Текст книги "Шустрое ребро Адама"

Автор книги: Дарья Калинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Роза, у меня расследование не закончено, – прошептал в ответ Картохин.

Его слова расслышал Аркадий Романович.

– Молодец, парень! – одобрил он. – Работа прежде всего. Чувствую, что с моей помощью ты далеко пойдешь.

– Папа, – прервала его дочь, – ну что ты торопишься?

– А чего тянуть? – удивился Аркадий Романович. – Ты ведь к нам своего жениха привела знакомиться? Это ведь твой жених?

Что-то в голосе Аркадия Романовича заставило Картохина поспешно закивать в ответ. От такого деспота можно ожидать всего, и Картохин счел за лучшее не спорить с будущим тестем.

– Так и быть, отдам за тебя дочь, – решил Аркадий Романович. – Парень ты неплохой, а что молодой и глупый, так это дело наживное. Подавайте заявление. Постарайтесь, чтобы побыстрей все сделать.

– Ладно, – сказала Роза. – Но ты помнишь свое обещание?

– Не бойся, не обижу, – буркнул отец.

– Я бы все-таки хотела уточнить, что именно ты оставишь нам, а что заберешь с собой?

– Мне вообще ничего не нужно! – неожиданно бухнул кулаком по столу Аркадий Романович. – Это вы с матерью такие корыстные, что мерзко становится, как домой придешь. А я готов голым уйти, лишь бы вы ни в чем недостатка не знали. Все, что заработал, все вам оставлю. А себя и свою новую жену я уж прокормить всегда смогу.

– Значит, оставляешь все? И машину, и квартиру, и дачу, и деньги? – еще раз уточнила Роза.

– Да, – согласно кивнул Аркадий Романович.

Картохина эта сцена заставила испытать смешанные чувства. С одной стороны, грубиян и хам Аркадий Романович не очень-то понравился Картохину, но еще больше ему не понравилось откровенное стяжательство Розы. В общем, дело было ясное: они тут все друг друга стоили, а ему нужно поскорее уносить отсюда ноги. Картохин постарался побыстрее закончить семейный ужин и распрощаться с невестой и ее родителями.

Это удалось ему далеко не сразу. Семье он полюбился, и его долго не желали выпускать. А так как на двух дверях было больше десяти замков, некоторые из которых оказались очень сложной конструкции, то самому Картохину удрать не удавалось, разве что через окно. Но жила семья Розы на шестом этаже, а внизу он успел заметить ровную бетонную площадку, так что Картохину пришлось мужественно выдержать ритуал прощания, он успел даже выведать у Розы адрес ее начальника, а затем уж убраться из неприятного ему дома.

– Ну, бабы, – бормотал он себе под нос, – одни бандитов нанимают, чтобы те их мужей постращали, а другие, – подумал он про Елену Борисовну и Розу, – еще похлеще. Надо же, у них муж и отец навсегда уходит в другую семью, а они только и думают, как бы он с собой чего ценного не прихватил. Вот так любовь. И на такой девке еще жениться! Да упаси господь!

Картохин нанес визит по полученному от Розы адресу, но ни одного из братьев дома не оказалось. Там вообще никого не оказалось, кроме большой собаки. Что собака большая, Картохин понял по тембру ее лая и по высоте расположения царапин на двери. Но он рассудил, что какая бы собака ни была, большая или маленькая, а гулять с ней нужно. Значит, рано или поздно хозяин пса объявится. Картохин вышел на улицу, уселся на лавочку, сокрытую в густой зелени кустов, и принялся ждать.

Серафима Ильинична лежала на больничной койке и задумчиво смотрела в потолок. Собственно говоря, там не было ничего заслуживающего внимания. Несколько желтых пятен и парочка мух, деятельно предающихся разврату. Как ни странно, именно это зрелище пробудило в Серафиме Ильиничне невиданную энергию. Она вскочила с постели и прошлась по палате.

Ее позавчера перевели в палату общей терапии, и теперь лечение заключалось в том, что ей пока не разрешали двигаться и время от времени скармливали какие-то противные желтенькие и беленькие таблеточки, от которых у Серафимы Ильиничны появлялись разные навязчивые идеи. Вот и сейчас она не могла выбросить из головы мысль, что ее любимый и неверный муж уже вернулся домой или звонит, умоляя принять его обратно, а она лежит здесь и мается дурью вместо того, чтобы достойно встречать мужика.

