Текст книги "Целый вагон невест"

Автор книги: Дарья Калинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Какой ужас! – пробормотала Аня. – А почему он уничтожает именно свою семью?

– Этого я не знаю. Может, этот изобретатель раньше был другом семьи или изгнанным за плохое поведение родственником. И потом, что за таинственная история с исчезновением его прошлых невест? – продолжала рассуждать Мариша. – Этим тоже следует заняться. У тебя есть их адреса?

– Есть, – не соображая, на что себя обрекает, поспешно кивнула Аня.

– Отлично! – возликовала Мариша. – Может быть, им что-нибудь известно. Все-таки эти девицы в совокупности провели тут несколько лет. Должны же они хоть что-нибудь знать. И конечно, нельзя забывать про завещание. Оно нам нужно к первому числу следующего месяца. Где мы еще не искали?

Библиотека после проведенных в ней разыскных работ мало напоминала собой ту почтенную комнату, где Вернер любил сидеть в тишине и покое. Особенно преуспела в этом Мариша.

– Слушай, а какая все-таки свинья твой жених, – внезапно сказала она. – Не мог, что ли, подсказать нам, где спрятал завещание? Ведь прямо на нас наткнулся, что ему стоило. А теперь мы снова должны напрягаться. Ну, не свинья?

Вместо ответа Анна застыла на месте с раскрытым ртом. Оторванная половица вывалилась из ее рук. Остановившимся взглядом она уставилась на Маришу. После пятиминутного молчания Марише стало несколько не по себе.

– Ну, прости, если я тебя обидела. Но ведь мог же подсказать… – оправдывалась она.

– Завещание, – прошептала Аня. – Завещание теперь недействительно.

– Как это? – удивилась Мариша и тут же воскликнула: – А ведь правда! Если Вернер бегает по улицам, и тому есть свидетели, трудненько доказывать, что он мертв, как засвидетельствовал доктор. Всем известно, что врачи могут ошибаться. Да они только и делают, что ошибаются. Конечно, могут возникнуть осложнения. К тому же и тело пропало.

– Как пропало? – поразилась Аня. – Хорошо, что ты мне напомнила про тело. Ведь если есть тело, значит, по улицам бегает не Вернер.

– Так в том-то и дело, что труп исчез. Помнишь, перед тем как Густав выставил нас из дома и сам куда-то заспешил, ему позвонили и сказали, что тело пропало. Спорим на что угодно, что пропало именно тело Вернера. Ведь Густав до выхода на пенсию работал патологоанатомом в местном морге.

– Не может быть, он взаправду умер! – возмутилась Аня. – Я же пульс щупала!

– Я-то тебе верю, но вот граждане судьи вряд ли, – проговорила Мариша. – Когда дело касается денег, они становятся удивительно недоверчивыми. Но завещание мы все равно будем искать. Мало ли как дело обернется. Кстати, а что ты думаешь про ваш бассейн с золотыми рыбками?

– Про что? – удивилась Аня.

– Бассейн, – повторила Мариша. – Он ведь под самыми окнами библиотеки.

– А, ты про эту заросшую лужу, – догадалась Аня. – Так рыбок Вернер еще в конце лета переселил в зимний сад вместе с пальмами и прочими теплолюбивыми растениями.

– Плевать мне на рыбок, – разозлилась Мариша. – Я тебе о том толкую, что водоем под самым окном библиотеки, а вода в нем здорово мутная. Я вчера опустила в него руку, так даже испугалась, кольца было не разглядеть, думала, потеряла. А что, если твой жених завернул завещание в полиэтиленовый пакет, сунул туда груз и выкинул сверток в бассейн? В комнате мы уже все обыскали, паркет отодрали, стены до бетона оголили. Если Вернер не замуровал завещание в стену, то его здесь нет.

Пока подруги прорабатывали план завтрашней операции, комиссар у себя в участке метал громы и молнии на головы своих подчиненных. Кранца вытащили из теплой постели, и чувствовал он себя скверно, а потому постарался, чтобы и все остальные чувствовали себя не лучше.

– Вы способны провалить самое простое дело! Мне стыдно за вас, – сделал он жесткий вывод, пожевал губами и снова взорвался: – Как вы могли упустить стрелявшего, вас же специально отправили следить за тем домом?

