Текст книги "Любовь с шипами (СИ)"

Автор книги: Дэни Маниэро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Глава 10

Глава 10

Глава 10 Игра в правду

Кассиан сидел за столом, заваленным картами военных походов, когда Лола вошла без стука.

Её платье, сшитое из полупрозрачного шифона, оставляло больше загадок, чем скрывало. Он не поднял глаз, но пальцы сжали перо так, что чернила брызнули на пергамент, превратив «осаду» в «желание».

Твой долг – спасти королевство от самого себя, – начала она, проводя пальцем по карте, где красным шёлком были отмечены мятежные провинции.

Но как править, если ты даже не понимаешь, чего хочешь?

Он схватил её за запястье, прижимая к краю стола. Карты посыпались на пол, шёлк скользил под босыми ногами.

Ты забыла своё место, – прошипел он, но его губы уже искали её шею, словно пытаясь заглушить правду в поцелуе.

Нет, – Лола откинула голову, позволяя ему кусать ключицу, – ты забыл своё.

Эдрик нашёл её в оранжерее, где воздух был густ от аромата ночных орхидей. Лола, стоя на коленях, пересаживала чертополох в горшок с гербом Алирии.

Садоводство? – Он засмеялся, срывая с её плеча шёлковую накидку. – Новое хобби?

– Искусство выращивать шипы, – поправила она, не оборачиваясь. Его руки обвили её талию, кинжал упёрся в живот.

– Учи меня, – он лизнул её ухо, – как превращать врагов в поклонников.

Лола повернулась, прижимая окровавленный палец (уколотый шипом) к его губам:

– Заставь их жаждать боли, которую ты даришь.

Их поцелуй стал дуэлью – она вела, он следовал, пока они не рухнули на ковёр из лепестков.

Ты пахнешь им, – прошипел он, касаясь языком следа от укуса на её шее – метки Кассиана.

Его трусостью.

– А ТЫ

– пеплом, – ответила Лола.

Когда он вошёл в неё, она шептала на ухо цитаты из трактатов о власти, а он стонал, как будто каждое слово было лаской

Алирия наблюдала за ними через потайное окно. Её ногти впились в подоконник, оставляя борозды в камне.

– Кукловод стала марионеткой, – прошипела она, разбивая флакон с ядом о стену.

Фиалковая жидкость растеклась, рисуя профиль Лолы.

Внизу, в саду, Эдрик смеялся, ловя губами виноградину с груди Лолы.

Ночью Лола пришла к Кассиану, неся фолиант законов с пометками на полях. Он сидел у камина, разглядывая меч отца – тот самый, что убил его мать.

Долг – это не цепь, она села на подлокотник кресла, позволив платью соскользнуть с плеча. – Это выбор.

Он потянул её на колени, книга упала в огонь. Пламя пожирало слова «честь» и «подчинение», пока они целовались – медленно, вдумчиво, как будто каждый прикосновение было аргументом.

Я мог бы казнить тебя за это, – он расстегнул её корсет, губы скользили по линии груди.

Но казнишь себя вместо, – она отвела его руку к своему сердцу, заставив почувствовать бешеный ритм.

Разденься, – приказал он. – Хочу видеть тебя обнаженной. Во всех смыслах.

Я не боюсь обнажать перед тобой ни тело, ни душу, – отошла и встала перед ним Лола, медленно снимая с себя платье.

Кассиан молча подошёл, снял перчатку и провёл голой ладонью по её спине. Шрамы вздрогнули под его прикосновением, будто оживая.

– Этот, – он нажал на след от плети, – ты получила за гордость. А этот... – палец скользнул к ожогу у талии, – за молчание

Лола закусила губу. Его касания были не пыткой – исповедью.

– Теперь твоя очередь, – она повернулась, заставляя его встретиться взглядом. – Покажи свои шрамы

Кассиан замер. Потом рассмеялся, но звук был нервным.

О, это святое! – Он рванул рубашку, обнажив грудь. Шрамы пересекали тело, как дороги на карте безумия. – Видишь? Это – за то, что посмел накормить голодного. А это... – он ткнул в рубец над сердцем, – …. за то, что заплакал на казни матери.

Лола подняла руку. Её пальцы дрогнули в сантиметре от его кожи.

– Можно?

Кассиан кивнул, сжав зубы. Её прикосновение было легче паутины, но он вздрогнул, будто его хлестнули.

