Текст книги "Судьба на выбор"
Автор книги: Дэни Аткинс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Отличный способ стать инвалидом! – огрызнулась я.
Джек присел на корточки возле машины.
– Что ты сказала?
– Что даже маленькие дети знают: нельзя совать руки в распахнутую дверь…
Сверкнув глазами, он перебил:
– Я не о долбаной двери. Что ты там говорила про суд?
Я медленно вылезла из машины. Джек выпрямился и отступил на шаг.
– Только то, что я, очевидно, обвинила в измене не того мужчину…
Уж не знаю, какой именно реакции я ждала. Джек оказался первым, кому я высказала свои подозрения. Может, все решат, что я сама виновата?
– Ты уверена? Ричард не похож на тех, кто гуляет налево.
– Он же мужчина, – ехидно бросила я.
– Уела… – пробормотал Джек. – Эмма, не все мужчины изменяют. Некоторые умеют хранить верность.
Я вздохнула, пытаясь взять себя в руки.
– Ну, прямо сейчас я мало в ком уверена.
– Ты с ним разговаривала? У тебя вообще есть доказательства? Улики?
Боюсь, кто-то насмотрелся криминальных драм и детективов.
– Нет, пока не разговаривала. Он возвращается завтра.
– Выслушай его, – попросил Джек, неожиданно вставая на сторону моего жениха. – Позволь ему объясниться.
Я неохотно кивнула. Хотя и сама пришла к тому же выводу.
Джек заговорил мягче, словно пытаясь немного успокоить.
– А если он и впрямь изменяет, я посоветую тебе, как лучше его прикончить и избавиться от тела.
– Как в книге «Месть сладка»?
– Ты читала? – Он приятно удивился, что я знакома с его первым романом.
Я кивнула, однако прежде чем Джек возомнил, будто я купила книгу исключительно ради ее автора (как оно и было), добавила:
– Чего только не приходится читать, если работаешь в книжном.
– Опять уела, – притворно вздрогнул он. Несколько секунд Джек молчал, глядя на меня, и наконец нерешительно спросил: – А что ты сейчас делаешь? Есть какие планы на вечер?
Я собиралась немного помучиться, представляя двоих самых близких мне людей в постели. Только признаваться в этом вслух – не лучший вариант.
– Еду домой.
– Слушай, я нашел одно место, на которое хотел бы взглянуть вживую. Для романа. Давай, съездишь со мной, проверишь, можно ли в этом озере утопить труп? – Наверное, он заметил мою нерешительность, потому что добавил с ехидным огоньком в глазах: – Тебе пригодится, если решишь стать убийцей.
– Джек, что происходит? Что все это значит? Зачем ты здесь?
У него было много причин: и желание загладить вину, и приглашение в исследовательскую поездку, но судя по тому, как он изменился в лице, и то и другое было лишь поводом для встречи.
– Сказать правду?
Я кивнула.
– Ладно. Если быть до конца откровенным, я и сам не знаю.
«Да нет, скорее всего, знаешь, просто не хочешь признаваться».
– По-моему, слишком рано взять и просто так уйти. Я ощущаю с тобой связь – необъяснимую и совершенно нелогичную. Словно в ночь аварии между нами возникло что-то такое… Сам не знаю, что. И оно не желает проходить. – Его взгляд затуманился. – В общем, я чувствую, что осталось незавершенное дело.
Объяснение вышло путаным, но, как ни странно, я его поняла – со мной творилось то же самое.
– Так что, поможешь составить план идеального преступления?
Кажется, это одно из самых безумных и соблазнительных приглашений за всю мою жизнь.
– Ну… Почему бы и нет?
Джек провел меня к своей машине, припаркованной неподалеку, и услужливо распахнул дверцу.
– В твоих книгах для героинь все подобной поездкой и заканчивается, – усмехнулась я, забираясь на пассажирское сиденье. Джек улыбнулся, отрегулировал длину моего ремня и сам его защелкнул. Для человека, обдумывающего идеальное убийство, он слишком пекся о безопасности.
Мы направились к одному из озер, о которых говорилось в энциклопедии. Я листала плотные глянцевые страницы, любуясь не столько красочными фотографиями, сколько заметками на полях черной ручкой.
