Текст книги "Много шума и... ничего"

Автор книги: Дарья Калинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Тетя облегченно перевела дух и засмеялась.

– Это моя племянница, – пояснила она ему. – Многие путают. Только ее сейчас на турбазе нет. Она в городе. Ребята остановились у бабушки Васиного приятеля. Вася – это мой сын. Адрес я вам сейчас скажу.

Проговорив все это, Зоя вдруг задумалась, с какой это стати ее в общем-то разумная племянница связалась с таким невзрачным типом да еще явно старше нее на добрых пару десятков лет.

– А когда вы с ней познакомились? – поинтересовалась она.

– Десять дней назад, – сообщил Лысый. – На пляже.

Тетка окончательно убедилась, что дело тут нечисто. В этот момент Зоя перевела взгляд и увидела, что ее любимая племянница выглядывает из-за чьей-то оранжевой палатки и подает какие-то непонятные знаки, хватая себя за горло, выпучивая глаза и отрицательно крутя головой. Верно расшифровав знаки, Зоя произнесла:

– Только адрес у меня был записан на бумажке, а бумажка куда-то делась. Пойду поищу, – с этими словами она направилась к оранжевой палатке.

– Что случилось? – спросила она у меня, зайдя за палатку, где Лысый не мог ее видеть. – Кто этот тип? Уверяет, что ты за него собралась замуж.

У меня отвисла челюсть, и тетка все поняла.

– Вижу, что это все вранье, – успокоившись, сказала она. – И хорошо, он мне сразу не понравился. Но адрес твой просит, дать ему?

Я вздрогнула всем телом и пропищала:

– А что, он им не известен?

– Кому это им? – пришел черед удивляться Зое. – Он вроде один...

– Ни в коем случае не давай, – заверещала я. – Он меня измучил своим вниманием. Я и в город от него сбежала. Жуткий тип.

Тут я ни капельки не покривила душой.

– Ладно, что маме передать? – спросила Зоя. – Сегодня они с бабушкой отправились в Агурское ущелье, их папа Андрея повез.

– А Суреныч? – поинтересовалась я.

– Что Суреныч? – удивилась тетка. – Он с ними не поехал, по правде сказать, на него южное солнце странно подействовало. Взял манеру ходить возле меня с этакой многозначительной ухмылочкой и интересоваться, не починили ли мы машину и где наши детки? Почему он, интересно знать, вас объединяет? А вообще я рада, что вы живете в городе. К нам ночью кто-то опять ломился. Хорошо, что Слава поставил дополнительный запор на дверь, так все обошлось. И лейтенант снова приходил. Очень милый и разумный молодой человек.

Если бы лейтенант Игнатенко знал, какого мнения о нем моя тетка, он был бы безусловно польщен. Потому что сам о себе он был невысокого мнения. То есть так было не всегда, но в последнее время лейтенант стал склоняться к мысли, что он круглый дурак и невежда, которому не место в рядах милиции. Уже две недели он тщетно пытался нащупать хоть ниточку в деле о взрыве на Батумском шоссе.

На самом деле лейтенант был к себе слишком строг. Машина обгорела до такой степени, что установить по ее остаткам что-либо определенное не представлялось возможным. Единственное, что по серийным номерам выяснили, так это тот факт, что машина уже третий год числится в угоне. Кто был внутри машины и был ли кто-то там вообще, тоже неясно. Человеческих останков в салоне не обнаружили, но кто-то же должен был ею управлять перед тем, как она врезалась в дерево. Но куда этот человек делся потом, оставалось непонятным. Если водителя выбросило из машины, то его должны были найти где-то поблизости. Вряд ли несчастный был в состоянии самостоятельно отправиться за медицинской помощью. Дело уперлось в тупик.

Поэтому лейтенант с таким воодушевлением и отправился к очередному пострадавшему от взрыва, попытавшись объединить оба преступления в одно дело. Эксперты уверяли, что и в том и в другом случае машины были взорваны. Но если в первом случае обнаружили остатки взрывного механизма, то во втором ничего подобного не нашли. Оставалось только удивляться, каким образом машина взлетела на воздух.

