Текст книги "Легенда (СИ)"
Автор книги: Денис Куклин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Вы поэт, Рудольф,– оборвал его Штольц.– Жаль, но ничего обещать не могу.
– Да, конечно,– кивнул собеседник.– Я понимаю вас, Генрих. Я вас понимаю. Столько работы появляется весной. Особенно весной. Словно весь год ты откладываешь какие-то дела на потом, и они вдруг валом накатывают на тебя... Но ведь этого не происходит. Как все-таки жаль, что мы не принадлежим себе.
– Что вы сказали, Рудольф?– Генрих посмотрел на Геккера с удивлением.
– Жаль, что дела не отпускают вас, Генрих...– улыбнулся тот.– Но если вы все-таки надумаете отдохнуть на источниках, мы всегда рады составить компанию.– Геккер несколько раз подпрыгнул и выбежал на дорогу.– Задержались мы сегодня. Пора возвращаться домой!..
Он махнул рукой на прощание и трусцой засеменил вокруг фонтана.
После разговора с ним на душе у Генриха остался осадок.
В четыре часа пополудни сверкнула вспышка входящего сообщения. Генрих оторвался от бумаг и посмотрел в дальний угол кабинета.
– Не помешал?– Осведомился Свешников. Он сидел в глубоком плетеном кресле в какой-то оранжерее.
– Здравствуйте, Ник,– Генрих утомленно потер глаза.
– Добрый день, друг мой,– улыбнулся Свешников.– Вы не забыли о нашей встрече?
– Нет, разумеется, нет,– Генрих закрыл файл с документами и отодвинул его в сторону.– Если вы готовы, я приеду,– он посмотрел на старинные куранты,– допустим, через час.
– Очень хорошо,– кивнул Свешников.– Мы ждем вас, Генрих...
Трехмерная проекция свернулась в ослепительную точку, оставив после себя дыхание свежего ветра.
Генрих подошел к окну и неожиданно почувствовал непреодолимое желание увидеть город со смотровой площадки шпиля башни магистрата. Он захватил плащ со шляпой и вышел из кабинета. Лифтом поднялся на последний этаж и по винтовой лестнице добрался до смотровой площадки. Панорама города раскинулась перед ним: жилые башни желтого цвета и синие шпили административных учреждений, широкие улицы, многоэтажные террасы городских садов и парков. Город расходился от циклопической верхней части правильными концентрическими кругами, делился на сектора, дробился на общины, растекался на окраинах жилыми предместьями. Верхняя часть города была окутана облаками. Над северными предместьями клубились грозовые тучи. Работники службы климат-контроля следили за тем, чтобы на протяжении суток над каждым районом города проходил дождь.
Генрих облокотился на перила и принялся смотреть на облачную цитадель Верхнего города. Он попытался представить улицы и невысокие дома, в которых живут молчаливые бородатые люди со своими женами и детьми. Когда-то в детстве он слышал, как его дед по материнской линии рассказывал одному из приятелей о Верхнем городе, и представления, которые возникли тогда в его воображении, он пронес до вчерашнего дня. Иногда он даже видел Верхний город во сне. И большую часть жизни провел очарованный этим видением.
Генрих закрыл глаза и увидел невысокие дома с плоскими крышами и выступами каменных плит вместо балконов. Увидел рыжебородых стариков в черных квадратных шапочках и одеждах первых общинников возле этих домов. Здесь на высоте Верхнего города облака были просто туманом, дымкой, превращавшей мир внизу в неясный отпечаток чьих-то усилий. С высоты в шесть тысяч футов сквозь призрачную дымку облаков нижний город казался не реальней миража в пустыне.
Генрих глубоко вздохнул и открыл глаза. На самом деле он не знал и не мог знать, как живут в верхней части городов. До вчерашнего дня его представления об этом были не больше фантазии ребенка, подслушавшего разговор взрослых. А быт и уклад жизни в верхней части города разумеется не был закрытой темой для разговоров, но говорить об этом считалось дурным тоном. Всегда казалось, достаточно сознания того, что о них думают и заботятся.
