Текст книги "Магазинчик на Цветочной улице"

Автор книги: Дебби Макомбер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 19 ЛИДИЯ ХОФФМАН

Вязание на спицах – успокаивающий и утешающий способ творческого выражения, результатом чего оказывается теплая, полезная и с любовью связанная одежда… это дополнительное преимущество.

Мэг Свонсен. Скулхаус пресс.

Три женщины рассаживались за столом, горя нетерпением начать последний по расписанию урок вязания. Однако не успела я начать, как заговорила Жаклин:

– Хочу уведомить всех, что я приняла решение не участвовать в вашем новом начинании.

Она имела в виду занятия в нашей группе поддержки, за которые я беру пять долларов в неделю.

Никто ничего не сказал, поэтому я почувствовала, что должна как-то отреагировать:

– Жаль слышать это, Жаклин.

Мне действительно было жаль, и мои чувства не были целиком и полностью корыстными, хотя я знала, что Жаклин склонна покупать самую дорогостоящую пряжу.

– А мне нет, – выдавила Аликс, ни секунды не колеблясь.

– Ничего другого я от тебя и не ожидала, – тихо сказала Жаклин, не скрывая своего презрения.

По правде говоря, я была рада не встревать между этой парочкой, хотя время от времени бывали и забавные моменты. Не думаю, что я когда-либо видела двух женщин, которые испытывали такую сильную неприязнь друг к другу. Я поверила, что их враждебность уменьшилась за последние несколько недель, но, очевидно, я неверно восприняла ситуацию. И снова продемонстрировала полное отсутствие у меня опыта, когда дело доходит до человеческих отношений.

Жаклин трудно понять, и симпатизировать ей не просто. Однако я поверила в нее. Она искренне пыталась научиться вязать и почти уже закончила детское одеяльце для своей первой внучки.

– Я полагала, мне следует посетить последнее занятие и сообщить всем о своем решении.

– Можно подумать, нас это волнует, – буркнула Аликс себе под нос.

Стоя позади Аликс, я положила руку ей на плечо, намекая, чтобы она держала свои замечания при себе. За последние шесть недель я обнаружила, что, несмотря на свою вызывающую внешность, девочка на самом деле очень восприимчива. Хватало даже намека на замечание, чтобы одернуть ее.

– Не думаю, что смогу перестать вязать теперь, даже если и захочу, – сказала Кэрол.

Она работала над свитером брата. Кашемировая пряжа серо-бежевого цвета была самой дорогой в магазине.

– Я тоже собираюсь продолжать, – вступила Аликс, стреляя глазами через стол на Жаклин, словно хотела сказать, что у старшей подруги нет силы воли. – Я намерена исправить это одеяло, не важно, что для этого потребуется.

Мне оставалось лишь восхититься решимостью Аликс. Она все еще довольно неловко обращалась с пряжей и спицами, но не хотела сдаваться. Я подозреваю, что в первые недели она распускала столько же рядов, сколько вязала. К счастью, она поняла, что делает не так, и уже демонстрировала определенные успехи. Самой большой помехой для нее была нехватка времени.

– Хотите сказать, что я не довожу до конца начатое? – спросила Жаклин, бросая вызов Аликс.

– Берись за то, к чему ты годен. Только и делов-то! Я о вас не стану скучать.

Постоянные пререкания Жаклин и Аликс действовали мне на нервы. Но прежде чем я успела отреагировать, вмешалась Кэрол.

– У меня есть новости, – сказала она в очевидной попытке сменить тему, и я была ей благодарна.

– Вот и хорошо, – сказала я, не стараясь скрыть облегчение в голосе.

– В понедельник утром Дуг отвезет меня на искусственное оплодотворение. Это будет наша последняя попытка.

Хотя она и делала вид, что не унывает, я почувствовала, уверена, что и остальные тоже, ее затаенный страх. Я надеялась, что на этот раз все получится и Кэрол благополучно выносит ребенка. Она проходила рутинные процедуры, хотя не вдавалась в подробности, но вкратце рассказала всем о своей проблеме бесплодия и чуть больше мне с глазу на глаз. У меня болело за нее сердце.

К моему удивлению, первой заговорила Жаклин:

– О, моя дорогая, я от всей души желаю вам успеха. У нас с Ризи только один ребенок, и мы очень хотели второго.