Никто из проштрафившейся команды не рискнул напомнить шефу, что их послали следить исключительно за Санджаем. Последний же постоянно находился у себя в комнате и регулярно чуть ли не каждые три минуты подходил к окну. Так что задание они выполнили на совесть. Можно сказать, глаз с подозреваемого не сводили.

– Вы хоть приметы стрелявшего запомнили? – наконец спросил комиссар.

– Да какие приметы! – взорвался Франц. – Это был ваш друг Вернер. И никаких других примет не будет. Берите любую его фотографию и отправляйте в розыск.

– Ты что, предлагаешь мне объявить в розыск человека, который уже две недели как умер и лежит в судебно-медицинском морге, дожидаясь окончания дела и своих похорон?

– В том-то и дело, что не лежит, – ответил Франц. – Тело пропало сегодня вечером.

– Украли? – тихо спросил комиссар, не желая думать о худшем варианте.

– Нет, само исчезло, – разбил его надежды Франц. – Охранник на посту клянется, что ни на минуту не отлучался, и никто не смог бы вынести тело у него из-под носа. Значит, оно ушло само. К лицам посетителей он не присматривался, идут себе – и ладно. Красть ведь в морге, кроме покойников, нечего. А все машины, вывозящие покойников, он внимательно осматривает, не первый год на этой работе.

– Значит, так, – подытожил комиссар. – Если узнаю, что по городу поползли слухи, то вы все уволены. Чтобы ни единого словечка от вас не услышали. Не было никакого ожившего мертвеца, поняли? Не было, и все.

– Есть одно обнадеживающее обстоятельство, – сказал Франц. – В двух метрах от того места, где стоял наш призрак, есть чьи-то еще следы. По всей видимости, там стоял мужчина высокого роста, и стоял долго. Успел даже выкурить две сигары. Возможно, что стрелял он, а не призрак. Потому что призрак находился в кустах всего несколько минут.

– Призрак оставил следы? – удивился комиссар.

– И очень четкие, – подтвердил Франц. – К сожалению, по размеру они могли бы подходить Вернеру. А вот вторые отпечатки больше на два размера.

– Ищите этого любителя сигар, – распорядился комиссар. – А про Вернера ни гугу.

– А как же быть с Кати? – спросил Франц. – Она от своих слов не откажется. И те две русские девчонки тоже видели Вернера.

– Тьфу ты, – сплюнул комиссар. – Сказано ведь, не было Вернера. А откуда девчонки там взялись? Что за новая напасть на мою голову? Теперь слухов не избежать. Девчонки наверняка доложат своим соседям, а те – своим.

– Может, их арестовать? – подал идею Франц.

– За что? – уныло проговорил комиссар. – Вернер ожил, убийство Моники на них никак не списать, у них не хватило бы силы сломать ей шею. В Кати стрелял ее отец, этому есть десяток свидетелей. Вот что, привезите мне пленку с поста охраны в морге. Хочу посмотреть, не попадется ли знакомой машины. Потом усильте наблюдение за Томом, он у нас остается единственным подозреваемым, если не считать Вернера.

Последние слова комиссар произнес с сомнением, чувствовалось, что считать Вернера ему здорово не хочется.

– А еще выясните поподробней все про этих девиц из России. Вполне может оказаться, что они не так безобидны, как хотят казаться. За ними тоже неплохо установить наблюдение.

Сделав это ценное указание, комиссар погрузился в глубокие раздумья, представляя, что ему предстоит выслушать от своего начальника. В итоге настроение у него вконец испортилось. Особенно после того, как через пару часов вернулся из Мюнхена Франц. Посланный туда с людьми, чтобы следить за Томом, он доложил комиссару, что их подопечный провел весь вечер в театре вместе со своей женой, ее подругой и мужем подруги. Оперативники в один голос утверждали, что Том никуда не отлучался и даже в туалет ходил в компании мужа подруги. Кроме того, после окончания чудовищно затянутой пьесы, уже после полуночи, вся компания отправилась ночевать к подруге жены, где их и застал звонок Франца, раздобывшего номер телефона у Ганса.

