеки те до сих пор так и стояли пустые – никто в них селиться не хотел…
– Мимо родника пойдем – слушайте во все уши, – продолжал меж тем Данил. – Там в этом году болото, комарья полно. ОЗК ваши на раз прокусят. Так что если запищит – отмахивайтесь, как можете. По пути, кстати, веток нарвем, ими сподручнее. Ну а подстанцию будем проходить – вообще молчок. Выродки там с середины позапрошлой зимы живут, целое гнездо. Так что, наверное, крюк дать придется…
– Да пристрелить их, чего возиться… – пробормотал Батарей.
– Ты что, дурной? – презрительно поинтересовался Паникар. – Дядька Герман говорил, что их там хренова туча. Стрелять начнешь – повылезут и в клочки размечут!
– Вот, кстати, насчет стрельбы. Спасибо, что напомнил, – кивнул Данил. – По пути до места стрелять имею право я и тот, у кого на ствол будет стоять вот эта штука, – он вытащил из подсумка и продемонстрировал пацанам ПБС [42]42
ПБС – прибор для бесшумной и беспламенной стрельбы. «Глушитель».
[Закрыть]. – Понятно? Выстрелит кто без разрешения – голову сниму. А на месте, после начала операции, – приказ полковника: стрелять первыми, до открытия огня на поражение со стороны противника категорически запрещено. Вопросы есть?
– То есть пока мне в лоб пуля не прилетит, я стрелять права не имею? – криво усмехнулся Паникар.
– Все правильно понял, – кивнул Данил. – Возражения есть? Может, лучше дома останешься?
Тот помотал головой.
– Хорошо. Батарей, ты бомбу принес?
Пашка снял с плеча армейский вещмешок.
– Бабах сказал – тут их три. Одна побольше, а две остальные – поменьше.
– Все правильно. Оставь пока у себя, ты понесешь, – Данил помолчал немного, вспоминая, все ли сказано и сделано. – Ну что, готовы? Тогда вперед.
* * *
Губа уже был на поверхности. Сидел на каменных ступенях, ведущих с платформы в здание вокзала, держа на коленях автомат, и любовался закатом. Данил, проходя мимо, хлопнул его по плечу, и бывший мехвод, не говоря ни слова, пристроился замыкающим.
Мужик этот, насколько знал Данил, был не из трусливых, но в сталкеры не лез. Жил один в маленьком отсеке на втором уровне, в самом дальнем его закутке, на людях редко появлялся. Ходил в дежурства, по поверхности иногда ползал – но далеко все ж не отходил. В деле Данил его не видел – как, впрочем, и Батарея с товарищами – и потому сейчас, считай, полагался только на себя самого.
План себе наметил простой. По насыпи дойти до подстанции, обогнуть ее большим крюком, оставив справа заодно и овраг с гаражами, среди которых из нечисти кто только не попадался. Потом, километра полтора, до самого леса, путь будет чист. А дальше – родник под горкой. С насыпи – если б не ночь – его хорошо видно, потому придется быстрее идти, чтоб комарье запахами не привлекать. Потом еще километра четыре – и зона. А за зоной уже и до разбитого моста рукой подать. И бронепоезд, если разведка не врет, где-то там же.
Едва ступили на насыпь – распределил обязанности:
– Ворон не ловить, по сторонам смотреть внимательнее. Построение рейдовое: впереди, метрах в сорока, Батарей, следом – я, за мной в затылок Паникар и Кипиш. Губа замыкающим. Батарей – держи глушак. Твоя задача – передовой дозор. Устанешь – сигналь, сменим. Если мутанты полезут – рви, что есть мочи, назад. Только с линии огня уйти не забудь! Ну а если на засаду нарвемся и полосовать начнут – падаешь на спину, отползаешь, мы тебя прикроем. Только не на пузе ползешь, а на спине, лопатками работаешь – и отстреливаешься заодно, местность контролируешь. – Данил повернулся к Лёхе: – Паникар, с левого плеча стрелять умеешь?
Тот кивнул.
– Тогда держи правый фланг. Кипиш – левый. Ну а ты, Губа, тылы кроешь. Расклад тут такой: первый, кто заметит опасность, сигналит, но не стреляет. Стреляю я один, а вы подключаетесь, если припрет, по моей команде. И всегда один человек держит тыл. Это ты, Губа. Переключаешься на нашу цель только по моему сигналу, понятно?