– Кто вы?– Прошептал он, продолжая смотреть на Верхний город, окутанный пеленою белых облаков.
Над городом плыло величавое "Ты моя гора и моя ограда"...
Спустя час с небольшим он оставил машину возле кованых ворот двухэтажного особняка в южных предместьях. Через калитку попал в сад с тщательно ухоженными кустами и лужайками. Мощеные красным кирпичом дорожки замысловато вились, пересекались и разбегались в разные концы сада.
Генрих прошел к дому и дернул за шнурок колокольчика. Через минуту входная дверь открылась, и Генрих увидел двух темноволосых близняшек лет двенадцати.
– Добрый вечер, сир,– произнесла одна из них, и они одновременно поклонились гостю.
– Дедушка ждет вас,– произнесла ее сестра.– Господин, я возьму ваши вещи,– и приняла из его рук плащ и шляпу.
В доме пахло какими-то незнакомыми благовониями, в комнатах царили сумерки. Девочки провели гостя во внутренний дворик. Разговаривая со Свешниковым, Генрих принял его за оранжерею.
Здесь было сумеречно и тихо. Песнопения не просачивались внутрь сквозь разноцветное звуконепроницаемое стекло крыши. Посреди дворика журчал небольшой фонтан.
– А вот и вы, Генрих,– Свешников и хозяин дома поднялись с кресел.– Познакомьтесь с моим другом – Лео Кранц.
Высокий сухопарый старик протянул Генриху руку для пожатия.
– Счастлив познакомиться с вами, господин Штольц. Прошу вас, присаживайтесь,– он показал гостю на одно из кресел возле обширного круглого стола, за которым они сидели. Стол был завален файлами и распечатками.
– Насколько мне известно, вчера вы встречались с Азаровым,– произнес Свешников, возвращаясь на свое место.– Это значительно упрощает нашу задачу. Мы не будем касаться вашей родословной, Генрих. Наша задача несколько иная. В своей области вы бесспорный специалист. Но уклад таков, что круг ваших интересов не выходит дальше семейных проблем и профессиональных занятий.
– Генрих, мы постараемся расширить ваш кругозор,– хозяин дома протянул гостю бокал красного вина.– В силу обстоятельств вы были ограничены в познании окружающего мира. Будущее создается пытливыми умами. Это правило. Триста лет назад мы стояли на пороге великой эпохи. Многим казалось, что недалек час когда разум, наконец, преодолеет врожденную инертность человеческой природы. И многие уже видели на горизонте очертания совершенно другого мира. Мира более понятного и без сомнения более совершенного, чем тот в котором люди жили тысячи лет. И люди стремились к совершенному миру. Они стремились к нему... Но недостаточно проникнуть в тайны природы и обуздать стихии. Недостаточно обратить энергию и мощь этих стихий на благо. Могущество на материальном плане грозит неминуемыми бедами и катастрофой мирового порядка, свидетелями чего мы с вами являемся. Генрих, мы не свидетели подъема народа особо любимого Богом. Мы – свидетели невиданной доселе трагедии уничтожения вполне благополучной цивилизации и дальнейшее порабощение ее потомков. Первообщинники, как называют себя жители верхней части городов, не часть нашего народа. Они те, кто контролирует ресурсы и использует эти ресурсы по своему усмотрению. Мы не знаем, какой именно результат они пытаются получить в ходе дальнейшей эволюции их цивилизации. Вполне возможно, конечная цель первообщинников так и останется для нас тайной. Но нам достоверно известно, что в будущем они попытаются расширить сферу своего влияния за пределы нашего мира.
– Простите, я не понимаю,– покачал головой Генрих.
– Множественность миров вселенной, Генрих. Астрономические знания нужны нам меньше всего. Мы солнце и то едва видим,– Свешников включил проектор.– Эту запись нам передали европейцы. Так мы называем Азарова и его друзей.