– «Расчленение трупа? Скорость разложения? Возможность сделать вскрытие?» – зачитала я вслух некоторые из них, после чего захлопнула толстый томик. – А тебе не приходило в голову что-нибудь более позитивное?
Расхохотавшись, Джек на миг оторвал взгляд от дороги.
– Книги о смерти лучше продаются. – Он непринужденно пожал плечами. О да, мистер Монро знал, о чем говорит: три его последних романа уже целую вечность держались в списке бестселлеров. – Книги о сексе, кстати, тоже. Даже лучше.
Какой ужас: я покраснела! Взрослая женщина, охотно расставшаяся с невинностью лет десять назад, заливается нежным румянцем при одном лишь слове «секс»!
Озеро мы нашли достаточно легко, всего один раз остановившись в крошечной деревушке, чтобы спросить дорогу у пожилого мужчины. Джек послушно кивал, внимая объяснениям – правда, полагаю, мало что разобрал за сочным региональным акцентом. Когда мы наконец распрощались с энергичным дедулей, бурно размахивающим руками в стремлении как можно детальнее объяснить нам лучший маршрут, Джек тихо пробормотал:
– А теперь мне нужен перевод. Я не понял ни слова. Он на каком языке вообще говорил?
– Не переживай, объясню во всех деталях, – рассмеялась я и, не сознавая, что делаю, похлопала его по загорелой руке.
По сути, такая мелочь, но как только я дотронулась до обнаженной кожи, покрытой мягкими темными волосками, случилось что-то необъяснимое. Словно закоротило все нервные окончания – совершенно непроизвольная реакция, чуть не заставившая потерять голову. Как в ту ночь, когда он меня поцеловал. Джек, отзываясь на мое прикосновение, тоже стиснул пальцы на рулевом колесе.
Озеро оказалось невероятной красоты – слишком чудесное, чтобы сбрасывать в него трупы. Со всех сторон оно было окружено густым лесом; лишь в одном месте деревья слегка расступались. Джек оставил машину в начале узкой тропы, и мы, следуя за причудливыми стрелками, нарисованными цветной краской, спустились по огромным плоским камням, образующим пологую лесенку к самой воде. Легкий ветер волновал озерную гладь. Мшистая земля под ногами была мягкой и слегка пружинила, поэтому я, закачавшись на каблуках, охотно приняла протянутую руку.
– Прости. – Я кивком указала на ноги. – Обычно на природу шпильки не надевают.
– Ясно. – Джек махнул рукой в сторону большого плоского камня метрах в двадцати. – Может, лучше там встанем?
Я рискнула поднять ногу – та оторвалась от земли с громким чавкающим звуком.
– Это не я, это туфли!
– Ну конечно, – насмешливо улыбнулся Джек, внезапно сбросив груз своих тридцати шести лет и помолодев.
Я сделала еще пару шагов, стараясь не упасть в грязь.
– Наверное, проще будет тебя отнести, – решил Джек, когда я в очередной раз, оступившись, вцепилась ему в руку.
– Ни за что! – воскликнула я, на секунду отрывая взгляд от земли. – Сама справлюсь.
Джек покачал головой.
– А ты упрямая.
Он наблюдал, как отчаянно я сражаюсь с глиной.
– Не то слово, – гордо заметила я, наконец-то нащупывая ногой твердую почву.
– Прости, я совсем забыл, что недавно шел дождь. Туфли это переживут?
Прежде чем я успела сказать хоть слово, он опустился на корточки и обхватил мою лодыжку.
– Лучше их снять, – предложил он. Мне показалось, или его голос и впрямь прозвучал хрипло? Опираясь о плечи Джека, я послушно подняла ноги одну за другой, позволяя ему стянуть залепленные глиной туфли.
Джек подошел с ними к озеру и принялся смывать грязь. Он стоял спиной, не видя, как нежно я на него смотрю. А когда обернулся, с моего лица уже исчезли все свидетельства недавних переживаний. С обуви, кстати, тоже.
Мы стояли бок о бок, любуясь видом. Солнце медленно клонилось к горизонту, заливая озеро мистически-красными тонами. На мгновение оно предстало передо мной огромной лужей крови, и я невольно вздрогнула. Джек тут же повернулся.
– Замерзла?
