Текст книги "Великосветский сходняк"

Автор книги: Дарья Калинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Пошли! – сказала Мариша. – Нечего нам тут околачиваться.

Мы поднялись на третий этаж и остановились перед нужной нам квартирой. Нажав на звонок, мы убедились, что дверь нам никто открывать не собирается. А между тем из квартиры доносилась мелодичная музыка, и в ней явно горел свет.

– Где ключ? – спросила Мариша.

– У тебя, – хором ответили мы с Юлькой.

– Ничего подобного! – возмутилась Мариша. – Он у вас.

После небольшой перепалки мы с Юлькой заставили Маришу открыть свою сумочку. И еще через некоторое время ключ был найден. Он каким-то образом прицепился к связке Маришиных ключей от ее собственной квартиры в Питере. Отцепив ключ, мы открыли дверь и оказались в небольшой уютной прихожей. В ней никого не было.

– Эй! – подала голос Юлька. – Нам нужен Ренэ! Ренэ, ты тут?

Ответа мы не дождались.

– Что делать? – растерянно прошептала Юлька.

– Ну не стоять же столбами? – сердито буркнула Мариша. – Пошли и посмотрим, что к чему.

И мы пошли. Вечно мы ее сначала слушаемся, а потом жалеем!

В общем, мы прошли в квартиру. Первая дверь вела в кухню. Там недавно готовили праздничный ужин. На столе было множество коробочек со специями, блюдо с порубленной зеленью и стояли две чистые тарелки, два бокала, два столовых прибора и ваза с цветами. Плита была зажжена, и в ней запекалась курица с картофелем. Но, кроме курицы, в кухне никого не было.

Оставив курицу в покое, мы прошли дальше. Миновали гостиную и оказались в спальне. Почти все ее пространство занимала кровать. И это вовсе не значит, что комната была небольшой. Нет, просто кровать была огромной, вдобавок покрытой черными шелковыми простынями. И на этой огромной кровати спал на боку молодой человек.

То есть мы сначала подумали, что он спал. Мариша даже начала возмущаться, что у него там курица почти сгорела, а он тут дрыхнет. И она потянула парня за ногу. Лучше бы, честное слово, ей этого не делать. Потому что от Маришиного усилия тело повернулось на спину, и нам стало видно, что, во-первых, это Ренэ. А во-вторых, его горло украшает красивый алый разрез, от правого уха до левого.

– Черт! – завопила Мариша, отдергивая руку. – Врача! Вызовите врача! Может быть, он еще жив! У него нога еще теплая!

Мариша всегда отличалась завидным оптимизмом. Лично мне с первого взгляда стало ясно, что такая рана на горле Роже никак не совместима с его жизнью. Пока мы с Юлькой метались по квартире в поисках телефона, Мариша с мрачным видом стояла возле мертвого Роже и пыталась нащупать его пульс. За этим занятием ее и застал сухопарый мужчина лет тридцати пяти в элегантном дорогом костюме и светлой рубашке, который неожиданно вошел в комнату.

– О-ля-ля! – сказал он при виде Мариши, наклонившейся к окровавленному Ренэ, и самого мертвого Ренэ, мирно лежавшего на своем импровизированном катафалке.

По словам Мариши, как она потом нам рассказывала, она сделала всего лишь один маленький шажок навстречу незнакомцу, который скорей всего и был адвокатом Антуаном, намереваясь объяснить, что тут нужна его помощь. Но после этого самого шажка адвокат сломя голову кинулся прочь из квартиры, вопя во весь голос что-то протестующее. Когда вернулись мы с Юлькой и с найденным нами телефоном, Мариша сидела на полу мрачней мрачного. И смотрела на Ренэ почти что с отвращением.

– Какой номер у парижской полиции? – спросила у нее Юлька, возбужденно потрясая телефоном.

– Не нужно никого вызывать, – буркнула Мариша. – Сейчас сюда и так приедет куча народа.

И она оказалась права. Причем на все сто процентов. И даже больше. Не успели мы с Юлькой даже у нее спросить, откуда такие сведения взялись, как в коридоре раздались мужские голоса. Парни явно знали свое дело. Потому что, не задерживаясь в прихожей, в спальню Ренэ ворвалось двое мужчин самой зверской, как нам со страху померещилось, наружности.

При виде нас и окровавленного Ренэ на своей кровати у парней появилось на лицах откровенно удовлетворенное выражение. Словно бы сбылись самые сладкие их мечты. Мы с Юлькой при виде этих типов почему-то преисполнились твердой уверенности, что это зачем-то вернулись убийцы Роже. Вернулись, а тут мы сидим и на них таращимся. Ненужные свидетели, одним словом.