– Мы с Дугом будем в восторге, если у нас родится хоть один. – Кэрол улыбнулась дрожащей улыбкой.

– Мне так хотелось иметь дочку.

– А разве вы не говорили, что у вашего сына и его жены будет девочка? – Я, кажется, запомнила это из какого-то разговора с Жаклин.

– Да.

Жаклин в последнее время подозрительно молчит о своем сыне и Тэмми Ли. Это заставляет меня полагать, что произошло нечто, чего она предпочитает не обсуждать. По ней трудно что-то сказать. В то время как Кэрол и Аликс чувствуют себя непринужденно в компании друг друга, Жаклин остается эмоционально отстраненной. У меня создалось такое впечатление, что единственными женщинами, которых она допускала в свою жизнь, были ее подруги по загородному клубу.

Аликс склонила голову и сосредоточилась на вязании.

– Я думаю, что только те, кто хотят детей, должны их иметь.

Я вспомнила, что она говорила нечто подобное и раньше. Видимо, ее этот вопрос сильно задевает. Могу лишь предположить, что она исходит из собственного опыта.

– Я тоже так думаю, – согласилась Кэрол. – Одного не могу понять, почему у многих пар, любящих детей, возникают трудности с беременностью. Когда я думаю про все те годы, когда еще не собиралась заводить семью, мне плакать хочется. Я считала, у меня еще полно времени, но откуда мне было знать?..

У нее на лице появилось страдальческое выражение.

– А как насчет вас? – спросила Аликс, смотря в мою сторону.

Уверена, мое лицо стало алым, хотя я не понимаю, почему вопрос о детях должен меня волновать. В ответ я лишь покачала головой.

– Что? – требовательно спросила Аликс. – Вы не хотите детей?

– Я не замужем.

– Мою мать это нисколько не беспокоило. Она была на шестом месяце беременности моим братом, прежде чем собралась замуж за моего папашу. И заявляла, что это была самая большая ошибка в ее жизни, но это не остановило ее, и она родила меня.

– Ребенка нельзя винить в обстоятельствах его или ее рождения, – сказала Кэрол.

– Угу, но мне-то приходилось выслушивать обратное. – Аликс резко дернула нитку из клубка пряжи. – А, ерунда. Я выжила.

– Такая милая женщина, как вы, непременно в один прекрасный день выйдет замуж, – сказала Жаклин, обращаясь ко мне.

Время от времени Жаклин имела обыкновение заставать меня врасплох. Всего за мгновение до этого она выражала сочувствие и понимание Кэрол, а ее замечание, что я «такая милая», – ну, это неожиданный комплимент.

– Спасибо, но…

Я не стала договаривать. Предпочла не раскрывать подробностей своей жизни, если можно без этого обойтись.

– Что «но»? – настаивала Кэрол.

– Но… ну, я не думаю, что из меня получится очень хорошая жена.

– Почему же? – снова Аликс. – Вы определенно будете куда лучшей женой, чем была моямать.

Этот разговор быстро становился неловким.

– У мужей бывают… определенные ожидания.

Аликс посмотрела на меня недоуменным взглядом:

– И что это должно означать?

Я увидела, что и двум другим женщинам одинаково любопытно.

– Я уже дважды перенесла рак. И есть вероятность, что у нас в семье есть предрасположенность к раку.

– У вас и сейчас рак?

– Нет, благодаря Богу, но не так давно у моей старшей сестры было подозрение на рак.

К счастью, повторная маммограмма Маргарет оказалась чистой. Я ходила к врачу с ней и оказывала поддержку, в которой она нуждалась. После этого она пригласила меня на обед, чтобы отпраздновать отрицательный результат.

С тех пор как я была подростком, мы не были с сестрой настолько близки. Хоть это и звучит извращенно, но я благодарна за тревогу, которую вызвала та изначальная маммограмма. В первый раз за много лет мы с моей сестрой имели нечто общее – страх. И вообще впервые в жизни оказалось, что я знаю что-то лучше сестры… я обладаю большим личным опытом.

– Почему же вы не можете выйти замуж? – спросила Аликс.

Я вздохнула. Я действительно не хотела вдаваться в подробности.