Больница закрывалась в восемь, но на самом деле последние посетители выскальзывали из нее ближе к десяти часам вечера, так что время на размышления еще было. Сегодня Серафиму Ильиничну навещала только сестра, а любимая племянница, обещавшая достать живым или мертвым ее мужа, болталась неизвестно где, не давая о себе знать. Это тоже спокойствия Серафиме Ильиничне не добавляло. И она приняла решение: смотаться домой, все выяснить самой, а утром вернуться обратно в больницу.

На пути этого замечательного плана имелось всего два препятствия. Первое – почти полное отсутствие одежды. Если не считать халата, тапочек и смены нижнего белья, у Серафимы Ильиничны в больнице больше ничего не было. Ту одежду, в которой ее привезли, сестра взяла домой постирать, так как она была вся в грязи. Но в конце концов на дворе июнь, тепло, так что можно было бы прогуляться в халате и тапочках.

А вот второе препятствие куда существеннее. У Серафимы Ильиничны не было ни копейки денег. И, черт возьми, ключей от квартиры! Про это тоже не следовало забывать. Ключи были у сестры, вместе с деньгами и одеждой. Серафима Ильинична заскрежетала зубами и тут же охнула от боли, проклятый протез врезался в десну.

– Этого я не потерплю! – возмутилась Серафима Ильинична. – Это уж слишком!

И она решительно направилась к выходу из палаты. В палате она лежала одна, поэтому занять денег ей было решительно не у кого. Пришлось пойти и позвонить сестре. Той не было дома. Племянницы – тоже, а ее мобильник не отвечал. Доведенная до отчаяния, Серафима Ильинична пошла на мелкую кражу. Для начала женщина заглянула в кабинет дежурной медсестры и живо обшарила карманы в висящем на вешалке халате, после чего стала обладательницей зажигалки и пары пустых коробочек из-под ношпы.

Потерпев фиаско с медперсоналом, она решила отыграться на больных. По очереди заходила в несколько палат, и наконец в одной из них Серафиме Ильиничне повезло – там никого не оказалось. Она с жадностью кинулась к тумбочке и принялась в ней шарить. Увы, тут явно лежала какая-то нищенка, деньгами в тумбочке и не пахло, зато лежали пироги с капустой. Точно такие же пекла сестра Серафимы Ильиничны.

Оглядевшись по сторонам, женщина поняла, что оказалась в своей же палате и шарила в собственной тумбочке. Взбешенная, она выскочила в коридор, и в следующей палате ей повезло больше. В тумбочке она нашла мужской бумажник с проездной карточкой на июнь. Схватив вожделенную карточку и какие-то вещи со стула, Серафима Ильинична поспешно бежала с места преступления.

Из больницы ей удалось выбраться без проблем.

– Я подышать воздухом, – сказала Серафима Ильинична охраннику.

– Не забудьте вернуться, – не без иронии посоветовал ей сонный охранник, не обращая внимания на узел в руках у странной пациентки, и снова заснул.

Серафима Ильинична рысью промчалась через фруктовый сад и оказалась возле забора. Она торопливо развернула позаимствованные вещи и с ужасом обнаружила, что все они явно принадлежат мужчине, к тому же очень большому и толстому.

– Кошмар! – простонала Серафима Ильинична, разглядывая необъятные брюки и такую же огромную рубашку, вдобавок с изрядно потертым воротничком.

Но капризничать было некогда. Серафима Ильинична с внутренним содроганием облачилась в брюки, подвернув их везде, где было можно, подвязав поясом от халата. Сверху она накинула мужскую рубашку, напрочь оторвав у нее грязный воротничок. Хорошо еще, что тапочки были обычными пляжными шлепанцами, в каких можно и по городу пройтись.

– Хороша бы я была, если бы сестра принесла мне мои любимые, пушистые, с кошачьими ушками, – сказала Серафима Ильинична самой себе. – А вещи и деньги я владельцу потом верну, – клятвенно пообещала она.