– В первом случае горел «Мерседес», – бормотал себе под нос лейтенант. – А во втором – старая «восьмерка». Хозяин ее не местный, приехал несколько дней назад. Вряд ли за это время смог обзавестись здесь врагами.

И лейтенант постепенно пришел к выводу, что два взрыва никак между собой не состыковываются. От этого он загрустил и переключил внимание не третий взрыв, случившийся там же, где и второй. Но о третьем даже думать не хотелось, он был просто жалок. Всего-то отвалился глушитель и протек бензобак. Второй взрыв с третьим тоже никак не сходились. Лейтенант тяжело вздохнул, поняв, что каждое дело придется разрабатывать по отдельности.

В город я возвращалась во взвинченном состоянии, шарахаясь от всех черных «Волг», на одной из которых раскатывал Лысый. На всякий случай побаивалась и «Волг» всех других цветов. Поэтому дорога отняла у меня много времени, когда я вернулась к Андрею, то мальчики уже были дома и увлеченно разглядывали картинки в какой-то книжице.

– Смотри, какая яхточка, – кинулся ко мне Васька. – Хотела бы такую?

– Если мы не поторопимся, то единственное, что нам светит, это сосновый гроб, – с тоской в голосе сообщила я ему.

– Вот так всегда, – расстроился брат. – Вечно ты настроение испортишь. Мы тут с Андреем нашли в библиотеке такую славную книжку, в ней все подробно написано про то, как управляться с яхтами, а ты пришла... Что случилось-то?

– Лысый был у наших родителей и просил у них наш адрес, – страшным голосом сообщила я. – Они его, я имею в виду адрес, оказывается, до сих пор не знали. Думали, что мы живем в кемпинге в палатке.

– Так они просто не знали, где нас искать, а вовсе не оставили нас в покое? – упавшим голосом уточнил Вася.

– Это еще и лучше! – внезапно оживился Андрей. – Теперь нас ничто не останавливает. Ясно, что они, когда нас найдут, церемониться не станут. Поэтому нам нужно сделать первый шаг.

– И когда ты его намерен сделать? – поинтересовалась я. – Времени у нас немного. В любую минуту бандиты, вычислив наше жилье, явятся сюда.

– Не гони волну, – проговорил изрядно побледневший Вася. – До вечера мы как-нибудь протянем. Раньше нам в городе появляться нельзя, при свете дня нас мигом вычислят.

Пришлось мне подсесть к мальчикам и вплотную заняться морским судостроением. Книжек было много, и мы всерьез увлеклись. К одиннадцати часам вечера мы здорово проголодались и поднаторели в судоходстве. Разбуди меня с тех пор среди ночи, и я вам расскажу, как устроены турбины на атомной подводной лодке.

– Пора! – заключил Андрей.

Мы вышли из дома и отправились ловить такси. Делом это было сложным, потому что я наотрез отказалась иметь дело с водителями всех «Волг» – в темноте было невозможно определить сразу, какого цвета их машина. Наконец мальчикам удалось уговорить водителя какого-то чудовищно искореженного жизнью «Опеля» подогнать свой драндулет к пальме, за которой я пряталась. Мы уселись в машину и покатили к пристани.

Выйдя из машины, мы оказались среди веселой и разряженной толпы изрядно подвыпивших старичков и старушек. Они шатались по пристани и громко обсуждали свои впечатления от катания по морю.

– Что этим здесь нужно? – неприязненно поинтересовался Андрей.

– Не видишь, они пришли прокатиться, – пояснил Васька. – И судя по всему, именно на нашей посудине.

Мы посмотрели в сторону причала и увидели, как очередная порция бодрых пенсионеров поднимается по трапу на яхту и устраивается там со всеми удобствами.

– Пошли! – скомандовал Андрей.

Мы смешались с толпой и, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды, тоже поднялись на яхту.

– Молодые люди! – вдруг раздался сзади нас дребезжащий голос.

Оглянувшись, мы увидели некий гибрид каракатицы и краба, который ехидно смотрел на нас.

– А яхта арендована нами на весь вечер, – громко проскрежетало неприятное существо. – Потрудитесь сойти на берег.