Ослепительная вспышка на мгновение залила внутренний дворик. И перед Генрихом развернулась клокочущая вселенная. Звезды, планетные системы, галактики. Генрих помнил эту картинку из лекций общего курса образования.
– Я буду переводить,– негромко произнес Свешников. Картинка наполнилась математическими формулами и графиками, послышался мужской голос, он быстро и отрывисто выговаривал слова на незнакомом Генриху языке.– Он говорит о волнах энергии, об исследованиях, которые продолжались в течение последних пятидесяти лет,– перевел комментатора Свешников.– Говорит, что в его центре добились значительных успехов. Дословно: "Применение разработанного лабораторией метода в недалеком будущем позволит использовать движение волн для переноса грузов и рабочей силы в различные не произвольные точки звездных систем и освоение планет благоприятных для использования природных ресурсов. Применение разработанного метода избавляет нас от необходимости производства специфических механизмов, требующих непомерных и необоснованных затрат ресурсов. Существенное расширение сырьевой базы без дополнительных расходов приведет к значительному увеличению потенциала нашего народа. Но возникает проблема использования рабочей силы. Благоприятные для освоения и производства миры обладают специфическими физическими характеристиками, массой, плотностью и составом атмосферы. Производство и использование дополнительных средств защиты и специального оборудования приведет к существенному расходу ресурсов. Мы предлагаем усилить исследования в области генетики и генной инженерии с целью выведения различных пород рабочих с заданными характеристиками костной и мышечной конструкции, и органов дыхания соответствующих окружающей среде..." Пожалуй, этого достаточно,– Свешников выключил проектор.– Этот доклад был сделан тридцать восемь лет назад. Взгляните на эти фотографии, Генрих,– он протянул Штольцу файл с пачкой снимков.
Генрих несколько минут рассматривал фотографии уродливых созданий, в формах которых человеческое существо едва угадывалось.
– Это первые особи, выведенные первообщинниками,– Свешников взял одну из фотографий.– Они живут в специально созданной среде, размножаются, обладают зачатками интеллекта. То есть обучаемы. Но как я вам уже говорил, в то же время первообщинники разрабатывали принципиально новый метод преобразования психической и интеллектуальной организации на наследственном уровне, и добились положительных результатов...
– Достаточно!– Оборвал его Генрих.– То, что они сделали с этими несчастными, не может быть оправдано никакими целями! Мне, наконец, объяснят, кто они?! Что это за раса богопротивных отступников, взявших на себя смелость разрушать миры, стирать с лица земли народы, превращать людей в это...– он бросил фотографии на стол.
– Господин Штольц, вы должны осознать, что нами управляет безжалостная и равнодушная сила,– отозвался хозяин дома.– Мы – рабы, живущие среди рабов. А наши хозяева заперлись в недосягаемых крепостях. Нам неизвестны не только их цели, устремления и задачи. Мы даже их лиц не знаем. И поверьте мне, нам не нужно знать всего этого. Но мы должны быть готовы без колебаний уничтожить эту расу, когда придет время,– он замолчал.
– Боже, Боже,– прошептал Генрих.– Вы понимаете, что уготовано нам?– Он посмотрел на собеседников.– Мы будем гореть в аду...
– Если мы ничего не сделаем, наш мир окончательно превратится в ад. Генрих,– Кранц вышел из-за стола.– Я понимаю, как вы чувствуете себя. Мы все через это прошли. Я тоже должен был погибнуть в Каменистой балке. Но в тот день я задержался в офисе, и друзья уехали без меня. А потом меня нашел Азаров, и нам пришлось начинать все заново. Но счет пошел уже на дни. На самом деле мир не таков. Мечта была нашей верой. Генрих, если бы были в мире высшие силы, они прекратили это беззаконие без нашего участия. Но нам нужно рассчитывать только на свои силы. Многие вещи, которые вы узнаете в дальнейшем, ранят ваше сердце, вашу душу. Но это испытание выпало нам неспроста. Во вселенной все взаимосвязано. Если бы наши предки не копили оружие, первообщинники не смогли бы сжечь их огнем этого оружия. Этим хитрым бестиям оставалось только выбрать удобный момент для уничтожения общества, идей, противоборствующих сил, наконец. Вы видели запись. Они искусны в методах и упорны в достижении поставленных целей. Генрих, мы сможем нанести только один удар. Если промахнемся или ударим с недостаточной силой, нас превратят в пыль. Вы видели, что они сделали с нашими людьми в Каменистой балке.