– Нет гарантии, что рак не повторится, – сказала я.

Я обнаружила, что все три женщины уставились на меня с непониманием на лицах.

– На случай, если вы еще не заметили, жизнь обычно не дает гарантий, – заявила Аликс. – Даже я об этом знаю.

– Будь по-другому, у меня теперь уже росли бы дети, – добавила Кэрол.

– Она права, – согласилась Жаклин, кивнув в направлении Кэрол.

Моя сестра повторяла мне то же самое. Наш обед шел прекрасно до тех пор, пока она не упомянула о Брэде. Я несколько дней не видела парня из «Ю-пи-эс». После двух отказов я сомневалась, что он снова пригласит меня куда-нибудь. Действительно, с чего бы? Я дала ему понять, что он меня не интересует.

– Я так долго не была на свидании, что не знаю, как надо себя вести, – сообщила я своим подругам. И это правда.

– Веди себя как обычно, – сказала Кэрол, как само собой разумеющееся.

– Просто будьте собой, – вставила Жаклин.

К моему изумлению, она вытащила свое вязанье. У меня создалось впечатление, что она намеревалась сделать свое сногсшибательное объявление и уйти. Я была рада, что она присоединилась к остальным.

– Эй, а у вас есть интерес к какому-нибудь парню?

Естественно, такой вопрос могла задать только Аликс.

– Конечно же нет.

Мой отрицательный ответ был быстрым и твердым. Но мое покрасневшее лицо снова выдало мое замешательство.

– Значит, есть, – сказала Кэрол, наблюдая за мной. Она тихонько засмеялась.

– Ладно, выкладывайте. Кто он такой?

Я покачана головой, отказываясь отвечать.

– Слишком поздно.

– Влюбиться никогда не поздно, – наклонилась ко мне Жаклин.

– Скажите нам его имя, – подбадривала меня Аликс. Они ни за что не отступятся, а я не могла придумать, что сказать или что сделать, чтобы увести разговор куда-нибудь еще.

– Ну же, давайте, Лидия, – опять настаивала Аликс. – Расскажите нам.

Я колебалась, а потом, глубоко вздохнув, рассказала им о Брэде.

– Он больше меня никуда не пригласит, – сказала я, заканчивая свой рассказ.

– По всей вероятности, нет, – согласилась Аликс. – Теперь вам самой придется его куда-нибудь пригласить.

Жаклин и Кэрол закивали согласно. Кажется, Брэд завоевал на свою сторону Маргарет, а вот теперь и весь мой обучающийся вязанию контингент.

Глава 20 КЭРОЛ ЖИРАР

Вночь воскресенья перед процедурой искусственного оплодотворения Кэрол ждала, когда Дуг заснет. Когда она услышала тяжелый мерный ритм его дыхания, она выскользнула из постели и тихонько пробралась в гостиную.

Она любила вид на ночной залив Пьюджет-Саунд. Из окна своей гостиной она могла видеть темную мерцающую воду. За западным Сиэтлом находится остров Вашон и огни полуострова Китсап.

Опустившись в свое любимое кресло, Кэрол запрокинула голову на спинку и приказала своему мозгу и телу расслабиться. Ей нельзя подвергаться этой процедуре в напряженном состоянии, она должна заставить свое тело желать принять оплодотворенную яйцеклетку, принять ребенка – одного или нескольких, которых она так хотела иметь.

Кэрол не понимала, что с ней происходит. Если она так сильно хочет ребенка, тогда почему ее тело отвергает беременность за беременностью? Ничего не складывалось, ничто не имело смысла, не важно, как часто она пыталась анализировать ситуацию. Ее собственное тело стало ее злейшим врагом. Казалось, ее матка предавала ее наисущественнейшим образом, лишив способности к воспроизведению. Кэрол быстро приближалась к тому времени, когда возраст не позволит ей забеременеть. У нее уже начала снижаться выработка яйцеклеток.

И хотя внешне все были полны сочувствия, Кэрол понимала, что ее подругам все уже надоело. К тому же она знала, как сильно ее мать хочет внуков. Все подруги матери носили с собою повсюду полные кошельки фотографий своих внуков, только одна ее мать сидела рядом, молчаливая и подавленная. Кэрол и Рик лишили ее права похвастаться внуками. Она сказала это полушутя, но Кэрол почувствовала разочарование матери так же остро, как и свое собственное.

