Текст книги "Любовь с шипами (СИ)"

Автор книги: Дэни Маниэро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 5

Глава 5

Глава 5 Игра в бледное пламя

Алирия принимала ванну из молока и лепестков черной розы, когда Лола вошла. Пар клубился над медным тазом, скрывая её тело, но не лицо – острые скулы, губы, подкрашенные соком бузины.

– Расскажи, – приказала она, не открывая глаз. – Сколько раз он коснулся тебя?

Лола сжала подол платья, всё ещё чувствуя на коже следы пальцев Эдрика. В библиотеке остался её пояс – шёлковый, с вышитыми лилиями. Теперь ветер из щелей проникал под ткань, напоминая о наглости.

– Только... читал стихи, – соврала она, зная, что Алирия видит ложь.

Принцесса вынырнула из воды. Капли стекали по шее, цепляясь за ожерелье из когтей рыси.

Ты пахнешь его страхом, – прошипела она.

– Он боится тебя. Интересно...

Ноготь скользнул по плечу Лолы, оставляя красную полосу. – Значит, ты опасна.

Кассиан ждал в коридоре, прислонившись к витражу с изображением святого, пронзающего дракона. Солнечный свет дробился на его лице, превращая шрам на щеке в змею.

– Принцесса требует вино, – сказал он, не глядя. – В наши покои. Сейчас.

Лола кивнула, но он вдруг схватил её за запястье. Его перчатки пахли сталью и миррой запах смерти и молитвы.

– Если ты лжешь ей... – он провёл большим пальцем по её пульсу. – ..то научись делать это идеально.

Она вырвалась, чувствуя, как аметист на шее впивается в кожу. Эдрик наблюдал с галереи, перекидывая кинжал из руки в руку.

– Не пугай мышку, братец, – крикнул он. – Она ещё пригодится... для десерта.

Покои принцев пахли дымом и апельсиновой цедрой. На столе из чёрного дерева лежали карты с непристойными гравюрами, монеты с профилями давно убитых королей, стоял кубок в форме женского торса.

– Наливай, – Алирия указала на Кассиана. – Начнём с самого жадного.

Лола поднесла кувшин. Когда Лола наливала ему вино, он намеренно дёрнул руку рубиновые брызги запачкали его белоснежный камзол. Несколько капель упало и на платье Лолы.

Жалкая попытка манипуляции, – он встал, медленно снимая перчатку. – Ты думаешь, грязь на моей одежде сделает тебя чище?

– Нет, ответила Лола, глядя ему в глаза.

– Но напомнит, что даже королевская кровь пачкается.

Глаза Кассиана блеснули.

Дерзишь? Сними это!

Платье? – Лола отступила, наткнувшись на Эдрика.

Свою тряпку. Или ты предпочитаешь высохнуть на глазах у всех?

Эдрик подбросил золотую монету. На одной стороне – улыбающийся шут, на другой плачущая королева.

Орёл или решка? – спросил он, прижимая Лолу к каминной решётке. Жар прожигал ей спину. – Кто начнёт первый?

– Я не ваша игрушка, – выдохнула она, но пальцы сами потянулись к шнуровке.

Алирия рассмеялась, развалившись на шкуре белого медведя.

– О, милая, ты именно это.

Кассиан молча снял перчатку. Шрам на его ладони повторял очертания Эдрикова кинжала.

– Решка, – сказал он, и монета упала плачущей королевой вверх.

Лола раздевалась медленно, будто снимала собственную кожу. Платье упало к ногам, обнажив на пояснице шрам от плети, которой ее угостил страж по дороге во дворец. Эдрик ахнул, как ребёнок, увидевший новую игрушку.

– Красиво, – прошептал он, проводя языком по шраму. – Как ноты на пергаменте.

Кассиан остался у окна, но Лола видела, как его зрачки расширились. Он крутил в руках кубок, оставляя вмятины на позолоте.

– Достаточно, – внезапно сказала Алирия. – Оденься.

Эдрик замер, словно его ударили.

– Но мы...

Она уже дрожит, – принцесса встала, обвивая шею Лолы цепью с шипами. – А я хочу, чтобы трепетал ты.