Перебраться через забор и добежать до метро было для Серафимы Ильиничны делом нескольких минут. Сотрясение мозга совершенно не мешало ей жить и действовать. Первым делом Серафима Ильинична направилась к сестре, чтобы забрать у нее ключи от квартиры. К счастью, сестра была уже дома.

– Ты?! – поразилась она. – Почему в таком виде?

– Почему, почему, – злобно передразнила ее Серафима Ильинична. – Потому что кто-то забрал мою одежду, да так и не принес.

– А, это... – смешалась Тамара Ильинична. – Да, я взяла, но я никак не думала...

– А надо было бы! – закричала Серафима Ильинична. – Бросили меня там, в больнице, голую и без денег, а я знать ничего не знаю, что тут происходит. Где твоя дочь? Удалось ей что-то узнать про Валериана?

– Если Мариша обещала что-то сделать, то она сделает, – с достоинством ответила Тамара Ильинична.

– Я не могу ждать. Может быть, Валериан уже мертв или умирает в этот момент, – простонала Серафима Ильинична. – Я немедленно иду в милицию.

Насилу Тамаре Ильиничне удалось уговорить сестру не пороть горячку, а сначала съездить к себе домой и привести себя в порядок.

– Ты сейчас так плохо выглядишь, что в милиции тебя даже и слушать не станут, – внушала она сестре. – И Мариша может до утра что-то сообщить. В любом случае нужно посмотреть, может быть, похитители оставили записку в дверях или опустили ее в почтовый ящик.

– Это правда! – согласилась Серафима Ильинична. – Поеду домой.

– Я поеду с тобой, – сказала сестра. – Ты в таком состоянии, что того и гляди под машину попадешь. А заодно расскажу тебе, что Марише удалось узнать за это время.

И обе женщины вышли на улицу и принялись ловить такси, так как Серафиму Ильиничну внезапно оставило возбуждение, которое помогло добраться до сестры, и она почти падала, лишившись последних сил.

– Куда тебе в милицию идти, – твердила сестра, – тебе лежать нужно. Вся бледная и осунулась. Смотреть страшно. Похудела, зубы даже просвечивают.

Это было последней каплей. Узнав, что проклятый протез теперь виден, даже когда она держит рот закрытым, Серафима Ильинична откинулась на спинку сиденья в такси и потеряла сознание. Пришла она в себя лишь от телефонного звонка. Открыв глаза, она осмотрелась и увидела, что лежит дома, а трезвонит ее собственный телефон, стоящий под боком. В тот момент, когда она, осознав все это, взяла трубку, из кухни примчалась сестра с выпачканными в муке руками.

– Алло, – сказала Серафима Ильинична.

– Боже мой, наконец-то у вас кто-то снял трубку! – закричал взволнованный женский голос. – Серафима Ильинична, дорогая, только не вешайте трубку. Мне обязательно нужно с вами поговорить. Скажите, где ваш муж?

– Вы кто такая? – не очень вежливо спросила Серафима Ильинична.

– Я Софочка, – ответил тонкий женский голосок.

– Какая еще Софочка и что вам нужно от моего мужа?

– Как это какая Софочка? Я заместитель вашего мужа. Помните, мы еще с вами встречались на презентации по случаю открытия нового филиала нашей фирмы. Мы с вами беседовали о Гогене.

– О Гогене? – ошарашенно переспросила Серафима Ильинична.

Она старательно принялась вспоминать, кто такой Гоген и почему она о нем разговаривала. Действительно, смутно припоминалась какая-то презентация, на которую ее потащил Валериан. Но это было несколько лет назад. Да-да, и в самом деле там к ней подлетела какая-то пухленькая блондиночка с пышными волосами и принялась щебетать о каких-то глупостях. Должно быть, это и была Софочка. Во всяком случае, ни с кем другим на той презентации Серафима Ильинична не разговаривала.

– Кто там? – полюбопытствовала Тамара Ильинична.

– Знакомая, – прошептала ее сестра, прикрыв трубку рукой. – Иди на кухню. Не мешай.

– Вспомнили? – допытывалась собеседница.