Андрей оглянулся по сторонам, пытаясь определить, удастся ли ему безнаказанно придушить этого скандалиста, по всему выходило, что не удастся. Стоявшие сзади еще три старичка были настроены более доброжелательно.

– Пусть прокатятся, – сказал один из них с бородой, как у Деда Мороза. – Студенты небось, денег у них немного. Кому они помешают?

– Мне! – громогласно заявил мерзкий гибрид. – Это не порядок.

– Да ладно тебе, – пророкотал «Дед Мороз», – такая чудная ночь, а яхта делает последний рейс.

Высказавшись, он извлек из кармана внушительных размеров фляжку, сделал из нее глоток и передал сосуд гибриду. При виде его противный старикашка совершенно забыл о нас. Мы шмыгнули прочь и принялись обсуждать наше положение.

– На яхту мы попали, – сказал Андрей. – Но что с того? При таком скоплении отдыхающих нечего и думать, чтобы обыскать ее. Да к тому же кто станет хранить нечто противозаконное, если берется катать таких въедливых старичков. У них же выработанный годами нюх на любое нарушение правил.

– Тогда что нам тут делать? – раздраженно спросила я.

– Катайся и получай удовольствие, – предложил Андрей.

К счастью для меня, катание не слишком затянулось. К тому же, проплыв первые сто метров, я почувствовала смутное беспокойство в желудке, которое никак не желало проходить. Всю оставшуюся прогулку я с нетерпением ждала момента, когда мы причалим к берегу. Наконец волшебный миг настал. Я приготовилась первой покинуть судно, но мне это не удалось. На берегу, картинно опершись о блестящий бок своего «Форда», стоял Даниил.

– Выследил! – охнула я и протиснулась обратно в салон.

Старички, возбужденно обмениваясь мнениями, спустились на берег. Васька хотел последовать за ними, но, высунувшись наружу, тут же нырнул обратно.

– Т-т-ы видела? – заикаясь, спросил он. – Или мне мерещится?

– Не мерещится, – заверила я его. – Мне тоже хотелось так думать, но раз ты его тоже видишь, значит, не мерещится. Коллективных галлюцинаций не бывает.

– Что там? – спросил Андрей.

– Посмотри сам, – предложили мы ему со слабой надеждой, что он ничего не увидит. В сложившейся ситуации свиданию с Даниилом я бы предпочла легкое помрачение рассудка.

Андрей вернулся с дрожащими губами, и нам стало ясно, что ни о какой галлюцинации мечтать не приходится.

– Кто же ему доложил? – удрученно спросил Андрей.

– Какая разница, лучше скажи, что нам теперь делать? – окрысилась я. – Снова в воду прыгать?

– Он ведь один, – задумчиво заметил Васька. – Все не так уж и страшно. Можно пока остаться на яхте и посмотреть, что он будет делать.

Видимо, на нас нашло коллективное сумасшествие, потому что нам Васькин план показался верхом мудрости и мы оставались на яхте до тех пор, пока последний старичок ее не покинул. Как только это произошло, к яхте стремительно подкатила черная «Волга» и еще одна иномарка. Из «Волги» вышли Лысый с Толстым, оба изрядно помятые.

Дело в том, что по адресу, который Лысый получил от Зои, они отправились втроем, прихватив с собой Даниила. Там их встретил на редкость недружелюбный чемпион мира по боксу, который недавно узнал, что его любимая нагло изменяет ему с неким толстым и лысым субъектом. Видимо, в помутившемся разуме боксера его гости слились в единый образ, потому что он даже не стал их слушать, а сразу спустил с лестницы. Появление Даниила только ухудшило положение. Боксер окончательно вышел из себя и, призвав на помощь двух приятелей, с которыми заливал свое горе, быстренько выставил незваных гостей из дома. Этой печальной истории мы, конечно, не знали. С ужасом мы смотрели, как из второй подкатившей иномарки вышли два урода, которых мы уже видели, и еще два очень крепких парня, которых мы видели в первый раз.