Ночью Лола нашла у двери сверток. Внутри – её шёлковый пояс из библиотеки. На нём вышили новую строчку: «Твоя кожа – мой любимый пергамент.

Рядом лежал пергаментный свиток с гравюрой: два волка, разрывающие оленя. На обороте – почерк Кассиана: «Охотник всегда становится добычей. Выбери, зубы или капкан».

Она бросила пояс в огонь. Шёлк горел синим пламенем, пахнущим миндалём. В дыму мерещились лица – жаждущий Эдрик, еле сдерживающийся Кассиан, наблюдающая Алирия.

– Я не олень, – прошептала Лола, доставая из-под матраса кинжал, подаренный матерью.

Лезвие блеснуло, отражая её глаза – теперь в них горело не наивное пламя, а холодный огонь кремня.

На рассвете Лола стояла перел тройным зеокалом. Первое показывало девушки со шрамом.

Bтoрoe – обилие чужой игры. Третье... Третье отразило ту кто держала нити.

– Вы проиграли первый раунд. – прошептала она, глядя на отражение.

Глава 6

Глава 6

Глава 6 Танец трёх сердец

Алирия вручила Лоле шкатулку с двойным дном. Верхний ярус – жемчужные серёжки, нижний – письмо, испещрённое ядовитыми чернилами:

«Кассиан боится огня. После смерти матери спит со свечой. Эдрик ненавидит тишину – она напоминает ему о казни первой любовницы. Используй. Разорви их».

Лола сожгла записку, вдыхая дым. Пепел осел на языке горьким пророчеством.

Эдрик застал её в оружейной. Лола чистила кинжалы, зная, что он приходит сюда после казней.

– Мышка точит когти? – Он обнял её сзади, прижав к наковальне.

Рука скользнула под корсет, нащупывая шрам.

– Тишина тебя раздражает, – сказала она, не отворачиваясь. – Потому что в ней слышны её последние вздохи.

Эдрик замер. Впервые его пальцы дрогнули.

– Кто тебе... – голос сорвался на шепот.

Лола повернулась, держа между ними лезвие.

– Ты хочешь, чтобы я заменила её? Стала твоим криком?

Он рассмеялся, но звук был хриплым, как скрип виселицы.

– Ты станешь моим молчанием.

Кассиан пил в библиотеке. Лола вошла босиком, неся серебряный поднос.

Вино, Ваше Высочество? – Она налила в кубок тёмную жидкость.

Не играй в служанку, – он швырнул книгу. Страницы с рисунками пламени разлетелись, как пепел. – Что, и мои страхи тоже изучила?

Лола поймала одну из иллюстраций – женщина, горящая на костре.

– Ты носишь огонь внутри. Но не даёшь ему вырваться.

Она плюхнулась к его ногам, опрокинув кубок. Вино разлилось по полу, как кровь. Кассиан втянул воздух, когда её пальцы коснулись пряжки ремня.

Думаешь, секс заставит меня забыть? – Он схватил её за волосы.

Нет, – Лола прижала ладонь к его груди, где сердце билось в ритме лесного пожара. – Но ты хочешь сгореть.

Эдрик ворвался, когда Кассиан уже срывал с неё платье. Братья столкнулись взглядами один с растрёпанными волосами и распахнутым воротом, другой с кинжалом в дрожащей руке

– Моя очередь, – прошипел Эдрик.

Кассиан встал, закрывая Лолу своим телом.

Ты всегда берёшь то, что не смог удержать.

Лола, воспользовавшись паузой, накинула на плечи карту королевства. Шёлк пах войной и изменой

Хотите меня? – Она прошла между ними, касаясь пальцем груди каждого. – Тогда сразитесь. Но знайте: победитель получит труп.

Алирия наблюдала из потайной ниши. Её ногти впились в каменную кладку, оставляя кровавые полосЫ.

– Глупцы, – прошептала она, глядя, как братья бросают друг другу вызовы. – Вы разрываете её, а она уже сшивает вас в куклы.

Лола, выскользнув из зала, поймала её взгляд в зеркале. Принцесса подняла бокал в тосте.

В своей каморке Лола нашла три подарка:

От Эдрика: Ошейник с колокольчиком. Записка: «Звеня, ты заглушишь мои призраки».