Губа кивнул.
– Хорошо. Тогда – двигаем.
Батарей тут же, без возражений и лишнего базара – будто подменили, – выдвинулся вперед. Данил внимательно посмотрел ему вслед. Пашка и впрямь неузнаваемо преобразился. Никакой обычной для него гиперактивной суеты, никаких лишних телодвижений – собран, внимателен, движения скупые, точные, будто который уже год по поверхности ходит. Данил ухмыльнулся и одобрительно кивнул – толк из парня будет.
Выждав, пока Батарей отойдет на положенное расстояние, двинулся за ним. Оглянулся – ребята следом топают, след в след, все в точности, как и сказано, исполняют. Хорошо. Может, и впрямь успешно все пройдет…
Пашка, как заправский сталкер, двигался осторожно, иногда замирая подолгу, вглядываясь в казавшиеся ему подозрительными фрагменты местности. Один раз завис минут на десять, метров сорок не доходя до стоящего у путей полуразрушенного домишки путевого обходчика. Данил, хотя и знал, что развалюха пуста – неделю назад тут с Санькой проходили, – все ж подстегивать его не стал. Пусть осваивается, сам решения принимает. Хотел уж было подойти, спросить, в чем дело, но Пашка, наконец, тронулся с места, поводя из стороны в сторону стволом «укорота» с глушителем.
Когда вдали у насыпи, в вечерних сумерках, замаячило здание подстанции, Данил остановил колонну передохнуть – теперь нужно было делать крюк, уходить с насыпи левее и идти по сосновому редколесью. С позапрошлой зимы подстанцию облюбовало семейство выродков. Большое семейство, рыл тридцать, не меньше. С таким впятером тягаться – пустое дело, нужно обходить. Хорошо, подлеска тут было минимум, иначе путь затруднялся и замедлялся неимоверно.
Сталкер подозвал Батарея. Тот подошел, пятясь и настороженно осматриваясь вокруг.
– Не устал? – спросил Данил. – Только честно говори, не понтуйся. Устал – заменись. Если устал – внимание притупляется и опасность можешь пропустить. Тогда, считай, всей группе конец.
– Можно смениться, – помолчав немного, кивнул Пашка. – Тяжеловато с непривычки…
– Ничего, – подбодрил Данил. – Ты и так, считай, километр с лишним по незнакомой местности в передовом дозоре протопал. Кипиш, смени его. ПБС не забудь. Следующий километр твой.
Серега, сняв пламегаситель и сунув его в подсумок, принялся прикручивать глушак.
– Мне сложнее досталось, – кинув взгляд на товарища, похвалился он. – Ты по насыпи шел, по открытой местности. А я щас по лесу пойду, понял?..
– Да я еще столько же пройду! И даже больше! – закипятился Батарей. – И нечего меня менять!..
Он начал подниматься с колен.
– Стоять! – негромко осадил его Данил. – Понты ваши, ребята, тут ни к чему. Еще раз говорю – чувствуешь, что хоть немного устал, – лучше сменись. А то есть все шансы домой больше не вернуться. Еще посмотрим, как ты пройдешь, – он развернулся к Сереге. – Инструкции те же. Видишь мутантов – сигналишь, уходишь с линии огня и бежишь к нам. Попадаем в засаду – падаешь на спину и отползаешь, мы прикрываем. Батарей – левый фланг твой. Паникар, Губа – по местам.
Тронулись дальше.
Двигаясь на автомате, подмечая и просматривая все казавшиеся опасными фрагменты окружающей местности, Данил задумался о предстоящей операции. Дело казалось невыполнимым. Ладно если повезет, если посты и охранение еще не выставили, или выставили вполнакала. Или командир там, на бронепоезде, идиот и охрану грамотно организовать не умеет. Это – одно. И совсем другое – если вокруг постов и секретов натыкано, как комаров на болоте, если у бойниц вагонов наблюдатели сидят с ПНВ [43]43
ПНВ – прибор ночного видения.
[Закрыть], а на каждой платформе охранение имеется. А уж в то, что охрана поезда организована по всем правилам, не спустя рукава, – в это Данил был готов верить безоговорочно. Нельзя считать противника глупее тебя – это первый шаг к поражению. Значит, из этого и будем исходить.
