Текст книги "Секрет фермы (СИ)"
Автор книги: Дарья Сойфер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Единственным, что держало Ольгу на ногах, был растворимый напиток от гриппа. Пила четыре раза в день, как в Москве кофе. И только после этого заставляла себя снова вскакивала в атаманское седло.
Разумеется, и спор с Никитой, и заказ у резчика по дереву, и история с профлистом вылетели у Ольги из головы. Она только велела таджикам сгрузить разобранный забор на окраине деревни и думать обо всем забыла.
Вспомнила, лишь когда лоб в лоб столкнулась с Павлом Семеновичем. Тот, видно, собирался по делам: вырядился в дубленку, в кепку с ушами на завязках и гордо полировал свой вишневый автомобиль.
– А, Ольга Михайловна, день добрый, – приветливо кивнул он. – Мы как раз заканчиваем с забором. Представляете, на всех хватило кроме Сидорова.
– Ивана? Столяра? – нахмурилась Ольга.
– Ну, не то, чтобы не хватило, – туг же исправился Павел Семенович. – Но с ним пока лучше не связываться.
– Как так?
– Скажем так… – Павел Семенович зачем-то оглянулся и понизил голос. – Он не в той кондиции.
– Но у меня же заказ… Наличники, вывеска…
– Ну, будете знать на будущее. Что поделать, что поделать…
Ольга поспешила к мастеру. Ей не верилось: как такое могло случиться? Ведь последний раз, когда она его видела, он был абсолютно трезв, даже обрадовался новым возможностям. С чего бы ему уходить в запой?..
– Ольга Михайловна! – окликнул ее звонкий голос.
Она обернулась: ее догонял Никита.
– Ты чего?
– Вы проиграли! – с ходу выпалил он, сверкая довольными глазами.
– Но как… – она прищурилась. – Ты что, следил за мной?!
– Нет, честное слово! Мимо проходил… И вспомнил, что прошла неделя… – парень замялся.
– Знаю я таких «мимокрокодилов»! Специально мне этого… жука подсунул?
Никита расхохотался.
– Папа так же про него говорит.
– Ну точно, специально! – Ольга покачала головой. – Сплошное надувательство!
– Ладно, как хотите… – Никита заметно сник. – Ясно же, что для вас это была шутка.
– Постой, – примирительно сказала она, когда он уже собрался уходить. – Я не отказываюсь. Проиграла – и проиграла.
– Что, правда?
– Правда. Когда мне надо приехать? И зачем?
– Это минут на пятнадцать. Приезжайте в любой будний день часа в два – у нас как раз обед заканчивается, потом внеурочка. И с папой не встретитесь, он меня забирает после четырех.
– А зачем? – настойчиво переспросил она.
– На месте скажу. Правда, от вас ничего такого не потребуется.
– Договорились, – она отстранилась, закрылась рукой и чихнула. – Извини. Я буду. Постараюсь завтра.
– Отлично! Я вам адрес кину в почтовый ящик, – Никита повеселел и, сунув руки в карманы, пошел в сторону дома.
А Ольге еще предстояло выяснить, что же случилось с ее талантливым самородком.
Ответом на этот вопрос стал запах. Когда на стук никто не отозвался ни в доме, ни в гараже, и она приоткрыла дверь мастерской, мощный перегар едва не сбил ее с ног.
Ольга умела держать себя в руках и сохранять невозмутимое выражение лица несмотря ни на что. И в гостинице случалось всякое: подвыпивших клиентов рвало на ковер, дети ходили под себя. И пусть в Венере Рояль работали вытяжки и автоматические освежители воздуха, подобные вещи так просто не выветривались. И никогда она не позволяла себе поморщиться, отвернуться или зажать пальцами нос.
Но тут не помогли бы никакие курсы актерского мастерства. С порога Ольга закашлялась, побрызгала духами на шарф и натянула его на нос. Пусть она уже почти ассимилировалась: ходила в утепленных джинсах и алом пуховике, рассчитанном на экстремальный альпинизм, косметичка по-прежнему всегда была при ней.