– Ну как же, очень было приятно побеседовать с умным человеком, – солгала Серафима Ильинична. – Рада, что вы позвонили. А то мне кажется, что весь мир про меня позабыл, оставив наедине с моим несчастьем.

– Господи, да мы только о вас и говорим в последние несколько дней! – воскликнула Софочка. – Мы же совершенно не в курсе, как обстоят дела у Валериана Владимировича. Мне поручили дозвониться до вас во что бы то ни стало. Но у вас все время отвечал автоответчик, а я не могу с ними разговаривать. А еще один раз подошла какая-то юная, но очень наглая особа, так она только сообщила, что вы в больнице, но, ни в какой, ни когда вернетесь, ни что с вами, не пожелала сказать. Бросила трубку, и все. Я снова перезвонила, но уже никто не ответил.

– Это моя племянница! – страдальческим голосом произнесла Серафима Ильинична. – Не судите ее строго, она плохо воспитана. Понимаете, ее отец...

И Серафима Ильинична сделала многозначительную паузу, которой воспользовалась, чтобы проверить, не слышит ли ее разговор сестра. Но Тамара Ильинична была на кухне, где заканчивала последнюю порцию пирожков.

– Вы должны простить мою племянницу, она неплохая девочка. Не обижайтесь на нее за плохие манеры.

– Да бог с ней, – рассмеялась Софочка. – Я и думать забыла, просто обидно, что ничего не удалось у нее узнать. Но скажите хоть вы, от Валериана Владимировича есть какие-то новости?

– Нет, – простонала Серафима Ильинична. – Я ушла из больницы, теперь сама буду заниматься расследованием. Не знаю, куда обратиться.

– Главное, вы не переживайте, – сказала Софочка. – Возьмите себя в руки. Я еду к вам. У меня случайно есть отличный частный детектив. Он может на дне морском найти клиента, если ему за это заплатят. Я вам не помешаю, если сейчас приеду?

– Приезжайте, – согласилась Серафима Ильинична.

Продиктовав собеседнице адрес, она повесила трубку. Затем снова прилегла на кровать, решив обдумать, как ей быть дальше. Но телефон зазвонил почти тотчас же. Решив, что это снова Софочка, которая захотела еще что-нибудь уточнить, Серафима Ильинична взяла трубку и приветливо произнесла:

– Алло, я вас слушаю, Софочка.

– В общем, так, – сказал ей мужской голос. – Твой муж у нас. Хочешь получить его обратно, собирай бабки. Не скупись, продавай все. Мы хотим сто тысяч долларов. Завтра позвоним еще, расскажешь, как у тебя дела продвигаются.

И в трубке раздались короткие гудки.

– Кто на этот раз? Мариша?! – закричала из кухни Тамара Ильинична.

– Нет, похитители, – едва слышно прошептала Серафима Ильинична.

– Не слышу, что ты тут лепечешь? – спросила сестра, появляясь из кухни.

– Это похитители, они хотят сто тысяч долларов.

– Боже мой! – ужаснулась сестра. – Откуда ты возьмешь такие деньги?

– Ниоткуда, – прошептала Серафима Ильинична. – Нет их у меня. Утром надо идти в милицию.

– Так уже утро, – удивилась сестра. – Ты, как отрубилась в такси, так и спала все время. Нам с таксистом пришлось тащить тебя в дом. Неужели не помнишь? А потом ты рухнула на постель и проспала всю ночь.

Серафима Ильинична посмотрела в окно и убедилась, что сестра права. Окна ее спальни выходили на восток, и сейчас солнце вовсю светило в них. Наспех одевшись, собравшись и даже не поев знаменитых пирожков Тамары Ильиничны, женщины вылетели из дома.

– А ты уверена, что они за тобой не следят? – спросила Тамара Ильинична сестру. – Вдруг они будут недовольны, что ты побежала в милицию?

– У меня нет другого выхода, – мрачно ответила Серафима Ильинична.

Петроградская сторона велика, но так уж сложились обстоятельства, что Серафима Ильинична пришла в тот участок, где работал Картохин. И мало того, что пришла, так она еще на него же первого и наткнулась.

– У меня похитили мужа, – сообщила она ему. – Помогите!