С другой стороны – вряд ли там уж такой большой контингент. Ну сколько там народу поместится? Тридцать человек… ну сорок. Вряд ли больше. И дело тут не в том, что тепловоз не увезет или места не хватит, а в том, что на такую ораву припасов нужно немерено. А это тоже дополнительный вес и дополнительный объем. Сколько там вагонов-то было?..
– Слышь, Батарей, – Данил обернулся к Пашке. – Ты помнишь, как поезд утром подходил? Сколько ты вагонов насчитал?
– Четырнадцать вагонов всего было. Из них – три платформы с танками, – призадумавшись, ответил Пашка. – Еще четыре – с орудиями и пулеметами… Потом вроде бы еще одна платформа тоже с орудием, что-то вроде счетверенного зенитного пулемета. Остальные закрытые были. Теплушки, наверное…
– Еще командно-штабной вагон был, точно, – подал голос Паникар. – У него на крыше антенна здоровенная торчала, и броня посолиднее выглядела. По-любому командный вагон.
«Итого – пять вагонов, претендующих на звание теплушек, – прикинул Данил. – Даже если два провиантом загружены, то в оставшихся трех шестьдесят человек нормально разместятся. Считая и их снарягу, которая, если по-хорошему, столько же места, сколько и человек занимает. Значит – шестьдесят…»
Это уже было нехорошо. Шестьдесят человек прекрасно делятся на три подгруппы по двадцать – сам Данил именно так бы их и разделил. Получается, что каждая подгруппа ходит в смену сутки через двое. А этого вполне достаточно, чтоб в промежуток между сменами нормально отоспаться и отдохнуть, в суточном дежурстве чувствовать себя бодрым и свежим и не кемарить даже в предутренние часы. Плюс ко всему – имея в каждой смене по двадцать человек, можно так бронепоезд обложить, что ни одна собака к нему не проскочит. Снайперов с наблюдателями на крыши в голову, середину и хвост, в патруль четверых, а остальную десятку разбросать в секреты по округе. И нарваться на такой секрет в темноте – раз плюнуть. Плохи дела…
Кипиш вдруг остановился, и Данил мгновенно отбросил все мысли, полностью сосредоточив внимание на окружающей местности. Подстанцию и гаражи в овраге они уже прошли – крюк дали такой, что выродки их почуять никак не могли – и теперь вновь приближались к железнодорожной насыпи. Сколько он себя помнил – эта местность всегда была пуста и безопасна. Насыпь, ржавеющие потихоньку рельсы, сосновое редколесье вокруг… тишь да гладь. Так чего ж Серега встал?
Кипиш продолжал стоять, высматривая что-то в густых кустах, росших у насыпи. Солнце уже опустилось за край горизонта, но света было еще вполне достаточно, чтоб не включать фонарь. Данил, подождав немного, сделал знак напарникам оставаться на месте, а сам, прижимая приклад винтореза к плечу, осторожно двинулся вперед. Шаг, другой, третий… Кусты вдруг зашевелились, затряслись, раздались на две стороны и, пятясь задницей вперед, оттуда выбралась мелкая фигура в ОЗК с СВД наперевес. Счетчик! Данил с шумом выдохнул и опустил винтовку. Еще б немного – и полоснул бы по кустам очередью, для верности. И уберег же Вана его китайский бог!
– Ты чего здесь делаешь-то? – напустился он на китайца, едва тот подошел поближе. – Врезал бы очередью по кустам – и привет!
– Поезд сторожу, – деловито ответил Счетчик. – Полковник радиостанцию дал, велел докладывать, если назад пойдет. Я ж днем с Тандемами в разведку ходил. Они ушли, а я тут остался.
– Хоть бы знак какой подал!
Китаец со свойственным его народу фатализмом пожал плечами:
– Я вас давно уже вижу. Двести метров. Сначала думал – не наши. Стрелять хотел. Потом думаю – дай поближе подпущу… Гляжу – винтовка знакомая, – он кивнул на ВСС. – Добрыня идет. Вот и вылез… А вы-то куда направляетесь?