– А у нас есть силы и средства, чтобы нанести этот удар?– Генрих посмотрел на собеседников.– Пятьсот городов. Несколько десятков заложено за последние пять лет. Три буферных зоны, только в них четверть миллиона вооруженных стражей. И это не считая пяти миллионов стражей Службы Линий и Ограничений, одного миллиона офицеров Службы Сопровождения, двух миллионов оперативников Департамента общественного надзора и тех служащих конгломерата "Европа", что не втянуты в планы господина Азарова и считают себя первообщинниками и по крови и по духу. А первообщинники живущие в верхней части городов?.. Безжалостные, равнодушные. Их тоже несколько миллионов... У нас наберется хотя бы треть этой армии?
– Хороший вопрос,– усмехнулся Свешников.
– У нас нет такого количества вооруженных и натренированных людей,– покачал головой Кранц.– Но мы нашли возможность договориться с вождями Новых Земель. Маловероятно, что вы осведомлены о существовании технически развитого и мощного государства в Антарктике. Взгляните на это, Генрих,– Кранц включил проектор, и над столом появилось трехмерное изображение Земли. Покрытая обширными пустынями с островками растительности возле источников пресной воды, с циклопическими полусферами Городов, над которыми клубились темные вихри и сияло искрящееся гало электрических разрядов.– Обратите внимание на количество материков, Генрих. Он один – Евразия. Часть материка покрыта десятикилометровым щитом льдов,– он взял указку и показал на шапку снегов в нижней части проекции.– Это Южный полюс планеты. Когда-то эта часть была материком – Северная Америка. Мы находимся в этой части Евразии. Это Внутреннее море, это Внешнее море. Считается, что Внешнее море самая непригодная для жизни территория. На лекциях по общему курсу образования эта часть планеты показана сплошной водной стихией, причем совершенно отравленной. Но это не так, Генрих. Вот как выглядит атлас Земли на самом деле,– картинка сменилась, и Генрих увидел среди вод Внешнего моря небольшой, покрытый изумрудной зеленью континент. Над ним висели гряды белоснежных облаков и сияющая цепочка автоматических контрольных станций локального защитного поля.– Это Новые Земли, Генрих. Точней, внешняя часть Новых Земель. Когда-то они основали свои города в подземных пустотах под панцирем льда. Отчасти благодаря этому, отчасти благодаря изоляционной политике вождей, Новых Земель ядерная война не только не коснулась, изменения климата благотворно сказалась на этой части планеты. В свое время первообщинники именно от них переняли технологии подземных коммуникаций и барьерной защиты. До Волны этот континент был покрыт слоем льда и представлял собою практически безжизненное пространство. Но сейчас это самое благоприятное место на планете. Информация о Новых Землях тщательно скрывается. Впрочем, до последнего времени вожди не были склонны вступать в контакты с любыми представителями Городов, хотя попытки с нашей стороны были и неоднократные. В технологическом отношении Новые Земли – совершенная цивилизация. Но наладить с ними партнерские отношения первообщинникам не удалось... Нам удалось это... В Новых Землях на протяжении столетий бытовало мнение, что война с Городами неизбежна. И они готовились к ней. Но когда мы сообщили их руководству о методе генетической кодировки, разработанном первообщинниками, и их планах применить этот метод в ближайшее время, нас не только приняли, но признали союзниками. Если первообщинники применят кодировку, население Новых Земель тоже попадет под воздействие информационного импульса, и первообщинники выиграют так и не начавшуюся войну. А жители Новых Земель погибнут. Абсолютно все жители, Генрих. И погибнут живущие за пределами Городов, не помеченные маркером. Новые Земли – это рай на нашей планете. И первообщинники не прочь попасть в рай...