Картохин после целой бессонной ночи, когда он поджидал Дикаря и Гарика под окнами их дома, соображал плохо и вместо того, чтобы избавиться под каким-нибудь благовидным предлогом от неудобной посетительницы, пригласил ее к себе.

– Мариша! – искренне удивилась Серафима Ильинична и ее сестра, увидев в кабинете свою дочь и племянницу. – А ты уже знаешь?

– Что знаю? – мрачно глядя на родственниц, спросила Мариша, которая была уверена, что тетку и мать пригласил сюда Картохин.

– Ну ты ведь тут из-за дяди Валеры? – спросила Серафима Ильинична. – Из-за похищения. Ведь верно?

– Можно сказать и так, – пробурчала Мариша.

– А откуда ты узнала, что его похитили, если я сама об этом только что узнала – по звонку похитителей? – свирепо глядя на племянницу, спросила Серафима Ильинична. – А! – дико взвизгнула она. – Это ты его и похитила или подговорила кого-то из своих сомнительных дружков! А сама тем временем затеяла дурацкое расследование, чтобы отвести от себя подозрения. Господи, как же глупа я была! Ты же всегда не любила моего Валериана!

– Что это с ней? – спросила я у Мариши, внутренне холодея под нехорошим взглядом Картохина. – Что она плетет? Она же нас своими обвинениями за решетку засадит. Сделай с ней что-нибудь!

Но Серафиму Ильиничну уже несло. Рыдая, она обвинила Маришу во всех смертных грехах. В том числе и в том, что в детстве она воровала у нее из шкафа варенье. А как-то раз слопала у остывающего пирога все серединки, оставив теткиным очень важным гостям лишь корочки. Попутно она рассказала про то, что племянница несколько лет ездила по поддельным проездным документам, а еще – имеет фальшивое удостоверение лейтенанта милиции.

– Так, так! – оживился Картохин. – Это уже интересно.

В общем, по словам Серафимы Ильиничны, Мариша катилась от преступления к преступлению, и ее отнюдь не удивляет, что сегодня утром она докатилась до звонка с требованием о получении выкупа за похищенного родного дядю.

– Где ты его прячешь, мерзавка?

– Минуточку, – прервал ее Картохин. – Давайте разберемся по порядку. Когда похитили вашего мужа?

– Три, нет, пять дней назад. Нет, не помню, – сказала Серафима Ильинична. – Дело в том, что я присутствовала при похищении и меня ударили по голове, так что пришлось в больнице лежать с сотрясением мозга. Но вчера я сбежала оттуда и как чувствовала: сразу же позвонили похитители.

Картохин, выслушав ее, несколько скис. Свидетельница со своим сотрясенным мозгом доверия у него не вызывала. Как записывать ее показания, и как на них посмотрит суд, тоже оставалось неясным. Заморочиваться с медицинской экспертизой на предмет выяснения вменяемости свидетельницы тоже не хотелось.

– Так вы присутствовали при похищении вашего мужа? – все-таки уточнил он. – Почему же вы обвиняете свою племянницу только сейчас?

– А ее там не было, – запальчиво сказала Серафима Ильинична. – Она наняла этих людей, чтобы они похитили моего мужа.

– Да кому он был нужен! – взорвалась Мариша.

– Значит, нашлись, раз его похитили, – возразила Серафима Ильинична. – А не ты ли не разрешила мне идти в милицию? Я еще тогда заподозрила, что дело нечисто. А теперь я все поняла. Моя племянница не присутствовала при том, когда раздался звонок от похитителей. Однако примчалась в милицию и утверждает, что знала про звонок. Откуда, хотела бы я знать?

– Ни про какой звонок я не знала! – завопила Мариша. – Недаром тебе бабушка всегда советовала: ты, дура, хоть немного думай, прежде чем говорить.

– Тихо, тихо! – вклинился между двумя родственницами Картохин. – Сейчас мы во всем разберемся. Гражданка, у вас похитили мужа, но вы не помните, как давно это случилось, так? А звонок от похитителей раздался только сегодня?

– Минут двадцать назад.

– Двадцать минут назад ваша племянница звонить вам не могла, так как она сидит тут уже почти четыре часа с того момента, как я доставил ее с подругой в участок.