– Шесть человек, – шепотом ужаснулся Васька. – Это не считая команды, которая тоже наверняка вся куплена. Нам конец. На палубу нам уже не сунуться и в окно не вылезти. Не успеем. Сейчас они будут здесь.

Мы лихорадочно заметались по салону. К сожалению, в нем стояли предметы, совершенно не подходящие для игры в прятки: рояль, пустая стойка бара и диванчики, обитые красным бархатом. Я сообразила, что под сиденьями этих диванчиков была пустота, в которой в позе эмбриона мог спрятаться щуплый человечек.

– Я здесь не помещусь, – поняв мою мысль, заявил Андрей.

Но мы с Васей, дружно прикрикнув на него, совместными усилиями умяли его так, чтобы сиденье встало на место. Васька был поменьше, поэтому с ним я справилась и одна. И в последнюю минуту нырнула в диванчик сама. Очутившись там, я с ужасом поняла, какие муки должен испытывать сейчас Андрей. Моя голова оказалась около пятки, а левое колено уперлось прямо в крышку и стремительно затекало. Но я тут же подумала, что неудобства лишь подчеркивают тот факт, что я еще жива, и утешилась.

В салон вошли несколько человек. Судя по голосам, тут были Лысый, Толстый и двое парней.

– Сколько нам еще туда мотаться? – недовольно прогнусил Толстый. – Ни пожрать по-человечески, ни выспаться. Каждую ночь мы работаем, каждый день ищем клиентов, риск огромный, а выгода так себе.

– Не вздумай рассказать об этом нашему красавцу, – предостерег его Лысый. – Он уверен, что у него все продумано.

– Если бы не его отец, я бы давно послал его подальше. Ну его, этого психа с его мертвецами, – поведал Толстый. – И зачем они ему нужны в таких количествах? И все рожи какие! Смотреть противно.

Лысый не успел ему ответить, в салоне появился Даниил.

– Сегодня придется поработать, – сообщил он остальным. – Я договорился с Али, что это будет последняя партия. Подсунул ему одного лоха из Мурманска, пусть тот теперь вместо нас мечется.

Его слова были встречены гулом одобрения. Судя по всему, перевозка неизвестного товара была делом малоприбыльным и сильно хлопотным.

– А мы займемся моим музеем, – продолжил Даниил, и подельники снова приуныли, но Дан этого не заметил и продолжал: – Я уже договорился с тамбовскими, а папа договорился с сибиряками. Они пришлют своих представителей. Те, правда, еще не знают, какой их ждет сюрприз. Так что работы будет непочатый край.

Лысый проворчал что-то вроде того, что работой они никогда не были обижены.

– Пободрее, друзья мои, – воскликнул Дан. – Помните, впереди нас ждут известность и слава. Наши лица будут видеть тысячи людей, мы встанем в ряд с такими титанами, как Малышев и Солнцев. А теперь – курс на Турецкий берег.

У меня в моем ящике дыхание сперло, впрочем, это вполне могло быть просто от нехватки кислорода. Но Дан уже отправился давать указания команде, провожаемый сварливым шепотом хромого старикашки. Последний клятвенно заверял всех святых, что в жизни не видел такого идиота и, если бы не отец Дана, фиг бы он позволил делать из себя последнего дурака. Ему мрачно вторил Толстый, заявляя, что просто свинство делать из отличной прогулочной яхты грузовое судно для перевозки всякой мерзости. У меня прямо зубы свело от желания узнать, что же это за мерзость. Однако старикашка вместо пояснений пошел к бару и извлек оттуда несколько стаканов. Потом послышалось бульканье, и Толстый сказал:

– Неплохо было бы хоть поспать до Турции. Там нам отдыхать не придется. И кто его надоумил заняться этим бизнесом? Голову бы тому открутил. А этот Али лучше бы наркотиками занимался, а с железом и не связывался.

«Оружие!» – безмолвно ахнула я у себя в ящике и приготовилась услышать продолжение. Толстый же, облегчив душу, улегся спать, придавив кого-то из ребят своей тушей.