А что делают с ненужными свидетелями, всем известно. Поэтому, не сговариваясь, мы с Юлькой приняли дружное решение подороже продать свои жизни. Этому очень способствовало то, что гости вытащили пистолеты и попытались даже прицелиться в нас. Попытались, потому что Юлька огрела стоящего возле нее бандита напольными часами, очень ловко подтолкнув их плечом.

А я метнула во второго парня телефонный аппарат, который держала в руках. Угодила я тоже очень удачно – в голову. Сама от себя не ожидала. Телефон у Ренэ был какой-то уникальной конструкции со множеством хромированных и очень тяжелых прибамбасов. Так что временно оба бандита были выведены из строя – оба валялись на полу. Один пытался выбраться из-под массивных часов, а второй вообще хронил стоическое спокойствие. Словом, было самое время бежать из этой квартирки.

– Мариша! – закричали мы с Юлькой, взглянув на подругу.

Поведение Мариши нас очень удивило. Если не сказать больше. Пока мы с Юлькой сражались с бандитами, наша подруга понуро сидела все в той же позе возле мертвого Ренэ. И даже наш окрик не заставил ее подняться. Пришлось нам с Юлькой хватать ее под руки, мимоходом уронив на копошащегося бандита еще какой-то предмет меблировки в виде стеллажа с многочисленными керамическими обломками старины. Все они были очень тяжелые и отлично погребли под собой бандита.

Мы кинулись к дверям спальни. Оба нейтрализованных нами с Юлькой бандита не сделали ни малейшей попытки задержать нас. Спасение было уже так близко. Казалось, рукой подать! Но тут вмешалась полиция. И, как обычно, все испортила. Полицейских было много. Человек пять. Все в форме. При виде стражей порядка мы с Юлькой возликовали, но, как потом оказалось, преждевременно.

Потому что никакого общения с полицией у нас не получилось. Полицейские загнали нас в самый дальний угол спальни, надежно перекрыв выход. А сами занялись осмотром тела Роже и двух поверженных нами бандитов. И тут полицейские повели себя в высшей степени странно. Они бережно подняли обоих бандитов, заботливо отряхнули с них пыль, черепки и обломки телефонного аппарата и о чем-то участливо начали расспрашивать. Полные дурных предчувствий, мы ждали продолжения.

И оно не замедлило. Двое бандитов, обиженно тыкая в нас пальцами, явно жаловались полицейским. Лица полицейских выразили самую негативную оценку нашего поведения.

– Мы пропали, – пискнула Юлька. – Эти полицейские заодно с бандитами. Все, нам конец!

Больше ей ничего не удалось произнести. Потому что полицейские подхватили нас под руки и увлекли за собой вниз. В стоящую возле дома машину с мигалками. После чего нас доставили в участок. И посадили в уютной светлой комнате, единственным недостатком которой были толстенькие решетки на окнах.

– Как думаешь, мы здорово влипли? – спросила у меня Юлька.

– По это самое, – подтвердила я ей. – Мариша, а ты чего молчишь?

Но ответить подруга не успела. Потому что в это время распахнулись двери, и в кабинет впорхнул элегантный худощавый мужчина с высоким лбом с залысинами. Одет мужчина бы в светлый костюм. При виде мужчины Мариша судорожно дернула головой. А тот при виде нее взволнованно залопотал по-французски двум уже знакомым нам полицейским, показывая при этом на Маришу пальцами. Потом он ткнул пальцем в Юльку и снова что-то залопотал.

– Эй, говори по-русски, – сердито велела ему Юлька. – Кто вообще этот хмырь?

– Адвокат Роже, по всей видимости, – хмуро пояснила ей Мариша. – Во всяком случае, больше мне никто из знакомых на ум не идет.

– А что ему тут нужно? – недоуменно осведомилась Юлька.

– Сейчас узнаем, – буркнула Мариша.

Адвокат закончил ябедничать на нас полицейским, и один из них подошел к нам и поинтересовался, говорим ли мы по-французски. Выяснив, что ни по-французски, ни по-английски, ни по-немецки мы с ним общаться не желаем, он вздохнул и вышел, уведя обоих своих спутников и оставив нас одних. Вернулся он буквально через десять-двенадцать минут в сопровождении того же мерзкого адвоката и славненького молодого человека, который бодро обратился к нам с приветствием.

– Допрый тень. Меня зовут Пьер. Я переводчик, – сказал он нам. – Как тела?

– Тела пока в порядке, хотя и не понимаю, какой вам интерес до наших тел, – пробурчала в ответ Мариша. – А вот дела у нас обстоят скверно. И все из-за ваших дураков-коллег.

Физиономия парнишки исказилась от мучительного желания понять, что ему сказала Мариша. Но ему помогла сердобольная Юлька.

– Почему нас арестовали? – спросила она у парня. – Мы ни в чем не виноваты.

