Текст книги "Под иными звездами (СИ)"

Автор книги: Деметра Фрост

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Но вот аромат Ур, в опасной близости находящейся с ним в замкнутом пространстве… Расслабленность после сна и легкая возбужденность после небольшой, но действенной порции крови тоже были не лучше. Это своим разумом Франк отталкивал обортницу от себя, молчаливо прогонял ее и отдалял от себя, чтобы, держась за последние доводы рассудка, полностью себя не отпустить и не наброситься на нее, чтобы взять то, чего он так сильно хотел.

Ее крови. Ее сильной, молодой, такой сладкой крови влюбленной в него девушки.

Сейчас эту влюбленность он чувствовал как никогда ярко! Даже ярче, чем это читалось в ее искренне обеспокоенном лице, в блестевших глазах и полуоткрытых губах, из нижней которых выступила маленькая капелька крови! Боги, она, оказывается, так сильно закусила ее своими маленькими, но острыми зубками!

– Франк…

Его имя она пролепетала тихо, почти беззвучно. Но сколько в нем было боли! Сколько эмоций!

Это кружило голову и заставляло тело трепетать! А потом она еще и наклонилась и аромат ее тела с новой силой ворвался в его нос.

– Пожалуйста, уйди, по-хорошему тебя прошу, – с трудом и почти неразборчиво пробормотал вампир. Его челюсти снова видоизменились, удлинившееся клыки больно оцарапали внутреннюю часть губ, а зрение стало таким острым, что даже полуопущенные веки не спасали от разглядывания мельчайших деталей.

Длинные и густые ресницы, слегка подрагивающие. Маленькие родинки – на скуле, над уголком рта и под подбородком. Еще одна была на шее – совсем рядом с отметинами от его клыков, совсем незаметные обычным зрением, но сейчас буквально кричащие – это твой знак, вампир! Твоя отметина! Эта девушка – твоя!

Франк видел и несколько капель пота, выступивших на висках оборотницы. И тонкие волоски рассыпчатых и пышных волос. И изящную линию ключиц, выглядывающих из-под ворота – по-детски тонких и нежных.

И когда она снова позвала его по имени, все тормоза оказались сорваны. Необыкновенно быстрым и сильным движением он обхватил ее затылок ладонью и прижал тонкую трепещущую шею к широко раскрытой пасти. Мгновение – и клыки мягко, но неумолимо пронзили пульсирующую жилку, а девушка, вздрогнув, тут же опала всем своем почти незаметным весом на него, прижимаясь и обнимая за голову.

Руки… Такие нежные и одновременно сильные… Тонкие пальцы… Аккуратные прикосновения… Урд кажется, что она чувствует их везде. Франку не понадобилось много времени, чтобы избавить ее словно горящее в огне тело от простого и незамысловатого одеяния. Сам вампир остался полностью в одежде и это… разочаровывало. Оборотнице хотелось прижаться грудью к его обнаженной груди, ощутить бедром стройные и мускулистые ноги… Обнять руками не жесткую ткань жилета, а гладкую кожу его спины. Девушка бесстыже тянулась к мужскому телу, изгибалась и постанывала, словно пыталась ощутить что-то большее… Что-то, что, и она это чувствовала, несомненно было за этими ласками и поцелуями и чего вампир совершенно жестоким образом ее лишал.

Это было до безумия обидно! Ведь ей этого было мало!

Даже его ладонь между ее разведенными ногами, мягко поглаживающая и щекочущая самые невообразимые места – и этого ей казалось мало! Хотя были и судороги, и звезды в глазах и полный наслаждения крик, который она не стала сдерживаться – всего этого было до обидного мало!

И все-таки ее неопытное тело утомилось от этих ласк и удовольствия. И она уснула, неожиданно быстро и крепко, словно после длительной пробежки. Но даже во сне она крепко обнимала Франка руками и ногами, будто в тот момент ничего важнее для нее на свете и не было.

На утро менестрель выглядел хмурым, но достаточно удовлетворенным.

Оборотнице было интересно узнать, как прошла его ночь с кухаркой – женщиной далеко не первой свежести, однако добродушной и опрятной, но строгий взгляд Франка заставил ее прикусить язык.