Любовник Моники тоже не мог стрелять в Кати, так как в это время его дом был битком набит родственниками покойной, приехавшими на ее похороны. И на голову Ганса свалилась обязанность всех их развлекать. Поскольку основную часть гостей составляли престарелые тетушки, которых у Моники было ровно шесть штук и они предпочитали тихие домашние развлечения, то Густав провел весь вечер дома, играл в карты и обучал их игре в наперстки. Тетушки подтвердили, что Ганс очень мил и уже три вечера подряд сидит с ними, вместо того чтобы шляться по кабакам, как это сделал бы любой другой на его месте. Конечно, последних слов они не говорили, это Франц уже сам добавил, исходя из своего опыта. Ведь у него после трех минут в обществе этих тетушек сделалась такая сильная головная боль, что он просто был вынужден сделать пару глоточков в одном ночном заведении.

Итак, Том и безутешный вдовец, окруженный тетушками, отпадали. Оставались только невеста Вернера и сам Вернер. Но с этой версией идти к начальству комиссару как-то не хотелось. Он и так в последнее время стал замечать на себе косые взгляды, а после такой версии, чувствовал, его работе придет конец. И тут голос подал Франц.

– А что, – сказал он задумчиво, – а что, если это дело рук одной из бывших невест Вернера? Она уехала, оскорбленная в лучших чувствах, а мы все знаем, на какие безумства способна оскорбленная дама. А уж русские с их повышенной импульсивностью… Из-за мужчины они вполне способны убить всех близких и родных обидчика, затем покончить и со своей жизнью.

Комиссару, из-за которого ни одна женщина не стала бы стреляться даже из игрушечного пистолетика, такая версия показалась мало правдоподобной. Но Франц не успокаивался.

– Она или даже они, – продолжал он, – узнав, что Вернер наконец сделал свой выбор, решили отомстить ему. А так как они испытывали к нему страшную ненависть, и она распространялась на всех членов его семьи, то и начали планомерно уничтожать их.

– А почему же они начали с отставной жены, когда налицо вполне здравствующая соперница? Именно на ней ведь Вернер и собирался в скором времени жениться? – удивился комиссар.

– Кто может угадать, что творится в сердце оскорбленной женщины, – вздохнул Франц. – Возможно, ее они оставили на десерт. Или хотят, чтобы все убийства списали на нее и соперница получила в лучшем случае пожизненное заключение. Согласитесь, оказаться приговоренной к пожизненному заключению за преступление, которого не совершала, – это пострашнее смерти. А если убийства будут продолжаться, то нам ведь точно ничего другого не останется, как арестовать последнюю невесту Вернера. Можно предположить, что она просто убирает с пути конкурентов. Смотрите, Вернер написал завещание и в тот же вечер отдал богу душу. Моника и Кати претендовали на эти деньги и отправились вслед за ним. То есть Кати чуть не отправилась, ее чудом спас медальон. Кто будет следующим? Нетрудно предположить, что Ева.

– Значит, так, – распорядился комиссар. – Люди, выделенные для слежки за Томом, пусть охраняют его жену. А я переговорю о дополнительных силах, которые мы отправим наблюдать за этой русской девчонкой и ее подругой, поселившимися в доме Вернера.

– Отличное решение, командир. Уверен, что они приведут нас к убийце, – поддержал его Франц.

Аня с Маришей, не ведая о тучах, сгустившихся над их головами, с раннего утра плескались в водоеме Вернера, пытаясь найти в нем пакет с завещанием. Бассейн больше напоминал собой живописный пруд, обрамленный зарослями ирисов и лилий. Кроме этого, у бассейна еще росли несколько кустов и две небольшие плакучие ивы, свесившие ветви к самой воде. Борта водоема неправильной формы, выложенные камнями, поросли мхом, и бассейн явно нуждался в чистке.

Бредень, который Аня притащила из сарая, оказался с многочисленными дырами, но за неимением лучшего подруги принялись раз за разом забрасывать его в воду, а потом с интересом изучать добычу. После двух часов упорной работы они стали обладательницами одной превосходно сохранившейся женской туфельки, одной мертвой золотой рыбки, нескольких бутылок из-под пива, грабель со сломанной ручкой, лейки, а также целой коллекции черепков, преимущественно от столового сервиза Вернера, и набора пластмассовой женской бижутерии с дешевыми камешками. Но ничего похожего на пакет с завещанием в недрах водоема обнаружено не было.