Я покачала головой. Хотя ветер усиливался, шелестя каждым листиком на соседнем дереве, воздух казался вполне теплым.
– Нет, все хорошо.
– Хочешь вернуться в машину? Могу приехать сюда как-нибудь потом.
– Не глупи. Все нормально. К тому же ты не способен общаться с местным населением, так что сам ничего не найдешь.
Он захохотал, и смех эхом разлетелся по озеру.
– Просто делай то, что должен. А я посижу здесь и подожду.
Джек задумался. Однако неуклонно наползающие сумерки вынудили его определиться. Оставив меня на несколько минут в одиночестве, он вернулся с большущим фотоаппаратом вроде тех, которые таскают с собой профессиональные фотографы.
В другой руке он нес клетчатый плед. Джек расстелил его на камне; на мой вкус, получилось слишком похоже на постель, поэтому я решила постоять.
– Еще минут десять, – пообещал он. – Быстренько обойду озеро, сделаю несколько снимков.
– Смотри не упади в воду, – крикнула я ему в спину.
Он обернулся.
– И как ты в таком случае поступишь?
Ответ вырвался сам собой, невольно связывая нас с Джеком крепче, чем хотелось.
– Спасу тебя, конечно. Надо же вернуть долг.
Джеку потребовалось куда больше десяти минут, поэтому я, следя за его перемещениями, в конце концов опустилась на плед. Здесь было тихо, только шуршали листья, да изредка перекрикивались птицы. Но даже в таком спокойном месте я не могла справиться со своим внутренним кризисом. В голове теснились сотни нерешенных вопросов, начиная с «правда ли мой жених переспал с моей лучшей подругой?» и заканчивая «как можно любить одного мужчину и при этом испытывать влечение к другому?». Были среди вопросов и менее значимые, например «знала ли Кэролайн про отношения Ричарда и Эми?» и «что мне, черт возьми, теперь делать?!».
Джек обследовал озеро с ловкостью профессионального разведчика, то спускаясь к самой воде, то поднимаясь к деревьям и ни разу не поскользнувшись на мокрой глине. Он явно набрасывал в голове сцену, которую я увижу на страницах следующего романа, – то и дело останавливаясь, чтобы помахать или просто улыбнуться.
Сделав не меньше сотни фотографий, Джек наконец вернулся и сел рядышком на пледе.
– Уже закончил? Ну что, напишешь про это озеро? – поинтересовалась я.
– Может, и напишу. Посмотрим, куда заведет история.
– Ты всегда хотел стать писателем?… Ой, наверное, тебя все об этом спрашивают?
Он усмехнулся.
– Да. А еще: «Вы напишете обо мне в следующей книге?»
– Правда? А обо мне напишешь?
Джек расхохотался.
– Подожди – сама увидишь.
Я откинулась на спину, наслаждаясь последними лучами заходящего солнца, ласкающими лицо.
– А кем ты хотела стать? – повторил Джек мой же вопрос.
– Тебе для книги или просто интересно?
– Просто интересно.
Кажется, он не врал, потому что крайне внимательно выслушал рассказ о моей прежней работе и о командировке в Вашингтон, заметно окрылившей и заставившей жаждать новых путешествий.
– Похоже, тебе здорово не хватает той жизни. Наверное, по сравнению с ней работа в книжном магазине выглядит довольно тихой?
Я задумалась.
– Пожалуй. Хотя точно не скучной. С Моник не соскучишься.
При упоминании моей эксцентричной работодательницы Джек опять рассмеялся.
– Вот она-то наверняка окажется в новой книге!
Я с нежностью улыбнулась.
– Знаешь, я многим ей обязана. Она видит во мне скорее дочь, чем подчиненную.
Джек подобрал камешек и умело запустил его по водной глади – тот подпрыгнул трижды, прежде чем нырнуть в глубину.
– Ты говорила о болезни матери… Но ведь ты могла остаться в Лондоне, на прежней работе. Зачем стольким жертвовать?
– Это же не навсегда, – сказала я, хотя тонкий голосок в сознании тут же встрял: «Да неужели? А похоже, что навсегда». – Просто решила переехать, чтобы в случае чего быть рядом. Больше даже из-за отца, чем из-за мамы. Он слишком гордый и упрямый, не хочет принимать чужую помощь – мою, например, или Ричарда, не говоря уж о посторонних. Представляешь, он долгое время пытался скрывать мамину болезнь от окружающих. – Я невесело рассмеялась. – А в прошлом году сорвался и попал в больницу.