– Вас подозревают в убийстве, – обрадованно сообщил ей паренек. – Вот этот человек говорит, что застал вас возле трупа.

– Старая история! – простонала Мариша, обращаясь к нам. – Я прямо так и думала, что этим все и закончится. Вот как увидела этого хмыря, – и она ткнула пальцем в адвоката, – верней, его перекошенную рожу, так и поняла.

Пьер не нашелся, что возразить. А может быть, просто не понял Маришиных слов. Зато он добавил, все так же доброжелательно улыбаясь:

– А еще вы обвиняетесь в сопротивлении и нападении на двух сотрудников Парижской уголовной полиции. Вы серьезно их ранили. Их обоих вынуждены были доставить в госпиталь.

– Мама родная! – едва слышно прошептала Юлька. – Это мы с полицейскими драку устроили! Но мы же не знали, что они полицейские! Они были в штатском! Мы думали, что это бандиты, которые убили Роже и которые зачем-то вернулись!

– А почему ваши товарищи не показали свои значки? – тоже возмутилась я. – Они были не в форме. Откуда мы могли знать, кто они такие? Вы вообще их рожи видели? Похожи они на полицейских?

Миловидный паренек недоуменно покрутил головой и промолчал. Зато снова завелся адвокат. И чего ему неймется? Бывают же такие беспокойные люди! Адвокат что-то верещал, показывая на правую Юлькину руку, а именно на безымянный палец, на котором сидело злосчастное кольцо с рубином, найденное Маришей в торте. Суть того, что говорил адвокат, мы поняли и без перевода.

– Скажи ему, – закричала Мариша, обращаясь к парнишке, – что кольцо это Ренэ подарил своей невесте еще в России. И мы вовсе не сдирали его с мертвого трупа, как утверждает этот тип!

– А говорите, что не знаете французского, – укорил ее паренек. – Обманывать полицию нехорошо.

– Я и не знаю вашего долбаного языка! – совсем уж разозлилась Мариша. – И нечего меня подлавливать. Просто и без перевода ясно, что этот кретин в костюмчике себе навоображал!

В общем, дальше было уже неинтересно. Полицейские желали знать, какого черта нам понадобилось в квартире Роже в столь поздний час. Верней, даже не в квартире Роже, а в квартире его дядюшки. Мы с подругами упорно стояли на том, что Юлька и есть русская невеста Роже. А у нас, в России, невеста имеет право навещать своего жениха в любое время. Если у них во Франции с этим дела обстоят иначе, то извините. Мы не знали.

Юлька вполне натурально рыдала, объясняя, какой шок испытала, пролетев на самолете несколько тысяч километров и застав своего суженого в море крови с перерезанным горлом. Слезы у нее вышли тем более естественными, что она здорово перепугалась, как бы нас с ней не посадили за злостное нападение и избиение парижских оперов.

И лишь после того, как в участок была доставлена мадемуазель Ольга, которая поклялась, что перстень Ренэ был на Юльке еще до того, как ее дорогого соседа убили сегодня вечером, полицейские начали добреть. А подобрев, они начали склоняться к мысли, что Роже вполне могла убить не только Юлька или Мариша, но и еще кто-то другой. Тем более что орудие убийства не было найдено ни на месте преступления, ни у нас троих во время тщательно проведенного женщиной-полицейским обыска.

Слава богу, что полицейские не догадались спросить у мадемуазель Ольги, как имя русской невесты Роже. Иначе нам с подругами было бы чертовски трудно объяснить им, кто же из нас невеста Роже, а именно Ольга, когда по паспортам у нас совсем другие имена.

– Господи, как хорошо на воле! – сказала Мариша, когда мы уже на рассвете вышли из полицейского участка. – Мне уже не верилось, что я снова увижу небо над головой.

– Не забывай, что нам запретили покидать пределы Парижа, – напомнила я ей. – И вообще мы находимся под следствием. Если не найдут другого убийцы, снова примутся за нас.

– Другого убийцы?! – эхом отозвалась Мариша. – Слушайте, девчонки, а ведь это мысль. Только, знаете что...

– Что?

– Никакого другого убийцы не существует.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивились мы с Юлькой.

– И здесь, и в Питере орудует один и тот же убийца, – сказала Мариша. – Вспомните, ведь Лида была убита похожим образом. Ее ведь тоже зарезали. И потом, еще одна странная закономерность, и на свадьбе, где была убита Лида, присутствовал Сукольников. И в Париж Сукольников тоже вылетел. И вот вам – пожалуйста, снова труп.

– Это еще не основание считать его стопроцентным виновником обоих убийств, – сказала Юлька.

– Да, а что ты скажешь вот на это? – ехидно спросила у нее Мариша, вытаскивая из кармана какой-то цветной квадратик и помахивая им в воздухе.