– Значит, так. Снимайся с места – и с нами, – проигнорировал его вопрос Данил. – По пути расскажу. Здесь ты уже не нужен, а там очень даже понадобишься. Только в Убежище доложись.
Счетчик пожал плечами, развернулся и потопал к кустам – за радиостанцией.
Родионыч не возражал, а вовсе даже наоборот.
– Решение правильное. И мне так спокойнее будет, что вы на связи постоянно, – донесся из наушника его голос. – Забирай его. Вот тебе, кстати, в снайперскую пару напарник подобрался, все как положено. Только про приказ помните! – И отключился.
– Все, выдвигаемся, – помогая китайцу забросить на спину короб радиостанции, сказал Данил. – Кипиш, не устал еще? Тогда порядок прежний. Вперед.
Остаток пути прошел также без происшествий. Правда, пришлось пробежаться немного, минуя родник, – привязалось несколько комариков, пришлось от них улепетывать. Пацаны, едва заслышав грозный писк, который издавали неразличимые во тьме насекомые, дернули так, что Губа за ними еле угнался. За что и получили от старшего нагоняй – кто ж ночью по поверхности бегает?! От комаров еще отмахаться можно, а вот если в темноте на миксера нарвешься – чем от него отмахиваться?
Задолго до разбитого моста – Данил решил не рисковать и не приближаться к месту стоянки, чтоб не нарваться на охрану, – сошли с насыпи и углубились в разросшийся здесь подлесок. Порядок движения пришлось изменить – чтоб не шуметь и не ломиться через кусты напролом, двинулись теперь не плотной группой, а парами, прикрывая друг друга. Пришлось наскоро объяснять пацанам основы работы в парах, но когда дело дошло до практики, Данил убедился, что ученики ему попались понятливые, – работали хоть и не безупречно, но для первого раза вполне сносно, без глупых оплошностей.
Бронепоезд стоял прямо под мостом. Со своего места – расположились они в здании гостиницы, метрах в трехстах от железной дороги, – его освещенную громаду видно было очень хорошо. По всему периметру поезда, с интервалом в пятнадцать – двадцать метров, горели костры, и между ними бродили два человека, подбрасывая по мере надобности в тот или иной костер охапки хвороста. Данил, наблюдая эту картину в монокуляр, одобрительно кивнул – охрана была выставлена добротно. За те полчаса, что они пролежали на третьем этаже гостиницы, у большого арочного окна, он смог найти только три открытых поста – в голове, хвосте и середине поезда, на крышах вагонов – и одну замаскированную засидку. Да еще Счетчик один схрон вычислил – на ближнем к гостинице огрызке моста в кустах сидел снайпер. Случайно обнаружил, по блеснувшей в свете луны оптике.
– Ну что, какие предложения? – оторвавшись от монокуляра, Данил обернулся к сидящим в глубине большой комнаты напарникам. – Есть мысли? Насыпь рвануть – дело не хитрое. Хоть сейчас закладывай, да таймер выставляй. А вот с танком как быть?
– Что, не удастся подойти? – спросил Губа. – Мне б только до люка добраться. Это же Т-80УД, я его вдоль и поперек знаю! Двигатель турбопоршневой, мощность – тысяча лошадей! Боевая масса – сорок шесть тонн, экипаж – три человека, скорость – семьдесят километров в час! – наизусть оттарабанил он. – Уйдем с ветерком!
– Там же пандуса нет, – сказал Ли, глядя на бронепоезд в оптику винтовки. – Как ты с платформы на этакой махине сползешь?
Губа аж хрюкнул от смеха:
– Такой машине пандус без надобности! Это только кажется, что там увалень на платформе стоит. Ты мне рычаги дай – он у меня как бабочка запорхает! Какой там пандус, зачем? И без пандуса слезем! Правда, платформу можем опрокинуть – ну так нам это только на руку, лишние-то повреждения!
– Ладно… – проворчал китаец. – Уговорил. Теперь только пролезть к нему надо… Какой план, командир?