Джек с сочувствием кивнул.
– К счастью, обошлось. Но мы сильно перепугались. В общем, я пошла к начальству и попросилась в долгосрочный отпуск.
– Храбрый поступок.
– Никакая я не храбрая, – тихо призналась я. – Просто не сумела бы и дальше жить в Лондоне, если бы с мамой или отцом что-то случилось. А так я рядом, могу помочь, и Моник при необходимости всегда готова меня отпустить. В Лондоне я бы не смогла то и дело отпрашиваться… А знаешь, что самое дикое? Сильнее всех ужаснулась бы моему поступку мама. Но ее, такой, какой она была, больше нет. Она всегда учила ставить перед собой цели и добиваться их, несмотря ни на что. Именно поэтому она была таким прекрасным учителем. – Мой голос задрожал. – Боюсь, она совсем во мне разочаровалась бы.
– Не разочаровалась бы! – горячо возразил Джек. – Ты ставишь чужие интересы выше своих собственных. Отдаешь вместо того, чтобы брать, причем с такой легкостью, что даже не замечаешь.
Наверное, это был один из самых приятных комплиментов, что я только слышала, но под пристальным взглядом Джека я чувствовала себя почти голой. Он описывал меня как святую или мученицу, а я ведь совершенно не такая.
– Да ну, я вовсе не такая хорошая! Скорее даже, наоборот.
Джек сверкнул улыбкой.
– Рад слышать.
Он подвинулся на одеяле ближе ко мне, и каждый раз, делая вдох, я задевала его плечом. Мы глядели на темнеющее озеро, думая о своем.
– Ладно, давай начистоту. Что случилось в последние дни, почему ты стала сомневаться в женихе?
Я набрала полную грудь воздуха. Лучше бы он не поднимал эту тему… Ладно, сама виновата, раз уж проболталась.
– Ничего особенного. Просто собрала кое-какие мелкие детали, и вот… похоже, не такие уж они и мелкие.
– Рассказывай, – велел Джек.
Глубоко вздохнув, чтобы собраться с мыслями, следующие двадцать минут я делилась с Джеком своими подозрениями. С каждым словом история казалась более убедительной, и в конце концов я совершенно уверилась, что на правильном пути.
Однако Джек со мной не согласился.
– И это все? Все твои доказательства?
– То есть?
– Телефонный номер, пара старых фотографий, слова умирающей и очень странный сон. И ты сразу решила, что у них была интрижка.
– Э-э… да. А разве этого мало? На мой взгляд, ситуация вполне однозначная.
Джек медленно покачал головой.
– Поверить не могу, что это говорю… Потому что, если уж начистоту, твой жених совершенно меня не впечатляет. Но, по-моему, зря ты его обвиняешь. Нет у тебя никаких доказательств.
Моя душа словно рвалась на части. С одной стороны, очень хотелось верить в невиновность Ричарда. Да и как иначе? С другой, я никак не могла отделаться от ощущения, что сделала единственный верный вывод.
– Эмма, вот честно, мир не такой уж черно-белый, как ты думаешь. Допустим, ты собрала кучу улик и считаешь, что видишь всю картину в целом. Но расположи детали иначе, и перед тобой возникнет совсем другой сюжет. Сами по себе твои «доказательства» не говорят о чьей-то вине или невиновности, а какие-то из них и вовсе могут оказаться пустяком или обычным совпадением. – Джек бросил по воде еще один камешек. – Жизнь вообще хреновая штука…
Я тихо выдохнула. Похоже, мы говорим уже не обо мне – о Джеке.
– Шеридан? – на всякий случай уточнила я, и Джек дернулся, точно ошпаренный. – Не против, если я спрошу, почему вы расстались? Ты не обязан отвечать, я прекрасно понимаю, что…
– Я вернулся из турне на день раньше и застукал, как она трахается с моим лучшим другом. – Я прижала руку к губам, потрясенная его грубой откровенностью. – В ванной, – добавил он, будто это имело какое-то значение.
Я замешкалась, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы выразить сочувствие. И бог знает почему вдруг ляпнула:
– Представляешь, а я никогда не занималась сексом в ванной.