Сам же Марр задорно подмигнул девушке, хотя тут же скривился, будто от боли. А появившемуся перед ним в огромной кружке рассолу от внимательного трактирщика обрадовался как манне небесной.

– Это называется похмельем, моя прекрасная леди, – радостно пояснил мужчина в ответ на недоумевающий взгляд девушки, – Никогда не знал в возлияниях меры, чем и расплачиваюсь каждый раз. Но, надеюсь, ты не в обиде на меня, что оставил вас… наедине?

Воспоминания о ночи заставили щеки Урд вспыхнуть, как маков цвет, и Марр удовлетворенно усмехнулся. Франк угрожающе цокнул и нахмурился. Менестрель не заметил этого. Или же просто сделал вид, что не заметил.

– Крыльями богини обнимет ночь,

И ласки быт отринут прочь.

Поцелуй так робок и так чист –

Почему ты, сладкий, был так быстр? – пропел менестрель с самым невинным и бесхитростным выражением своего воодушевленного после быстро выпитого рассола лица.

Урд не удержалась и захохотала, хотя Франк нахмурился еще больше.

Это было плохой идеей – пойти на поводу своих желаний. Хотя надо отдать ему должное – несмотря на весьма активную реакцию своего тела, вампир ограничился лишь руками и пальцами. Франку, несомненно, польстило то, как открыто и свободно сама оборотница демонстрировала полное ему доверие и готовность дойти до конца. Ее запах – запах не девочки, а вполне себе сформировавшейся женщины, стократ усиленный из-за невероятного возбуждения, оглушал и соблазнял, заставляя желать ее трепетное и неопытное тело до умопомрачения и одновременно – стремиться доставить ей то самое, первозданное и постыдное, наслаждение.

Настоящая оборотница и душой и телом, она не стеснялась своих эмоций. Франку стоило огромных усилий не поддаться соблазну и не взять ее – быстро и страстно. Урд совершенно бесстыдно извивалась, не пыталась прикрыть руками нагое его стараниями тело, демонстрировала упругую, хоть и маленькую грудь с твердыми сосками, раскидывала широко ноги. Здесь даже воображение включать не надо было – небольшая поросль на самом лобке выставляла напоказ абсолютно всё и позволяла рассмотреть всё до всех мельчайших деталей.

Франк чувствовал себя настоящим мучеником, сознательно отказываясь от предлагаемого удовольствия. А сама Урд не скрывала разочарования – она-то была готова пойти до самого конца, только дурак не понял бы этого. А вампир дураком не был.

И потому-то он злился. Очень злился на себя, но не потому, что не дал девушке того, чего она так (да и он сам, честно говоря!) желала, а потому, что все-таки позволил себе лишнего и тем самым только усложнил между ними отношения. А все из-за чего? Из-за своей слабости! А еще совершенно неожиданной ревности, что вспыхнула с удивительной для него силой при виде того, как мило и добродушно они с Марром воркуют! Непонятно, почему он вообще должен был ревновать ее к менестрелю – надо было, наоборот, радоваться, что та переключила свое внимание на кого-то другого!

Но нет! В нем взыграло чувство собственника, чего он никогда за собой не наблюдал! Обычаи и быт гильдии напрочь должны были отбить у него это. Те, кто родился и вырос в гильдии, привык не иметь ничего личного – все вещи были общими, еда – одинаковая и отношение даже к детям такое же требовательное, как и ко взрослым. Оттого-то дети-вампиры так же серьезны и сосредоточены и мало отличаются от взрослых. Не считая, разумеется, внешности и роста. И оттого так непросто жилось самому Франку, от природы наделенный жизнерадостностью и добродушием. Стоит ли говорить, что учеба давалась ему непросто? А по достижению вампирского совершеннолетия не вылезал из проблем с начальством.

Хотел ли он вернуться в гильдию? Не очень. Но вампир вне гильдии – изгнанник и отщепенец, совершенно слабый и почти беспомощный. Как он может взять на себя ответственность за чью-то жизнь, если он и о себе позаботиться не в силах? А ведь если он переступит последнюю черту в их с Урд отношениях… Ведь тогда он не сможет ее в итоге оставить просто так. Просто не осмелиться. Да элементарно не захочет.