– Лео, о каком маркере вы говорите?– Перебил его Генрих.
– Прошу вас, продолжайте,– кивнул Свешников, посмотрев на Кранца.
– После рождения всех жителей городов метят генетическим маркером. Родителям объясняют, что это мера предосторожности против несанкционированного проникновения на территорию городов враждебных элементов из-за барьера. На самом деле представителей каждой из общин метят особым образом. Это первый шаг метода генетической кодировки, вторым будет импульс, запускающий механизм мутаций. Процесс необратим. Наше потомство уже не нужно кодировать механическим способом, все приобретенные изменения закрепятся на генетическом уровне. Достаточно одного импульса. Первообщинники оградили свои убежища от его воздействия. Мы же обречены. Обречены жители Городов и население Новых Земель. Обречены выжившие за барьером и население буферных зон...– Кранц замолчал. Над внутренним двориком воцарились такие тишина и спокойствие, что ужасы рассказанные хозяином дома, казались не реальней ночного кошмара.– Вечерние звезды зажглись,– Кранц едва заметно улыбнулся.– Чудо нашего мира оказалось таким хрупким. Генрих, мне жаль, что я нарушил ваш сон...
– Простите, мне нужно выйти на свежий воздух,– Генрих поднялся.
– Конечно,– Кранц со Свешниковым одновременно встали.– Прошу вас, выход в сад здесь.
– Лео, можно спросить вас о роде ваших занятий,– Генрих посмотрел на собеседника.
– Я – заместитель директора Департамента технических библиотек и архивов,– ответил Кранц.– Возглавляю отделение Департамента в Новом Галеоне... Двадцать лет назад одному из моих друзей невероятно повезло. Он решил расширить подвал в своем доме, и он любил поработать руками. В Департамент архитектуры и строительства заявку подавать не стал. А спустя неделю он обнаружил несколько контейнеров с книгами,– Кранц улыбнулся.– Пригласил меня. Все-таки я специалист по библиотекам и архивам. В тот вечер мы не знали, к чему приведет эта находка...
Генрих оставил машину на площади возле дворца «Европа». Шпили башен пронзали серое облако, висевшее над окрестностями. Моросил мелкий холодный дождь. Вместе с дождем на землю оседал величавый гимн «Когда увижу Храм Твой». Акустика возле дворца была поразительная. Казалось, что в тени колоннад затаился многочисленный хор, и его песнопения подобно волнам накатывают на слушателя и вновь отступают в сумерки, затопившие дворец.
Мелкие лужи блестели на гранитных плитах. Воздух был напоен ароматом смолы от обрезанных ветвей и свежескошенной травы в парке и на лужайках дворца. Генрих шел по блестевшим от дождя ступеням и чувствовал в своем сердце потаенное и пока что едва знакомое чувство возрождения духа.
Он поднялся длинной широкой лестницей во дворец. Гулкое эхо разнесло его шаги по огромным залам. Сквозь прозрачные своды дворца струились вечерние сумерки. Здесь хор призрачных певцов был едва слышен, теперь они пели "В ярости Твоей я вижу любовь".
Генрих поднялся на балюстраду и прошел в покои Азарова. Стоявший возле дверей покоев офицер сопровождения коротко кивнул ему:
– Добрый вечер, господин Штольц!
– Здравствуйте, Акаро. Я по приглашению господина Азарова.
– Не трудитесь объяснять, сир,– офицер с поклоном открыл перед ним дверь.– Прошу вас.
Генрих улыбнулся ему и переступил порог покоев.