Ты носишь их как доспехи, – прошептала она, следуя за линиями шрамов. – Но под ними..

Он схватил её запястье, дыхание спёрло в груди:

Заканчивай.

под ними бьётся сердце. Не чудовища. Мальчика, которого забыли любить.

Кассиан взревел, рванув Лолу к себе. Его поцелуй был ураганом – зубы, язык, ярость. Он прижал её к холодной стене, руки скользили по бёдрам, срывая последние предметы одежды.

Ты хочешь спасти нас? – Он впился губами в её грудь, оставляя синяк-печать. – Мы нет святые, мы – грех, ставший плотью!

Он разложил её тело на столе, как карту, изучая каждую деталь.

Ты дрожишь, – заметил он, проводя языком по внутренней стороне бедра.От нетерпения, – она вцепилась в его волосы.

Когда он вошёл в неё, это не было насилием – капитуляцией. Его ритм был размеренным, но глубоким, каждый толчок – попытка зарыться в тепло, чтобы сбежать от собственного холода

Эдрик ворвался на рассвете, застав их спящими в груде меховых покрывал. Следы зубов на спине Кассиана, синяки на бёдрах Лолы всё кричало о страсти, выходящей за рамки их договора.

– Мы не договаривались о семейных ужинах, – бросил он кинжал в стену над их головами.

Лола потянулась, намеренно демонстрируя следы его собственных укусов на шее

– Ревнуешь?

Он схватил её, прижав к холодному витражу. Святой Миртоний, пронзающий дракона, давил спиной ей на рёбра.

Ты моя, – он впился зубами в уже заживающий шрам.

Нет, – она перевернула его, оказавшись сверху. – Вы оба – мои.

Лола выла, царапая стол, пока Эдрик сзади впивался зубами в её плечо, смешивая боль с наслаждением.

Они менялись местами, как в извращённом танце: Кассиан, теряющий контроль в её обьятиях;

Эдрик, доказывающий яростью, что он больше, чем шут; Лола, принимающая их обоих, превращая боль во власть.

– Кто я? – она задыхалась, когда Эдрик вошёл в неё сзади, а Кассиан прижимал её губы к своему шраму.

Смерть, – прошипел Кассиан.

Искупление, – выдохнул Эдрик.

Нет, – она заставила их замереть, сжав мышцами. – Зеркало.

Алирия устроила пир в тот же вечер. Лола вошла в платье цвета заката, сотканное из перьев феникса. Кассиан и Эдрик, сидевшие по разные стороны стола, встали одновременно.

– Какая трогательная преданность, – принцесса улыбнулась, ломая веточку винограда.

Надеюсь, они делят тебя поровну?

Лола подняла бокал, позволяя вину стечь по пальцам на каменный пол: – Мы делим власть. А не наоборот.

Братья обменялись взглядом – впервые без ненависти. Эдрик поднял свой кубок в тост.

Кассиан кивнул. Алирия раздавила виноградину в кулаке, сок смешался с ядом на её перстне.

Глава 11

Глава 11

Глава 11 Крах королевы тьмы

Король Артжении умирал, и его апартаменты превратились в склеп, наполненный запахом тления и лжи.

Ладан, курящийся в золотых курильницах, не мог перебить сладковато-гнилостный дух, поднимавшийся от его тела. Парчовые занавески, некогда алые, поблекли, будто впитали в себя предсмертную испарину. Врачи шептались за дверью, их голоса сливались в жужжащий рой, словно они боялись признать: их наука бессильна перед чёрной желчью, точившей монарха изнутри.

Лола стояла у изножья кровати, втиснувшись в тень. Её пальцы бессознательно сжимали складки платья – того самого, чёрного с золотом, что сшила для неё Алирия. «Ты будешь моим траурным украшением», – сказала тогда принцесса, вкалывая в воротник бриллиантовые шипы.

Теперь эти шипы впивались в шею, но боль казалась ничтожной рядом с тем, что происходило здесь.

Кассиан сидел у ложа отца, его рука сжимала королевскую ладонь – жест, лишённый сыновней нежности. Казалось, он не столько прощался, сколько проверял пульс власти, готовый подхватить её в момент последнего вздоха

– Ты... будешь... – король захрипел, выплюнув на простыни сгусток чёрной крови.

