Текст книги "Вкусная (СИ)"
Автор книги: De ojos verdes
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
22
«Я должен притворяться, что есть и другие.
Но это ложь.
Есть только ты»
Хорхе Луис Борхес «Влюбленный»
Адам
Казалось бы, почему после такого им не быть честными с самими собой и не сойтись, заполняя то время, что было потеряно по причине гордости?
Он был готов это сделать, был готов признать, что, пожалуй, впервые сам нуждается в чьем – то прощении. Был готов сдаться и согласиться с тем, что обманывал себя на протяжении многих месяцев, когда говорил, что ненавидит её. Всё внутри тянулось к ней, и только к ней. Без неё терялся смысл окружающего мира. Она – огонь, который ему нужен. Она – тот вкус, что пленил его. Она…она.
Она сбежала.
Прошло больше недели, а между ними так и висит это давящее и тревожное чувство безызвестности…
Он не пытался позвонить или увидеться. Просто ждал, с каждым днем всё больше и больше изнемогая от желания понять её.
Бесцельно колеся по городу в поисках ответов, Адам иной раз не сдерживался и ударял кулаком по панели перед собой, настолько был взвинчен и озадачен поведением Мари. Эта девушка действительно обладает уникальной способностью делать неожиданные вещи. Сначала сама приходит и сдается ему на милость, потом ей что – то не нравится, и она пытается уйти, затем всё же остается и…бац – снова исчезает.
Как после того, что произошло, можно вот так поступить? Такое ощущение, что он – малолетняя дурочка, которую бросил парень после того, как получил желаемое. Какой абсурд! И это он – то! Взрослый мужчина! Ещё больший абсурд, что в отношениях с женщиной именно мужская сторона испытывает такие чувства…
Господи…Мари ведь своим поведением показывала, что принадлежит Адаму. Она пришла, позволила любить себя и…любила сама. Как выкинуть из головы её тихий шепот, когда воспользовавшись тем, что он лежал на животе, девушка стала осыпать его плечи и спину мелкими легкими поцелуями, неоднократно возвращаясь к татуировке и уверяя, что не в силах перед ней устоять? Её нежные пальчики с таким волнением касались его груди, так неопытно исследовали мужское тело, что Адам раз за разом испускал короткие вздохи, оповещающие о неимоверной выдержке. Тяжелое дыхание Мари касалось шеи и подбородка Адама, когда она продолжала испытывать чашу терпения и стойкости, подходящие к концу.
То, насколько страстной была эта девушка, просто шокировало его – опытного и искушенного Адама! Куда исчезла застенчивость, он даже не смел предполагать. Одна мысль о том, что такое сокровище могло достаться кому – то другому, повергала мужчину в неописуемое чувство паники, переходящей в яростный протест.
Но, черт бы её побрал, она не даёт уверенности ни в чем! Иначе Адам последовал бы за ней…
А пока ему оставалось просто сидеть и анализировать, чем был вызван этот побег…
Отец ещё раз неодобрительно взглянул на него и потянулся к пачке сигарет, которую несколькими минутами ранее Адам кинул на стол, зайдя в светлый кабинет.
– Ты уверен? – сухо поинтересовался он.
После твердого кивка сына тот закурил. Жадно затянувшись, мужчина закашлялся. Вообще – то, отец не курил. Но, видимо, для успокоения нервов поддался этому несвойственному ему порыву.
– Я как – то иначе представлял себе этот момент. И уж совсем не думал, что в городе, где больше миллиона жителей, ты остановишь выбор на девушке из этой семьи.
Адам решил шокировать его напоследок:
– Я уже делал ей предложение примерно четыре года назад. Её семья отказала мне.
– Что?.. – неподдельное потрясение на лице Дарбиняна – старшего рассмешило мужчину.
А потом это выражение сменилось яростью, и тот хлопнул по столу ладонью, потушив окурок прямо на пачке, не церемонясь.
– Ты лишился ума, если думаешь, что я пойду на такое. Я не собираюсь перешагивать через своё достоинство! – он вскочил, отшвырнув кресло подальше. – Да ты забыл, в каких я с ними отношениях! Артур же…мы с ним никогда не найдем общий язык!