Ивана она заметила не сразу. Точнее, увидела бесформенную кучу на полу, но даже не догадалась поначалу, что это и есть ее неограненный алмаз. А вот когда куча издала странный звук, то ли хрюканье, то ли кашель, сомнений не осталось.
Мастер был в забытье. На лице засохли следы рвоты, на одежду было страшно смотреть. Кругом валялись бутылки, от штанов разило мочой. Лицо посерело и осунулось, щеки покрылись щетиной. Она попыталась его коснуться, но сама чуть было не стала жертвой тошноты. Он что-то промычал и перевернулся на бок.
Ольга выскочила на улицу, глотнула свежего воздуха. Достала мобильный и вызвала прораба с двумя рабочими.
– Отнесите этого человека в дом, – велела она, когда подоспела подмога. – Дальше объясню, что делать.
– Нам за это не платят! – возмутился прораб, пока молоденький работяга старательно прятал нос за воротником.
– Отдам своими. Две тысячи сверху.
– Три.
– Три тысячи и новая бригада?
– Ладно, две, – он зыркнул на нее недобро, но все же взялся за дело.
– Аккуратнее, он же живой человек! – Ольга отступила в сторону, пропуская процессию, и чуть не споткнулась о какую-то бутылку. – Черт поде…
Слова застряли у нее в горле. На полу лежала Бехеровка. Точно такая же бутылка, как та, что стояла непочатой у нее дома. И вряд ли такое продавалось в сельском универмаге.
Макс! Это он! Не мог не знать про то, что Сидоров – запойный алкоголик. Видимо, кто-то из деревенских проболтался насчет ее заказа, и Беглов решил все запороть… Но ведь это низко! Нет, не просто грязный бизнес, тут Ольгу было нечем удивить. Но использовать в своих целях больного человека?! Который вообще здесь ни при чем? Просто, чтобы показать, что местные не просыхают? Подло даже для такого ничтожества, как Максим.
Она смотрела, как рабочие, ругаясь и кашляя, тащат Ивана к ее отелю. Максимум, чего добился фермер, небольших затрат на сверхурочные. Наличники никуда не торопятся. А вот спасти мужика она успеет.
Ей потребовалось немало внутренних сил для того, чтобы на следующий день после того, как Ивана забрали в частный вытрезвитель, поехать в гимназию Никиты. И не только потому, что голова звенела пустым чугунным горшком, а нос задышал только после половины флакона самого концентрированного спрея. Она убеждала себя: мальчик не виноват в поступках отца. И не стоит сваливать на него личные разборки. Однако раздражение уже ворочалось внутри, как разбуженная кобра, и Ольга решила выйти из ситуации красиво. Она придет туда в том виде, в котором когда-то появлялась на Якиманке. Эх, как же давно, кажется, это было… Сделает то, что ребенок просит, а потом скажет, что лучше им с этого момента не общаться. А с Максом она еще разберется. Поганец получит свое за то, что сотворил с Иваном, вот только она немного подлечится и придет в боевую форму…
– Вы правда пришли, – утвердительно сказал Никита, когда она появилась в фойе школы.
В бумажке с адресом он оставлял еще и номер своего мобильного и теперь, после контрольного звонка, вышел встречать ее к охране.
– Давай быстрее, – холодно отозвалась она. – У меня сегодня еще много дел.
Нет, Никита не сделал ей ничего плохого и такого обращения не заслужил. Но она знала по многолетнему опыту: люди гораздо легче переносят разрыв, когда у них есть повод злиться. Именно таким тоном она когда-то увольняла персонал.
– Все просто. Зайдете ко мне в класс как будто по делу… Ну, скажете, что я забрал ваш ключ, например.
– И все?
– Да. Вот только… – он смутился, но взял себя в руки и посмотрел ей прямо в глаза. – Вам придется побыть моей мамой.