«Господи, неужели я сказала это вслух? Нет-нет-нет», – мысленно застонала я. Вот только, похоже, ответ получился идеальным – никакая другая фраза не заставила бы Джека уставиться на меня в немом удивлении, а потом захохотать, согнувшись в три погибели.
В конце концов успокоившись, он заявил:
– Я еще ни с кем не смеялся так много. Эмма Маршалл, ты невероятная женщина и постоянно меня удивляешь.
Я закусила губу, не зная, как реагировать. К счастью, Джек не ждал ответа.
– Я от всего сердца надеюсь, что твои подозрения насчет Ричарда и Эми – большое недоразумение. И твоя ситуация не имеет ничего общего с моей.
Однако сердце у меня было не на месте. Ладно, в любом случае завтра к этому времени все окончательно прояснится.
Глава 8
На следующий день я получила возможность убедиться в двух вещах. Первое: восемь часов сна – на самом деле пустая блажь, потому что ровно столько, если не меньше, я проспала за всю прошлую неделю и при этом неплохо функционировала. И второе: как ни планируй серьезный разговор, как ни репетируй свою партию, порой все идет наперекосяк с самого начала.
Ричард должен был вернуться не раньше шести вечера; как минимум за час до этого времени я приехала на школьную парковку. Я выбрала укромный уголок с самого краю, почти скрытый нависшими ветвями. Вскоре парковка начала понемногу заполняться машинами. Несмотря на приятный теплый вечер, я оставалась в автомобиле в отличие от большинства родителей, которые прогуливались вокруг, с нетерпением ожидая детей.
Ровно в шесть подъехал школьный автобус, заставляя толпу родителей поспешно расступиться. Ричард как главный тренер вышел первым; он выглядел растрепанным и усталым, что вполне понятно после двадцати часов в дороге. Окинув быстрым взглядом парковку, он заметил под деревом мою машину, расплылся в улыбке и помахал. Затем вытащил из-под мышки папку и принялся отмечать галочками детей, выползающих из автобуса, убеждаясь, что группа вернулась полным составом.
Я наблюдала за ним со стороны. Надо признать, он отлично справлялся с обязанностями. Дети эмоционально, чуть ли не в слезах, с ним прощались, а многие родители жали ему руку, благодаря за искреннюю заботу об их чадах.
Наконец Ричард попрощался с водителем, забрал из багажного отсека свою сумку и быстрым шагом направился ко мне. Распахнув пассажирскую дверь, нырнул в салон, умудрившись при этом чмокнуть меня в губы. Я не стала его отталкивать, но на поцелуй не ответила. Правда, Ричард ничего не заметил. Что, впрочем, не удивительно – он, похоже, засыпал на ходу.
– Привет, красавица!
Он нежно улыбнулся, устраиваясь в кресле. Я хотела улыбнуться в ответ, но не смогла себя заставить.
– Прости, что так долго. Давно ждешь?
Пока он управится – один час, а предстоящего разговора, о котором Ричард еще не знал, – два дня.
– Не очень, – в конце концов определилась я с ответом. Включила зажигание, но прежде чем я успела запустить двигатель, Ричард вдруг наклонился и повернул ключ обратно.
– Эй, что за спешка? – Он распахнул объятия. – Детка, иди же сюда.
Когда-то, совсем недавно, эти слова заставили бы меня довольно улыбнуться и прильнуть к нему. Я попыталась воскресить в памяти это чувство, когда он меня обнял и начал целовать, пользуясь тем, что все разъехались и парковка находится в нашем распоряжении. В присутствии учеников и их родителей Ричард, конечно же, никогда бы на такое не решился.
– Боже, детка, как я по тебе соскучился! – пробормотал он, не отрываясь от моих губ. Он целовался, к счастью, не замечая, что я не слишком активно участвую в процессе.
Вскоре, правда, он уловил мою сдержанность, потому что отстранился и спросил:
– Все хорошо? Ты как будто… не со мной.
«Ты даже не представляешь, насколько прав», – подумала я, а сама покачала головой, изобразив фальшивую улыбку. Затевать разговор прямо под камерами школьного видеонаблюдения совершенно не хотелось. Я уже выбрала идеальное место – и оно не здесь.