– Если уж я после того, что мне пришлось выслушать от него, готов снова пойти на такой шаг, то ты и подавно должен быть готов. Ради меня.
Отец застыл с приставленной ко лбу ладонью, испытующе глядя на сына.
Адам выдержал этот взгляд, показывая, насколько серьёзно настроен.
– Ты ошибаешься, если думаешь, что ради девчонки я пойду в этот дом.
Кажется, кое – кто в помещении нуждался во взрослении больше, чем он сам. Адам поднялся. Что ж, не у всех же идеальные отношения с родителями.
– Хорошо, я тебя понял.
Хлопать дверью, чтобы продемонстрировать свой характер, он не стал. Молча вышел, ничуть не удивляясь такому исходу.
И совершенно не сомневаясь, что в конечном итоге будет так, как ему это нужно.
– Почему ты не хочешь остановиться? Зачем делаешь вид, что не заметила меня? – задавал Адам вопрос на ходу, шагая за Мари.
У здания университета, в котором она работала, мужчина простоял битый час, намереваясь поговорить с девушкой. Ему так осточертела эта недосказанность, настолько раздражала эта неизвестность, что он, не найдя оправдания её поступку, в конечном итоге решил встретиться с ней и всё выяснить.
Первые рабочие дни после Нового года выдались довольно холодными, и находиться на улице было не особо приятно. Но Адам стойко выдержал мороз, выкуривая одну сигарету за другой. Ему просто не хотелось ждать в машине, чтобы ненароком не выпустить Мари из виду. И теперь, когда она вышла и даже не взглянула на него, словно действительно не увидела, он стал злиться.
Адам попытался глубоко вдохнуть и не сорваться, поскольку видел, что Мари какая – то чересчур грустная. Ускорив шаг, он опередил её, а затем встал так, чтобы преградить дорогу и перекрыть все возможные пути отступления.
Девушка остановилась, но тут же отвела глаза.
– Я не хочу, чтобы мои студенты стали свидетелями каких – то разговоров. Достаточно случая в аудитории, – тихим, но твердым голосом произнесла она.
– Хорошо, моя машина рядом.
– Ты ведь не отстанешь, правда?
– Более того – дам твоим студентам лишний повод посплетничать, потащив тебя насильно.
Она окинула его красноречивым взглядом, в котором читалось осуждение и недовольство из – за сказанного. Сегодня Мари казалась ему потерянной и совсем печальной. И Адам хотел бы понять, чем девушка себя так накрутила?
– Пошли! – строго скомандовал он, кивнув вперед.
Когда они дошли и сели, мужчина включил обогрев салона. Пару минут оба просто смотрели перед собой. Затем Адам всё же повернул голову и уставился на профиль Мари. Наверное, сейчас он готов честно сказать, что раньше не видел её истинной красоты – она читалась в благородных чертах её лица, словно дышащих гордостью, в её припухлых пунцовых губах, даривших ему незабываемый вкус, в её аккуратном носике, на который неизменно были водружены эти очки…и в её глазах, ставших родным и незаменимыми.
– Тебе не кажется, что заставлять меня бегать за собой, как – то несправедливо? Я не понимаю тебя. Я всё это время ждал каких – то шагов. Прошло две недели. О чем ты думаешь, Мари? – наконец, решительно начал Адам.
Она продолжала игнорировать его присутствие, направив взгляд на улицу через лобовое стекло. Отрешенная и чужая. Совсем не то пылкое создание, сгоравшее в его руках новогодней ночью… Что – то сковывало её, и мужчина, хмуря брови, будто пытался проникнуть в сознание девушки, чтобы понять, что с ней происходит.
Когда Мари заговорила, он просто замер от услышанного.
– Мне казалось, ты наигрался. И моё присутствие уже ни к чему…
– О чем ты, черт?.. Мы ведь любим друг друга!
Она вздрогнула от его резкого тона. Затем медленно повернула к нему голову и посмотрела уставшим, поникшим взглядом.