Глава 10
– Максим Степанович, мне необходимо с вами срочно переговорить, – голос учительницы жег ухо, как ватка с камфорным спиртом.
– Что случилось? – уныло спросил Макс.
– Это не телефонный разговор. Жду вас сегодня после уроков.
Худшие опасения отца начинали сбываться. Сначала ребенок подрался, потом стал грубить и закрываться в комнате, и теперь вот снова на ковер. И даже предупредили заранее, прошлый раз такого не было! Видать, и правда что-то серьезное.
В школу Макс ехал быстрее обычного. Не то, чтобы не мог дождаться встречи с палачом от образования, но с детства предпочитал быстрее сдирать пластырь. Чем неприятнее процедура, тем скорее лучше с ней закончить.
Он ожидал увидеть сына понурым. Если натворил что-то по-крупному, наверное, теперь и вовсе разговаривать не захочет. Никита всегда щетинился в ответ на критику, какой бы справедливой она ни была. Однако парень развалился на стуле рядом с охранником и с довольным видом подбрасывал и ловил мяч-попрыгунчик. Было ощущение, что ребенок собрался в аквапарк, а не ждет пистонов от училки.
Макс замер, не зная, что и думать. Ему было, конечно, радостно видеть сына в хорошем настроении, что не так уж часто случалось в последнее время. Но получать удовольствие от собственных проступков? И наказания? Это что-то новенькое. Что дальше? Искать острых ощущений в детской комнате милиции, или как там несчастные жандармы называют себя по новому законодательству?
Училка материализовалась из ниоткуда.
– Максим Степанович, пройдемте в мой кабинет, – сухо сказала она.
Возможно, Беглову показалось, но отчего-то он ощутил, что агрессия направлена именно на него, не на ребенка. ПМС? Климакс? Господи, ну если уж ты создал баб несовершенными, неужели нельзя было предусмотреть для них отдельные резервации?
– Иду, Э… – он запнулся.
– Элина Сергеевна, – шепотом подсказал Никита и задорно подмигнул.
Что за чертовщина?! Неужели случилось самое страшное – наркотики?!
К счастью, учительница не стала томить отца-одиночку в неизвестности, а приступила к обвинениям, едва прикрыв классную дверь.
– Я с уважением отнеслась к вашей семейной истории, – она усадила Макса за парту, которая отчаянно жала ему в коленках, и грозно нависла сверху. – Вы решили не посвящать меня в детали. И я могу это понять! Но я бы убедительно попросила вас решать проблемы с супругой вне стен школы.
– Что?..
– У меня нет ни малейшего желания влезать в эти игры! Я знаю, к чему это приводит. Вы начинаете тянуть друг на друга ребенка, как одеяло. Один увозит сына, другой потом пишет заявление о похищении… А виноват в итоге кто? Классный руководитель! Мне, по-вашему, нужны проблемы с полицией и органами опеки?
– Что вы такое несете? – не сдержался Макс.
– Следите за своим тоном! Вы предоставили документы, что являетесь единственным опекуном! Они что, фальшивые?
– Нет!
– Тогда что ваша супруга сегодня делала в школе?
– Моя… – Макс хотел было встать, но ноги не слушались. – Моя супруга?
Внутри все похолодело от ужаса. У нее кончились деньги? Она решила отхватить что-то еще? Или взыграл материнский инстинкт? Макс мысленно расхохотался. Да неужели! Скорее она уйдет в монастырь, чем вернется к сыну. Тогда что? Шантаж? Узнала, что он получил ссуду на расширение бизнеса?.. Чертова тварь!
– А вы не знали? – учительница неодобрительно цокнула. – Я так и думала. Она приходила после обеда, ваш сын познакомил ее с одноклассниками. И она ушла. Вы ведете разборки и передел, а страдает от этого мальчик. И не мне судить, но я представления не имею, что могло вас заставить отобрать ребенка у этой женщины! Мне она показалась достойной и вполне адекватной. И Никита… Он сразу расцвел! Это жестоко! И ни один судья бы не позволил разлучить мать с сыном! По крайней мере, законно…
– Не было никакого суда.