От Кассиана: Свеча из белого воска. «Гори за меня».

От Алирии: Пустой флакон. «Собери их кровь».

Она зажгла свечу, глядя, как воск стекает на ошейник. Где-то за стеной Эдрик разбивал вазу, а Кассиан тушил факел о гобелен.

– Начало, – прошептала Лола, снимая платье.

В зеркале отразилась женщина с ожогами души и алмазной волей.

Глава 7

Глава 7

Глава 7 Трещины в масках

Дождь бил в витражи, превращая святых и драконов в кровавые потоки. Лола шла по коридору, прижимая к груди книгу – под предлогом возврата в библиотеку. На самом деле искала Кассиана.

Он исчез после ссоры с отцом, и дворец гудел, как растревоженный улей: король разгневан,

Эдрик разбил зеркало в покоях Алирии, а в кухне шептались, что старший принц приказал принести бочку эльфийского абсента

Она нашла его в зале предков, где портреты королей смотрели на потомков пустыми глазницами. Кассиан сидел на полу, прислонившись к саркофагу основателя династии. Пустой кубок валялся в луже вина, смешанного с дождевой водой, просочившейся через трещину в потолке. Его камзол был расстёгнут, волосы – обычно собранные в безупречный узел – спадали на лицо, скрывая шрам.

– Уходи, – пробурчал он, даже не взглянув.

Голос звучал глухо, как стук сердца сквозь толщу льда.

Лола сделала шаг. Под ногой хрустнул осколок стекла – разбитый медальон с портретом женщины. Она узнала её: королева Элеонора, умершая при загадочных обстоятельствах. Говорили, ее свекровь нашла в постели с певчим.

– Я принесла воду,

– соврала Лола, показывая пустые руки.

Кассиан засмеялся. Звук был горьким, как полынь.

– Ты всё ещё играешь в милосердие? Или Алирия велела подсмотреть, как чудовище рыдает?

Лола не отстранилась. Вместо этого она подняла руку, медленно, будто приближаясь к раненому зверю, и коснулась его волос. Сплетённые в чёрные нити страдания, они оказались неожиданно мягкими.

Кассиан замер. Затем рывком оттолкнул её. Лола ударилась о стол, опрокинув подсвечник.

Пламя лизало древний ковер, но он затушил его босой ногой, даже не поморщившись.

– Не смей жалеть меня, – прошипел он. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. – Уходи. Пока не стало поздно

Лола выпрямилась. Её бедро горело от удара, но это лишь подстегнуло гнев.

Ты не чудовище. Ты... трус.

Он двинулся к ней, и Лола отступила к стене. Но вместо удара Кассиан врезался губами в её шею – поцелуй-укус, смесь боли и желания. Его руки рвали шнуровку платья, но пальцы дрожали.

– Ты хочешь спасти меня?

– он дышал в её губы, обезумевший, раненый. – Стать светом во тьме?

Лола схватила его лицо, заставив смотреть в глаза.

– Я хочу, чтобы ты перестал лгать. Себе.

Он зарычал, прижав её к холодному камню. Поцелуй был битвой – зубы, язык, слёзы. Лола отвечала с яростью, кусая его губу до крови. Они упали на шкуру медведя, и Кассиан, на миг оторвавшись, пробормотал:

Боже, я ненавижу тебя.

Ври дальше, – она сама расстегнула его пояс, позволив камзолу упасть.

Эдрик наблюдал из-за двери. Его пальцы сжали косяк так, что дерево треснуло. Когда Кассиан вошёл в Лолу, он закусил губу до крови. Больше не смеяться. Не дразнить.

Он ушёл, оставив на пороге кинжал – подарок Лоле, обёрнутый в стихи её же платья.

Лола проснулась от крика павлина. Кассиан уже стоял у окна, застёгивая рубашку с манжетами, забрызганными её кровью.

Забудь это, сказал он, не оборачиваясь.

Забуду, – согласилась она, поднимая разорванное платье. – Но ты – нет.