Монику, Марту Свенсон и господина Азарова он нашел в библиотеке. Они сидели за массивным круглым столом, перед каждым лежал файл с документами, и стоял бокал вина. Ярко горел камин, тонкий аромат древесного дыма витал в воздухе. Азаров был в старомодных очках. Когда Генрих появился, он посмотрел поверх них на гостя:
– Здравствуйте, Генрих. Прошу к столу.
Генрих подошел к ним, на мгновение зарылся в копну светлых волос Моники. Она настолько увлеклась чтением, что не заметила его. Вздрогнула и подняла голову.
– Здравствуй, милый,– улыбнулась рассеянно.– Извини, эти бумаги... Я не думала, что такое возможно...
Генрих поцеловал руку Марте, налил в бокал вино и устроился в свободном кресле.
– Могу я полюбопытствовать?– Спросил он, пригубив вино.
– Это статистические данные конгломерата о положении живущих в буферных зонах,– отозвался Азаров.– Данные неутешительные.
– Милый, я собираюсь посетить эти места,– Моника посмотрела на него.– Марта может устроить это в рамках гуманитарной программы...
– А как же бал?– Уточнил Генрих.– Мне казалось, детский бал для нас не менее важен.
– Для бала уже все готово, дата назначена. Мы вернемся задолго до него,– отозвалась Моника.
Генрих взял уже прочитанный ею документ, и тоже углубился в чтение. В трех буферных зонах: Нефритовый холм, Красная земля и Равнины бурь обитало больше двух с половиной миллионов поселенцев, связанных с городами экономически. Это были потомки выживших после Волны, постепенно сплотившиеся в кланы. Подавляющая часть поселенцев вела на поверхности добычу сырья и полезных ископаемых, остальные занимались преступным промыслом. В их обществе сохранилась денежная система. Добытое поселенцы обменивали в Департаменте Линий и Ограничений на товары, продукты питания, горючее, вооружение и боеприпасы. Все это в дальнейшем либо продавалось, либо обменивалось в торговых лавках и магазинах в поселениях. В буферных зонах находилась подавляющая масса подземных хранилищ сырья и минералов. Колоссальные по размерам железнодорожные узлы регулировали всю сырьевую базу пятисот городов Царства Завета. Здесь же были сосредоточены четверть миллиона стражей специального ведомства Службы Сопровождения. Между поселенцами никогда не прекращалась вооруженная борьба за месторождения, прииски и залежи полезных ископаемых. Время от времени отдельные стычки перерастали в локальные боевые действия с применением бронетехники и авиации. Несколько раз окрепшие главари особенно многочисленных кланов нападали на форты Департамента Линий и Ограничений. По крайней мере, пять раз им удавалось проникнуть на подземные уровни и железнодорожные узлы. Разумеется, информация об этих кровопролитных инцидентах утаивалась. Бойцы специального ведомства Службы Сопровождения жили со своими семьями так же изолированно от городов, как и те от кого они города защищали. А с экранов новостного портала лились победные реляции и сентиментальные репортажи о крепнущей кооперации городов с поселениями за барьером. Лишь после знакомства с Азаровым Генрих узнал об истинном положении дел. Узнал о присвоении гуманитарной помощи главарями бандитских группировок, об ужасающей нищете среди поселенцев, о голодных детях и стариках брошенных в пустынях.
Генрих вернул бумаги. Моника смотрела на него широко открытыми глазами.
– Пока что мы не можем сделать для этих людей ничего,– в ответ на ее взгляд покачал головой Генрих.
– И он совершенно прав,– поддержал его хозяин покоев.– Мы не в силах изменить существующий порядок вещей. Вы лишь подвергнете свою жизнь опасности, побывав в поселениях. Дамы, вы не можете себе представить, насколько жизнь и нравы этих людей отличаются от нашего уклада жизни.
– Вениамин, у вас есть предложения?– Уточнила Моника.
– Разумеется,– кивнул Азаров.– Я советую вам набраться терпения. Пройдет не так много времени, и мы сможем изменить ситуацию кардинальным образом...