– Ну, разумеется! – она с ненавистью взглянула на него сверху вниз. – Я должна немедленно переговорить с директором. Я не позволю незаконным делишкам…
– Она сама отказалась от опеки над Никитой, – Макс начал терять терпение. – С чего бы ему радоваться? Он даже не помнит, как она выглядит!
– Я бы не сказала. Было похоже, что они рады друг друга видеть и общаются не впервые. Я имею в виду сознательный возраст.
Это уж совсем дичь. Чтобы его жена тайком приезжала в такую глушь и тайком же виделась с ребенком? Только в параллельной вселенной. Если бы случилось чудо в этой реальности, и ей захотелось бы вернуть себе права на сына, она бы приехала на кабриолете под звуки фанфар. И непременно с полным освещением истории в прессе. Макс так и видел ее в эфире скандальных шоу на центральном канале, утирающую лживые слезы среди заблудших пэтэушниц и брошенных звездных жен.
– Я вижу эта ситуация стала для вас неожиданностью, – Элина Сергеевна отошла, наконец, к своему столу и разместилась в кресле. – Поэтому прошу сначала разобраться со своей женой вне стен школы. Прийти к согласию. А потом мы проведем встречу вместе с директором, и вы оба подпишите необходимые документы. И прошу сделать это в кратчайшие сроки. Иначе мы поставим вопрос ребром.
Макс не стал пускаться в диспут. Сказанул бы лишнего этой всезнайке, потом бы точно Никиту выгнали из гимназии. А ничего лучше в этих краях не найти. Поэтому, пусть Беглов и не отличался образцовым терпением, ради сына готов был прикусить язык.
К тому же, новость ударила в самое больное место разрывным снарядом. Он не был готов к встрече с бывшей. К разговору. Не сейчас. Вообще никогда.
И все же пришлось доставать телефон. Все его существо протестовало против любого контакта с ней. Но номер она не изменила.
– Алло, – мурлыкнул ненавистный голос.
– Это я.
Тишина. Он даже отнял телефон, взглянул на экран: нет, связь не пропала.
– В чем дело? Деньги нужны? – а вот и они, знакомые интонации из пекла.
– Я думал, как раз наоборот. Зачем ты приезжала?
Снова пауза.
– Беглов, ты в себе? Что я забыла в твоей дыре?
Ну, вообще-то не что, а кого. Но об этом Макс говорить не стал: бесполезно. Да и не для того звонил.
– Уверена?
– Так и знала, что рано или поздно ты сопьешься!
– Рад, что ты добром здравии.
Он сбросил звонок и его передернуло. Она не врет – в этом сомнений не было. Тогда кто приходил в школу? И с чего Никитосу быть таким довольным?..
– А ну-ка, поди сюда! – он поманил сына, удержавшись от искушения взять его за ухо в присутствии охранника.
– Да что я сделал?! – искренне удивился парень.
– Сейчас же! – Макс едва не рычал.
Невероятными усилиями дотерпел до машины, там лично пристегнул сына, чтобы тот никуда не сбежал.
– Какого черта ты устроил в школе?! – угрожающе спросил он.
– Да ничего такого…
– А что за история с визитом твоей матери?!
– А, это… – Никита с облегчением махнул рукой. – Просто прикол.
– Какой еще… – Макс с трудом держался в рамках цензуры. – Какой прикол?!
– Ну… Помнишь, я тебе рассказывал про эту Евангелину? Она меня прессовала. И я решил утереть ей нос. Ну, типа у меня и мать есть, и она богатая… Ну, все такое.
– Ты в своем… Какая мать? Кто приходил в школу?