– Леди? Ты как? Ты хорошо себя чувствуешь? – голос Марра прозвучал непривычно озабоченно и обеспокоенно.

Франк, идущий впереди менестреля и оборотницы, оглянулся и тут же рванул к девушке, мгновенно опускаясь перед усевшейся прямо на землю Урд на колени. Но менестрель уже был рядом с ней и заботливо обнимал за плечи.

Оборотница была непривычно бледна и тяжело дышала. Под глазами залегли неожиданно глубокие тени, которых час назад еще не было, а обескровленные губы подрагивали.

– Я… нормально, – слабо ответила оборотница и даже попыталась улыбнуться.

– Что с тобой? – пытливо спросил вампир, – Где болит? Что случилось?

– Да ничего такого, – прошептала Урд перед тем, как ее глаза закатились, и она обмякла прямо в руках двух державших ее мужчин.

От удивления менестрель охнул, а Франк быстро подхватил ее и, сойдя с тропы, понес в сторону от нее, откуда его обострившийся слух уловил журчание ручья.

– Что с ней, Франк? – обеспокоенно поинтересовался у него менестрель, быстро идя следом.

– Не знаю, – зло ответил вампир, на ходу судорожно прислушиваясь не только к дыханию девушки, но и принюхиваясь.

Запах Урд изменился – обычным обонянием это было не уловить. Усилились нотки звериного мускуса, появилась легкая горечь. Это не на шутку взволновало его, а потом осознание оглушило его – ведь завтра полнолуние! А он, идиот, решил, что это из-за сегодняшней ночи и первого, хоть и неполноценного, сексуального опыта!

И все-таки это было странно!

В гильдии их обучали особенностям оборотничьей расы. Обычно после инициации по случаю совершеннолетия оборотни переставали зависеть от цикла луны. И логично напрашивались два вывода: либо Урд соврала ему, что она пережила 19 зим, либо полнолуние вкупе с потерей крови сыграла с ней дурную шутку и ослабила организм настолько, что та потеряла сознание.

Опустив девушку у ручья, вампир немного ослабил тугую шнуровку ее корсажа, чтобы дать воздуха, намочил небольшую тряпочку и стал протирать ею лицо и грудную клетку Урд. Постепенно ее дыхание выровнялось, и оборотница медленно открыла глаза.

– Нормально… Все хорошо… Мне уже лучше, – слабо прошептала она, едва шевеля губами.

– Да уж, малышка, прямо так лучше, – усмехнулся менестрель, который уселся прямо на землю около вампира и зверодевушки, – Да ты бледнее нашего друга-мертвяка.

Франк неодобрительно зыркнул на менестреля, но не смог удержаться от улыбки, когда девушка, даже страдая от слабости, пробормотала:

– Не называй его… так… Он… не мертвец, а… вампир…

– Как часто с тобой это происходит? – спросил Франк, снова обращая все свое внимание оборотнице, – Иногда? Или каждое полнолуние?

Взгляд девушки стал виноватым и раздосадованным.

– Ты догадался? – прошептала она.

– Конечно! – воскликнул вампир недовольно, – Могла бы и предупредить! Так как?

– Каждый… каждый раз…

– Тем более ты должна была сказать! Что тебе надо?

– Да ничего особенного… Просто тихое местечко да час-другой сна. А ночью я обернусь и немного побегаю. Ничего такого.

На щеки Урд и правда уже постепенно возвращались краски, а дыхание – выравнивалось. Она даже приподнялась, опершись локтями в землю и огляделась.

– Это место подойдет, – сказала она и улыбнулась.

Франк закатил глаза, а Марр рассмеялся.

– Ну и напугала ты нас, малышка! – воскликнул он, по-отечески потрепав ее по щеке.

Это почти невинным жест чуть не заставил вампира зарычать. «Мое!» – хотелось заявить ему и оттолкнуть руку менестреля. Но он сдержался. И мог этим гордиться. Или нет?