Глаза, мутные, как гнилые плоды, уставились в потолок, где фрески изображали ангелов, терзающих грешников

– Молчите, – Кассиан отдернул руку, словно коснулся раскалённого железа. На его пальцах остались следы отцовской хватки – красные полосы, будто когти мертвеца.

– Ваше время конЧилосЬ.

Эдрик, прислонившись к витражу с драконом, пожирающим солнце, швырнул яблоко в стену.

Фрукт разбился, брызнув соком на портрет Алирии. В стеклянных глазах принцессы теперь застыла алая трещина.

– Наконец-то, – прошипел он, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем злорадство.

Теперь мы займёмся настоящими врагами.

Лола поймала взгляд Кассиана. В его глазах, обычно холодных как зимнее море, плескалось что-то новое – тревога? Надежда? Она не успела понять. Двери распахнулись, впуская шум приближающегося пира.

Пиршественный зал сиял, словно адская кузница. Люстры из чёрного хрусталя бросали блики на стены, расписанные сценами древних казней. Алирия, облачённая в платье из серебряной паутины, разливала вино сама. Каждая её движение было отточенным жестом – поднесёт кубок, улыбнётся, позволит пальцам гостя коснуться своих на мгновение дольше приличия.

За новую эру, – подняла она бокал, обращаясь к Лоле. В гранатовой глубине вина плавала капля масла белладонны. – И за тех, кто достоин её встретить.

Эдрик, сидевший между ними, внезапно замер. Его пальцы, только что игравшие с локоном Лолы, впились ей в колено под столом – предупреждение или прощание?

Нет, милая сестра, – он выхватил кубок из её рук. Золотые зрачки Алирии сузились.

Первый глоток – за брата.

Он выпил залпом, не отрывая взгляда от неё. Капля яда скатилась по его подбородку, как слеза Люцифера.

Эдрик закашлялся через час, когда шуты изображали падение старого короля. Кассиан, восседая на троне, позволил Лоле снять с себя корону – жест, замеченный сотней глаз. Золотой обруч соскользнул в её ладони, оставив на лбу Кассиана кровавую полосу.

– Мне... жарко... – Эдрик сорвал камзол.

Над сердцем проступила лиловая прожилка, будто под кожей извивался ядовитый корень.

Лола вскочила, опрокинув бокал. Рубиновые брызги смешались с её слезами.

– Что ты сделал? – она вцепилась в его лицо, чувствуя, как жар кожи прожигает ладони.

Он засмеялся, обняв её за талию, будто для танца.

– Выиграл, мышка.

Кассиан рухнул на колени, тряся брата, как марионетку с оборванными нитями.

– Зачем? Я же... я...

Эдрик выдохнул кровавый смешок.

– Ты... плачешь? Наконец-то.

Лола прижала его голову к груди, не обращая внимания на крики Алирии. В её волосы впились пальцы Эдрика, цепкие, как корни, проросшие сквозь камень.

– Почему? – прошептала она, чувствуя, как его сердце бьётся в такт её страху.

Потому что.. – он потянулся к её губам, оставив кровавый отпечаток, ….ты должна...править..

Алирия застыла у портала, её безупречный макияж поплыл, как воск от свечи. В кармане сжимался флакон с синим эликсиром – противоядием, приготовленным для себя. «Пусть умрёт. Пусть Кассиан сломается», – но пальцы дрожали, вспоминая, как брат в детстве делился с ней леденцами, украденными с кухни.

Лола врезалась в неё, сбив стражника.

– Противоядие! Или я расскажу, как ты травила отца!

Алирия выхватила флакон, швырнув под ноги.

– Нате, ваша победа!

Лола впилась губами в горлышко склянки, выплеснув жидкость в рот Эдрика. Его тело выгнулось, из горла вырвался хрип – звук, от которого Кассиан, всегда железный, закричал:

– Держись!

Эдрик выжил. Его дыхание выровнялось на рассвете, когда первые лучи солнца окрасили витражи в кровавые тона.

Лола сидела у его постели, стирая платком пот с его лба. Кассиан стоял у окна, сжимая пустой флакон так, что стекло впилось в ладонь.

Алирия вошла без стука, её диадема сверкала, как шипы на гробнице.

Мёртвые пешки бесполезны, сказала она, поправляя прядь волос. – Но не обольщайтесь.

– взгляд скользнул по Лоле, – ...это не милосердие. Это отсрочка.

Эдрик открыл глаза. Слабая усмешка тронула его губы:

– Сестрёнка... всегда драматизируешь..