– Ну… Только не злись, окей? Ольга Михайловна. Ну, эта, которая отель строит. Ты еще говорил, что она моего Терри сперла, а она никого не сперла. Зачетная тетка.
Ольга? Что он пропустил вообще? Когда она успела подобраться к его ребенку?! Ну и змея… Отвлекла заигрываниями с местными, а сама исподтишка ударила по самому ценному!
– Эй, я же просил, не злись! – Никита безошибочно угадал перемену настроения. – Она тут ни при чем. Проспорила – и все. Она и сама не хотела.
– Проспорила?!
– Ну да. Мы поспорили, что она за неделю сможет перейти на «ты» с Павлом Семенычем.
Макс не смог не улыбнуться. Да, внутри все еще кипела злость, но на «ты» с Павлом Семенычем?.. Она была обречена.
– Чья идея? – коротко спросил он, пряча улыбку.
– Моя. Только не надо ругать Ольгу Михайловну!
– Ты хоть представляешь, что натворил? – Макс покачал головой и устало откинулся на спинку сиденья.
– Ну, подумаешь… Наврал, да. Но не настолько эпично, чтобы устраивать из-за этого трагедию.
– Не настолько эпично?! – Макс закрыл лицо руками. – Господи, что я упустил? Ты приволок в школу чужого человека и сказал учителю, что это твоя мать. Не настолько эпично?! Лучше б ты поколотил десять одноклассников.
– Мы оба знаем, что это нереально. И ничего я Элине Сергеевне не говорил.
– А с чего она тогда, по-твоему, меня песочила?
– Вот и я удивился… Она вообще не сказала, что собралась тебя песочить. Ну, или какая-то фигня про успеваемость…
– А что, у тебя еще и фигня с успеваемостью? – Макс едва не застонал.
– Ну… Не прям уж так…
– Ну… – парень отвернулся к окну.
– Сколько, Никита?
– Одна. Вторая пока не в электронном журнале.
– За что?!
– Да там… По английскому… – Никита сделал честные глаза. – Не нервничай, я все пересдам ей.
– Сначала мне все сдашь. Слово в слово… Паразит, ни на секунду нельзя отвернуться!
– Ага, на секунду! Я вообще тебя не вижу! То коза, то птенцы, то новая рецептура сыра… Неудивительно, что я расту, как сорняк.
Макс онемел. Что за упреки? Откуда эта неблагодарность? Да он кишки наизнанку выворачивает, чтобы сын жил достойно, и вот что получает в ответ!
– Ты… – он с трудом подбирал слова. – Как ты?!.. Я вкалываю, как ломовая лошадь!
– Ну и вкалывай, я же тебе ничего не говорю! – возмутился Никита.
– Вот именно! А мог бы сказать элементарное «спасибо»!
– Спасибо! – выпалил парень, и благодарность в его тоне даже близко не прозвучала.
– Так, мы еще поговорим, – Макс пристегнулся и включил зажигание, пока ссора не приобрела вселенский масштаб. – А пока объясни внятно, с чего тебе пришло в голову звать Ольгу Михайловну? И почему именно ее? Ты, как будто, не знаешь, что мы с ней, мягко говоря…
– Враги? – Никита хмыкнул. – Все об этом знают. Но больше было некого. Из деревни я не выезжаю почти, а у нас в Букатино… Ну не тетю Наташу же звать! Или тетю Валю! Засмеют еще больше.
– Глупо судить людей по внешности. Зато они гораздо добрее и человечнее…
– Это ты Евангелине скажи! Слушай, ты меня учил самому решать проблемы. Вот я и решил! – резонно заметил Беглов-младший. – Ольге Михайловне это ничего не стоило. Зато теперь все заткнулись! Она шикарная! Пахнет от нее вообще улетно. Она пришла на своих каблуках, в пальто… Такая… Как будто из кино. У всех челюсти повыпадали. Ну и я типа всем сказал, что она так-то во Франции живет. У нее там контракт на много лет. А я сам захотел с тобой остаться. Ну… Типа ты не переживешь… И у меня аллергия на городскую пыль. Короче. Ты бы их видел! И особенно Евангелину! Она прям взбесилась… Наверное, и настучала училке… Да ты не парься! Скажи Элине Сергеевне, что мама приехала и уехала. Ей-то не все равно?