В отличие от Марра, Франк не впервые наблюдал оборот. Но даже его перевоплощение Урд восхитило и заставило от восторга задержать дыхание.

До того, как сгустились сумерки, девушка еще не раз теряла сознание, чем чуть не вызвала у мужчин настоящий паралич от беспокойства. Сама она нисколько не волновалась и даже смеялась, видя такую реакцию, особенно у всегда спокойного и уравновешенного вампира.

Перед оборотом она разделась и по-звериному припала к земле, ее лицо не исказилось от боли, не стало деформироваться, что обычно наблюдал во время оборота Франк. Вместо этого ее тело стало мерцать и периваться, словно солнечный зайчик – ярким, но необыкновенно мягким светом. Волосы на ее голове стали удлиняться, укрывая тело подобно плащу и сконцентрировались внизу поясницы, превращаясь в невероятно пушистый и длинный хвост. Потом стали деформироваться руки и ноги, превращаясь в тонкие лапы с удлиненными подушечками. Урд не кричала и не повизгивала, ее лицо не искажалось от боли, а наоборот – выглядело воодушевленным и полным удовольствия.

А потом мерцание потихоньку ушло, явив гладкую шубку и стройное поджарое тело. Но вместо кошки, которую Франк ожидал увидеть, перед мужчинами предстала необыкновенно крупная лиса удивительного светло-пепельного окраса.

Урд, точнее говоря, ее звероформа поднялась на лапы, сладко потянулась и зевнула, широко распахивая зубастую пасть. Медленно и кокетливо подошла к Франку и, глядя снизу вверх невероятно умными и хитрыми глазами, по-кошачьи потерлась боком и хвостом о его ногу.

– Красавица! – восхищенно присвистнул Марр, и Урд довольно фыркнула. Потом немного потопталась на месте, будто привыкая к телу, два раза обошла вокруг костра и ловко прыгнула в кусты.

Первым порывом Франка было окликнуть оборотницу, сказать, чтобы та не уходила далеко, но потом отмахнулся от этой мысли. Она же не впервые оборачивалась, так ведь? К тому же, в своей звериной форме она была куда менее уязвимой, чем в человеческой. И слух, и зрение, и нюх были гораздо острее, да и лисьи лапы касались земли аккуратно и бесшумно. В то же мгновение, когда Урд скрылась в листве, в чаще воцарилась тишина – ни хруста, ни шевеления веток не обнаруживали никакого движения.

Но меньше беспокоиться Франк от этого не стал. И в итоге спустя полчаса, активизировав трансформацию, направился по еле уловимому следу Урд.

В своей звериной форме Урд оказалась куда более капризной и игривой, чем обычно. Она не убегала от Франка, а наоборот – кружила вокруг, то выпрыгивая из кустов прямо под его ноги, то легонько хлестая хвостом по спине. Она смеялась совсем по-человечески и снова пряталась, а когда вампир пытался ее погладить, ускользала и сбегала. И опять смеялась.

Но Франк не был против ее игр. Он искренне восхищался красотой и энергичностью лисы и послушно шел следом, хотя абсурдность ситуации смущала даже его и заставляла обреченно ухмыляться.

Они блуждали по лесу где-то три часа. За это время Урд даже умудрилась поймать какую-то мирно спящую в кустах птаху, немного потрепать ее, но в итоге отпустить. А еще без повода повалить на землю самого Франка и вылизать ему лицо, случайно порвав когтями его рубаху. После этого она виновато пискнула, отпрыгнула и потерлась, словно признавая свою вину.

А потом она вывела его к озеру – небольшому, но необыкновенно красивому и потрясающе сверкающему в свете луны и звезд. Урд с восторженным визгом плюхнулась в спокойную гладь, подняв тучу брызг, а вынырнула уже в человеческом облике. Ее волосы прямо на глазах укорачивались, облепляя тело подобно белесым змеям.

– Ты не против? Давай поплаваем! – весело крикнула она, замахав руками.

Урд так и лучилась от силы и энергии. Причем буквально – ее тело мерцало, будто хрустальное и дело было не в струйках воды, стекающих по ее коже. Она действительно светилось, почти так же, как во время трансформации.