Данил задумался. План пока что вырисовывался только один: отвлечь внимание – а тем временем под шумок и… В часть, вон, лез – прокатило. Почему же сейчас не прокатит? Только уж отвлекать нужно разом и напрочь, чтоб портки намочили и забыли про все вокруг, на обманке сосредоточились. А как? Да как… Тут, пожалуй, один ответ. Что для них ценнее всего? Бронепоезд. Значит – создать видимость атаки, оттянуть охрану на себя. Подождать, пока Губа подберется как можно ближе – а пожалуй, что и самому его на позицию вывести, чтоб не напортачил, – тогда и атаковать. Губа под шумок в танк-то и пролезет. Только с атакой не увлекаться – эти, пожалуй, волки стреляные. Живо в клещи возьмут, прижмут кинжальным огнем к земле и на тот свет отправят.
– Хорошо, ребятки, работаем так. Батарей, Паникар, Кипиш, Счетчик – уходите сейчас через окна на первом этаже, с другой стороны здания. Возвращаетесь назад, туда, где мы с насыпи свернули. Там закладываете бомбы. Лопатка есть у кого?
Китаец поднял руку.
– Хорошо, – кивнул Данил. – Бомбы заложите все три – мы поставить ни одной не успеем, нам быстрей бы в танк влезть… Таймер поставьте на одно время – чтоб посильней тряхнуло. Зало́жите – отойдите метров на сто. Лучше залечь – осколки, чувствую я, далеко полетят. Бабах любит, когда погромче, – он усмехнулся. – Грохнет – вскакиваете и беглым огнем в сторону поезда. Только берите выше, чтоб по людям не попасть, – приказ полковника еще в силе.
И не сидите на одном месте – двигайтесь. Очередь – смена позиции, очередь – смена позиции. Иначе засекут и накроют залпом. Разрядят вам на голову миномет – и все, там уже без шансов. Минуты три повоюйте, а потом отходите к Убежищу. И внимательнее там! Войну начнем – через пять минут вся живность округи тут будет, еще суматохи добавит.
– А ты как же? – спросил Пашка. – С Губой приедешь?
Данил кивнул:
– Если нормально все будет – приедем на танке. Ну, а если не нормально – тогда уж вы меня не дождетесь… Сверим часы. Таймер выставите на три часа. Как раз и нам с Губой времени хватит, чтоб подобраться, – и ночь к рассвету ближе, охрана расслабляться начнет. Все понятно?
Ребята нестройно загомонили, поднимаясь и подбирая автоматы:
– Поняли, командир.
– Ясно, чего там…
– Сделаем.
– Ну – тогда работаем.
Проводив пацанов, Данил вновь подсел с монокуляром к окну – примерный маршрут движения у него уже составился, пока он битых полчаса наблюдал за поездом, и теперь требовалось его лишь перепроверить и утвердить. Ага… Выйти из гостиницы, дальше – мимо искореженной стелы, стоящей ровно в центре дорожной развязки, – и в овражек. Потом правее уклониться – там рощица начинается, которая хвост бронепоезда скрывает, и все подходы к ней густой травой заросли. И плиты еще какие-то лежат… Только осторожнее надо быть – в травке засидку устроить – самое милое дело. Нарвешься еще… Ну а в рощицу войдем – там уже и до поезда рукой подать. Две секунды – и на платформе. Главное, не испугался бы Губа и не налажал со страху…
– Идешь строго за мной, – принялся поучать он новоявленного диверсанта. – Я падаю – ты падаешь, я ползу – и ты за мной. Как подойдем к платформе – все, умри! Не чесаться, не сопеть! Лежать, возможно, долго придется – это уж по времени как получится. К поезду не соваться, заляжем в лесочке. Хотя, если удачно подойдем – лезь под вагон и там сиди! И чтоб ни звука у меня! Теперь дальше… Как рванет – подхватываешься тут же! Там уж ни о чем мыслей не будет, только цель впереди. Особо не бойся – в первые мгновения в суматохе никто и не разберет, свой там или чужой на танк полез. С полминуты у тебя будет – пока не опомнятся. Ну а там уж ты в танке будешь, что делать, сам знаешь…
Губа кивнул.
– Только бы люк изнутри заперт не был, – усмехнулся он какой-то тоскливой усмешкой. – Вот хохма-то будет, а?..
– Ничего, не паникуй раньше времени, – подбодрил его Данил. – Заперт – такой уж нам расклад выпал. Тогда спрыгивай с платформы – и ходу в лес! – он снял с плеч рюкзак и вытащил наружу скатку с маскировкой. – На вот, «Лешего» накинь. В этой хламиде тебя и с трех метров не разглядят.