– Но за это время погибнут тысячи, если не десятки тысяч несчастных, обездоленных людей,– оборвала его Моника.– Мы будем знать об этом, и ничего не сделаем?! Две недели назад вы говорили о тяжком грузе, который мы можем принять на себя...
– Моника,– улыбнулся Азаров,– девочка моя! Но мы в любом случае не можем помочь этим людям в данный момент. Что бы мы ни сделали, все это уйдет как вода в песок. Мы только потеряем время. Но страшней всего то, что в этой по сути бессмысленной суете мы потеряем доверие честных и сильных людей из числа поселенцев, с которыми позже сможем работать бок о бок. Поверьте мне, Моника, все именно так и случится. Неужели вы считаете, что мы не пытались изменить хоть что-то?.. Но, проявив терпение и выдержку сейчас, позже мы сможем помочь всем, кто нуждается в нашей заботе и помощи. Тем более что в данный момент мы занимаемся не менее важным и ответственным делом...– Он сделал короткую паузу и добавил:– Видит Бог, я уже жалею, что показал вам эти документы.
– Я согласен с вами, Вениамин,– кивнул Генрих.– Моника, бал не за горами. Только подумай, завтра города услышат твой голос. И каждый ребенок в этом городе, каждый ребенок в остальных городах услышит тебя и радостно улыбнется,– он поднялся, вновь подошел к жене и обнял ее.– Милая, я рад за тебя и горд. Мы даже не мечтали об этом...
– Марта,– улыбнулся Азаров,– кажется, мы лишние...
– Что?– Свенсон непонимающе посмотрела на него.– Извините, Вениамин, я так увлеклась чтением... Вы знаете, эти люди живут в ужасных условиях. Они живут,– она с трудом подобрала слово,– как животные...
– К сожалению, это так,– уже слегка рассеяно отозвался ее собеседник.– Марта, я не показывал вам альбом китайской живописи? Вещь поразительная!.. Я выменял его в одном из поселков Нефритового холма,– он подошел к ней и протянул руку.– Это истинное наслаждение. Отпечаток прошлого ушедшего безвозвратно.
Они подошли к пюпитру, на котором возлежал древний фолиант. По библиотеке раскатился сочный баритон Азарова:
– Четыре Бодхисаттвы из Дуньхуана, Марта! Обратите внимание, насколько тонок рисунок, сколь глубокий символизм заключен в нем... Дорогая моя, чего бы мы ни коснулись в этой замечательной библиотеке, все, абсолютно все, пронизано погибшей историей и утерянными традициями. Вернется ли все это вновь, моя дорогая Марта?.. Спросите меня о бодхисаттвах, и я до утра буду рассказывать вам все, что знаю о Буддадхарме...
– Вениамин, вы меня пугаете...
– Не нужно делать скоропалительных шагов,– тем временем продолжал говорить Генрих, обняв жену.– Я начинаю беспокоиться за тебя... Мне жаль, что эти люди так страдают. Но, не смотря на это, они намного счастливей тех, кто живет в городах. Это только звучит странно...
– Тебя и Вениамина я понимаю все меньше и меньше,– покачала головой Моника.– Что вы скрываете?
– Ничего,– улыбнулся Генрих.
– А вот это пугает меня больше всего, милый.
– Что именно?
– Твоя ложь,– ответила Моника.
– Но я не лгу тебе...
– Может быть,– кивнула она.– Но ты определенно что-то скрываешь. Быть может, это не ложь. Но это и не правда... Когда ты расскажешь мне правду, Генрих?
– Это так сложно, милая,– Генрих еще крепче обнял жену.– Но мы на самом деле поможем очень многим...
– Это я слышу от вас каждый день,– Моника освободилась от его объятий.– Ты не хуже меня знаешь разницу между мечтами и тем, что происходит вокруг,– она вновь взяла в руки статистические данные.– Посмотри на эти фотографии и скажи мне, что важней: бал или еда для умирающих от голода?– Она рассыпала перед ним сделанные в поселениях фотографии.
Генрих придвинул кресло и сел рядом с ней.