– Прости, но мне кажется, что с твоей стороны это вовсе и не любовь. Зная тебя, могу предположить, что ты хочешь добиться своего и в этот раз. Твоё эго никак не хочет смириться с тем, что я когда – то оставила такую сногсшибательную личность. Что посмела после твоего широко жеста – визита к моей семье – усомниться в твоей мужской сущности. Всего – то. Больше ничего. Мы взрослые люди, давай будем откровенны. Тебе нужна не я, а эта маленькая месть. Я снова провела с тобой ночь, как ты того и хотел. Баста. Занавес. Больше нет необходимости продолжать мои мучения. Я аплодирую тебе стоя, Адам. Ты был прав, я – та, за которую ты меня принимаешь…так, игрушка на пару раз.
Он с неконтролируемой яростью подался вперед и схватил её за руку, дернув к себе. Адаму даже показалось, что из его ушей вот – вот повалит пар, настолько внутри всё загорелось от этих незаслуженных слов.
– Ты совсем ума лишилась, очкарик? Ты чем думала, когда составляла этот монолог в своей голове? Каким местом?
Затем мужчина отдернул ладонь и в замешательстве уставился ей в лицо:
– Я не узнаю тебя…
– А ты бы вернулся ещё лет через десять! – огрызнулась она. – И удивлялся бы, почему не узнаешь меня! Не своди с ума своими глупыми вопросами! Что мне тебе объяснять? Что я люблю тебя, но не вижу будущего рядом с тобой, потому что ты не в состоянии хотя бы на миг включить человечность и понять мои страхи?! Что не готов смириться с моими чувствами к семье – любовью, уважением к отцу, матери, которые меня воспитали?! Что не хочешь осознать, как они мне дороги, и как это невыносимо – стоять перед выбором?
Мари тяжело дышала, сверля его своими разгневанными глазами. Адам пытался вникнуть в суть сказанного, но мысли куда – то разбежались. Что он делает? Зачем это выяснение отношений? Ведь самым большим его желанием было обнять её сейчас и почувствовать, что она рядом. Просто рядом.
Не дождавшись ответа, девушка вдруг развернулась обратно к окну и прикрыла глаза, восстанавливая дыхание.
Адам потянулся к бардачку и достал из него флакон.
– Посмотри.
Он очутился в её раскрытой ладони. Мари медленно подняла веки и опустила взгляд. Но, кажется, не могла сообразить, что происходит.
– Это твой аромат. Мари, я ведь запомнил его название.
Девушка прокрутила туалетную воду и прочитала надпись. «Carven Le Parfum». Пару секунд мужчина наблюдал за ней с замиранием сердца.
– Мари, ты видишь, он почти пуст? – Адам коснулся её руки. – Знаешь, почему?
Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Смысл происходящего никак не доходил до неё – он видел это.
Адам нервно откинулся назад и положил руки на руль, уставившись вперед. Его переполняла какая – то новая потребность объяснить ей своё состояние. Рассказать, как всё обстоит на самом деле, попросить прощения за своё поведение во многих случаях… Черт возьми, из них двоих именно она оказалась любящей и верной, способной сохранить свои чувства без тени сомнений относительно своего выбора… И чтобы понять это, ему достаточно было капитуляции в виде добровольного прихода. Зная гордый характер Мари, он легко мог предположить, что это значит для неё.
– Мари, я купил этот аромат сразу, как только приехал в Москву. Я наслаждался этим запахом каждый раз, когда чувствовал потребность в тебе. Мне казалось, так я буду немного ближе. И как бы ни хотелось выкинуть из головы твой образ, ничего не получалось. Я давно перестал бороться с собой. Но вот с тобой…с тобой я готов был бороться всегда. Я нуждался в тебе, понимая, что ты единственная способна воспринимать меня таким, какой я есть. Любить меня, словно я действительно что – то значу.
Он слышал, как она с шумом втянула в себя воздух. Но не решался взглянуть на неё, продолжая смотреть перед собой.
– Я окутал себя тобой, при этом, не признавая, что ты и есть та полноценная часть меня, в которой, наверное, нуждается любой нормальный человек. Но я ведь далеко не нормальный. Я знаю. И знаю, что ты единственная, кого это не пугает. Кто готов любить даже плохое во мне.