Чудесная логика! Вот бы и правда жизнь была устроена именно так. И как сказать Никите, что из-за глупой детской выходки пришлось звонить его настоящей матери? Что теперь придется как-то улаживать формальности? Макс молча следил за дорогой. Пожалуй, лучшим решением будет прийти им втроем на очную ставку с Элиной Сергеевной. Ему, Ольге и Никите. Эти двое признаются в своей выходке. Ольга предъявит документы. Никита получит по заднице. И на этом инцидент будет исчерпан. Одно но: для этого придется снова идти к Ольге. А она… Она скорее съест ежа, чем хоть как-то поможет Максу. Она и Никите, вероятно, подыграла не по доброте души, а потому, что проспорила.
Вообще, история вызывала у Макса много вопросов. С чего бы Ольге в принципе возиться с Никитой? Она должна была знать, чей он сын. Так может, просто хотела зайти с тылов и ударить побольнее? Чтобы взрослый человек ни с того ни с сего ввязался в детский спор на желание? Ну, ерунда же! Полная околесица. Тем более, для такой меркантильной и расчетливой акулы бизнеса.
А если весь спор был только видимостью? Конечно, она догадывалась, что учитель потребует от Макса объяснений. Свяжется с настоящей матерью мальчика. И это худшая месть, какую только мог породить извращенный мозг злобной обиженной женщины.
Теперь Беглов оказался между двух огней. Либо вызывать сюда бывшую и идти с ней на поклон к директору гимназии, чтобы уладить все недоразумения, а это чревато не только скандалами и истериками, но и большими тратами: с пустыми руками она бы из этой ситуации не вышла. Либо унижаться перед Ольгой. Ползти к ней на пузе, просить об услуге… И остается только гадать, чего эта стерва потребует взамен. Да и один ее вид заставлял Макса вспоминать о собственной несдержанности. О том, что он напал на нее, как лось во время брачного гона, а чувство стыда Беглов ненавидел.
Впрочем, не родился еще на этом свете человек, которого бы Макс хотел видеть меньше, чем свою бывшую супругу. Поэтому между двух зол выбрал меньшее: Ольгу. К ней он отправился сразу же, как только усадил сына за уроки и тщательно проверил дневник. Не хватало тут кое-кому родительского внимания? Получите сполна. И лишь, когда Никита с ностальгией вспомнил о временах «запущенности», Макс с чувством исполненного родительского долга двинулся к Ольге.
Стройка стихла, рабочие ютились в бытовках, а в доме светилось только одно окно. На сей раз Анзур не стал никому докладывать, просто, узнав гостя, махнул в сторону главного здания и растворился во мраке.
За несколько дней отсутствия Макса пейзаж радикально изменился: доски сменились на широкие дорожки, забор поражал величием кирпичных опор и острых кованых пик. Внешняя отделка здания была завершена, по всему крыльцу уютно горели маленькие фонарики, развороченную землю прикрывал рулонный газон. И если не вглядываться вглубь участка, то ничто бы здесь и не напомнила о той разрухе, которую сотворили здесь пару недель назад. Какими бы смешанными ни были чувства Макса, он понимал: лучше управляющих он еще не встречал.
В ответ на его стук внутри что-то громыхнуло, зашуршало и затопало.
– Погоди, Анзур, я что-нибудь накину… Черт… – снова грохот, торопливые шаги и, наконец, дверь распахнулась и Макса ослепил яркий свет.