О том, что мальчишки могут задохнуться, я не волновалась, так как чья-то добрая душа украсила диванчики резьбой, через которую проникало немного воздуха. Оставалась только проблема неудобного положения. Яхта отплыла, и очень скоро я обнаружила, что морская болезнь вовсе не сказка и вовсе мне не показалось, что я ею страдаю. Во всяком случае, сейчас она меня свалила буквально наповал. Лежа на дне ящика, я тихо радовалась, что весь день ничего не ела и в желудке у меня было пусто как в пустыне.

В те редкие минуты, когда тошнота немного отступала, я пыталась вспомнить, как далеко Турция от Сочи. По всему выходило, что километров четыреста. Значит, в лучшем случае до турецкого берега мы доберемся через четыре часа. А потом еще дорога обратно. Я безмолвно простонала. Заснуть в неудобном положении не удавалось, можно было только завидовать бандитам, устроившимся на диванах. В конце концов я впала в полубессознательное состояние, из которого меня вывел голос Лысого и скрип дивана у меня над головой.

– Уже проплыли Трабзон, теперь и до Тиреболу рукой подать. Можно подниматься, все равно сейчас наш неугомонный примчится, – сказал он.

Он словно в воду глядел, стоило ему закрыть рот, как дверь распахнулась и в нее влетел Дан.

– Лентяи! – заорал он. – Вам лишь бы дрыхнуть. Берите пример с меня, я за ночь глаз не сомкнул, все о нашем деле думал.

Последовало продолжительное молчание, видимо, остальные обдумывали, какими бедами им это грозит.

– Я решил, что в этот раз нам поможет вся команда, – произнес Даниил, стремительно продвигаясь к бару. – Капитана я тоже уговорил, и, можете мне поверить, это было нелегко. Ужасно упрямый человек, только четверть часа назад сломался. И то только после того, как до него дошло, что если он по-прежнему будет мотать головой, то я буду уговаривать его еще день или сколько потребуется, чтобы он согласился.

– Значит, нас будет двенадцать человек? – уточнил Лысый.

– Тринадцать, – сказал Дан. – Я тоже пойду.

– Так я и думал, что какая-нибудь подковырка в его плане найдется, – шепнул Лысый Толстому так, чтобы не услышал Даниил, стоявший возле бара. – Не могло все быть ладно, а я, дурак, уж обрадовался. Приспичило же ему тринадцатым тащиться! Теперь добра не жди.

– Зато управимся втрое быстрее, – утешил его Толстый. – И сразу в обратный путь. Может, еще сумеем подремать пару часиков.

Вскоре салон опустел. Я имею в виду, что контрабандисты из него вышли, а мы-то, понятное дело, остались. Я попыталась осторожно распрямить правую руку, после нескольких неудачных попыток мне это удалось. Воодушевленная успехом, я проделала ту же операцию с левой рукой и перестала помещаться в своем ящике. Тогда я осторожно высунула голову наружу и спросила:

– Ребята, вы еще живы?

– Я жив, – ответил Васька. – Только выбраться не могу. Застрял. Ты меня не вытащишь?

– Саму бы кто вытащил, – пожаловалась я.

– Ну тогда и не надо, – успокоился Васька. – Все равно пока вылезать опасно. Надо подождать, пока эти сойдут на берег.

– А вдруг они не собираются на берег, – мрачно предположила я. – Вдруг к яхте подплывет лодка, набитая оружием, и они его только перенесут в трюм. Этим все и закончится? Что тогда? Сидеть нам в этих диванах весь обратный путь?

– А я уже привык, – сообщил Вася. – Тяжело было первые два часа, а потом все тело онемело, и я уже ничего не чувствовал. А ты, Андрей?

Андрей безмолвствовал.

– Что это с ним?! – испугалась я. – Задохнулся?

– Если он задохнулся, то мы все равно ему ничем уже не поможем, – философски заметил Вася.

И мы решили ждать дальнейших событий, время от времени окликая Андрея, впрочем, по-прежнему безуспешно.

– Катер! – закричали на палубе. – Плывут!

– Кошмар! – расстроилась я. – Вот сейчас на катере им подвезут товар – и дело с концом. Нам останется страдать дальше.