– Сеть с дырами, – сказала Мариша, заметив, как разочарована ее подруга. – Вполне возможно, что пакет проскочил в одну из дырок. Кому-то из нас придется влезть туда самой и пошуровать по дну. Все эти предметы указывают, что мы на верном пути. Если этот бассейн у Вернера был вместо помойки, то вполне возможно, что там есть еще масса интересных вещей. Как думаешь, у твоего жениха случайно не найдется маски для подводного плавания?

– Есть акваланг и костюм для подводной охоты, – вспомнила Анна.

– Бежим за ними! – возликовала Мариша.

После недолгих поисков акваланг был найден. Ружье для подводной охоты Мариша сунула обратно под стол, куда переехала из-за перестановок в доме коробка с подводным снаряжением, стоявшая раньше в кладовке. Костюм, конечно, был симпатичным, но обладал серьезным недостатком. Он был велик Ане и поджимал Марише. Но когда Мариша взвалила на плечи подруги акваланг, стало ясно, что спускаться под воду придется ей самой – Аню акваланг буквально придавил к земле, и она не могла сделать ни шагу.

Обрядив Маришу в костюм, подруги снова вышли в сад. Проклятый водоем довольно хорошо просматривался с дороги. К этому времени уже давно встало солнце, и потому все желающие могли любоваться, как Мариша, гордо шлепая ластами, направлялась к бассейну. Надо сказать, что желающих наблюдать это зрелище с каждой минутой становилось все больше. И когда Мариша, подняв фонтан брызг, прыгнула в воду, публика разразилась одобрительными криками. О том, что у Мариши все благополучно, свидетельствовали пузыри на поверхности бассейна. Снабженная фонариком и маской, она бродила по дну в свое удовольствие.

Прошло около двадцати минут, за это время Мариша трижды поднималась над поверхностью, чтобы выложить свои находки. Теперь у ног Ани лежали несколько осколков оконного стекла, две проржавевшие кастрюли, флакон из-под лосьона и небольшая металлическая коробочка из-под какао. Внезапно пузыри на воде пропали. Почувствовав, что дело неладно, Аня забегала вокруг бассейна, призывая Маришу не валять дурака и вылезать на берег. Увы, Мариша безмолвствовала. В полном отчаянии Аня прыгнула в холодную осеннюю воду, сама поражаясь своему безрассудству. Плавать Аня не умела, а при мысли о том, чтобы нырнуть, с ней делались нервные судороги. Ей повезло, хотя вода в бассейне была очень мутной, и разглядеть Маришу ей бы не удалось, но Анна сразу же наткнулась на подругу, которая в чем-то запуталась. Аня попыталась помочь Марише, но только ухудшила дело.

– Нож! – во все горло завопила Аня, высунувшись из воды. – Дайте нож!

Толпа домохозяек безмолвствовала. И тут Аню осенило.

– Половину наследства за нож! – крикнула она.

Одна из женщин сразу что-то вспомнила и достала из сумочки маникюрные ножницы, перекусить которыми что-либо можно было разве что за час. Столько времени у них не было, Мариша под водой уже задыхалась – воздух в баллонах иссяк. Анна была близка к отчаянию, когда на горизонте появился рыцарь на белом коне с доспехами, а вместо меча он держал в руках перочинный нож, который и сунул в руку Ане. Снова погрузившись в воду, Аня принялась резать какую-то веревку, которая упорно не поддавалась. Мариша попыталась отнять нож у Ани, и он выскользнул у нее из пальцев. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы нащупать нож в густом слое ила, скопившегося на дне.

Наконец веревка лопнула, и Мариша, всплывая, энергично заработала ногами. Наверху подруг уже поджидал их спаситель. Он помог выбраться Ане и попытался вытащить Маришу. Лучше бы он этого не делал, потому что Мариша, даже погруженная в воду, оказалась тяжелее его. И парень сам оказался в воде. Полумертвой от удушья Марише самой пришлось подталкивать его к берегу, а потом карабкаться следом за ним, цепляясь за ветви плакучих ив, посаженных на противоположном берегу.