Губа принял комбинезон. Руки его чуть потряхивало от пошедшего в кровь адреналина, и потому развернуть скатку получилось не сразу. Данил помог, развязал тесемки, накинул на диверсанта хламиду костюма, подвязал, подоткнул… Усмехнулся, любуясь делом своих рук.
– Ну вот! Теперь хоть на человека похож!
– А?.. – Губа, похоже, плохо соображал что происходит, суетливо поправлял что-то на себе, дергая за ремешки маскхалата.
– На кучу дерьма, говорю, похож! – чуть повысил голос Данил. – Я в этой штуке прямо перед носом у патруля войсковых валялся, в трех метрах – и не заметили! Так что не дрейфь, прорвемся… Готов? Попрыгай! Все. Выдвигаемся.
До стелы они доползли в две минуты – свет костров сюда не доставал, и Данил решил не медлить сверх необходимого. Часовые не заметят – костер всю видимость скрадывает, а наблюдателей с ПНВ у бойниц нет – засветят прибор, и все. Какое уж тут наблюдение… Правда, оставался снайпер, сидящий на обломке моста, но его можно было пока не опасаться – кусты вдоль дороги спасали.
Дальше пошло тяжелее. Между стелой и овражком лежала голая полоса земли – когда-то здесь проходила дорога, но асфальт с тех пор исчез, остались лишь щебень да песок. Никакой маскировки…
А тут еще луна из-за облаков появилась не вовремя, будь она неладна! Данил, полежав под стелой пару минут, дернулся раз, дернулся два – и отполз в тень, переводя дух… Не мог он по открытой местности идти. Вот не мог – и все тут! Будто в стену какую уперся – организм протестует, вопит изо всех сил, руки сами в траву вцепляются. Воображение живо рисовало напрягшегося в засидке снайпера. Вот он видит тень… Приникает к прицелу, ухмыляется – и жмет на спуск. Выстрел, пуля бьет в голову… а дальше все. Темнота и серые мозги на щебенке.
– Ты че там, командир? – прошелестел сзади Губа. – Чего встали-то?
Оживился, собака! Данил, почувствовав, как напарник медленно пополз вперед, отпихнул его ногой. Удар получился чувствительным – Губа ойкнул и затих. А неча поперед батьки в пекло…
Вокруг вдруг потемнело. Данил поднял голову – облако! Наползает на серебристый шар луны, да так нахраписто, будто голодный куропат на жертву! Небольшое, но нам хватит, мы ребята быстрые!
– За мной! – просипел он и, извиваясь всем телом, рванулся вперед.
Неизвестно, расслышал уж там чего Губа сквозь противогаз или нет – но команду выполнил исправно. Дернул – только руки замелькали. Скребнул пузом по щебню, фильтром противогаза обо что-то ударился – и свалился в овражек, прямо на голову своему командиру. Данил спихнул с себя горе-диверсанта, отвесил легкий подзатыльник в воспитательных целях. Губа, даром что старше раза в два, стерпел.
– Я же говорил – вперед не лезть! – шепотом заорал на него Данил. – Куда прешь? И что ты, в самом деле, как слон ворочаешься! Ведь услышат!
– А чего ты там замер!? Уснул, что ли? – отбрехался напарник.
Данил вздохнул – и задержал дыхание, пытаясь успокоиться. Вот они, партизаны. Никакой дисциплины! С кем воевать приходится, а?.. Ну хоть мандраж его больше не колотит, и то хорошо.
– Пошли давай, – проворчал он. – Что-то ты разговорился больно…
От края дороги до плит ползли, наверное, минут сорок. Осторожно, вдумчиво. Пройдут метра три – остановка. Еще три метра – опять встанут. В этих паузах Данил «слушал местность» – нет ли кого поблизости, не засопит ли вражина в засидке, не хрустнет ли ветка под сапогом, не зашуршит ли трава… Для сталкера это, пожалуй, основная наука.