На какой – то миг мужчина замер, наблюдая за падающими снежинками, чтобы дать ей время прочувствовать его состояние.
– И что касается твоей семьи – я в курсе, как для тебя это важно. И поэтому договорился с родителями…обо всех этих формальностях. Мари, я, правда, больше не хочу выяснять никаких отношений. Мы и так потеряли столько времени из – за твоей глупости и моей чрезмерной гордости. Я просто хочу, чтобы ты была рядом.
Чтобы задать следующий вопрос, Адам всё же взглянул ей в глаза:
– И как, я тебя спрашиваю, после всего этого ты утверждаешь, что я тебя не люблю?
Собачий холод пробирал до костей. Эта зима для Ростовской области выдалась особенно морозной. Передвигаться по заснежененным дорогам было очень трудно, километровые пробки на выезде из города просто сводили с ума. Вся семья и так нервничала, ещё и эти орущие водители, постоянно нарывающиеся на драку друг с другом… Если обычно путь до Волгодонска занимал около 3–4 часов, сегодня они потратят на него в два раза больше.
У всех было время подумать, как начать разговор, чтобы их приняли по – человечески… Ведь, по сути, это сватовство не было похоже на обычное действо в армянских семьях. По традиции должны присутствовать какие – то второстепенные люди – брат отца, муж сестры жениха, тетушки с маминой стороны и т. д. Плюс должен быть посредник, хорошо знающий обе семьи. Они же поехали своей семьей, взяв с собой лишь сестру матери, тетю Асмик, которая даже не знала Мари.
Об этом мероприятии Адам с девушкой договорился заранее. После долгого разговора, в процессе которого они выяснили, что оба хотят одного и того же, она обещала, что подготовит своих родителей. В конце недели Мари уехала домой, а сам Адам должен был появиться у них, когда она скажет, что всё готово. И вот сегодня с утра они выехали в Волгодонск…
Папа нервно поглядывал на часы, что не укрывалось от взора Адама, старательно рулившего на опасной дороге. Мама и тетя Асмик время от времени вспоминали какие – то свадебные детали, сетуя, что многое не предусмотрели. Мужчина в такие секунды пресекал их попытки пожаловаться и твердил, что это не представление, чтобы быть безупречным до мелочей.
– Я так давно не была там… Интересно, как выглядит наш двор? Всё же мы провели там много счастливых лет… – ностальгировала мама.
– Сколько вы там прожили? – поинтересовалась тетя, которая впервые была в России в гостях у сестры.
– Около 15 лет. Последние 6 лет мы как раз жили по соседству с семьей девушки. Они прекрасные люди. Первое время в Ростове я просто места себе не находила от пустоты рядом. Мне так чужд этот мир богачей…
– Ты опять за своё? – подал голос раздраженный отец.
– Оставь, – вмешался Адам, пытаясь его утихомирить.
Он лишь дёрнул плечом и замолчал. Женщины продолжали свои разговоры. А сам Адам мыслями были где – то далеко, думая об исходе сегодняшней затеи.
Один Бог знает, чего ему стоило прийти к этому решению, а потом уладить всё с родителями. Конечно, мама была в восторге, она действительно любила и Мари, и её семью, с нежностью вспоминая годы тесного соседства. А вот что касается папы… Скажем, «холодная война» возымела эффект, и тот буквально вчера согласился с сыном, поднимая белый флаг в пользу любви к нему.
– Как только услышу что – то оскорбительное, сразу же уйду! Ты меня понял? – предупредил он изначально.
Адам лишь кивнул, понимая, что и сам поступит точно так же. Единственным утешением было то, что Мхитара там не будет. Что – что, а вот его точно он терпеть бы не стал. Чего доброго, опять бы врезал по надменной физиономии.