– П-пошли в дом, – стуча зубами, скомандовала Аня и первой припустила в сторону жилья.

Следом за ней спешил незнакомый парень в мокрой одежде, следом шлепала окончательно пришедшая в себя Мариша. К груди она прижимала с таким трудом добытые со дна пруда сокровища. Дома все трое, не сговариваясь, устремились к бару.

К сожалению, коньяк Вернера уже куда-то испарился, а привезенной Аней водки оставалось на самом донышке, что повергло всю компанию в глубокое уныние. Но внезапно Аня метнулась в кухню и через секунду появилась оттуда, обнимая литровую бутылку какой-то домашней настойки на спирту, которую Вернер использовал для растираний тела при простуде. Недолго думая, Аня сделала два щедрых глотка из бутылки, и глаза ее полезли на лоб, а лицо покраснело. Но парень этого не увидел, все его внимание было сконцентрировано на выхваченной у Ани бутылке.

Гость успел сделать всего один глоток, после чего глаза его тоже вылезли из орбит, из глотки вырвался нечеловеческий рык, и бедняга начал медленно оседать на пол рядом с Аней. Но Марише было не до них. Она вцепилась в драгоценную бутылку, которую парень все еще судорожно сжимал в руке. Еще бы чуть-чуть, и драгоценная жидкость вылилась из бутылки, а все трое купальщиков умерли бы от жестокой пневмонии.

– На чем это он настаивал? – спросила Мариша, едва отдышавшись после эксперимента.

– Красный перец, черный перец, душистый перец и…

– Можешь не продолжать, – перебила подругу Мариша. – Тащи скорее ведро воды, у меня внутри пожар. Теперь я понимаю, какие муки должны испытывать драконы для того, чтобы плюнуть огнем. Еще немного этой настойки, и я сама буду не хуже их изрыгать огонь.

Вместо этого Аня сделала еще несколько глотков и удовлетворенно заметила, что теперь простуда ей не грозит. Ни один микроб не выживет в том аду, который полыхает у нее в животе. Остаток настойки они влили в бедного парня. Несколько капель пролилось при этом на ковер, от которого тут же начал подниматься легкий дымок. Согревшись, переодевшись сами и переодев в домашний халат Вернера незнакомого парня, они устроились возле добытого Маришей на дне бассейна хлама.

– А зачем вам все это барахло? – недоумевал их новый приятель. Парень не обладал выигрышной внешностью, и неблагодарная Мариша совершенно ни во что его не ставила и потому заданный вопрос оставила без внимания.

– Из всего найденного мы можем заключить, что в доме в разное время проживало несколько женщин, – сказала она. – Все они отличались необузданным нравом, и в доме часто происходили ссоры со швырянием предметов и даже выбрасыванием их из дома. Только так я могу объяснить осколки оконных стекол, битую посуду и кастрюли.

– Швыряли наверняка подруги Вернера, а он из мести выкинул их украшения, заколки и лосьоны, – поддержала подругу Аня. – Но что в бассейне делали грабли и лопата?

– Представь, что ты девушка капризная со взбалмошным нравом, – предположила Мариша.

– Чего представлять, я такая и есть, – пробормотала польщенная Аня.

– Ну значит, представь, что еще более капризная. То есть настолько, что, когда тебе поручают собрать яблоки, ты сжигаешь корзины и топишь стремянку, а потом уверяешь Вернера, что не можешь их найти, а без подручных средств работать отказываешься.

– Ты думаешь, что девушки нарочно утопили грабли и лопату, чтобы не работать в саду, – догадалась Аня. – Ну точно! Они ведь приезжали раньше меня, то есть весной, летом и ранней осенью, когда в саду работы невпроворот. Конечно, Вернер заставлял их пахать почем зря.

– Эй ты! Как тебя там! – заорала в этот момент Мариша на парня, который протянул руку к найденной металлической коробочке с плотно прилегающей крышкой. – Не трогай! Я сама ее открою!

Но парень ее не послушался.

– Я – Франц, а еще я сильней тебя, – сказал он.