Но я рано огорчалась, катер пришвартовался к яхте, и вся команда пересела на него. О грузе речи пока не шло.

– Пора! – заключил Вася. – Вылезаем.

Выбравшись на волю, мы, кряхтя, проковыляли к диванчику, в котором прятался Андрей.

– Открывай ты, я боюсь, – сказал Васька. – Все-таки лучший друг.

Я к Андрею тоже привязалась, но не оставлять же его тут. Вдруг еще дышит. Андрей и в самом деле дышал, на мой взгляд, даже чересчур громко. Свернувшись клубком в немыслимой позе, Андрей сладко похрапывал. Оставалось только удивляться, как его не услышали контрабандисты.

– Кончай храпеть! – энергично встряхнул его Васька.

Андрей открыл глаза и попытался пошевелиться.

– Что со мной? – удивился он, обнаружив, что это ему не удается. – Меня парализовало? Помогите!

– Кончай идиотничать! – рявкнули мы на него. – У нас не так уж много времени, чтобы тратить его на твои выходки.

– А что такое? – осведомился Андрей, когда совместными усилиями мы извлекли его из диванчика.

Узнав, что на некоторое время мы остались единственными обитателями яхты, он возликовал.

– Немедленно к капитанскому мостику.

Там нас ждал неприятный сюрприз. Штурвал отсутствовал напрочь. Вместо него имелась панель с разноцветными кнопочками и какая-то штука вроде рычага. Внимательно осмотрев это хозяйство, я поинтересовалась:

– А какого года издания была та книга по мореходству?

– Не знаю, – признался Вася.

Я с тоской посмотрела на море, в нескольких сотнях метров отчетливо виднелась земля. Тот факт, что это была Турция, ее привлекательности ничуть не умалял.

– А может?.. – начала я.

– И думать забудь! – возмутился Андрей. – Мы обязаны раскрыть это дело.

– Да, – поддержал его мой милый братик. – Посмотрим, что они тут возят. Дождемся первой партии и посмотрим. Надеюсь, что там найдется что-нибудь подходящее для захвата этой яхты.

– Это пиратство, – нерешительно заметила я.

– Это самооборона, – возразил Андрей. – Прячьтесь, они возвращаются.

На этот раз мы решили укрыться в небольшой каюте, где стояла огромная кровать и громоздилась куча интересных вещей. Тут были какие-то мраморные скульптуры, изображавшие мужчин и женщин с телами различной степени обнаженности. Пушистые ковры с ворсом такой длины и густоты, что нога должна была утопать в нем по щиколотку. Были тут и предметы, напоминающие старинные канделябры. Однако смотрелись они необычайно стильно и сработаны были из хромированной стали. Свечи, стоявшие в них, выглядели просто непристойно. Кроме этого, по всей комнате валялись плетки, кожаные пояса и черные ажурные комбинации. К спинке кровати были пристегнуты наручники, снять их нам не удалось. Тут же стоял шкафчик, полный видеокассет с порно на любой вкус...

– Кто-то весело проводил время на этой яхте, – констатировал Андрей.

– Но было это уже давно, – заметила я, проведя пальцем по толстому слою пыли, покрывавшему шкафчик.

– Однако кто-то совсем недавно смотрел фильм. Должно быть, твой Даниил развлекался, – произнес Вася и включил магнитофон.

– Выключи немедленно! – прошипела я. – Не желаю ничего видеть.

– Что за ханжество, – начал было Вася, но, увидев мой взгляд, поспешно потянулся к пульту.

Пока он искал нужную кнопку, мы успели насладиться зрелищем двух голых мужиков, а также целой баскетбольной команды, состоявшей исключительно из блестящих от пота негров, которые ловили среди греческих развалин монахинь в длинных черных рясах. Под верхней одеждой у женщин скрывались вовсе не власяницы, а тончайшее кружевное белье, которое они охотно позволяли срывать с себя...

– Хотел бы я... – начал Васька, но его прервал шум подплывавшего катера.

На палубе затопали люди, разгружавшие ящики.