– Устала, – призналась я, не слишком кривя душой. – Плохо спала последние дни.
Ричард крепко меня обнял.
– Это потому что меня не было рядом, – сообщил он, многозначительно понижая голос. – И сегодня мы все исправим.
К счастью, я как раз уткнулась лбом ему в плечо, так что он не заметил мою скептическую гримасу.
Хотя Ричард за время поездки накопил немало забавных историй, сначала он очень подробно расспросил о родителях, прежде чем перейти к своим анекдотам. Такая внимательность пробудила сомнения: такой заботливый и ласковый, как он мог совершить подлый поступок?
Рассказ о том, как он с двумя другими учителями распробовал местное пиво и случайно сломал замок на двери своей комнаты, был в самом разгаре, когда Ричард заметил, что я проезжаю мимо его квартиры.
– Эй, Эмма, ты пропустила поворот!
Я на миг отвела взгляд от дороги:
– Думаю, нам сначала стоит уединиться в тихом местечке.
Он недоуменно приподнял брови.
– А что, в моей квартире недостаточно тихо?
Мне хотелось ответить правду: «Нет, ведь я собираюсь на тебя наорать, не переживая при этом, что кто-нибудь вызовет полицию».
Но вслух сказала:
– Я подумала, что ты захочешь развеяться после долгой поездки: размять ноги, немного прогуляться…
– Вообще-то я хочу горячий душ и нежный массаж, – с надеждой заявил Ричард.
Увы, не судьба.
– Ну же, Ричард, – настаивала я, надеясь, что выбрала правильный тон. – Давай прогуляемся, совсем чуть-чуть.
Несколько секунд он пристально на меня глядел, после чего откинулся на спинку кресла, поджимая губы. Похоже, он начинал сознавать, что между нами не все прекрасно. Ура, свершилось…
Я направлялась к ущелью Фармен – весьма живописному уголку природы километрах в двадцати от нашего дома, излюбленному месту туристов и путешественников. Огромные сосны высились по обе стороны крутого скалистого ущелья. Маме на одной из ранних картин удалось запечатлеть, как слепящие лучики солнца пронзают кружевную паутину листьев.
Почти всю дорогу Ричард молчал. Покосившись на него, увидела: спит. Почему-то это дико меня разозлило. Когда мы добрались до небольшой стоянки возле ущелья, я вдавила тормоз чуточку сильнее, чем следовало, машину тряхнуло, и Ричард с недовольным ворчанием открыл глаза.
– Приехали, – заявила я, отстегивая ремень безопасности и оглядывая пустынную парковку. Мы были здесь одни. Вот и прекрасно. Значит, нам никто не помешает.
Ричард уставился сквозь лобовое стекло на приветственную вывеску и недоуменно потер глаза:
– Ущелье Фармен? И что мы здесь забыли?
Не удостоив его ответа, я выбралась из машины и поспешила к началу тропы. Позади сыпался гравий – Ричард шел за мной, но я не останавливалась, заставляя его поторопиться. Он догнал меня и схватил за руку.
– Эмма? Да что с тобой такое?
Я молча покачала головой и ускорила темп. Лишь совершенно запыхавшись, я наконец повернулась к Ричарду лицом. Мы стояли на грунтовой тропинке: по одну сторону выстроились тесным рядом высоченные сосны, по другую был крутой скалистый обрыв глубиной метров тридцать – до самого дна ущелья. И теперь, когда пришло время, я вдруг поняла, что не знаю, с чего начать. Настоящее сумасшествие, ведь последние дни только и делала, что репетировала этот разговор.
– Эмма, что, черт возьми, случилось? Ты меня пугаешь!
Глубоко вздохнув несколько раз, я рискнула:
– Дело в Эми. – Я глядела Ричарду в лицо, но на нем отражалось лишь искреннее непонимание. Неужели я все-таки ошиблась?
– При чем тут Эми?
Порыв ветра взметнул с его лба прядь светло-русых волос. Мне захотелось протянуть руку и поправить ее. Или влепить ему пощечину. А может, и то и другое сразу. Я на всякий случай сцепила кисти в замок, не доверяя самой себе.
– Она кое-что сказала… перед смертью…
– В больнице?
– Нет, – покачала я головой. – На дороге, пока мы ждали «Скорую».