И он попытался открыть коробку, но крышка не поддавалась, и он только зря пыхтел над ней. За его усилиями со злорадством наблюдала Мариша. Наконец он сдался и передал коробочку Марише, которая одним движением руки сорвала с нее крышку. Все жадно уставились внутрь.

– Ну надо же! – удивленно протянула Аня, извлекая из коробочки две брошки в виде птичек, попавших в силки. Птички были сделаны из платины.

Родная их сестрица хранилась наверху у Ани в спальне. Аня не поленилась и специально сбегала за ней. И все трое единодушно признали, что ее птичка ничем не отличается от двух найденных. Кроме этого, в коробочке лежало еще несколько листов бумаги, исписанных изящным женским почерком с длинными петельками у прописных букв.

– Одна из твоих предшественниц отличалась трепетной душой и здоровой гордостью, – прочтя первые строчки послания, констатировала Мариша. – Это она утопила птичек.

– Зачем? – дружно удивились Аня и Франц. Его приставили следить за двумя русскими диверсантками, но сейчас он чувствовал, что начал симпатизировать одной из них.

– Потому что она нашла в доме точную копию своей брошки, – продолжала Мариша, – ей подарил такую же Вернер, и поняла, что он всем своим девушкам презентует таких птичек. Вот она пишет: «В душе у меня все перевернулось, и я поняла, что этот старый мерзавец никогда на мне не женится. До меня тут побывало немало таких же наивных девчонок, которым он тоже обещал райские сады и дарил птичек. Недаром одну из них я нашла сегодня во время уборки». Тебе повезло, – обратилась Мариша к Ане, – что ты никогда не утруждаешь себя тщательной уборкой. А то нашла бы тоже что-нибудь компрометирующее и настроение себе испортила. Одно дело выгребать из почтового ящика письма только желающих занять твое место и жечь их в саду, а другое найти вещественное доказательство того, что ты сама всего лишь очередная дуреха в длинной цепи тебе подобных.

– А что еще пишет эта девушка? – с любопытством спросил Франц.

Лучше бы он молчал, потому что Мариша немедленно на него накинулась.

– Слушай, – сказала она. – А какое тебе дело? Если у тебя случайно оказался в кармане перочинный нож, то это вовсе не значит, что мы должны теперь пустить тебя в нашу жизнь и разрешить читать письма наших соотечественниц. Думаешь, она для того утопила их, чтобы всякие немецкие парни совали в них свои немытые носы?

И она еще много чего могла бы сказать по поводу его личных качеств, но Аня выхватила у нее листки и сама начала читать. Она так увлеклась, что совершенно забыла про Маришу и Франца, которые тут же объединились против нее в дружном неодобрении.

– Ты про нас не забыла? – поинтересовалась у нее Мариша.

– Ой, простите! – воскликнула Аня. – Но так интересно. Слушайте! «10 февраля. Вчера я впервые услышала этот жуткий звук, который теперь, кажется, преследует меня постоянно. Он ни на что не похож. Это некая чудовищная смесь плача, смеха безумца и предсмертного хрипа. Я покрылась мурашками и чуть не потеряла сознание, но звук тут же прекратился. Но сегодня я слышала его снова, должно быть, я схожу с ума».

– Видимо, эти листки нечто вроде дневника, куда она записывала свои впечатления, – сказала Мариша, просматривая вылетевшие из Аниных рук листки. Вот продолжение: «14 февраля. Жуткие звуки не прекращаются, я не могу ничего делать по дому, они буквально преследуют меня. Самое ужасное, что они раздаются только тогда, когда я дома одна, поэтому никто из знакомых не хочет верить моим словам, и я их за это не виню. И в самом деле, когда дома Вернер или кто-нибудь из его семьи или друзей, то никакие необычные звуки не появляются. Но когда я одна… Я стала бояться оставаться дома по вечерам, а кроме того, похоже, у меня начал мутиться рассудок. Например, сегодня я видела, как Вернер поднялся на второй этаж, а минуту спустя вышел из кухни, жуя на ходу кусок жаркого».

– Бедная девушка, должно быть, действительно рехнулась, – заметил Франц.