Оставалось каких – то полчаса до пункта назначения, а у Адама вдруг усилилось ощущение чего – то негативного. Ну, всё было не по душе. Не хотелось снова столкнуться лицом к лицу с человеком, который всегда относился к нему со снисхождением, считая недостойным. И что теперь, если Адам не стал жить так, как Артур Асриян или его сын? Перестать уважать и считать уголовником? Да у него даже не было ни одного привода в полицию, черт возьми!.. Да, он не святой и никогда этого не отрицал. Но как можно всё рубить на корню? Дядя Артур ведь должен понимать, что его дочь любит Адама… А Адам её.
Напряжение в салоне возрастало. Отец ёрзал на месте, жалуясь на долгую поездку, женщины как – то странно молчали. А он сам хмуро смотрел перед собой, с каждой минутой всё больше и больше приходя к выводу, что это пустая затея. Кровь стыла в жилах, стоило ему подумать о том, что им откажут. И Мари снова выберет сторону своего отца. Это будет удар ниже пояса. Второй раз Адам просто не вынесет этого. Точнее, больше не примет этой позиции.
Он четко определил для себя, что при таком исходе дел попросту оставит её.
И никогда больше не сделает попыток быть с ней.
23
«Отказаться от своего счастья – это всё равно, что швырять в океан драгоценные камни. Это хуже, чем любой грех»
Кен Фоллет «Столпы земли»
Марианна
Она прекрасно знала, что ничего хорошего сегодня не произойдет. Поэтому, открывая дверь гостям, внутренне содрогнулась. Дядя Аршак и Адам стояли впереди. Боже, сколько лет Мари не видела его отца? Он совсем не изменился, разве что седина волос стала чуть более заметной. В остальном мужчина остался прежним, и этот упрямый взгляд… Как и у его сына. Сзади них смущенно мялись тетя Звард и какая – то незнакомая женщина, которую девушка видела впервые. Кажется, Адам что – то говорил о своей приехавшей тёте, но это вылетело у неё из головы…
По – хорошему, Мари не должна была открывать дверь. Это должны были сделать родители. Но она не смогла удержаться и кинулась в коридор сразу же, как заметила в окне машину любимого.
Сейчас, глядя на его решительное выражение лица, Мари почувствовала, как щемящая нежность переполняет её всю. Она вспомнила их последний разговор, вспомнила слова, которые заставили замереть от восторга:
– Хочу видеть тебя рядом с собой каждый день своей непутёвой жизни, Мари. Я устал. Я просто устал искать тебя в каждой встречной. Я устал разочароваться, не находя твой вкус на чужих губах.
В тот момент девушка даже не нашлась, что ответить, настолько была поражена искренностью его голоса. Внутри всё пело от осознания того, что он всё же принадлежит ей. Что, пройдя сквозь столько трудностей, преодолев внутреннюю борьбу с собой, Адам признал это. Будь воля Мари, она бы в эту же секунду согласилась пойти с ним хоть на край света, хоть в саму преисподнюю. Но их сдерживало одно обстоятельство. Её отец.
– Добро пожаловать! – раздался голос матери, вернувший девушку в реальность.
Она оторвалась от лица Адам и посмотрела на хмурого отца. Тот поймал взгляд дочери и нехотя выжал:
– Добро пожаловать. Проходите.
– Моя дорогая! – тетя Звард бросилась в объятия мамы.
Обе женщины сразу же немного всплакнули. Но это Мари совсем не интересовало. Девушка внимательно наблюдала за поведением двух глав семейств. Дядя Аршак сделал несколько шагов вперед и подал руку своему давнему соседу. Они поприветствовали друг друга и прошли в гостиную.
Адам помедлил, на пару мгновений задержавшись перед дверью. И, когда взрослые скрылись из виду, украл мимолетный поцелуй.
– Я люблю тебя… – прошептала ему Мари, расплываясь в улыбке.
С ума сойти, что спустя столько лет обе семьи находятся в этой квартире. И по такому поводу…
Вздохнув особенно тяжко, девушка поплелась в кухню. Папа её сразу предупредил, чтобы она не выходила, пока он сам не позовет. От волнения Мари готова был лезть на стенку. Черт, даже ничего не слышно! Что же там происходит?! Когда мама пришла за угощениями для гостей, Мари вскочила и кинулась к ней:
– Как обстановка? Что папа говорит?