До этого момента родители Дуга их ободряли и поддерживали, но и они тоже устали от ожидания. Слава богу, младшая сестра Дуга дважды подарила им внучек, но его отец не терял надежды обрести внука, чтобы продолжить род. Давление не было явным, тем не менее оно было, и Кэрол уже почти задыхалась под его весом.

Ее глаза наполнились слезами. Никогда в жизни не плакала она так много, как за последние несколько дней. Вскоре в руке у нее оказался плотный комок использованных бумажных носовых платков.

Но разве она не старалась? Она проходила любой доступный курс лечения и проглотила целую аптеку лекарств. Все эти лекарства! Один Бог знает, что она делала со своим телом и на какой риск шла, но это ровным счетом ничего не означало. Ничто не имеет значения, кроме возможности родить ребенка. Кэрол была готова проглотить все, заполнить весь желудок лекарствами, стать добровольцем в любой экспериментальной программе, – лишь была бы хоть малейшая вероятность того, что это поможет ей забеременеть – и стать матерью.

– Что ты тут делаешь? – в комнату вошел Дуг в брюках от полосатой пижамы и без куртки – он так всегда спал.

Дуг уселся напротив нее.

– В чем дело? Не можешь заснуть?

Испугавшись, что он услышит слезы в ее голосе, Кэрол молча покачала головой.

Он ничего не сказал, и они сидели вместе, не говоря ни слова. Через несколько минут встал, обнял ее и крепко прижал к себе.

– Ты должна попробовать заснуть, – сказал он.

– Знаю.

Он не стал пытаться отвести ее снова в кровать, и она была за это благодарна.

– А ты? – спросила она.

– Не думаю, что смогу заснуть без тебя.

Она улыбнулась, успокоенная тем, что она была для него такой же неотъемлемой частью, как и он для нее.

К острову Вашон скользил паром, и Кэрол заставила себя сосредоточить внимание на его медленном передвижении от Фаунтлерой в южном направлении. Ужасное напряжение вернулось, и ей пришлось задать тот самый вопрос, который не оставлял ее вот уже несколько месяцев.

– Что мы будем делать, если и на этот раз у меня не получится забеременеть? – спросила она прерывающимся шепотом. – Усыновим?

– Давай решать проблемы по мере их поступления.

– Я не могу ждать. Мне нужно знать сейчас.

– Зачем?

– А что, если агентства по усыновлению решат, что мы не подходим для роли родителей? Что, если мы не сможем найти подходящего младенца? Что… что, если искусственное оплодотворение опять будет неудачным? О, Дуг, я не должна так думать, но все равно не могу остановиться.

Из глубины его груди вырвался явный вздох.

– Тогда не думай об этом, если искусственное оплодотворение снова будет неудачным, мы усыновим ребенка, а если агентство сочтет, что мы не подходим, тогда у нас просто не будет детей. Другие пары выжили, и мы переживем.

– Нет… не переживем.

– Кэрол.

– Некоторое время между нами будут нормальные отношения, но потом в один прекрасный день ты посмотришь на какого-нибудь маленького мальчика или девочку и… – Комок, вставший у нее в горле, не дал ей продолжить.

Дуг не пытался ничего отрицать.

– Не говори так.

Она беспомощно пожала плечами.

– Что заставляет тебя думать, что мы не сможем усыновить ребенка? Усыновляют же другие пары нашего возраста. Почему мы не сможем?

– Потому что слишком поздно.

– Слишком поздно? Почему это слишком поздно?

– Потому что список такой длинный, что ожидание растянется на годы. К тому времени, как дойдут до нас, нам уже будет за сорок пять.

– Ты возводишь препятствия там, где их нет.

Кэрол не могла отвечать. Ее страдания были слишком велики. Легко Дугу говорить, что она мучает себя из-за несуществующих проблем. Это ведь не его тело подводит их месяц за месяцем.

– У нас будет ребенок, – сказал Дуг.

– Не говори так! – закричала она.

– Кэрол, прекрати! Ты впадаешь в истерику.