На подходе к темнеющим на фоне неба, сложенным стопкой в незапамятные времена плитам Данил вновь приостановился. Сзади в ногу ткнулся Губа. Пошебуршался еле слышно, затих… Данил внимательно прислушивался. Почудилось или нет? Нет, не почудилось! На плитах явно кто-то был – вот засопел, тихонько звякнул металл, завозился… Данил сокрушенно покачал головой – пришлые явно никого не ждут. А ведь наверняка приказ был – тише воды, ниже травы. Но раз у человека внутренней дисциплины не хватает – тут никакие приказы не помогут.
Он повернулся к Губе – тот, похоже, тоже услыхал незадачливого сторожа и тыкал сейчас пальцем куда-то в сторону верхнего края плит. Данил кивнул и в характерном жесте приложил палец к противогазу. Губа послушно затих, улегся поудобнее, прижавшись правой щекой к земле, уставился на командира. Вот сволочь! Театр ему здесь, что ли?..
Подобравшись вплотную к плитам, Данил осторожно вытянул из подсумка саперную лопатку и, поднявшись в полный рост – благо, плиты закрывали его от обзора со стороны бронепоезда, – заглянул за край. Человек лежал к нему боком и в данный момент безуспешно пытался почесаться где-то в районе задницы. Комбинезон – демрон, поглядите-ка! – не давал, и человек, явно в приступе злобы, чесался все яростнее, совершенно забыв обо всем на свете. Ну – лопатка тебе в помощь: Данил замахнулся и обрушил рабочую часть лопатки прямо на затылок часового. Плашмя врезал, не лезвием, хотя руки так и чесались смахнуть этому балбесу башку с плеч. Голова человека с треском врезалась в плиту, и он мгновенно затих – даже руку с задницы не убрал, болезный. А ну-ка, глянем, что тут у тебя?..
Стащив тело с плит и связав человека по рукам и ногам, Данил внимательно осмотрел его снаряжение. Из оружия – сто пятый «калаш» и пистолет, ярыгинский «Грач». Хорошая штука. Тебе хорошо послужил – а теперь и нам послужит. Передал автомат Губе, пистолет засунул к себе в рюкзак. Так… Нож – тоже ничего, кукри [44]44
Кукри – нож непальских гуркхов. Характерен изогнутой формой с заточкой по внутренней, вогнутой грани.
[Закрыть]. Реквизируем. Бинокль, фонарь, зажигалка – вещи в хозяйстве, безусловно, нужные, а потому – в рюкзак. Патроны – туда же. А больше у человека, кроме противогаза и комбинезона, ничего и не было. Эх, если б не приказ – раздел бы его полностью. Демрон бы в личном хозяйстве появился, вещь ценная… Но – нельзя. Простудится еще, без комбинезона-то, заболеет да помрет. А Родионыч потом все на воспитанника спишет – невыполнение приказа в боевой обстановке.
Данил привалил тело к плитам, осмотрел веревки на руках, запоздало проверил пульс на шее – тот прощупывался даже под резиной противогаза. Жив, курилка. Ничего, полежит тут, а смена утречком придет – и найдут. Он глянул на часы – начало третьего. Пожалуй, надо поторапливаться.
Выглянул из-за плит – не заметил ли кто из охраны… Да вроде нет – костровики все так же шляются вдоль поезда, подкидывая хворост то в один, то в другой костер, и дозорные на крыше вроде бы шум не поднимают. Ну – с богом!
Последний отрезок пути был самым тяжелым. Здесь, в непосредственной близости от бронепоезда, нужно было ухитриться быть не только незаметным, но и абсолютно неслышным. Поэтому когда Губа в третий или четвертый уже раз хрустнул сзади какой-то веткой, Данил мало того что скорость передвижения уменьшил, да еще и хворост с его пути стал убирать. Хорошо хоть ветерок поднялся, создавая тот легкий фоновый шум, за которым какой-либо иной звук тяжеловато было угадать.
Добравшись, наконец, до рощицы и нырнув в ее темень – сверху к этому времени совсем распогодилось и луна светила во все лопатки, – Данил наконец-то перевел дыхание. Пройти по открытой местности на виду у снайпера и дозорных, пусть и в темное время, – это дорогого стоит! Пока ползли, он, честно признаться, так и ждал выстрела и пули между лопаток. Но… То ли повезло, то ли дозорные – растяпы, то ли мастерства в незаметном проникновении он достиг немереного – однако они все ж таки прошли.