На пороге стоял совершенно незнакомый человек. Нет, формально это была Ольга, но сейчас у Беглова язык бы не повернулся назвать ее Маргарет Тэтчер Букатинского уезда. Разве что, за внешнее сходство с железной леди. Лицо опухло, под глазами пролегли синие круги, нос покраснел, а губы ссохлись.
– А это ты… – далекое от радости выражение только усугубило картину. – Ты же понимаешь, что я тебя ночью в дом не пущу? – она чихнула и уставилась на него осоловевшим взглядом. – После того случая…
Интересно, она догадывается, что даже страстно влюбленный в нее мужчина сейчас повременил бы с ласками? Потому что ее фотографию можно было бы показывать молоденьким солдатам, чтобы служилось легче и не думалось ни о чем, кроме Родины-матери. Но остатки вежливости не позволили Максу произнести это вслух. Вместо этого он миролюбиво поднял руки.
– Я собираюсь воевать с тобой. И брать тебя силой.
Она поморщилась, как от головной боли, и потерла виски.
– Ну и выражения… В областной библиотеке есть только книги Барбары Картленд?
– Кого?.. – смутился он
Может, он вообще пьяна и время для разговора не лучшее? Бедолага! Вдруг и ей овладел национальный недуг?
– Неважно, – отмахнулась она. – Зачем пришел? Я не настроена…
– Это по поводу Никиты.
Она замерла на полуслове и отступила внутрь.
– У тебя пять минут, – предупредила она, закрывая за ним дверь. – И только потому, что мне чертовски холодно тут стоять.
По сравнению с улицей в доме было, конечно, теплее. Но стоило Максу снять куртку, как он зябко поежился. Да и сама хозяйка куталась в огромную шерстяную кофту поверх халата.
– Это все из-за второго этажа, – пояснила она. – Ударили заморозки, а котел привезут только на следующей неделе. Там не стоят двери, все тепло уходит по лестнице вверх… Электрические обогреватели не спасают.
Макс не верил своим ушам. Впервые Ольга на что-то жаловалась. Нет, она не канючила, просто спокойно объясняла ситуацию. Но до этого дня она бы ни под какими пытками не созналась, что у нее что-то идет не так.
– Ну, говори, – она поплотнее запахнула кофту и скрестила руки на груди.
– Может, пойдем в теплую комнату? Ты, кажется, заболеваешь.
– А там ты уложишь меня в кровать? – она смачно чихнула и высморкалась в скомканный многострадальный платок. – Не дождешься.
Макс едва не расхохотался, но все же позволил ей сохранить образ недоступной красавицы.
– Я по поводу того, что сегодня случилось в школе, – он решил сразу перейти к главному.
– Опять будешь обвинять? – она вскинула подбородок и на мгновение зажмурилась, видно, голова пошла кругом от резкого движения.
– Сядь.
– Нет, спасибо! Давай проясним: меня попросил Никита. И я понятия не имела, зачем ему это надо… То есть я не планировала его похищать или втереться в доверие, чтобы тебе насолить. Хотя ты… Ты даже хуже, чем я думала.
– Не собираюсь я никого обвинять! – Макс начал выходить из себя. – И что это еще значит?
– Я про Ивана, моего мастера. Думаешь, я не узнаю, кто его споил?
– Твоего мастера? Ты его что, купила?
– Наняла! И это не твое собачье дело! – она снова высморкалась и закашлялась. – Ты поступил подло, и я тебе это с рук не спущу…
– Так ты из-за этого с Никитой сдружилась?..
– Говорю же: нет! – она отошла к дивану и присела. – Я не хотела, чтобы ты вообще про это узнал. Так и думала, что все неправильно поймешь!
– Тогда объясни, – спокойно попросил он. – А Ваню обсудим отдельно.
– Он… В смысле, Никита, – Ольга бессильно откинулась на спинку. – Он пытался написать на моем заборе, что я – живодер.
– Что?! – Макс не находил слов.
– Не психуй, – отозвалась она тем же тоном, что и Никита несколько часов назад. – Мы во всем разобрались. Он оттер. И даже дал мне совет, к кому идти с забором.