За окном, в дворцовом саду, служанки срывали розы, окроплённые ядом. Где-то далеко Алирия уже плела новую паутину, но сейчас, в этой комнате, пахло не смертью, а солью, кровью и странной, хрупкой надеждой.

Глава 12

Глава 12

Глава 12 Корона из шипов

Тронный зал, погруженный в полумрак, напоминал гигантскую шкатулку с секретом. Лунный свет, пробивавшийся сквозь витражи с изображением драконов, дробился на тысячи осколков, окрашивая мраморный пол в сине-стальные тона

На столе из черного оникса, словно живая рана, лежала карта Артжении – её границы были исчерчены красным, будто по жилам королевства пустили яд.

Кассиан ударил кулаком по пергаменту, и чернильные моря смешались с горными хребтами, превратив стратегию в абстракцию гнева

Она будет советницей, не более, – его голос разрезал тишину, как клинок, застрявший в горле.

– Или ты забыл, чья кровь струится в её жилах? Грязь, смешанная с прахом разорённого рода

Эдрик, развалившись на троне вертел в пальцах кинжал с гербом Алирии. Лезвие ловило отсветы пламени, рисуя на стене дрожащий профиль ящерицы.

– Кровь? – Он метнул нож. Клинок воткнулся в карту, рассекши столицу пополам.

– Ты всё ещё веришь в эти сказки? Она власть. Не советник, не любовница... Королева без короны, его губы растянулись в улыбке, лишённой веселья

Двери распахнулись без стука. Лола вошла, и воздух наполнился ароматом жасмина и стали.

Её платье, сотканное из серебряной паутины, струилось по телу, как ртуть. Кассиан замер, заметив, как свет люстр играет на шраме у её ключицы – следе от его собственного кинжала

Королевам не нужны короны, сказала она, поднимая окровавленный кинжал Эдрика.

Лезвие скользнуло по её ладони, оставив алую дорожку. – Им нужны руки, готовые держать лезвие…. или отпустить его.

Она наполнила три бокала вином, капнув в каждый своей крови. Рубиновая жидкость забурлила, словно ожила.

– Пейте. Или бойтесь.

Кассиан схватил свой кубок первым. Его глаза, холодные как зимний рассвет, не отрывались от разреза на её ладони, пока он делал глоток. Эдрик, не спеша, лизнул край бокала, словно пробуя яд, затем осушил его до дна.

Драматично, – он облизал губы, приближаясь. Его пальцы скользнули по её талии, нащупывая шнуровку. – Но где... печать нашего договора?

Лола сбросила платье одним движением. Шрамы на её теле – паутина побед и предательств

– заставили Кассиана сглотнуть.

Здесь, – она провела пальцем от ключицы до бедра, останавливаясь на сердце. – Клятва пишется не чернилами. Кровью.

Эдрик первым коснулся её. Его губы обожгли шрам на плече – память о дне, когда Кассиан, допрашивал ее у себя в покоях.

– Ты хочешь, чтобы мы правили тобой? – прошептал он, кусая место, где пульс бился, как пойманная птица.

Или...

– Нет, Лола откинула голову, позволяя Кассиану прижать её к себе сзади. Его пальцы впились в бёдра, оставляя синяки-отпечатки, похожие на карту новых владений.

Вы будете править через меня.

Кассиан вошёл в неё резко, без прелюдий. Боль вырвала крик, но Эдрик заглушил его поцелуем, смешавшимся со вкусом железа. Они двигались как тройная спираль – Кассиан, задающий ритм яростью, Эдрик, превращающий боль в наслаждение губами и пальцами, Лола, сжимающая их обоих, как тисками.

– Советник... – Кассиан задыхался, впиваясь зубами в её шею, -...не кричит так.

– Королева...

Эдрик приподнял её, заставляя сесть на себя, …не дрожит.

Лола засмеялась, и её смех рассыпался звоном разбитого стекла. Тело выгнулось, принимая их обоих, смешивая власть и боль в коктейль, от которого темнело в глазах.

Я... не.. – она кончила, кусая губу до крови, – ваша.

Они рухнули на пол, сплетённые в узел из тел, пота и невысказанных клятв. Эдрик обвил её волосы вокруг запястья, как верёвкой пленника. Кассиан прижал её окровавленную ладонь к своей груди, оставляя отпечаток над сердцем – татуировку из предательства.