И это было восхитительно. И необыкновенно соблазнительно.

Франк сделал шаг, другой. Но остановился, нахмурившись.

«Плохая идея» – подумал он, хотя, представив себя и Урд, полностью обнаженных, обнимающихся и прижимающихся друг к другу разгоряченными от страсти телами, вампир тут же ощутил напряжение в паху.

Слишком свежи его воспоминания о ночи в трактире. Слишком хорошо его ладони помнят податливое и трепещущее тело оборотницы, а нос – сладчайших запах ее страсти.

– Ну, Франк! – капризно надув губки, нараспев произнесла девушка, – Не бойся, я не укушу!

– Купайся, малышка, – усмехнувшись, произнес вампир, – Я тебя на берегу подожду.

Недовольно фыркнув, девушка с головой ушла под воду. А поднявшись, забавно потрясла головой и быстро поплыла к берегу. На мелководье она неожиданно поскользнулась и, завизжав, упала на задницу. Это заставило Франка инстинктивно податься вперед, чтобы помочь оборотнице, но та уже поднялась, жутко недовольная своей неуклюжестью. Ее лицо при этом состроило такую забавную гримаску, что Франк не удержался и рассмеялся, откинув назад голову.

И тут девушка показала невероятную прыть – вампир не заметил, но ее ноги за какую-то долю секунды трансформировались в лисьи лапы, что позволило ей не только оказаться около Франка, но и сбить его на землю за счет скорости и неожиданности. У мужчины сбилось дыхание, но следом пришел неописуемый восторг, когда губы девушки накрыли его рот, а руки с неожиданной силой обняли его за голову.

Это был их первый настоящий поцелуй, ведь в трактире вампир не позволил себе даже этого.

И то ли очарование ночи его околдовало, то ли напор Урд настолько шокировал его, но Франк сдался. Позволил оборотнице целовать себя, жадно и необыкновенно страстно, хоть и неумело проталкивая язык и прикусывая его губы, позволил выпростать рубаху из штанов, чтобы острые ноготки оцарапали его грудь, позволил даже расстегнуть ремень и застежки на штанах. Но когда маленькая ладошка коснулась его – уверенно и смело, он быстро перехватил ее руку и повернул голову, избегая поцелуя.

Урд обиженно всхлипнула.

– Если ты, черт тебя дери, снова скажешь, что это неправильно, что так нельзя, я убью тебя! – прошипела она зло и провела пальцами по щеке вампира. Кожу мужчина кольнула легкая боль – острыми ноготками Урд полоснула ею до крови. Оборотница тут же слизнула выступившие капельки по-звериному шершавым языком и, закатив сверкающие золотом глаза, затрепетала. Недвусмысленно поерзала на вампире, широко разводя бедра и упираясь коленями в землю.

Франк усмехнулся. Медленно провел ладонями по спине девушки, по талии и сжал ими упругие девичьи ягодицы.

– Хорошо, – смиренно проговорил он, улыбаясь, – Не буду.

Урд ликующе зарычала. И снова впилась в его губы глубоким и жадным поцелуем.

У Марра было настолько глупое выражение лица, что даже Франк не удержался и заржал в голос. Подняв руку и ткнув пальцем в сторону оборотницы, менестрель ошеломленно прохрипел:

– Это как?

Урд нервно хихикнула, но скрыть смущение не смогла. Смущающаяся оборотница – это то еще зрелище и вампир зашелся в очередном приступе смеха. Он уже привык к новому облику девушки и находил его невероятно милым и соблазнительным, хоть и странным. Сама же Урд смело заявила, что это нормально и пройдет за день-два.

Потеряв девственность, девушка снова частично трансформировалась, но полностью взять контроль над оборотом не смогла. Потому-то ее кожа немного мерцала, а глаза вместо обычного янтарного цвета имели оттенок чистейшего золота. Но это было не самым ярким в ее внешности.

Полностью внимание Марра притягивали удлиненные лисьи уши на макушке, беспрестанно стригущие и подрагивающие, и пушистый хвост, совершенно не скрытый подолом платья.