– Вовсе не рехнулась! – вступилась за соотечественницу Мариша. – Со второго этажа действительно есть потайной ход, который заканчивается на кухне.

– «17 февраля, – продолжала читать Аня, не обращая внимания на отвисшую челюсть Франца. – Наконец-то я знаю, что в своем уме. Этот прекрасный человек все мне объяснил. Оказывается, в начале прошлого века, когда только был построен этот дом, в нем произошло чудовищное убийство. С тех пор некоторым людям слышатся ужасные вопли, а есть счастливчики, если можно их так назвать, которые даже видели некую таинственную белую фигуру, которая бродит по дому, издавая те самые леденящие кровь звуки. Мой друг – единственный, кто был добр и внимателен ко мне, сказал, что он сам один раз слышал этот голос и чуть не умер от страха. Он удивился, как это я так долго выдерживаю эту пытку, и предложил переселиться к нему. Пожалуй, если мои кошмары будут продолжаться, то я подумаю над его предложением. Он мне кажется человеком глубоко порядочным.

17 февраля, вечер. Решено, сегодня же я переберусь к своему другу. Вернера снова нет дома и не будет до поздней ночи, а может, он и вовсе останется ночевать в Мюнхене. Я точно знаю, что сегодняшнюю ночь не переживу, так как только час назад видела кусок белого савана, который исчез в стене в библиотеке».

– Какой-то мерзавец, узнав про тайный ход, пугал бедняжку, – заключила Мариша. – Попадись он мне, я бы из него котлету сделала. Что там в конце?

– «Какой мерзавец!» – прочла Аня и пояснила: – Эти слова относятся к Вернеру, который позвонил ей и сказал, что остается ночевать в Мюнхене. А дальше она пишет: «Собрав вещи, я решила немного прибраться в комнате, так как находилась в смятенном состоянии духа и не знала, правильно ли поступаю. Заодно думала отыскать потерявшуюся туфлю. И вот я заглянула под кровать, туфля и в самом деле была там, но, когда я ее доставала, мой палец наткнулся на что-то острое. Я вытащила туфлю и тот колющийся предмет. Каково же было мое удивление, когда я, сдув пыль, увидела на своей ладони маленькую платиновую птичку. Точную копию мне подарил Вернер в одну из первых наших поездок в Мюнхен. Сначала я подумала, что потеряла свою во время сборов. Поспешно распаковав сумку, я нашла бархатную коробочку и дрожащими руками открыла ее. Как я и думала, моя брошь лежала на месте. Внезапно меня озарило! Вернер дарил такие брошки всем своим девушкам. И вот какая-то одна из них забыла ее тут точно так же, как лифчики и трусики, на которые я натыкалась в укромных уголках. Какой я была глупой, когда верила объяснениям Вернера, что это вещи его бывшей жены и дочерей. Я видела этих женщин, ни одной из них не подошли бы как минимум два лифчика из найденного мной десятка. Да в те лифчики можно было запихнуть всех трех женщин, и еще место бы осталось. Сомнений у меня больше нет. Нужно уходить из этого проклятого дома и от Вернера, который меня предал. Слава богу, что в этой стране есть еще дом, где я смогу приклонить голову. Я положу этих птичек-обманщиц вместе с моим дневником где-нибудь в доме, не хочу брать их с собой в новую жизнь. Но так же не хочу, чтобы Вернер знал, что его обман раскрыт. Выход нашелся неожиданно: я глянула на окно, которое только что разбила, бросив в него туфлей, сразу же утонувшей в пруду. Там и только там спрячу я свою тайну».

– И кто же этот ее друг, в доме которого она собирается приклонить свою голову? – задумчиво произнесла Мариша.

– Не знаю, но что-то мне в этом доме оставаться больше не хочется, – сказала Аня. – Поехали домой, а? Пусть в нем живет кто-нибудь другой.