Рощица была небольшой, всего метров пятнадцать в поперечнике, и хотя изрядно заросла подлеском, все ж среди путаницы кустов, ветвей и листьев ясно был виден горящий с той стороны костер. Сделав Губе знак сидеть молча, Данил замер и сам, прислушиваясь к окружающим звукам. Тихо – но вовсе не безмолвно. Как и всегда в лесу – то ветка хрустнет, упав с дерева, то лист зашуршит… Однако все эти звуки привычно отсеивались, словно в голове стоял хитроумный фильтр, выделяющий только те, что были нехарактерны для ночного леса, – треск поленьев в костре, тихий говор и покашливание костровиков, их шаги по щебню насыпи… Где-то вдали, в районе Сазань-горы, где находилась секретная войсковая часть, вдруг что-то завыло, защелкало, зашлось злобным хохотом. Данил почувствовал, как Губа, сидящий рядом, вздрогнул всем телом и повернулся к нему.
Сталкер отрицательно помотал головой. Он и сам не знал, что это, хотя хохот этот частенько раздавался с той стороны. Догадок было сколько угодно, но район тот так и не был пока исследован, хотя попытки делались.
Покопавшись немного в подсумке и добыв дозиметр, Данил, перестраховавшись и прикрыв окошечко ладонью, чтобы подсветку, не дай бог, не разглядели с бронепоезда, глянул время. До взрыва оставалось пятнадцать минут – вовремя подошли. Сделав знак напарнику, он вновь, в который уже раз за сегодняшний вечер, улегся на пузо и пополз вперед. Губа послушно последовал за ним.
Костер находился совсем близко, метрах в пятнадцати, и хотя света давал немного, все ж и его было вполне достаточно, чтобы разглядеть диверсантов, вздумай они выбраться из-под деревьев. Прижавшись к толстому древесному корню, Данил чуть приподнял голову, оглядываясь. Один из костровиков, стоя спиной к рощице, усердно ворочал длинной кривой палкой уголья, второй маячил где-то в начале состава – момент был более чем подходящий. До платформы с танками – рукой подать, какой-то десяток метров, но пространство было голым, и перемещающийся по нему человек становился виден со всех сторон, как на ладони. И именно поэтому преодолеть эту полосу было совершенно необходимо – после взрыва народу тут будет пруд пруди, живо из вагонов повыскочат, и прорваться к танкам будет проблематично. Потому или сейчас – или вообще никогда.
Умостившись между корнями, Данил стянул со спины винтовку. Знаком подозвал Губу, знаками же объяснил, что от того требуется. Партизан, хоть и не с первого раза – ирод! – а все ж врубился, закивал. Данил огляделся еще раз – и, взяв на прицел все еще ковыряющегося у костра человека, слегка толкнул Губу ногой…
И Губа, словно бегемот на водопой, попер вперед!
Все дальнейшее произошло в доли секунды. Заслышав хруст гравия под ногами, человек у костра резко обернулся и, мгновенно оценив ситуацию, рванул с плеча автомат. Другого выхода не было – «винторез» тихо кашлянул, и костровик, получив пулю прямо в резиновую харю, взметая тучи искр, упал спиной в костер. Губа заметался по насыпи, как суслик в супермаркете. Дернулся к платформе, передумал, развернулся к деревьям, затем вновь к бронепоезду… Стартовал, разбрызгивая щебень во все стороны, словно гоночный болид, – и ласточкой нырнул под платформу. Мелькнули ноги в серых бахилах ОЗК, зашуршало где-то за колесной парой – и он затих.
Данил чуть не замычал от бешенства! Идиот! Такую операцию провалил! Ведь как по нотам все шло!.. Ему вдруг дико захотелось просто развернуться и отойти, предоставив этому балбесу выбираться из созданного им положения самому. Сам накосячил – сам и отвечай! Однако – нет. Напарника следовало вытягивать. Затем хотя бы, чтоб потом по шее ему настучать.
Тело бойца, упавшего в костер, уже занялось, и теперь с той стороны тянуло удушливым запахом горелой плоти. С головы поезда послышался окрик, по щебню насыпи загрохотали приближающиеся шаги. Данил крутнулся на месте, прижал приклад ВСС к левому плечу, выцеливая второго…