– Вчера я проснулся под шум дождя, но не услышал пение птиц,– произнес он так тихо, словно размышлял вслух.– Мы можем настроить автоматику так, чтобы записи пения птиц будили нас. Но этого никто не делает. Мы можем сходить в городской зоопарк и посмотреть на живущих там забавных существ. Но и этого почти никто не делает. Насекомых убивают специальными растворами, которые смешивают с каплями дождя. Нам не нужны птицы... Я просыпаюсь от тишины, потому что привык слышать гимны. Их ненадолго выключают под утро, и мы просыпаемся от тишины... Моника, все эти годы я подпевал им. Наверно, я начал подпевать им, как только научился различать слова. Мы почти не думаем, мы поем...
– Разве это плохо?– Теперь Моника смотрела на него уже с тревогой.
– Но мы не птицы, мы – люди,– ответил на ее взгляд Генрих.– Мы должны думать, а не петь с утра до ночи... Ты слышишь это?
– Что, милый?– Она взяла его за руку.
– Тишину,– теперь Генрих смотрел на нее широко открытыми глазами.– В этой тишине я слышу себя, тебя. Я слышу каждого под куполами городов и каждого из живущих за барьером. Я прошу тебя, Моника, пока что вопросы лишние. Когда придет время, я все расскажу.
Но не успел он сказать всего этого, как тишину нарушил первый вздох древнего органа. Марта стояла возле окна. Азаров сидел перед инструментом, заполнившим собою всю западную часть библиотеки, и нажимал на регистры. Протяжная, торжественная мелодия, как волны прибоя, крепла с каждым мгновением. И услышав ее, Генрих крепко зажмурился. Он не знал, сколько тысяч лет отделяло его от того мгновения, когда эта музыка впервые озарила собою такой же темный, дождливый вечер и вознеслась под купол храма. Быть может, первыми из тех, кто услышал ее, были его далекие предки. По дорогам их городов текли нечистоты, а по праздникам на рыночной площади отрубали преступникам головы и сжигали на кострах ведьм. Но они верили, что есть в мире сила и за нею трепещет крыльями легион ангелов. И они верили, что последний вздох распахнет перед ними врата рая.
Когда в воздухе остыл последний вздох органа, слушатели вышли из оцепенения.
– Вениамин, это великолепно,– Марта прикоснулась платочком к уголкам глаз.– Я никогда не слышала ничего подобного. Вы должны дать публичное выступление. Я уверена, вас ждет ошеломительный успех.
– Вряд ли это возможно, моя дорогая Марта,– улыбнулся Азаров.– Мы с трудом добились разрешение провести детский праздник. Если бы не память о Тирце, нам бы и этого не позволили...
– Я слушал вашу игру и ощущал на своем лице отблески рая,– Генрих подошел к камину. Азаров наполнил два бокала вином и неторопливо подошел к нему.
– Скоро вы встретитесь с его послами,– он протянул один из бокалов Штольцу.
– Что вы имеете в виду?– Генрих недоверчиво улыбнулся.
– Через два дня мы принимаем послов из Новых Земель. Вожди дали согласие на переговоры с первообщинниками. Это идеальное прикрытие для собственно наших переговоров... Конгломерату "Европа" предоставлена честь провести первый раунд. Мы включили вас в состав неофициальной делегации.
– Боже,– покачал головой Генрих.
– Вы до сих пор не можете поверить в реальность происходящего?– Улыбнулся его собеседник.– Крепитесь, Генрих, мы только в начале пути.
В пять часов утра раскатился над городом колокольный звон. Когда Генрих проснулся за несколько минут до этого, Моника уже сидела возле окна на стуле. Генрих повернулся, чтобы включить свет.
– Нет, милый, не нужно,– остановила его жена.
– Что с тобой?– Генрих сел в постели.
– Наверно, плохой сон приснился,– отозвалась Моника.– Прости, я не помню. Проснулась вдруг среди ночи и не смогла больше заснуть.