– Спокойнее, – подал голос Франц, – я живу в этом городишке всю свою жизнь, столько же знаю Вернера. Однако никогда не слышал ни о каком убийстве или блуждающем по дому призраке. А уж будьте уверены, если бы в этой сказке была хоть капля правды, моя бабуля уж знала бы об этом и мне бы все уши прожужжала. А то ей, бедной, приходилось пугать меня в детстве всякими бяками и буками, которые жили далеко и меня не слишком волновали. И если бы поблизости обитало настоящее привидение, то она бы не упустила такой отличный шанс припугнуть меня. Странно, кто мог так обмануть доверчивую девочку? И зачем ему это было надо? Но про призрак он точно наврал. Моя бабушка…

– Ладно, ладно, мы тебе верим, – замахала на него руками Мариша. – А теперь не пора ли тебе домой? Все, что мог, ты здесь уже вынюхал. Тебе бы в полицию идти работать с такими способностями.

Франц хотел что-то ответить, но Мариша, не дав ему и рта открыть, стала подталкивать парня к двери.

– Можешь пока пойти и узнать у своей бабушки, не подселилась ли к кому-нибудь поблизости эта бедная девушка, мы бы ей вернули ее туфлю, – сказала она ему на прощанье.

– Итак, вместо завещания у нас рукопись этого исстрадавшегося сердца, – подытожила Мариша. – Где будем искать дальше? В пруд я больше не полезу, признаю, это была плохая идея.

– Не такая уж и плохая, мы точно узнали, что у меня была куча предшественниц. Теперь мы хоть что-то знаем. Определенно нам повезло.

– Ты бы так не говорила, если бы это тебе пришлось задыхаться на дне этой зловонной лужи, – заметила Мариша. – И к тому же нет там больше ничего. Я все обшарила. Тайник где-то в другом месте. О нем знал только Вернер. Потому что если бы знала Моника, то уж нашла бы способ проникнуть в дом. Ты бы ее не остановила. Значит, Вернер сделал тайник уже после того, как Моника ушла от него.

– Точно! Он его и сделал! Где обычно делают тайники? В мебели! – воскликнула Анна. – А я видела счет из мастерской за какие-то столярные работы. Можно будет найти того мастера и поговорить с ним.

– И что толку, Вернер давно оплатил этот счет, а названия мастерской ты не помнишь. Где нам ее искать?

– Так это же я вытащила этот счет из почтового ящика вместе с очередной пачкой писем от поклонниц, – вспомнила Аня. – Письма я сожгла в саду, а счет положила в карман своих джинсов, да так и забыла его там.

И подруги устремились наверх. Счет и в самом деле лежал в кармане брюк.

– Фирма «Кайзер», – прочла Аня. – Тут и адрес есть. И телефон.

– Звони.

– А что я спрошу?

– Как что? Спроси, не ваши ли люди выполняли работу по такому-то адресу. У нас, мол, есть к ним пара вопросов, – подсказала Мариша.

Анна кивнула и набрала номер. Ей ответили сразу же.

– Они предлагают нам самим подъехать в фирму к семи вечера и переговорить с мастером, если нам не терпится. А нет, так они завтра его пришлют.

– Конечно, поедем сами. Чего нам ждать? – сказала Мариша.

Обладатель загранпаспорта на фамилию Сливко стоял в аэропорту Москвы и думал о том, что вряд ли когда-нибудь еще увидит эту землю. Никакой печали он не испытывал. По странному совпадению всякая связь с родными у него была потеряна, как и у того Сливко, у которого он позаимствовал его фамилию. С родными мужчина расстался после смерти матери, а было это десять лет назад. Теперь он был свободен и собирался стать еще свободнее, оставшись жить на Западе. Пока что у него был фальшивый загранпаспорт, сделанный знакомым умельцем за солидную сумму золотом, а также виза, которую ему устроил тот же умелец. Виза была рабочая, то есть человеку нужно было много и тяжело работать, кажется, на уборке пресловутых рекламных апельсинов, разлетавшихся потом по всему свету. Мужчина не возражал, ему приходилось работать в местах и похуже. Да он и не собирался гробить пять лет своей жизни, таская ящики с апельсинами с места на место. У него были другие планы, он собирался разбогатеть, и разбогатеть быстро. А в том, что ему это удастся, он ни минуты не сомневался. И для этого вовсе не нужно было вкалывать по десять часов в день. Апельсиновый сад – это была лишь первая ступень. Вернее, уже вторая. Первой была покупка билета в Мадрид, который со вчерашнего дня лежал у мужчины в кармане.