Он вышел, хлопнув дверью. Но на столе осталась его перчатка – случайно или намеренно, Лола не знала

Алирия, найдя кинжал Эдрика, вонзила его в портрет брата. «Ты проигрываешь», – шептала она, а в зеркале третья тень – та, что сшивала кукол, – улыбалась.

Лола пряталась в нише за гобеленом, изображавшим битву драконов. Шершавые нити царапали спину, но она не шевелилась. За тяжелой портьерой двое придворных, не замечая её, делились новостями, как ядом:

Король не покидает опочивальню три недели. Говорят, его рвет черной желчью...А принцесса?

Собирает советы баронов. Если братья не перестанут грызться, корона достанется ей.

Лола прижала ладонь к холодной стене. Камень дрожал, словно дворец стонал под тяжестью тайн. Она вспомнила Кассиана, пьщего в темноте, и Эдрика, разбивающего зеркала. Они не принцы – марионетки.

В комнате пахло жасмином и предательством. На кровати лежала книга в кожаном переплете с тиснением в виде сплетённых змей. Лола открыла её, и между страниц выпал сухой цветок – черная роза, превратившаяся в прах при касании.

Эдрик вошёл без стука, опираясь на косяк. Его рубашка была расстегнута, обнажая свежий шрам – дуэль с Кассианом?

– Нравится? – Он кивнул на книгу. – Выбирай стихи. Я буду читать... или действовать.

Лола провела пальцем по оглавлению. «Оды к ночи», «Гимны порочным богам», «Сонеты разбитых зеркал». Она остановилась на странице с загнутым углом:

«Одиночество – это комната, где эхо твоих шагов Целует тени...»

Эдрик выхватил книгу, швырнув её в стену. Переплёт треснул, выпустив облачко пыли.

Ты смеешься?

Он прижал её к постели, пальцы впились в шею.

– Это не для цитирования. Это..

– Исповедь? – Лола не моргнула.

Он зарычал, сорвав с неё пояс. Но вместо ожидаемой ярости его губы прильнули к её запястью – поцелуй-извинение, горячий и поспешный.

Он читал ей стихи позже, когда луна лизала полосы на их телах. Лёжа на полу среди разорванных страниц, Эдрик водил пальцем по её спине, выводя строфы:

«Твои шрамы – это стихи, которые я не смог написать...»

Лола перевернулась, ловя его руку.

– Кто она? Та, что научила тебя бояться тишины?

Он замер. Внезапно сдавленный, как зверь в капкане.

– Она пела, – прошептал он, глядя сквозь неё. – Даже когда я приказал замолчать.

Его губы коснулись её груди, но это было бегство, не ласка. Лола обняла его, чувствуя, как бьётся его сердце – птица в клетке из ребер.

Глава 8

Глава 8

Глава 8 Игра в тени короны

Утром Лола разложила на полу украденные документы: отчёты о бунтах, письма баронов, медицинские записи короля. Красной нитью связала их – Алирия контролировала всё: от поставок зерна до яда в вине отца.

– Пешки, – провела она ногтем по именам братьев. – Но пешки могут стать королями.

В зеркале отразилась Алирия, стоящая в дверях.

– Умная девочка, – улыбнулась она. – Но ты забыла: я играю чёрными.

Лола пришла в покои Кассиана, неся вино с мандрагорой – болеутоляющее, которое он ненавидел, но принимал. Он сидел у камина, разглядывая карту военных лагерей.

Отец умирает, – сказала она, ставя кубок на стол. – Алирия уже купила судей.

Знаю,он не поднял глаз.

– И ты хочешь, чтобы я спас королевство? Стал добрым королём?

– Хочу, чтобы ты перестал быть орудием.

Он рассмеялся, но взял её руку, прижав к карте.

– Видишь эти кресты? Здесь я хоронил детей. Здесь – женщин. Здесь... – его голос дрогнул, ... жёг письма матери

Лола накрыла его ладонь своей.

– Тогда начни хоронить прошлое.

Эдрик нашёл её в библиотеке, рисующей новую карту – уже с её пометками.

Ты собираешься править? – Он крутил кинжалом, но без обычного шика.Нет. Переписать правила.

Он швырнул кинжал в стол. Лезвие воткнулось рядом с её пальцами.

Мы не спасённые принцы, а ты не святая.