– А я и не говорю, что это она звонила. Звонил мужчина.

– Очень хорошо, а вы можете описать нам его голос?

– Нет, он был хриплый и какой-то приглушенный, – сказала Серафима Ильинична. – Должно быть, он говорил, прикрыв рот тряпкой.

– Но вам не показалось, что это кто-то знакомый?

– Нет, – покачала головой Серафима Ильинична.

– А того человека или тех людей, которые похищали вашего мужа, вы нам можете описать?

– Нет нужды, – перебила его Мариша. – Похищал моего дядю один из тех двух парней, с которыми вы нас встретили и которые сегодня четыре часа назад от вас сбежали. А если точнее, то я думаю, что похищал дядю Валериана, по словам соседки, дружок любовницы дяди, на квартире которой и произошло похищение, парень по имени Гарик, хотя Дима тоже должен быть в курсе дела. Но как же вы один решились идти на их задержание? Хоть бы группу захвата вызвали.

– В ваших советах не нуждаюсь, – машинально огрызнулся Картохин, думая о чем-то своем. – Я всего лишь хотел у них кое-что выяснить.

– Вот видите! – торжествующе прокричала Серафима Ильинична. – Она сама призналась, что знакома с похитителями моего мужа.

– Тетя, заткнись, не то я за себя не отвечаю, – сказала Мариша. – Мама, скажи ей, что я познакомилась с этим типом уже после того, как начала искать дядю. Может быть, тебя она послушает.

– Это ты сейчас так говоришь, – вяло возразила Серафима Ильинична.

– Тетя, я понимаю, тебе хотелось бы верить, что это я умыкнула твоего любезного мужа, но, увы, это не я, – сказала Мариша. – Я на тебя не сержусь, поскольку у тебя сейчас с головой не все в порядке, но все-таки ты думай, прежде чем...

– Так, – вдруг сказал Картохин. – Мне все ясно. Все могут считать себя свободными, а вы, гражданка, – и он показал пальцем на Серафиму Ильиничну, – останьтесь.

– Зачем это? – удивилась та.

– Расскажите мне, кто из ваших подруг посоветовал вам обратиться в фирму «Барс» и заказать там похищение собственного мужа. Ай, как нехорошо, уважаемая дамочка. А еще пытались вину на племянницу свалить.

– Я, я? – начала заикаться Серафима Ильинична.

– Да, вы, – твердо ответил Картохин. – Думаете, мы в милиции только ушами хлопаем и ничего про делишки этой фирмы не знаем? Лучше бы вам к нам не обращаться. А так, боюсь, именно вам придется отвечать по всей строгости закона. Похищение человека, даже если это ваш собственный муж, карается законом. Так что отвечать придется.

– М-мне, – замычала Серафима Ильинична. – При чем тут я?

– Ах, – закатил глаза Картохин, – скажите, какая невинность. Да эта фирма по всему городу прославилась тем, что по заказу ревнивых жен похищала их мужей на квартирах любовниц и несколько дней держала их в плену, в ужасных условиях. Чаще всего связанными и с кляпом во рту. Ну, и после этого мужья узнавали, что так поступили с ними для острастки, чтоб забыли про утехи на стороне. Если еще раз попадутся, с ними обойдутся еще покруче. После этого у мужей, разумеется, надолго пропадала охота искать приключения в чужих постелях. Чего, собственно, и добивались жены.

После его слов в кабинете воцарилось молчание.

– Ну, тетя, – наконец нарушила его Мариша. – От тебя я такого никак не ожидала.

– Я ничего не понимаю, – забормотала Серафима Ильинична. – Какая-то фирма, какие-то чужие мужья. При чем тут я? Скажите, где мой муж?

– А об этом вам лучше спросить у тех, кому вы заказывали его похищение, – сказал Картохин.

Затем он принялся деловито перебирать чистые листы бумаги, отыскивая наиболее симпатичный для заправки в пишущую машинку. Покончив с этим занятием, он предложил нам всем удалиться из кабинета и подождать в коридоре, пока он закончит разговор с Серафимой Ильиничной.