– Я истеричка, и мне страшно, я в унынии и…

– Сдалась. Тогда зачем проходить эту процедуру вообще, если ты и так уже решила, что она не увенчается успехом?

– Потому что мне нужно знать.

– Ты хочешь знать, что не можешь забеременеть? – спросил он тихо.

Дуг думал, что помогает, но, наоборот, на самом деле он только все испортил.

– Просто оставь меня в покое.

– Кэрол, ради бога…

– Ты мне здесь не нужен. Я хочу некоторое время побыть одна.

Эти ее перепады настроения из-за лекарств. Их предупреждали, тем не менее Кэрол это застало врасплох.

Дуг встал и прошел к окну.

Глядя на лунную ночь, он потер рукой лицо, словно обдумывая свои действия.

– Не думаю, что тебя следует оставлять одну, – говорил он, не глядя на нее.

– Уйди, пожалуйста!

– Я тебе нужен.

– Не сейчас… Мне хочется побыть одной.

– Кэрол… – Он повернулся к ней.

– Дуг, пожалуйста.

Он колебался, а потом неохотно пошел в спальню.

Как только он ушел, Кэрол захотелось его вернуть. Ей захотелось, чтобы он заключил ее в объятия и заверял в своей любви. Ей хотелось, чтобы он сказал ей, что будет любить ее до конца своих дней, и не важно, будет у нее ребенок или нет.

Закрыв глаза, она сражалась с отвратительными голосами, которые угрожали ей со всех сторон, и старалась мыслить позитивно. Этому приему ее научили в онлайновой группе поддержки – создавать образ того, что хочешь, и видеть его в таких ясных подробностях, что начинаешь принимать возможное за реальное.

Она представила себя беременной, с выдающимся вперед животом, в веселом платье для беременных. Дуг кладет руку ей на живот, наклоняется к ней и целует ее живот. Когда он выпрямляется, его взгляд полон гордости и любви. Вот за какой образ ей нужно держаться, за картинку, которую она мысленно вставила в рамку. Она не позволит, чтобы ее сомнения одержали над ней верх.

В какой-то момент посреди ночи Кэрол, должно быть, уснула на диване. Перед рассветом она проснулась и снова забралась в постель. Прижавшись к Дугу, крепко обняла его за талию.

Когда она снова проснулась, ее обнимал Дуг.

– Проснулась? – шепотом спросил он.

– Теперь проснулась.

Она застонала и перекатилась на спину.

– Во сколько ты легла?

– Не знаю, я не смотрела.

Он легонько укусил ее за ушко.

– Чувствуешь себя лучше?

Кэрол выдавила слабую улыбку.

– Да.

– Хорошо.

Она услышала, что в кухне кипит кофе.

– Уже пора вставать?

– Боюсь, что так.

Она с трудом села и улыбнулась Дугу устало.

– Я разве тебе не говорил, как сильно тебя люблю? – спросил он.

Он говорил ей это уже тысячу раз, и каждый раз по-другому.

– Угууу, – сказала она, громко зевнув.

– Знаешь, сегодня – очень важный день, – сказал Дуг, присаживаясь на край кровати.

– Знаю, – прошептала Кэрол.

Это был день, когда она примет ребенка Дуга в свое лоно.

Глава 21 АЛИКС ТАУНСЕНД

Аликс вышла из видеопроката на улицу и прикурила сигарету. Она сокращала количество сигарет, но бросить курить было трудно. Сделав глубокую затяжку, посмаковала и выдохнула, наклонив голову вперед. Она собиралась еще раз выпустить дым, когда заметила Джордана Тернера, идущего по противоположной стороне улицы Ее захлестнуло чувство страха, она не хотела с ним разговаривать.

В чем причина? Он явно ею не интересуется. Да, конечно, она забавляла его, но он считал ее вызовом, который остался с шестого класса, – девочкой, которую он хотел спасти. Еще одна зарубка на его пастырском поясе. Проповедники не могли смириться с тем, что Аликс не искала спасения. Да, конечно, она ездила на церковном автобусе в воскресную школу. Ее родители готовы были отпустить ее куда угодно, лишь бы она не маячила у них перед глазами час или два. Аликс отдавала должное Иисусу с десяти до одиннадцати, но это никуда ее не привело. Аликс ходила в школу, что-то там делала и была награждена Библией за хорошее знание Священного Писания.