Алирия наблюдала через двустороннее зеркало, её ногти царапали золотую оправу. На столе перед ней стоял кубок с тем же вином – с каплей яда, оставшейся от прошлой игры. В отражении Лола подняла окровавленный кинжал, соединив руки братьев на рукояти.

– Клянётесь? – её голос звенел, как падающий хрусталь.

Кассиан выдохнул «жизнью», Эдрик усмехнулся «смертью». Алирия раздавила в ладони сушёный лепесток белладонны.

– Глупцы, – прошептала она, видя, как их пальцы сплетаются. – Вы думаете, это союз?

Утром Лола проснулась в сплетении их тел. Эдрик спал, прижав щеку к её шраму от плети – подарку стражника по пути во дворец. Кассиан обнимал её за талию так, будто боялся, что она растворится, как дым от погребального костра.

Она высвободилась, подойдя к зеркалу. На шее красовались следы зубов обоих братьев, на бёдрах – отпечатки их пальцев, словно тайные печати. Собрав волосы в высокую причёску, она надела диадему из чертополоха

– подарок Эдрика. Шипы царапали кожу, оставляя крошечные капли крови.

Корона из шипов

Совершенно моя стихия.

сказала она отражению, ловя в зеркале движение за дверью.

Алирия вошла без стука, неся шкатулку из чёрного дерева. Внутри, на подушке из паутины, лежали пауки из оникса – восемь глаз каждого сверкали крошечными рубинами.

Для новой королевы, – её улыбка была слаще вина с белладонной. – Напоминание: даже пауки попадают в свои сети.

Лола взяла одного паука, ощутив холод камня.

Скажи своей госпоже, – она раздавила фигурку в кулаке, – что я плету сети из стали.

В треснувшем ониксе блеснула капля её крови. Алирия, уже повернувшись к выходу, замерла.

– Увидим, – бросила она, и дверь захлопнулась, как крышка гроба.

Эпилог

Эпилог

Эпилог. Новая эра

Тронный зал, погружённый в полумрак, утопал в чёрном и золотом. Лола шла по ковру из лепестков чертополоха, каждый шаг оставлял алые росчерки – колючки впивались в босые ступни, словно земля королевства отказывалась принимать новую правительницу.

Её платье, сотканное из ночи и предательства, переливалось золотыми нитями, сплетёнными в узоры, похожие на паучьи сети.

Два солнца – Кассиан слева в чёрной мантии с серебряными змеями, Эдрик справа в камзоле цвета застывшей крови – отражались в тысячах осколков разбитых зеркал, подвешенных под потолком.

Скипетр в её руке, вырезанный из кости древнего дракона, пульсировал тёплым светом.

Говорили, что в его сердцевине заключена душа первого короля Артжении. Лола сжала рукоять сильнее, чувствуя, как энергия струится по венам.

– Три головы дракона, – прошептал кто-то в толпе.

Шёпот пополз по залу, как яд по жилам, смешиваясь со звоном цепей на колоннах – символов единства, скованного насилием.

Кассиан возложил на её голову корону из шипов. Зубцы впились в кожу, и кровь заструилась по вискам, смешиваясь с позолотой. Эдрик обвил её талию цепью с аметистами – некогда ошейником Алирии, переплавленным в оковы новой эры.

– Королева Хаоса, – провозгласил он, и зал взорвался ропотом.

Где-то в толпе упала женщина, задавленная толпой, но её крик потонул в рёве одобрения.

В покоях, куда они ворвались, сорвав двери с петель, пахло ладаном и грехом. Лола откинула голову, чувствуя, как Кассиан срывает корону, увлекая за собой пряди волос. Золото упало на пол с глухим стуком, а шипы оставили на лбу узор, похожий на руны.

Довольна? – Его губы коснулись раны, слизывая кровь. Вкус металла и власти.

Это только начало, – она потянула Эдрика за шейный платок, заставляя упасть на колени.

Шёлк порвался с шелковистым шорохом, обнажив шрам в форме полумесяца – след от её собственного кинжала.

Он рассмеялся, целуя её висок, пока пальцы расстёгивали корсет, расшитый кристаллами слез:

Нас ждёт тысяча лет... – зубы впились в плечо, оставляя отметину поверх старого шрама,безумия.

Кассиан развернул её к себе, впиваясь в губы так, будто хотел вырвать душу. Лола укусила в ответ, захватив контроль над поцелуем, затем оттолкнула обоих.