– С каким забором?
Она вздохнула.
– Беглов, ты в какой деревне живешь? Закрылся у себя на ферме… – Ольга шмыгнула. – Я же отдала старый забор отеля, чтобы поставить по краю огородов.
Эта новость застала Макса врасплох. Хитра, чертовка! Какой ловкий дипломатический ход! И он бы аплодировал стоя, не будь это его враг. Нет, все же он умудрился ее недооценить.
– Выкуси, – торжествующе ухмыльнулась она, но смех перешел в глухой кашель.
– Видимо, когда мой сын сдавал тебе пароли и явки, ты умудрилась с ним еще и поспорить?
– Именно так, – сипло ответила она, утирая слезы. – Извини, я когда долго говорю, начинаю кашлять. Еще днем была нормальная, приехала из школы и пока контролировала плитку… Видимо, продуло.
Даже Макс никогда не был таким двинутым трудоголиком. На всю голову. Зачем ей прораб, если приходится простуженной торчать на улице и контролировать каждое движение рабочих? Отелю, конечно, повезло с управляющим, но если она им нужна на долгий срок, лучше выделить ассистента, который будет привязывать ее к кровати всякий раз, когда она подхватит вирус.
– В общем, он попросил меня приехать в школу, – продолжала Ольга. – Клянусь, я понятия не имела, зачем! И когда он сказал… Мне стало жалко его, ясно? Я смотрела на него и не могла отказать. Думай, что хочешь.
Макс и хотел бы разозлиться, но прекрасно понимал, о чем она говорит. Никита умел делать такие жалостливые глаза, в сравнении с которыми проиграл бы даже бездомный котенок. Хитер пацан! Кажется, недели без телевизора ему будет мало.
– Я бы и не злился, – устало объяснил Максим и облокотился на косяк. – Но об этой истории узнала учительница. Она решила, что ты – настоящая мать Никиты.
– Разве она ее никогда не видела?
– Нет, – признался он неохотно. – Моя бывшая давно отказалась от опеки над сыном. Даже он ее не помнит.
– И какое до всего этого дело учительнице?
– Спроси что попроще! Она боится, что мы начнем отбирать друг у друга ребенка, похищать его… Не знаю, что еще. Но эта война может отразиться на школе. Они блюдут свою репутацию, как старая библиотекарша – девственность.
– Фу… До чего ты… Мерзкий!
– Только не включай женскую солидарность!
– От меня теперь что требуется?
– Надо завтра прийти вместе к учителю и сказать: так, мол, и так, мы пошутили, вот все документы.
– Когда я должна там быть?
– Я утром повезу Никиту и захвачу тебя. Нормально? Ты без четверти восемь сможешь быть готова?
– Без проблем.
Вид ее, конечно, говорил об обратном, но Макс предпочел поверить. Ему не терпелось как можно скорее забыть о досадном недоразумении. К тому же, меньше всего ему нравилось испытывать к Ольге симпатию. Считать ее врагом – пожалуйста, но сочувствовать… Это выбивало Беглова из колеи. Он поспешил накинуть куртку, чтобы вернуться домой, но совесть заставила его задать еще один вопрос.
– Тебе никакие лекарства не нужны?
– Я в порядке, – она поднялась, чтобы его выпроводить. – Я вообще никогда не болею. Утром буду, как огурец.
Однако, как выяснилось утром, с этим заявлением Ольга погорячилась. Когда Макс без четверти восемь постучал в дверь, ему никто не открыл. Он колотил и колотил, и уже начинал нервничать, что сын опоздает в школу. Пришлось звать прораба с запасным ключом. Они поспешили в спальню, и одного взгляда на кровать Ольги Максу хватило, чтобы схватиться за телефон.
– Элина Сергеевна, – торопливо произнес он, когда учительница ответила на звонок. – Никита Беглов сегодня не придет в школу.