Она сама заботилась о себе с шестнадцати лет, и один из самых суровых уроков, которые ей преподнесла жизнь, состоял в том, что единственный человек, на которого она могла положиться, – это она сама. Такой урок не скоро забудешь.

Раздавив полувыкуренную сигарету, Аликс вернулась в видеопрокат, надеясь, что Джордан поймет намек и оставит ее в покое.

– Ты быстро, – буркнула Лорел, когда Аликс присоединилась к ней за прилавком.

– Я иду в подсобку.

Лорел нахмурилась:

– Зачем?

– Если придет сама знаешь кто, скажи, что я сегодня не работаю.

– Ты все еще избегаешь Джордана?

– Просто скажи, и все, – огрызнулась Аликс и поспешила в подсобку, чтобы священник не успел ее застать. Прошло уже две недели с тех пор, как они случайно встретились в кафе «Старбакс» и он бросил свою бомбу. От взрыва у нее до сих пор уши заложены. Джордан – священник, и она не хотела иметь ничего общего ни с ним, ни с его Богом.

Не прошло и минуты, как явилась Лорел, и вид у нее был не слишком довольный.

– Он тебя видел.

Аликс пришла в смятение.

– Тогда скажи, что я занята.

– Я уже пыталась. – Это начинало ее раздражать.

– Значит, скажи ему еще что-нибудь. Я не хочу с ним разговаривать.

– Ты не можешь прятаться вечно.

– А я не прячусь, – настаивала Аликс, что явно было слабым аргументом.

– Поступай как знаешь, – сказала Лорел. – Но он сказал мне, что собирается ждать, пока ты не выйдешь.

И с этими словами ее соседка по комнате и предполагаемая подруга вышла из подсобки в зал. Аликс выждала мучительно долгие несколько минут и решила, что к тому времени Джордану надоест ее ждать. Ей не повезло. Скрестив руки, он стоял у витрины с попкорном для микроволновки рядом с кассовым аппаратом. Он сощурил глаза, когда увидел ее.

Не пытаясь больше избегать Джордана, Аликс решительно подошла к нему.

– Ты не понял намека, не так ли? – спросила она напрямик.

– Не совсем, – согласился он. – Давай поговорим.

– Я не могу.

Она уже использовала свой пятнадцатиминутный перерыв, и тот перекур был последним за вечер. Видеопрокат не был процветающим, но народу хватало.

– Встретимся после работы.

Аликс пожала плечами. Она вполне сможет покончить со всем этим.

– Ладно.

– Ты сдержишь слово?

Вызов в его голосе оскорбил ее гордость.

– Черт побери! Я буду в «Старбаксе» через десять минут после закрытия.

– Пусть будет кафе «У Энни».

– Прекрасно, «У Энни».

– Я буду ждать.

Может, Аликс подвело воображение, но ей показалось, что Джордан подмигнул Лорел по пути к двери. Интересно, что это, дьявол его побери, означает? Но потом Аликс решила, что это не значит ровным счетом ничего. Если он проявляет интерес к ее подруге, тогда прекрасно. Она надеется, что эти двое будут вполне счастливы. Джордан был куда лучше, чем этот скользкий продавец подержанных авто.

Только Аликс было невсе равно, и она пребывала в преотвратном расположении духа до конца смены. К одиннадцати часам Лорел больше с ней не разговаривала и ушла в ярости. Аликс тоже была рада, что отделалась от нее.

Точно десять минут спустя после того, как закрыла кассу, заперла на замок видеопрокат и сдала выручку, Аликс вошла в кафе «У Энни». Кафе находилось на расстоянии половины квартала от видеопроката. Каждую получку Аликс лакомилась здесь ужином. Еда была вкусной, порции большие и дешевые.

Когда она подошла, Джордан сидел в отдельной кабине и читал меню. Она бросила на него сердитый взгляд и сказала:

– Я тебе ничего не должна.

– Да ну? А что ты имеешь в виду?

– Я не должна быть здесь!

Он удивленно поднял брови.

– Верно, но я решил, ты должна мне объяснить, почему бросила меня в шестом классе.