– Пока всё нормально. В основном, говорим мы со Звард. Они практически не общаются, время от времени перекидываются общими фразами. Ты же знаешь, начало сватовства должно проходить на нейтральные темы.
– А можно я помогу тебе отнести? – указывая на тарелки, спросила девушка.
– Нет. Твой отец говорил тебе не высовываться. Ты и так разозлила его, открыв дверь.
Мари оставалось лишь с покорностью вернуться на прежнее место. У неё не было возможности даже подслушать, настолько плотно была прикрыта дверь гостиной. И зачем такие сложности?!
Спустя минут двадцать, показавшихся ей нескончаемыми, девушку всё же позвали. Ноги по мановению палочки стали ватными, и она с трудом могла передвигать ими. Ей так хотелось присутствовать там с самого начала, но теперь, когда её отделял всего лишь шаг, Мари просто застыла на пороге. Отец обещал, клялся, что никогда не отдаст свою дочь в эту семью. И что ждёт её в следующую минуту?
Дикий, будоражащий и какой – то первобытный ужас охватил её нутро. Это не просто маленький шажок. Это прыжок в пропасть. Она стоит перед выбором, который мучает душу вот уже четыре года. Это жестоко, это несправедливо, что ей придется выбирать между любимым отцом и любимым мужчиной…
– Куда она подевалась? – послышался раздраженный голос папы.
– Сейчас придет, – сдержанно ответила мама.
И вновь воцарилась тишина. Мари взглянула на свои ноги с таким изумлением, будто видела их впервые. Почему они отказываются идти?..
– Мари!
Крик отца заставил её очнуться. Девушка вздрогнула и сразу же вошла в гостиную. Шесть пар глаз уставились на неё.
– Я здесь… – тихо произнесла она, уставившись в одну точку.
– Адам…и его семья просят твоей руки.
Он сказал об этом так торжественно, будто оглашал какое – то важное открытие. Мари изо всех попыталась сдержать нервный смешок, щекотавший горло.
– Мой ответ – нет. И ты его прекрасно знала. Всё остальное можешь решать сама.
Вот тот момент, которого она боялась. Какое – то странное чувство, будто всё тело немеет от кончиков пальцев рук до самых стоп. Неприятное ощущение слабости и беспомощности. И ты будто такая никчемная, что даже говорить не в силах. Мари медленно подняла глаза и обвела всех присутствующих застывшим взглядом. Последним, на кого она посмотрела, был Адам. На его лице читался явный вызов – он не принял это решение. Её любимый мужчина ждал решающего шага от той, ради которой переступил через себя и свою гордость…
Бога ради, почему Мари должна в очередной раз стоять перед такой дилеммой?..
Прошло долгих минут пять в гнетущей тишине. Никто не произнёс ни звука. Эта обстановка сводила с ума и заставляла пылать натянутые нервы от напряжения. Даже если бы и могла, Мари не сказала бы ничего. Потому что сейчас её слова не будут иметь никакого смысла. Да и потом, она всё равно не в силах была заставить язык во рту шевелиться. Взгляд Адама, такой требовательный и выжидающий, словно приковал её к месту. Слишком много зависело от неё, и это было невыносимо…
– Думаю, всё и так ясно… – протянул дядя Аршак.
Он поднялся, а за ним и присутствующие женщины. Все направились к выходу, огибая застывшую Мари. Последним встал и вышел за всеми отец. В комнате остались они с Адамом, который совсем не спешил. Его глаза зажглись печальным огнём разочарования. Он будто говорил о том, что примерно такого и ожидал. А она не могла себя заставить заговорить! Не могла открыть рот и рассказать ему, что готова уйти с ним куда угодно сию же минуту!
– Я со своей стороны попытался спасти наши чувства. Хотя, думаю, это должна была сделать ты… Марианна…
И после этих слов он ушел настолько стремительно, что девушка и глазом моргнуть не успела. Когда дверь захлопнулась, а родители вернулись в гостиную, она почувствовала, как сильные руки обнимают её сзади.
– Ты умница. Я всё боялся, что ты будешь упрямиться. А ты и всех сделала! Вот так!