– А что, если они привезли весь груз и сразу двинутся в обратный путь? – похолодев, предположила я. – Они нас здесь застанут, и что будет?

Моя фантазия разыгралась, и, представив, на что способен бандит, насмотревшийся подобных фильмов, я просто заледенела. А вспомнив, что на судне, кроме меня, нет представительниц женского пола, чуть не умерла от ужаса. Даже тот факт, что раздобыть команду негров в открытом море им не удастся, меня не успокаивал. Кто знает, какие изыски предлагают остальные девяносто девять кассет, которые мы еще не смотрели.

– Все выгрузили и снова отплывают, – прошептал в это время Васька. – Можно вылезать.

Я всегда любила своего братца, но в этот момент мои чувства к нему перешли все границы, еще немного, и я задушила бы его от их избытка. Мы вернулись на палубу. До рассвета было еще далеко, поэтому ящики мы увидели только после того, как Андрей споткнулся об один из них.

– Черт бы их побрал! – возмутился он, прыгая на одной ножке.

Ящики были свалены как попало. Создавалось впечатление, что никто из команды не придавал большого значения их содержимому. Васька раздобыл где-то небольшой топорик, и мы вскрыли один из ящиков.

– Что это такое? – удивился Вася, глядя на странные трубки, заполнявшие его.

Одна напоминала большого паука, вторая представляла собой простую длинную трубку, а последняя была изогнута под немыслимыми углами. Каждая модель была представлена в двух экземплярах.

– Никогда ни в одном боевике не видел такого оружия. Может, это только его часть?

Мы вскрыли следующий ящик и обнаружили в нем точно такие железяки.

– И как из этого стрелять? – поинтересовался Андрей, вытаскивая паукообразную хреновину.

– Думай побыстрее, – попросила я его. – Наши знакомые уже плывут обратно.

Действительно, шум приближавшегося катера нарастал.

– Быстрее к штурвалу! – заметался по палубе Васька и, конечно, зацепился за угол ящика. Грохнулся мой братец с таким шумом, что его должны были слышать и в Турции.

Поднявшись, он снова попытался бежать и снова наткнулся на преграду. Пирамида из ящиков окончательно развалилась, преградив дорогу нам с Андреем. Пока мы перебирались через этот завал, пока бежали к штурвалу, пока соображали, на что бы такое тут нажать, на яхту уже начали высаживаться ее законные владельцы. К счастью, наши враги не подозревали об опасности, и это дало нам время сориентироваться.

Наконец яхта поддалась нашим увещеваниям, дрогнула, и ее мотор заработал. Двигалась она исключительно вокруг своей оси, но нас и такой способ передвижения вполне устраивал. Толстый, уже забравшийся на борт, от толчка с воплем полетел обратно. Так мы ловко избавились от одного нашего врага и помешали остальным предпринять какие-либо меры. Выписывая пируэты, яхта крутилась на месте, устраивая изрядный водоворот. Люди на катере не понимали, что происходит, они размахивали руками, прыгали и приказывали «чертовой лоханке» остановиться. Долго все это продолжаться не могло, у меня уже начинала кружиться голова, когда яхта внезапно рванула с места.

– Как у тебя это получилось? – закричал Васька.

– Сам не знаю, – чистосердечно признался Андрей.

– Мы сейчас врежемся в берег, – забеспокоилась я.

Турция и впрямь приближалась к нам слишком стремительно. Буквально в последний момент, когда под днищем уже скрежетали камни, нам удалось развернуть своенравную яхту.

– Уф, – выдохнул Васька, отирая пот со лба. – Просто непонятно, что наши люди в ней находят и зачем стремятся туда попасть, глаза бы мои ее не видели.

Теперь мы на полном ходу приближались к катеру контрабандистов. Они нас тоже заметили и в панике заметались, надеясь, что «чертова лоханка» свернет в сторону. Однако если бы мы даже хотели свернуть, у нас бы это все равно не получилось: у яхты было свое мнение о направлении, которого надо придерживаться. Мы вихрем промчались мимо катера, краем глаза я увидела, как большая волна подняла его словно яичную скорлупку и отшвырнула в сторону. Что там было дальше, мы не увидели, яхта знай себе перла вперед. И это она делала отлично. Все шло превосходно, мы поздравляли друг друга до тех пор, пока вдали не скрылся берег. Очутившись в открытом море, мы кинулись обнимать друг друга, и Андрей сказал:

– Домой вернемся, а там уж покажем знающим людям эти железки.