– Я тебя не бросала… я просто попала в не зависящие от меня обстоятельства.

– Хорошо, но объяснить, что произошло, – это обычная вежливость.

Было видно, что он обучен этикету. Она же, наоборот, понятия об этикете не имела.

– Слушай, – заговорила Аликс агрессивно, – мы можем провести остаток вечера, споря о том, что произошло еще в начальной школе, или просто поговорить. Решать тебе.

Было слишком очевидно, что Джордан намерен докучать ей до тех пор, пока не получит ответов на свои вопросы. Она уже приняла решение, что не станет связываться со священником, но он осложняет все дело. Нахмурившись, она проскользнула в кабинку и села напротив него.

– Что не так, Аликс? – спросил Джордан.

Это был интересный подход, но не успела она ответить, как появилась официантка. Аликс знала Дженни, которая работала посменно, и заметила, что женщина переводит взгляд с него на нее и обратно, не стараясь скрыть своего удивления.

Загнув верхний лист своего блокнота, Дженни спросила:

– Чем могу помочь?

Джордан закрыл закатанное в пластик меню.

– Я подумываю о чизбургере с беконом и со всем остальным. – Потом он посмотрел на Аликс. – Как насчет тебя?

При мысли о чизбургерах, которые подавали «У Энни», размером с мамонта, у нее потекли слюнки. Но сначала ей нужно выяснить, кто будет платить.

– Ты платишь? Или я буду сама платить за себя?

– Я не стал бы спрашивать, если бы не собирался платить.

Аликс запихнула меню за сахарницу.

– То же самое.

– Два чизбургера с беконом, – сказал Джордан. – И две колы.

Он улыбнулся Аликс вопросительной улыбкой, и она кивнула.

Дженни записала заказ и удалилась.

Как только ушла официантка, Джордан положил руки на столик.

– Итак… – начал он.

Храбро встретив его взгляд, Аликс тяжело вздохнула.

– Итак, я не интересуюсь церковью, – сказала она.

– Почему?

– На случай, если ты еще не заметил, объясняю: я не из тех, кто ходит в церковь.

– А что в тех, кто ходит в церковь, особенного?

Аликс закатила глаза.

– Дамы носят шляпы и перчатки и ведут вежливые разговоры, время от времени повторяя: «Хвала Господу!»

Джордан запрокинул голову и фыркнул от смеха.

– Ты описываешь благотворительный прием в саду, а не церковь. Можно сделать вывод, что ты уже давно не была в церкви.

– Я ходила в воскресную школу в начальной школе, но сбегала от всей этой церковной болтовни, – поведала она ему.

Правда была в том, что она ходила в воскресную школу всего несколько раз, но сбегала пораньше, потому что ей было скучно слушать проповеди.

– Как я уже сказала, меня не интересует…

Дженни принесла им колу, и Джордан нетерпеливо ждал, когда она уйдет, прежде чем ответить:

– Откуда ты знаешь?

– Джордан, я думаю, ты – замечательный. – Она сделала большой глоток напитка. – Я помню твоего отца, и он тоже был милым.

Отец Джордана однажды приходил к ним домой поговорить с ее матерью после того, как Аликс наградили той призовой Библией. Это было один-единственный раз, когда он заходил, и она не винила его в том, что он больше ни разу у них не появился.

– Откуда ты знаешь, что тебя не интересует церковь, если ты не пыталась? Почему бы не прийти как-нибудь в воскресенье и не посмотреть?

– Послушай, – сказала Аликс, стараясь быть как можно правдивее, – мне не нужно, чтобы меня кто-нибудь спасал.

Он нахмурился:

– Так, значит, ты так думаешь?

– Чертовски верно.

– Ты определенно меня вычислила, – сказал он немного саркастично.

Грубость была ее натурой, но она решила сохранять мир, пока не съест чизбургер. В конце концов, ведь это онза нее платит. А она была голодна.

– Почему так важно, чтобы я пошла в церковь? – спросила она, а потом ответила за него: – Потому что ты хочешь, чтобы я изменилась.

– Нет, – возразил он. – Я просто хочу тебя увидеть.

«Так я тебе и поверила!»

– Ты мне нравилась в шестом классе и сейчас нравишься. Мне для этого нужно оправдание?