– Просто не могу поверить, что Сима пошла на такое, – сказала Тамара Ильинична. – Она обожала своего Валериана, готова была пушинки с него сдувать, и чтобы она согласилась держать его связанным где-то в чулане, где его подвергали всевозможным унижениям, – да никогда!

– Она его обожала, пока он был при ней, а как только выяснила, что он ее собирается бросить, возненавидела и решила отомстить, – сказала Мариша.

– Все-таки странно, как и когда она узнала адрес этой фирмы, – продолжала сомневаться Тамара Ильинична. – Она же только в пятницу вечером рыдала по телефону, что узнала про измену Валериана, а в субботу днем его уже похитили.

– Тетка, когда ей что-то нужно, на редкость оперативная особа, – не сдавалась Мариша, которая продолжала дуться на свою тетку из-за ее подозрений и обвинений в адрес племянницы. – Могла и успеть.

– Но откуда она могла за такой короткий срок узнать адрес его любовницы? – удивлялась Тамара Ильинична. – Нет, это невозможно.

– Вообще-то мне тоже так кажется, – заметила я. – Слишком все быстро произошло. Твоя тетка не успела бы моментально провернуть столько всего – и адрес Лены узнать, и фирму вычислить, и заказ в ней сделать за то время, которым располагала.

– Это лишь подтверждает, что тетка уже давно все про муженька знала и готовилась отомстить ему. А все остальное было лишь представлением, давало ей в случае чего алиби.

– Тогда надо было бы ей сидеть у себя дома или в гостях для отвода глаз и ждать результатов, – сказала я. – А она поперлась прямо в самое пекло.

– Ты не учитываешь, что хотя она все и рассчитала, но нервы у нее были на пределе, – сказала Мариша. – Вот и не выдержала, помчалась проконтролировать, как выполняется ее заказ.

– Но где же все-таки Валериан? – воскликнула Тамара Ильинична, и мы с Маришей мигом перестали препираться, вспомнив, что самого главного-то мы и не знаем.

– И в самом деле, где?

– Как ни крути, а об этом должен знать Гарик, – сказала я. – Он ведь его умыкнул. Если бы этот Картохин не вылез из кустов со своим дурацким незаряженным пистолетом, то Гарик и Димка никуда бы от нас не сбежали. А то развопился им вслед, а что толку. Хоть бы пистолет проверил, пока нас ждал, олух несчастный. И мы бы к этому времени уже вполне могли у них лаской или угрозой выяснить, куда они дели нашего дядю. А теперь даже не представляю, где нам искать Гарика и его братца. Теперь братья-комбинаторы вполне могли уже смыться в самые дальние края. Самолеты, слава богу, летают исправно, а в розыск этих ребят пока никто не подавал.

– Вот именно! – воскликнула Мариша. – А может, они никуда и не улетели, а спрятались где-нибудь в надежном месте.

– И где оно, это место?

– А об этом они нам сами сообщат, – сказала Мариша. – Ты ведь невеста Гарика, не может же он тебя так просто, без всяких объяснений, бросить.

– Почему это не может? – усомнилась я. – Очень даже может. Меня многие бросали без всяких объяснений.

– Но не те, которые только днем раньше сделали тебе предложение и познакомили со своим единственным родственником?

Я покопалась в памяти и вынуждена была признать, что такого со мной и правда еще не случалось.

– Если у Гарика есть хоть капля порядочности, он обязательно сообщит тебе, где находится, – сказала Мариша.

Тут я очень некстати вспомнила, какими словами Гарик предлагал Лене освободить жилплощадь для его будущей жены, то есть для меня, и сильно усомнилась, что в Гарике есть эта самая капля порядочности. На мой взгляд, он поступил с Леной просто по-свински. Так что ему помешает поступить и со мной подобным образом?

– Любовь, которую он испытывает к тебе, – объяснила мне Мариша, когда я выложила ей свои сомнения. – Ты что, не видела, как он на тебя смотрит. Да он от тебя влюбленных глаз прямо не отрывал. Словно он кот, а ты блюдечко со свежими сливками. Спорю, что к Лене он не испытывал ничего подобного. Просто деловое партнерство.

– М-да?..