– Никогда такого не видел! – воскликнул восторженно менестрель, когда первый шок от увиденного прошел и на его место пришел истинный ценитель всего прекрасного и необычного. – Это же какой сюжет! Какая песня может получиться! Восторг! Чистый восторг! Это будет сенсация!

Марра совершенно не интересовало, каким образом так получилось. Но вряд ли опытный менестрель не догадывался. Да и когда он попытался пощупать звериные части тела оборотницы, а вампир угрожающе на него рявкнул, тот только миролюбиво улыбнулся и подмигнул. Он тут же забормотал под нос строчки зарождающейся песни, достал из-за пазухи смятые листы пергамента и грифель и принялся их записывать. И не прекратил своего занятия даже когда они отправились в путь. Вот он – истинный поэт. Заполучив вдохновение, он полностью погрузился в процесс сочинительства и даже стегающие по его лицу ветки не стали серьезной помехой.

А ночью, оставив певца у костра, оборотень и вампир снова уединились в лесной чаще. И те ласки, которыми они одаривали друг друга, были полны нежности и такого чувственного удовольствия, которым могли позавидовать сами звезды, таинственно мерцающие на бархате небес.

Франк не верил самому себе. Не верил тем чувствам, что полностью и с невероятной силой охватили все его существо и даже сознание.

Казалось, Урд проникла в каждую клеточку его тела. Отравила самым сладким на свете ядом и подчинила себе. С каждой их близостью между ними устанавливалась связь – странная, непонятная и даже мистическая. Больше всего по каким-то причинам она влияла на вампира – он невероятно чутко ощущал все эмоции оборотницы, чувствовал постоянную потребность вдыхать ее аромат, касаться ее кожи. Это было неестественно, и разумом Франк пытался найти объяснение этому явлению. Вот только разум быстро пасовал перед сердцем, бьющимся как никогда сильно, и эмоциями, поглотившими его с головой.

Познав сладость тела Урд, он с каждым днем желал ее все больше и больше. Ему уже было мало их ночных игр, довольно продолжительных и разнообразных. Надо было отдать оборотнице должное – она с невероятным энтузиазмом поддерживала любую его задумку, любой эксперимент. Она была благодарной ученицей и порой была настолько открыта и откровена в своих ласках, что заставляла даже опытного и собранного вампира терять голову. Когда-то предложенная по, как ему тогда казалось, юной наивности идея о лесном домике теперь не казалась такой уж наивной. Его даже воодушевляла одна мысль о том, что, потерянные в чащобе, оторванные от всех возможных и невозможных рас, они могут вечность наслаждаться друг другом и быть, как не смешно это звучало бы, вполне счастливы…

И это было… безумием чистой воды. Вот только желания разбираться с ним никакого не было.

Вид небольшого, по понятиям Франка и Марра, города, привел Урд в неописуемый восторг. Ей-то Стандик показался просто необъятным, полный жизни и сумасшедшей суеты. Необыкновенное количество всевозможных запахов и совершенно разных людей и рас ошеломили ее до глубины души и она несколько часов не могла прийти в себя. Это вызвало улыбку и понимающие переглядывания у мужчин.

– Сначала отдых, потом – экскурсия, – безапелляционно заявил вампир, обнимая Урд за плечо и нежно целуя ее в макушку.

– Да-да! – активно закивал Марр, демонстративно принюхиваясь к собственной одежде, – Помыться и избавиться от этих лохмотьев – первостепенная задача. Вперед! Покажу вам лучшую гостиницу этой дыры! Вы, мои друзья, останетесь довольны!

Разглядывая полубезумным взглядом мощеные улицы и невероятные, на ее взгляд, дома из камня, Урд чуть шею себе не свернула. Ее восхищало буквально все – начиная с невероятно ярких одежд прохожих и заканчивая коваными заборчиками и флигелями.

По приходу в хваленую Марром гостиницу «Красный баран» девушка от восторга едва стояла на ногах – вампиру пришлось крепко держать и вести ее под руку. Ему даже пришлось самостоятельно ее вымыть, потому что Урд оказалась настолько взбудоражена и взвинчена, что болтала без умолку, пытаясь выразить все свои эмоции словами.