Она в ужасе переваривала сказанное, с каждой секундой всё отчетливее и отчетливее понимая, что натворила.
– Ты ведь не простил бы мне, если бы я ушла с ним? – отрешенным голосом спросила девушка, поворачиваясь к отцу.
Он ничего не сказал. Да и ни к чему было это лишний раз подтверждать.
– Но Адам – это я. Это часть меня. Ты же мой папа. Ты должен принимать всё то, что связано с твоим ребенком. Разве я плохая дочь? Разве я хоть раз дала повод сомневаться в себе? Это мой выбор! Ты должен уважать мой выбор! Вы все должны уважать мой выбор! – перешла Мари на крик.
– Мари! – одёрнула её мама.
Мужчина убрал руки с плеч девушки и красноречивым жестом указал ей на дверь:
– Лучше иди в свою комнату, пока не наговорила того, о чём потом будешь жалеть.
Его зловещий тон не предвещал ничего хорошего. И в этот момент Мари почувствовала, как в ней поднимается волна отвращения и ненависти. Она толком не смогла бы объяснить – к себе или к родителям испытывает эти гнусные чувства…
Оказавшись на своей кровати, девушка уставилась в темноту сумерек остекленевшими глазами, полными пустоты. Нет, так нельзя… Почему из – за упрямства отца она второй раз должна терять своё счастье? Он ведь обязан хотя бы попытаться понять её! Обязан сделать шаг ей навстречу! Четыре года Мари сдерживает свои терзания и боль от потери тех неповторимых мгновений, которые могла бы пережить рядом с любимым человеком… Четыре года испытывает муки, граничащие с физической болью. Смотрит на окружающих – Лилит с мужем, Мхитара с женой, Авета, их детишек…и понимает, что упустила самое важное в этой жизни.
Ей больше не хотелось быть примерной дочерью и уважаемой преподавательницей, жизнь которой расписана по минутам. Мари хотела быть сумасшедшей влюбленной девочкой, готовой с головой уйти в это состояние. То, что в своё время не сделала, будучи неготовой пойти против воли отца.
Но как же она жалела…как же сокрушалась…
Если за всё это время, наблюдая за её погасшими глазами и замкнутостью, появившейся после расставания с Адамом, он не понял, что его дочь страдает…то и сейчас не поймет. Мари осознавала, что не сможет изменить отношение отца к своей любви. Но почему она, взрослая состоявшаяся женщина, должна кому – то что – то доказывать? Почему должна убеждать всех в свое правоте? Почему должна вымаливать шанс на счастливую жизнь, если у неё есть полное право идти по своему выбранному пути?! Девушка, считающая себя сильной личностью, в какое – то мгновение оказалось безвольной куклой, позволяющей управлять собой. Это так глупо!..
Вскочив с кровати, Мари принялась собирать свои вещи. Благо, их было не так много, потому что она не планировала задержаться в родительском доме.
– Что ты делаешь? – удивилась мама, вошедшая на шум.
– Уезжаю.
– За ним?
– За своей потерянной жизнью.
– Мари…
– Не надо! Вот этого всего больше не надо! Мне не пять лет! – угрожающе предупредила девушка, взглянув на мать. – Я не хотела причинять вам боли почти четыре года. А вы даже на мгновение не захотели войти в моё положение и понять, что причиняете боль мне.
В глазах женщины застыли слёзы, а лицо исказилось мукой.
– Не говори так…
Мари потянула замок, закрывая небольшую спортивную сумку.
– Я устала, мама… Позвольте мне быть собой.
– Я понимаю, что у вас сильные чувства, но если ты сейчас так поступишь, папа тебя не простит…
– Пусть задаётся вопросом, прощу ли его я. За столько лет мог понять, как мне плохо.
Взяв телефон и сумку, девушка подошла к двери, поравнявшись с мамой.
– Прости меня, но я так не смогу дальше. И так затянула с этим, давно надо было пойти за тем, кого люблю с самого детства.
Крепко обняв её и сдерживая свои эмоции, Мари быстро отстранилась и поторопилась уйти, пока отец не заметил.