Вот! Реакция, которую я искала. На миг его глаза распахнулись, и он сглотнул.
– И что она сказала? – В голосе тоже слышалось нечто такое… может, и не вина, но как минимум тревога.
– Она просила прощения.
– За что?!
– Я надеялась, ты скажешь.
Он запустил руку в волосы, трепля их еще сильнее, чем это удавалось ветру.
– Я?! Она же твоя подруга.
– Правда?
Он в замешательстве уставился на меня, кажется, начиная сердиться.
– Что за идиотские вопросы? Ну конечно, подруга. Вы трое были как сестры. Все делали вместе, все друг другу. Я-то здесь при чем?!
– Ну, похоже, рассказывали мы далеко не все…
Он что, облегченно выдохнул? Надеется, я не поняла, в чем пыталась признаться Эми?
– Знаешь, я подумала, вдруг Эми переспала с кем не следовало?… – Я замолчала. Не ради драматической паузы, просто продолжать было слишком тяжело и больно. – Может… с тобой?
Я прокрутила в голове вариантов пятнадцать развития нашего разговора, начиная с этого момента. Однако к реальности оказалась не готова. Ричард застыл, и его бесстрастное лицо скривилось в гримасе боли.
– Господи, Эмма… Прости…
Лучше бы он меня ударил… Я попятилась – к счастью, в сторону деревьев, а не обрыва. Ричард тянулся ко мне, но я отступала, словно избегая лап чудовища.
– Так это правда? – потрясенно выдохнула я. – Значит, это правда?!
Он едва заметно кивнул. Стоя на подгибающихся коленях и с трудом сдерживая тошноту, я выдавила:
– Как ты мог?… Как мог поступить так со мной? С нами?…
Ричард качал головой, зная, что ничем не сможет оправдаться. Он неуверенно шагнул ко мне, и я заорала:
– Стой! Не смей подходить!
– Эмма… – словно против воли, прошептал он.
А я неистово замотала головой, пытаясь развеять возникший перед глазами в горячей красной дымке образ, как он укладывает Эми в постель. В горле застрял горький комок желчи.
– Ричард, почему? Почему?! Тебе что, мало меня одной?
– Это не так! – протестующе застонал он.
– Тогда почему?! – закричала я. – Тебе стало скучно? Захотелось разнообразия? Что в ней было такого, чего нет у меня?!
– Ничего. Дело совсем не в этом!
Сверкая глазами, я набросилась на него:
– Тогда в чем?! Потому что я не могу придумать тебе ни одного оправдания, ни одного повода разрушить все, что у нас было, ради интрижки с моей лучшей подругой!
Меня будто ударили в грудь ножом, причем дважды – потому что они оба предали… Следующие слова я произнесла шепотом, охрипнув от крика:
– Ты что… любил ее?
– Нет! Нет, конечно. Я люблю тебя. А Эми… Произошла ошибка, ужасная глупая ошибка. У нас не было никакой интрижки… просто секс. Только один раз.
– То есть мне должно сейчас стать легче?! – рявкнула я. – Нет, черт возьми, из-за этого еще хуже!
Ричард беспомощно отвел взгляд, уже и сам догадавшись, что зря так сказал. Хотя сейчас каждое его слово в любом случае затягивало петлю у него на шее.
– Расскажи! – выплюнула я.
– О чем? – беспомощно спросил он. – Что ты хочешь знать?
– Обо всем.
В его голубых глазах отразилась боль. Ему некуда бежать, негде спрятаться, укрыться от моих вопросов. Он предпринял последнюю попытку увильнуть:
– Эмма, зачем? Зачем? Разве нельзя просто забыть? Да, я совершил низкий, подлый поступок, но зачем вскрывать раны? Это ведь ничего не исправит.
Как удачно он выбирает слова. Просто выражает мои собственные мысли: вскрытие следует за смертью. Смертью наших отношений.
– Рассказывай, – велела я.
Он заговорил, отвернувшись, точно был не в силах смотреть, как каждым словом сдирает с меня заживо кожу.
– Наверное, все началось пару лет назад…
– Что?! – взвилась я. – Ты спал с ней целых два года?!