Это выглядело настолько мило и трогательно, что Франк улыбался и кивал. Хотя с кем-то другим это вызвало бы только раздражение. А потом Урд, утомленная переживаниями и впечатлениями, быстро и мирно уснула.

И хотя Франку не хотелось оставлять ее в одиночестве, он все же тоже слегка освежился и вернулся в город, предупредив перед этим о своем уходе менестреля.

Ему определенно нужно было решить одно важное дело перед тем, как круто изменить свою жизнь, пойдя на поводу своих как никогда сильных желаний.

В каждом более-менее крупном городе был свой отдел наемничьей гильдии вампиров. Вряд ли в Стандике имя Франка было неизвестно, как и его не совсем хороший послужной список. Он невероятно рисковал, придя сюда, но ему было необходимо аннулировать свое членство и снять все свои сбережения. Его могли арестовать и изъять все деньги, ведь отказ вампира-наемника от своей гильдии равнялось предательству.

И все же небольшой шанс был.

– Франк Лоуренс? – высокая вампирша за стойкой деловито поправила очки, которые служили ей аксессуаром, а не действительным способом коррекции идеального зрения и молниеносно отыскала в огромной амбарной книге нужную страницу, – Да, вижу. Франк Лоуренс, 215 золотых и 744 серебряных. Дело в городище Тумки считается неоконченным. Штраф – 43 золотых и 89 серебряных. Оплачивать будете или вернетесь в Тумки?

– Штраф, – коротко произнес вампир.

– Задание аннулировано, – вампирша взяла печатку и звонко стукнула ею по странице, – Причина обращения в отдел гильдии наемников, господин Лоуренс?

– Закрытие счета и отказ от гильдии.

Вампирша медленно подняла голову и внимательно посмотрела на Франка поверх модной костяной оправы.

– Простите… что? – спросила она медленно и немного недоуменно.

– Вы слышали, госпожа, – ответил Франк, смело встречая презрение в ее глазах.

– Позвольте узнать, в чем причина такого… решения?

– Дела. Семейные.

– Семейные, ага, – взгляд из презренного стал изумленным. Хотя при этом ни один мускул молодой вампирши не дрогнул, – Для отчета мне нужна конкретика. О какой семье вы говорите, господин Лоуренс.

– Брак, уважаемая госпожа, – ответил Франк и демонстративно оскалился, не меняя при этом форму своей челюсти.

Вот тут вампирша наконец-то позволила себе эмоции. Мужчина мог примерно догадываться, о чем та судорожно подумала.

Наемники-вампиры не женяться. Дети рождаются по расчету и сугубо для гильдии. В брак вступают только те, кто относиться к верхушке власти и даже тогда это брак не по любви, а по определенному регламенту и предписанию. Работница гильдии может предположить, что стоящий перед ней вампир умудрился получить уникальную возможность – влиться в аристократическую среду путем женитьбы на какой-то богатейке из влиятельной вампирской семьи. Такое хоть и редко, но бывало. Если новоиспеченный супруг чем-то выделился или заслужил полное и безграничное доверие своей силой и поступками.

Если вампирша думала именно в этом ключе, то это давало Франку дополнительные шансы на успешное завершение его замыслов. Ну не может же в ее голову прийти мысль, что суженая вампира – зверодевушка! Такой союз – это попрание всех традиций не только гильдии, но и всей вампирской расы в целом. Полное безумие!

Вот только у Франка было целых два месяца, чтобы не только привыкнуть к этому безумию, но и срастись с ним любому существу на зависть.

– Я вас поняла, господин Лоуренс, – девушка проговорила это неуверенно, но ее рука уже делала в журнале соответствующие пометки и в специальном бланке быстро указывал цифры с данными о счете бывшего наемника. – Мои поздравления и пожелания счастья.

Франк торжествующе кивнул.

Мужчина вернулся в гостиницу даже быстрее, чем рассчитывал. По пути завернул в булочную и магазин готового женского платья – побаловать Урд, которая даже не заметила его отсутствия.