Не оборачиваясь, она покинула дом, в котором выросла.
Дом, в котором ей больше не будут рады…
– Лилит, ты можешь узнать у Алисы насчет крупного кредита? – потирая от холода пальцы, придерживающие мобильный, спросила Мари. – Нет, ничего не случилось, – отвечала она на закономерный вопрос подруги с другого конца «провода». – Я хочу взять деньги и закрыть ипотеку, чтобы родители не волновались ни о чем. Лил, хватит задавать вопросы, расскажу всё потом, когда встретимся. Мне пора!
Завидев приближающуюся машину Адама, она поспешно отключила телефон и с замиранием сердца стала ждать. Всю ночь Мари думала над тем, как будет извиняться перед ним, с чего начнет. В голове сами собой строились целые диалоги с возможными вариантами окончания разговора. И каждый последующий был хуже предыдущего… Ей казалось, что он попросту не станет её слушать и пошлёт ко всем чертям. Адам это человек, который неоднократно признавался, что не умеет прощать. Он отличается от всех знакомых ей мужчин своей прямотой и диким нравом. Его натура была пламенем. И этот пламень Мари вчера заставила разгореться.
Если говорить откровенно, какому представителю доблестной половины человечества понравится тот факт, что любимая девушка дала ему от ворот поворот… Второй раз. Публично. А если речь идет о Дарбиняне… Тут даже трудно найти подходящие слова.
Зная Адама, Мари была уверена, что он рвал и метал, не получив то, за чем приехал. Чувствовала, что это был его последний шаг, видела, как разочарованно смотрели эти глаза, когда она стояла перед ним в безмолвии. И если сейчас не удастся достучаться до него и объяснить свою оплошность…то это окончательный разрыв.
Адам припарковался напротив своего подъезда и медленно вышел, не обращая на неё никакого внимания.
– Дарбинян, это даже обидно! – с улыбкой выкрикнула Мари, когда он попытался пройти мимо.
Адам резко обернулся на звук её голоса и удивленно расширил глаза, не ожидая застать здесь девушку.
– А если бы я не приехал домой, чтобы забрать документы, ты простояла бы здесь до самой ночи? – приподнял он брови, саркастически усмехнувшись.
– Я стояла бы здесь до самой смерти, мне без разницы, сколько пришлось бы ждать.
– Даже стесняюсь спросить, чем заслужил такие жертвы?
Мари сглотнула, внутренне содрогаясь от его издевательского тона. Перед ней снова стоит оскорбленный Адам, который попытается задеть как можно сильнее, чтобы она почувствовала то, что довелось ему испытать вчера. И если у неё не получится растопить этот холод сейчас, то всё потеряно…
– Сама задаюсь этим вопросом в течение вот уже двадцати лет, – добродушно ответила девушка, пожав плечами.
– И как успехи?
Адам засунул руки в карманы и наклонил голову, взглядом блуждая по ней. То, что он остается стоять и не собирается посылать её ко всем чертям, ободрило Мари. Она подошла к нему вплотную, не обращая внимания на громкий стук сердца в груди.
– Адам, пожалуйста, прости меня за эту вчерашнюю слабость. Я знаю, что ты больше и шагу не сделаешь в мою сторону. Знаю, какой ты гордый. Знаю, чего тебе стоило прийти…
– А если ты всё это знаешь, – перебил он, стиснув зубы, – то почему же не вспомнила об этом в тот момент, когда твой отец дал тебе право выбора?!
– Мой отец не давал мне права выбора, и ты это прекрасно знаешь! – взмолилась девушка. – Мне ведь очень трудно! Ты понимаешь, какое это тяжелое испытание?! Он мой отец! Он вырастил меня! Он вложил в меня свою душу! В конце концов, то, что я сейчас такая, по большей части именно его заслуга! Но, вместе с тем…Адам, я тебя люблю… Вопреки всему. Моя жизнь без тебя так пуста и кажется такой пресной, что одна мысль остаться снова одной кажется мне невыносимой. Я ушла… Понимаешь, что значил мой вчерашний уход из дома?!