– Нет. Нет, я же сказал, это было лишь однажды. Просто пару лет назад мы стали ближе. После того как ты уехала… Мы с тобой расстались… – Он рискнул повернуться. Я щурила глаза от злости, с трудом терпя его вид. – Сперва мы были просто друзьями. Много времени проводили с Кэролайн и Ником. Но шли дни…
– …и ты влюбился, – горько завершила я.
Он провел рукой по волосам.
– Нет, сначала нет. Это же была просто Эми, твоя старая подруга. Я не мог и думать о ней иначе. Я ведь любил тебя.
– Я тронута. – Мой голос сочился ядом.
– Шло время, и я начинал обращать внимание на других девушек, но ничего не выходило. Из-за тебя.
– Да ты разбиваешь мне сердце, – злобно вставила я. Хотя взгляд пришлось опустить… потому что это было чистой правдой.
– Эми меня понимала. Мы с ней находили общий язык, и я знал… ну, догадывался… Предполагал. – Умолкнув на секунду, Ричард смущенно договорил: – Я знал, что нравлюсь ей. И что она хотела бы большего.
Перед глазами возникло лицо Эми. Я знала ее всю свою жизнь. Мы делились секретами, мечтами и страхами. Я ей доверяла. А она нарушила главное, священное правило дружбы: завела интрижку с бывшим парнем лучшей подруги.
– Я долго сопротивлялся.
– Как мило с твоей стороны.
Он словно не заметил мой комментарий.
– Но шло время… ты возвращаться не собиралась, и… наши отношения стали развиваться.
Как бы он ни играл словами, в целом картина получалась неприглядной и до ужаса натуралистичной.
– Значит, ты переспал с ней, когда я была в Лондоне?
– Ну… не совсем. Все к этому и шло, но тут ты неожиданно вернулась. И я понял, что люблю тебя одну. По-настоящему. Поэтому и не мог встречаться ни с кем другим – ведь сердце принадлежало тебе.
– А ей, выходит, достались другие части тела? – фыркнула я.
Ричард вздрогнул, как от выстрела, однако продолжил:
– Когда ты вернулась, мы с ней тут же все прекратили. Остались просто друзьями.
– А ты не думал, что это вовсе не мелочи и стоило поделиться со мной, когда мы опять начали встречаться? – сердито бросила я.
– Мы с тобой оба решили, что не стоит ворошить прошлое и рассказывать друг другу о бывших.
– Я имела в виду безымянных незнакомцев, а не лучшую подругу!
– И у нас не было романа, если уж на то пошло. Мы просто целовались пару раз, и…
– Заткнись! – заорала я, не желая, чтобы он вдавался в детали, – и без того хватало фантазии самой все представить.
Какое-то время мы молчали. Ричард явно надеялся, что услышанного мне хватит. Я же собиралась с силами, чтобы узнать историю до конца.
– И когда ты ее трахнул?
Не знаю, что потрясло его больше – неожиданный вопрос или моя грубость.
Он заговорил неуверенно, в каждом слове сквозила вина.
– В прошлом году, после того как ты заставила организовать для нее свидание с тем парнем из школы. – Ричард поднял голову, желая убедиться, что я понимаю, о ком речь. Я наградила его яростным взглядом. – Ну, он оказался тем еще ублюдком. Я же говорил тебе, что не стоит…
Ричарду повезло, что под рукой у меня не было ничего тяжелого. Клонит к тому, что я сама виновата в случившемся?!
Он поспешно продолжил:
– В общем, все прошло не очень, и она позвонила мне вся в слезах.
– Почему тебе?
– Не знаю. Может, потому что я организовал им свидание. Или потому что считала меня своим другом? Не знаю. Ты понятия не имеешь, сколько раз я хотел вернуться в прошлое и попросить, чтобы она позвонила кому-то еще…
Я мысленно подготовилась к самой ужасной части рассказа.
– Я приехал, чтобы ее успокоить, мы немного выпили и… ну…
Он не договорил. Неважно. И так все понятно.
– Потом оба чувствовали себя ужасно. Мы знали, что это было ошибкой. Она понимала, что я люблю тебя, что я хочу быть с тобой. – Ричард умоляюще уставился на меня, но отклика не получил. Мое сердце превратилось в огромный ледяной булыжник. – Она собиралась тебе рассказать. Ей хотелось, чтобы ты знала, как она сожалеет.