И тут Вася перестал прыгать от восторга и призадумался. Думал он довольно долго, мы успели за это время сбегать за шампанским, откупорить его и разлить по бокалам. И тут Вася неожиданно заговорил:

– А вы знаете, в какой стороне наш дом? – озадачил он нас.

Наша радость стремительно пошла на убыль, так как ни один из нас не имел об этом ни малейшего представления. Мы загрустили... Наконец Андрея осенило:

– Надо поискать компас.

Это дельное предложение явилось плодом более чем десятиминутного размышления. За это время яхта знай себе летела в неизвестном направлении. Компас мы нашли, потом нашли и карту, затем встал вопрос о нашем теперешнем местонахождении. Сопоставив все факты, мы пришли к выводу, что о том, чтобы вернуться в исходную точку нашего отправления, не приходится даже мечтать. Будет счастьем, если мы промахнем мимо Сочи не более чем на сотню километров. Утешало, правда, что сам город протянулся более чем на сорок километров. Теплилась надежда, что до берега мы доберемся раньше, чем у нас кончится горючее...

– В конце концов, Черное море должно быть просто битком набито разными плавсредствами. Можно будет у кого-нибудь спросить дорогу, – сказала я.

– Ага, – поддержал меня Вася. – Например, у пограничников.

– Хотя бы у них, – машинально согласилась я и тут же воскликнула: – Ты соображаешь, что говоришь? Мы же на угнанном судне, и документов у нас нет никаких! Пограничники нас задержат, а о том, что с нами будет дальше, даже думать не хочется.

И правда, стоило нам вспомнить об этой опасности, как она была тут как тут. Откуда-то сбоку из сумрака вынырнул маленький юркий катерок, снабженный сиреной такого размера, что оставалось только удивляться, как он не переворачивается под ее тяжестью. Катерок стремительно кинулся нам наперерез и замер прямо у нас по курсу. Не знаю, на что рассчитывали пограничники, но ни тормозить, ни сворачивать мы не стали. На катере нарастало волнение, на скверном английском нам сообщили, что мы находимся в пограничных водах, и предложили остановиться.

– Никогда не слышал такого жуткого акцента, а потому можно прикинуться, что мы их не поняли, – сказал Васька.

В любом случае тормозить было уже поздно, а совершить разворот нам было не под силу. Поэтому мы, зажмурив глаза, продолжили свой путь. Наша яхта по своим размерам превосходила катер пограничников раз в пять, поэтому я вполне разделяла волнение его команды.

– Это турки! – прокричал мне прямо в ухо Вася. – Почему они не стреляют?

Не успела я осмыслить его вопрос, как прогремел выстрел. Пуля попала в белый бок нашей красавицы и причинила ей столько же беспокойства, что дробина слону. В это время мы на полном ходу врезались в пограничный катер. Яхта содрогнулась, и на этом все неприятности для нас закончились. Мы продолжали целеустремленно двигаться вперед, оставив пограничников заниматься спасением собственных жизней, потому что их катер приобрел с нашей помощью незавидное сходство с изрядно надкусанным именинным пирогом.

– А я знаю, почему они в нас не хотели стрелять, – гордо сказал Андрей. – Даниил наверняка платил им дань. Турки узнали его катер и остановились, ожидая обычную плату. А вместо этого мы по ним проехались. Трудно сказать, чем все это кончится для Даньки.

– Думаю, что в ближайшие годы сунуться в Турцию он не решится, – резюмировала я. – Но все же как-то некрасиво получилось с турками.

– Радуйся, что это были не наши, – заметил Вася.

– А вот и они, – сообщил Андрей, указывая в сторону, откуда к нам приближалось нечто, сиявшее огнями и размером с добрую гору.

Вера друга моего братца в мощь наших вооруженных сил была неизбывна.