Знаю, – она выдернула клинок, провела по лезвию. Кровь капнула на карту, отметив замок Алирии. – Но даже чудовища заслуживают выбора.

Лола проснулась от шума. На столе лежала новая книга – старинные законы Артжении с пометками Эдрика. На титуле: «Скучно. Придумай лучше».

А под подушкой – ключ от кабинета Кассиана. Без записки. Но она узнала почерк в закорючке на восковой печати.

Алирия, разглядывая новую карту через кристалл шпиона, разбила его об стену.

– Глупцы. Вы даёте ей слова, а она строит из них клетки.

Но в разбитых осколках отражались три фигуры – уже не жертвы, но ещё не союзники.

Библиотека в поздний час напоминала склеп, где томились души забытых слов. Лола сидела за дубовым столом, освещённым дрожащим пламенем свечи. Перед ней – украденные документы: отчёты о подачках баронам, письма с печатями, расплывшимися от времени, карты с отметками военных гарнизонов. Воздух пах старыми страхами и пылью, осевшей на свитках, как седина на висках тирана.

Она провела пальцем по строке о налогах, оставленной королём двадцать лет назад. «Налог на надежду», язвительно подумала, отмечая пером, как крестьяне голодали, пока дворцы обрастали мрамором. Внезапно тень накрыла страницы.

Ты собираешься переписать историю?

– Кассиан стоял за её спиной, скрестив руки. Его голос звучал как скрип заржавевших ворот. – Или ищешь способ украсть корону?

Лола не обернулась. Она знала, что он видит её оголённую шею, где пульсировала жилка слабое место, которое он когда-то кусал.

– Ищу способ спасти королевство от самих правителей, – ответила она, выводя на полях узор из переплетённых змей.

Он рассмеялся, холодно и беззвучно, затем схватил её за волосы, заставив запрокинуть голову.

Его губы почти коснулись её уха:

– Ты хочешь править? Тогда научись первой истине: сила – это боль, поданная вовремя.

Его пальцы скользнули под ворот её платья, разрывая шнуровку. Лола не сопротивлялась, но и не поддавалась её дыхание оставалось ровным, будто тело принадлежало другой

Вот видишь, – Кассиан провёл ногтем по её ключице, оставляя алую черту.

– Ты дрожишь не от страха, а от гнева. Плохой признак.

А ты..она наконец повернулась, поймав его взгляд, – дрожишь от страха, что я права.

Он прижал её к столу. Свеча упала, воск растёкся по полу, как золотая лужа. Документы взметнулись в воздух, осыпая их обрывками фраз: «казнь», «налоги», «предательство».

– Ты играешь с огнём,

прошипел он, впиваясь зубами в её плечо.

А ты – с пеплом, – Лола вцепилась в его волосы, заставляя поднять голову.

Их поцелуй был битвой – язык против языка, ярость против ярости. Он рвал её платье, она царапала его спину, оставляя следы, которые завтра он будет скрывать под бархатом. Когда он вошёл в неё, это не было любовью – это был штурм крепости, попытка доказать, что власть можно взять силой.

Лола закусила губу, чтобы не закричать. Но её молчание оказалось громче стонов.

Эдрик замер на пороге, затаив дыхание. Он пришёл насмехаться, красть, дразнить – HO увидел это. Брат, его вечный соперник, склонившийся над Лолой, как дракон над сокровищем. Её рука, вцепившаяся в Кассианову шею, не выражала ни страха, ни покорности – только вызов.

Он почувствовал, как ревность сжимает горло горячими клещами. Но больше всего его бесило другое: она смотрела на Кассиана не как на палача. Как на равного

Прерву этот увлекательный урок? – Эдрик щёлкнул кинжалом, бросая его в стол. Лезвие воткнулось в дерево в сантиметре от руки Лолы.

Кассиан оторвался, дыхание прерывистое, но голос ледяной:

– Твой входной билет – умение молчать

О, я научусь! – Эдрик подошёл, поднимая оброненный документ. – «Протокол допроса лорда Вейла»...

Мило. – Он швырнул бумагу в лицо брату. – Ты учишь её пытать?