Он наклонился через стол, не желая нарушать зрительный контакт.

– Я – не твой тип.

– Ты сама пришла к такому выводу или тебе кто-то помог?

Аликс рассердилась от такого вопроса:

– Я сама за себя решаю.

Она видела, что Джордан начинает злиться. Он все крепче сжимал столовые приборы, завернутые в бумажную салфетку.

– Давай разберемся, правильно ли я тебя понял. Я годился в твои поклонники, пока ты не узнала, что я тот, с кем ты была знакома десять или двенадцать лет тому назад, тот, кто случайно оказался священником?

Аликс потупила взгляд и отказалась отвечать.

– Я тебе нравился в начальной школе, а теперь не нравлюсь?

«Лучше уж этому чизбургеру с беконом скорее появиться, потому что держать язык за зубами чертовски трудно».

Аликс закусила нижнюю губу.

– Последнее, что ты можешь сделать, – это ответить мне.

– Что ты хочешь, чтобы я ответила? – огрызнулась она. – «Это не имеет значения»? Нет, имеет!

– Что изменилось?

Она открыла было рот, но запнулась, не зная, что сказать.

– Ты… Ты… – Она показала на него, делая круговые движения руками. – Ты хороший.

– Хороший? – повторил Джордан. – Что ты под этим подразумеваешь?

Она сложила руки и с растущим отчаянием стала искать взглядом Дженни. Еще никогда ее так долго здесь не обслуживали. У нее в желудке заурчало, напоминая ей, что последний раз она пила свой латте в полдень и уже сильно проголодалась. Как только подадут еду, она сможет сказать все, что хотела, и взять чизбургер с собой домой. Только Джордан ее смущает. Она могла думать только о том, как сильно ей хотелось пойти на ту вечеринку в День святого Валентина. Она ему не сказала, но и у нее тоже была валентинка для него.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – бросила она с вызовом.

– Нет, не знаю, – сказал Джордан, – поэтому объясни мне. Почему, черт побери, я такой хороший?

Она заморгала и поняла, что он говорит вполне серьезно.

– Из-за Бога, – прошептала она.

У него на лице было написано недоумение.

– Бога?

Она кивнула:

– Ты из тех чистых, как лилии, мальчиков, которые выросли в идеальных семьях. Я – нет. У тебя есть родители, которые любят тебя. У меня – нет. Ты…

– Это не имеет никакого отношения к делу, – возразил он, оборвав ее.

– Моя мать отбывала срок за то, что стреляла в моего отца. Ты это знаешь?

Он медленно кивнул:

– Об этом было много разговоров, но я хотел узнать, что произошло с тобой.

– Ой!

Это было неожиданно. У Аликс чуть было не вырвался вздох облегчения, когда появилась Дженни с двумя тарелками. Чизбургеры были открытыми, и сыр отлично расплавился. Кусочки жареной картошки блестели от масла и шипели, только из духовки. У нее во рту набежала слюна при одном виде еды.

– Я просил отца выяснить, куда ты пропала. Он пытался, но ему не удалось ничего узнать. Очевидно, тебя и твоего брата уже отправили в семейный приют в другом конце города, – сказал Джордан.

Аликс протянула руку за солонкой, но не спускала с него глаз, пока солила свой картофель.

– Правда?

Он кивнул и взял кусочек картошки. Хотя Аликс и была голодна, она даже не прикоснулась к еде.

– Что заставило тебя пойти в священники? Пошел по стопам отца?

– Эта история еще на один вечер.

Джордан добавил листок салата и кусочек помидора к своему бургеру, прежде чем от него откусить.

Аликс тоже впилась зубами в свой.

– Просто запомни: я не желаю, чтобы ты меня спасал, – сказала она с полным ртом.

– Я не мог бы, если бы даже захотел.

Она проглотила и отпила еще колы.

– Почему?

– Я такими делами не занимаюсь. Спасение я оставляю Богу. Он спасает, я же указываю ему путь.

Джордан взял еще ломтик картофеля и обмакнул в небольшую лужицу кетчупа, который вылил себе на тарелку.

Аликс все еще ему не верила.

– Я что-то не пойму.

– Не поймешь что?

– Тебя, – сказала она. – Почему ты хочешь со мной встречаться.