Правда, стоило только Франку раздеться и скользнуть к любовнице под одеяло, та, не просыпаясь и по-кошачьему урча, мгновенно обвила его руками и ногами и тесно прижалась. Вампир был настолько воодушевлен и доволен быстрым и мирным окончанием своего дела, что пошел против своего же правила не домогаться девушку во сне.

Даже спящая, она чутко реагировала на все его прикосновения и ласки. Трепетала, когда сжимал ее аккуратные грудки и щекотал соски, порочно раздвигала ножки, когда он поглаживал точеные бедра и сладко всхлипывала, когда целовал в тонкую шею и изящные ключицы.

Всего несколько секунд – и девушка стала горячей и влажной, и он был мог совершенно спокойно и беспрепятственно войти в нее. Но Франк ограничился лишь собственными пальцами, и Урд, порывисто вздохнув, кончила. И лишь после этого сонно открыла глаза.

– Мне это… приснилось? – глухо пробормотала она, глядя затуманенным взором на вампира, – Или… нет?

– Или нет, – самодовольно прыснул Франк, нежно целую ее в полуоткрытые губы, мягкие и невероятно податливые.

Вот только этого целомудренного поцелуя ей оказалось мало. И, опрокинув мужчину на спину и оседлав его, она сама усилила свой напор и углубила поцелуй. Своей влажной промежностью она потерлась о напряженный пах вампира, мгновенно намочив ткань его брюк, и сладко застонала прямо в рот любовника.

Против продолжения Франк ничего не имел. Да еще и по инициативе самой оборотницы. Она вообще любила верховодить в их играх, а в мягкой постели это было гораздо приятней, чем на жесткой земле, даже покрытой толстым слоем валежника.

– А как же экскурсия? – хитро щурясь, спросил Франк после логичного завершения небольшого хулиганства, что они устроили в постели.

Урд радостно вскинулась, но тут же посмурнела. Тоскливо глянула в окно, за которым уже сгущались сумерки.

– Уже вечер, – протянула она и разочарованно фыркнула.

– И что? – ласково прошептал вампир, потершись носом о шею девушки, – В городе, конечно, по ночам гораздо меньше людей, чем днем, но горят фонари и можно много чего увидеть.

– Правда? – недоуменно поинтересовалась Урд, – А как же комендантский час?

– В Стандике нет комендантского часа.

– Значит… Мы можем погулять?!

– Можем, малышка. Можем.

Думала ли когда-нибудь Урд, что окажется в таком потрясающем месте, как этот город? Разумеется, нет! Она вообще мало о чем думала, кроме как о собственной безопасности и пище, пока скрывалась в лесах от охотников. Мечтала ли она когда-нибудь о более спокойной жизни? Разумеется. Но не знала, что эта самая жизнь будет напрямую связана с мужчиной – более того, с вампиром! Что она будет смотреть на него, с придыханием внимать каждому его слову, вдыхать его запах и, о боги, делить с ним постель!

Он отказался все-таки от идеи отдать ее сородичам и это ее безумно радовало. Вместо этого он привел оборотницу в необыкновенное место, купил ей платье и невероятно вкусные пирожные. Показал огромное ярко-желтое здание ратуши, в котором заседал городской совет. Показал невероятно величественный собор Семи Богов-небожителей, сложенную из огромных брусьев церковь звероподобного бога Фахта, кофейни, которые в сумерках переливались ярко-красными фонарями, лавки, витрины которых даже после закрытия подсвечивались и демонстрировали разного рода товары.

Франк улыбался, наблюдая за ее неприкрытым восторгом, но оборотница и не думала скрывать его. То и дело хватал вампира за руку, указывала пальцем на то или иное и закидывала его вопросами. Ее удивляли и кованые скамейки с высокими спинками, и железные фонари с газовыми рожками, и люди в нарядных одеждах, и правда бродящих по мостовым несмотря на поздний час. У многих женщин были невероятно пышные юбки и хитроумные прически. От количества драгоценностей на их шеях и руках рябило в глазах, но Урд не оказывала по этому поводу беспокойства или зависти. Она и не думала сравнивать себя с другими девушками, хотя выглядела по сравнению с ними просто и даже чопорно. Она просто восхищалась незнакомыми и красивыми вещами, как ребенок.