Лола встала, не обращая внимания на разорванное платье. Кровь смешивалась с потом на её бёдрах, оставляя следы на пергаменте.

– Он учит меня, как не стать вами, – сказала она, подбирая кинжал.

Эдрик рассмеялся, но звук был резким, как треск костей.

– Ты хочешь силу без цепей? Давай покажу.

Он сорвал с себя рубашку, обнажив грудь, покрытую шрамами-иероглифами. Каждый история мятежа, подавленного отцом.

– Вот мои цепи, попробуй их разбить.

Он схватил её руку, прижимая к самому глубокому рубцу.

Лола провела пальцем по шраму, чувствуя, как дрогнула его кожа. Эдрик застонал, но не от боли – от чего-то более опасного.

Кассиан наблюдал, сжимая кулаки. Его ярость остывала, превращаясь в нечто новое ревность? Страх?

– Хватит! – Он рванул Эдрика за плечо, но тот резко развернулся, прижав Лолу к стеллажу.

Книги посыпались, открываясь на страницах с иллюстрациями грехов: алхимики, целующиеся с демонами, короли, пьющие из черепов.

– Ты боишься, братец? – Эдрик прошептал ему на ухо, не отпуская Лолу. – Боишься, что она выберет меня?

Лола воспользовалась моментом, кусая Эдрика за губу. Он отпрянул, смеясь сквозь кровь: – Вот она – сила без цепей!

Когда братья ушли, оставив её среди руин знаний, Лола подняла разорванный документ.

Чернила расплылись, превратив «казнь» в «жажду».

Она нашла свечу, зажгла её от тлеющего пергамента, и принялась писать. Не отчёты манифест.

«Власть – не меч, а зеркало. Оно показывает, кем ты стал, пытаясь её удержать».

На пороге зашуршало. Эдрик стоял, прислонившись к косяку, с бутылкой вина в руке.

– Ты проиграешь, сказал он, но без обычной насмешки.

Проиграю, – согласилась Лола. – Но не так, как вы.

Он поставил бутылку на стол, пальцы дрогнули:

– Научи меня... не бояться тишины.

Она взяла его руку, положив на грудь, где билось сердце – бешеный ритм, который не заглушить вином.

– Слушай.

Утром Алирия нашла в библиотеке бутылку с остатками вина, где на дне плавала капля крови и страницу из «Сказаний о Люминарских рыцарях» с новой миниатюрой: рыцарь без лица держал двух драконов на цепях из собственных волос.

Она разорвала рисунок, но улыбка не сходила с её губ.

– Игра становится интересной.

Глава 9

Глава 9

Глава 9 Допрос в тенях

С утра к Лоле пришли стражники, заковали в оковы и повели в зал суда. На все вопросы хранили молчание.

Зал суда напоминал оперную сцену, где вместо музыки лилась тишина, густая, как смола.

Алирия восседала на троне из черного мрамора, её платье, сотканное из паутины и лунного света, переливалось ядовитым блеском. Лолу втолкнули в центр зала в оковах – холодное железо жгло запястья, оставляя красные полосы, словно кольца судьбы.

Шпионка, голос принцессы звенел, как разбитый хрусталь.

Поджигательница.

Предательница.

Братья сидели по бокам, словно два сторожа ада. Кассиан в чёрном камзоле с серебряными застёжками, скрещенными на груди, как доспехи. Эдрик – в рубашке с расстёгнутым воротом, где на коже красовался свежий шрам в форме полумесяца. Его пальцы нервно перебирали рукоять кинжала.

– Доказательства? – Лола подняла голову, цепляясь взглядом за Кассиана.

Алирия кивнула. Стражник бросил к её ногам обгоревший обрывок пергамента – страницу из её дневника с пометками о слабостях короля.

Ты писала это, чтобы передать мятежникам, – принцесса встала, медленно спускаясь по ступеням. – Но главное преступление…. – Она остановилась в сантиметре, запах мирры и стали обволакивал Лолу. – ..ты украла их. – Ноготь с гранатовым лаком коснулся груди Кассиана, затем скользнул к сердцу Эдрика.

Допрос начался в покоях Кассиана – комнате, где тяжёлые шторы поглощали дневной свет, а кровать с балдахином напоминала погребальный одр. Лолу приковали к стулу с резными ручками в виде змей.