– На колени. Оба.

Они подчинились, но не как рабы – как хищники, затаившиеся перед прыжком. Лола прошлась между ними, касаясь концом скипетра по их телам. Холодная кость скользила по шее Кассиана, заставляя его вздрогнуть, затем опустилась на грудь Эдрика, очерчивая контур сердца.

– Ты..

– Эдрик рванулся схватить её за лодыжку, но получил удар скипетром по пальцам.

Я сказала: не двигаться.

Кассиан застонал, когда костной наконечник коснулся его пояса. Лола присела перед ним, медленно расстёгивая пряжку губами. Его дыхание стало прерывистым, но в глазах читался вызов – он всё ещё считал себя хозяином игры.

Твоя очередь, – она повернулась к Эдрику, бросая кинжал к его ногам. – Сними с него одежду. Или я сниму твою кожу.

Эдрик рассмеялся, разрывая рубашку брата. Шрамы на груди Кассиана – карта их общей истории – вздымались от учащённого дыхания. Лола провела лезвием по животу Эдрика, оставляя тонкую алую линию.

Теперь ты, – она прижала клинок к губам Кассиана. – Скажи, чего хочешь.

– Тебя, – выдохнул он, но она вогнала лезвие между его пальцев в пол, в сантиметре от вены.

– Неправда. Ты хочешь контроля. – Она села на него, не давая пошевелиться. – А ты... взгляд скользнул к Эдрику, ...хочешь хаоса. Получите.

Их тела сплелись в безумии, где боль и власть стали единым языком. Лола правила ритмом, заставляя Кассиана кусать плечо, а Эдрика – впиваться ногтями в шрамы на её спине. Когда они кончили, это было похоже на битву – пот, кровь и обрывки клятв смешались на полу, как узор на ковре из чертополоха.

Алирию увозили в железной клетке, увитой ядовитым плющом. Лола наблюдала с балкона, завернувшись в плащ Кассиана – чёрный, как её новая корона.

Эдрик обнял её за талию, его пальцы скользнули под ткань, оставляя следы на бёдрах.

Она вернётся,

– Пусть попробует, – Лола захватила его руку, направляя вниз, к тому месту, где начиналась власть.

Кассиан впился зубами в её шею, как бы напоминая о своём присутствии. Она откинулась на него, чувствуя, как Эдрик опускается на колени.

Ты уверена, что справишься с нами обоими?

Я рождена, чтобы править огнём – прошептала она, глядя на зарево заката, окрасившее небо в цвет запёкшейся крови. – А вы... всего искры.

Утром они подписывали указы в библиотеке, где когда-то Лола читала «Сказания о Люминарских рыцарях». Книга лежала на столе, раскрытая на странице с миниатюрой: рыцарь без лица разрывал цепи дракона.

– Налог на надежду отменяется, – Лола бросила свиток в камин.

Огонь поглотил слова о подати, введённой ещё прадедом братьев.

А налог на грех? – Эдрик запустил пальцы ей под платье, нащупывая шрам от плети.

Увеличивается, – она захватила его запястье, заставляя замолчать поцелуем. Вкус вина и яда.

Кассиан, сидя у её ног, провёл пальцем по старому переплёту:

– Ты всё ещё веришь в эти сказки?

Лола открыла книгу на последней странице. Кто-то дописал новую строку кровавыми чернилами: «Истинный рыцарь – тот, кто стал драконом».

– Нет, – она захлопнула фолиант. – Но иногда сказки учат нас... как стать сильнее автора.

Алирия, сидя в клетке, ловила отражения в зеркальных обломках. В одном – Лола на троне, в другом – Кассиан, ломающий меч, в третьем – Эдрик, целующий окровавленный скипетр.

– Скоро, – прошептала она, ломая ноготь о прутья. – Вы станете друг для друга ядом.

Но в зале Лола, смеясь, разбила кубок о пол, назначая «услуги» на вечер. Кассиан будет читать законы, Эдрик – развлекать её языком, а она – решать, кому дать право целовать её ноги.

Осколки стекла, смешавшись с вином и кровью, образовали узор, похожий на карту нового мира.

И пока народ кричал «Слава трём головам!», дракон в её сердце расправлял крылья, готовый спалить всё – даже собственный трон.

"Мы все становимся драконами, стоит лишь разрешить себе укусить первыми".

КОНЕЦ