– Вот увидишь, что я окажусь права, и уже к вечеру он тебе позвонит.

– Не позвонит, – заверила я ее.

– Почему?

– Потому что я не оставила ему своего телефона.

– Вот это номер, – осела Мариша. – Как же ты так оплошала?

– Кто мог ждать, что мы так скоро расстанемся, – объяснила я. – Сама понимаешь, появление Картохина с пистолетом в руках не было мною запрограммировано. А когда братья дали стрекача, то мне как-то было неловко догонять их и пытаться на ходу всучить номер своего телефона. К тому же, если помнишь, Картохин вцепился в меня одной рукой, а другой угрожал пистолетом тебе. Мы же тогда не знали, что он у него не заряжен.

– И что нам теперь делать? – спросила Мариша. – Мы с тобой провалили операцию. Остается лишь уповать на то, что Сева проявил себя с лучшей стороны. Надо ему позвонить, вдруг парню удалось выяснить у Ленки, где дядя?

Но Севе было не до поисков дяди. Он погибал в океане страсти, которым затопила его Лена. Девушка оказалась профессионалкой высшего класса, а сейчас ей еще было необходимо добиться от Севы особого расположения, поэтому она старалась не за плату, а за совесть. Наконец она немного угомонилась, и Севе удалось перевести дух и спросить у самого себя, за что ему такое счастье?

– Ты меня любишь? – внезапно услышал он голос Лены.

– Да, – почти искренне ответил он.

Впрочем, в эту минуту он и сам верил в то, что произносили его губы.

– Это хорошо, – пробормотала Лена. – Я так устала жить без любви. Ты не поверишь, меня окружали такие негодяи, что просто страшно теперь вспомнить. Они использовали мою доверчивость в своих целях, а потом отшвыривали меня словно... словно проколотый шарик.

– Теперь тебя никто не посмеет обидеть, – пылко заявил Сева.

– И при случае отомстишь моим обидчикам? – с надеждой спросила Лена.

«Эге, а ты не такая уж простая штучка, – наконец пришла в голову рыцаря трезвая мысль. – Надо с тобой ухо держать востро, не то ведь пропадешь». Но вслух он лишь сказал:

– Конечно, какие могут быть сомнения. Назови мне только имя негодяя – и увидишь, что я с ним сделаю.

– Ты его не знаешь, – кокетливо опустив ресницы, пролепетала Лена. – Это очень опасный человек. Нет, я не должна называть тебе его имя. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится по моей вине.

– Я не так слаб, как тебе кажется, – заявил Сева. – Можешь без опаски рассказать мне все.

– О, ты мой герой! – воскликнула Лена. – Я боготворю тебя. И знаю, что ты вернешься ко мне с победой.

«Прямо кино какое-то. Сейчас самое время показаться белоснежному плечу миледи с выжженным на нем цветком лилии, а мне упасть в обморок», – подумал Сева, сжимая в руках белокурую красавицу, представив себя д'Артаньяном.

Но у Лены плечи были гладкие и покрыты золотистым турецким загаром, а темные волосы коротко подстриженные.

– Так кто же он? – спросил Сева, обняв прекрасное женское тело и зарывшись в пушистые кудряшки, чтобы скрыть выражение своего лица.

– Один бизнесмен. У него собственная фирма. Но это только так называется, а на самом деле...

– Он бандит, – перебил ее Сева.

– Нет, не угадал, – недовольно проворчала девушка. – То есть он, конечно, бандит, но это у него в прошлом. Теперь он старается быть законопослушным гражданином. А его фирма занимается похищениями людей.

– Что?! – делано ужаснулся Сева. – Ты это серьезно? И кого они похищают?

– Я знаю точно лишь про один случай, но Гарик рассказывал мне, что они занимаются этим уже несколько лет, все у них давно отрепетировано, и волноваться не о чем.

– Ты тоже участвовала в этом? – спросил Сева.

– Мне пришлось, он меня заставил, – прорыдала Лена. – Честное слово, он пригрозил, что обольет меня кислотой, если я не соглашусь помочь ему.

– Какой негодяй! – возмутился Сева.

– Да, и вот этому человеку ты и должен отомстить за меня, – сказала Лена.