– Начнём с простого, – Кассиан расстегнул перчатку, проводя тыльной стороной руки по её щеке. – Кому ты передавала сведения?

– Тому, кто боится правды, – ответила Лола, чувствуя, как его пальцы скользят к горлу.

Эдрик, шагая за её спиной, расстегнул шнуровку платья одним рывком. Холодный воздух обжёг кожу, но она не дрогнула.

Не упрямься, мышка, – он прижал губы к её плечу, кусая сильнее, чем нужно. – Или тебе нравится, когда больно?

Лола закинула голову, обнажая шею. Её смех эхом отозвался в каменных стенах:

– Вы спрашиваете о предательстве? Посмотрите в зеркало

Кассиан схватил её за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Его серые зрачки, обычно холодные как лёд, пылали яростью.

Ты играешь с нами? – Он провёл лезвием по её груди, оставляя тонкую алую линию

Нет, – она улыбнулась, чувствуя, как кровь стекает по животу. – Я выигрываю.

Эдрик замер за её спиной. Его дыхание, прерывистое и горячее, обжигало шею. Лола наклонилась вперёд, целуя клинок в руке Кассиана

– Ты дрожишь, – прошептала она, глядя, как его рука дрогнула. – Боишься, что я знаю твой секрет?

Какой? – голос Кассиана сорвался на хрип.

Что ты мечтал стать просветителем. – Её пальцы сжали его запястье. – А не палачом.

Эдрик не выдержал. Он рванул цепь, приковывающую её к стулу, и прижал Лолу к стене. Его губы нашли её рот – поцелуй-удушье, смесь гнева и желания.

Ты всё портишь! – Он рвал её платье, обнажая шрамы. – Мы должны ненавидеть тебя!

Тогда почему твои руки дрожат? – Лола вцепилась в его волосы, заставляя посмотреть в глаза.

Кассиан наблюдал, сжимая кулак, пока кровь не выступила на ладони. Когда Эдрик оторвался, оставив на её губах кровавый след, он толкнул брата в сторону.

Моя очередь.

Его прикосновения были иными – медленными, методичными, как допрос. Пальцы скользили по рёбрам, останавливаясь на каждом шраме, будто читая историю её тела.

Он опустился перед ней на колени.

– Докажи, что ты полезнее её, – прошептал он, целуя внутреннюю сторону бедра.

Лола закусила губу, подавляя стон. Её пальцы впились в его волосы, не то отталкивая, не то притягивая ближе.

– Алирия... – она задыхалась, – ...планирует свалить смерть короля на вас.

Эдрик замер у окна, разбив кулаком стекло. Осколки дождём посыпались во двор.

– Врёшь! – Но в его голосе не было уверенности.

Кассиан поднялся, не отрывая взгляда от Лолы. Его губы блестели от её влаги.

– Доказательства.

Она кивнула на разорванный корсет, где между сломи ткани виднелся крошечный свиток.

Эдрик выхватил его, развернул дрожащими пальцами – письмо Алирии к барону-предателю планом отравления.

Сука, – прошипел он, скомкав пергамент.

Кассиан взял Лолу за подбородок:

Почему не сказала раньше?

Вы не спрашивали.

Эдрик вдруг рассмеялся – дико, истерично, схватив Лолу за талию.

Ты играешь с огнём, мышка! – Он прижал её к Кассиану, заставляя их тела соприкоснуться. Но какой же он... обжигающе сладкий.

Их поцелуй стал триумвиратом – три пары губ, три языка, три вида голода. Кассиан кусал её шею, Эдрик – грудь, она царапала их спины, оставляя метки, которые завтра станут тайнами.

Когда они вошли в неё по очереди, это было не наслаждение скреплённая потом и болью.

Лола кричала, но не от страха – от победы.

Утром они лежали в сплетении тел и шёпотов. Эдрик чертил на её спине планы мести, Кассиан курил у окна, наблюдая, как солнце пожирает тени

На пороге валялся обгоревший свиток – письмо Алирии. Но теперь к нему был приколот кинжал Кассиана и перчатка Эдрика – символы перемирия.