– Визитка Сукольникова! – воскликнула Юлька, когда ей удалось завладеть рукой Мариши. – Где ты ее взяла?

– Вот именно, где я ее взяла!

– Господи, да она, похоже, в крови! – испугалась Юлька.

– Уж точно не в томатном соке, – издевалась Мариша. – Потому что нашла я ее прямо возле трупа. Под его правой рукой. Должно быть, визитка выпала, когда Сукольников приканчивал парня.

– Нужно рассказать про Сукольникова французской полиции! – воскликнула Юлька, поворачивая обратно к участку.

Мы с Маришей дружно накинулись на нее и вернули на путь истинный.

– Ты окончательно сдурела! – горестно провозгласила Мариша, когда мы оказались на достаточно безопасном расстоянии от участка. – Эти полицейские и так нас подозревают в убийстве Роже. А если выяснится, что мы были на том месте, где произошло еще одно аналогичное убийство, пусть даже и в России, то наша песенка будет спета. Кто захочет слушать по какого-то там Сукольникова? И кто нам поверит, что господин Сукольников виноват, а мы нет? Скажут, что визитку мы сами и подбросили, чтобы отвести от себя подозрение.

– А что ты предлагаешь? – растерялась Юлька.

– Для начала найти Сукольникова, – сказала Мариша. – А дальше видно будет.

– Но где мы будем его искать? – едва не заплакала Юлька. – В Париже сотни, если не тысячи отелей и отельчиков. И он мог остановиться в любом.

– Мы обзвоним их все, но Сукольникова найдем, – твердо заявила Мариша. – Клянусь, к вечеру мы уже будем знать, где он живет.

Для того чтобы заняться этим благородным делом, мы вернулись в квартиру Роже. Не в ту, разумеется, где он был убит. Туда мы бы попасть не смогли при всем желании. Там сейчас работали эксперты, отыскивая следы преступника. Мы вернулись в квартиру по соседству с квартирой мадемуазель Ольги. Нашу соседку отпустили еще раньше. И сейчас она встретила нас на пороге. Ее лицо было полно сострадания. И она первым делом кинулась обнимать Юльку.

– Бедная девочка! – горестным тоном сообщила она той. – Как мне жаль тебя!

– Да? – удивилась Юлька.

Еще немного, и наша забывчивая подруга поинтересовалась бы у бабки, а почему собственно той жаль ее. Но, предвидя такой поворот событий, Мариша ущипнула Юльку и сказала:

– Ужасно тяжело просто потерять жениха. А еще когда при этом тебя же обвиняют в его убийстве!

– Это просто не укладывается у меня в голове! – согласилась с Маришей мадемуазель Ольга. – Ренэ был такой чудесный юноша! Кому могло понадобиться убивать его?! Я уверена, что это все чернокожие. Просто житья от них нет. А Ренэ абсолютно доверчивый. Готов был общаться с последним подонком.

Пока бабка убивалась по соседу, я подумала, что неплохо было бы узнать у нее побольше об этом самом Ренэ. С кем дружил, чем увлекался помимо своей археологии. А то, кроме его внешности по фотографии, мы практически о нем ничего и не знаем. А ну как полиции придет в голову начать Юльку расспрашивать о ее женихе. Что он любил на завтрак и какой лосьон предпочитал после бритья? Что она сможет сказать? Да еще этот пакостный адвокат крутится рядом. Как бы не начал чего вынюхивать.

– Я уверена, что адвокат Роже не поверил в то, что Юлька – его невеста, – сказала я подругам, когда мы с ними оказались дома, верней, дома у убитого.

– Да, он меня таким взглядом сверлил, словно готов с потрохами сожрать, – согласилась Юлька.

– Вообще-то очень странно, что Ренэ всем рассказывает, что у него есть невеста в России, зовут ее Ольга. То есть отношение у него к ней самое серьезное. А сама Ольга, дуря голову Ренэ, выходит замуж за Серегу, – сказала я. – Да, Мариша?

– Угу, – буркнула подруга.

Мариша в нашей беседе участия не принимала. Она взяла толстый справочник, оседлала телефон и упорно мучила его, тыкая по кнопкам и пытаясь вызвонить гостиницу, в которой остановился господин Сукольников из России.

– Слушайте, не болтайте у меня над ухом, – наконец попросила она нас. – С мысли сбиваете. Идите лучше к старушке и попытайтесь подружиться с ней. Может быть, она скажет нам что-нибудь интересное. Заодно узнайте, не приходил ли перед нашим появлением к Ренэ еще кто-нибудь. Например, этот Сукольников. Его фотография у вас есть?

– Есть, – кивнули мы и отправились к соседке устанавливать дружеские отношения.

Как ни странно, мадемуазель Ольга нам снова обрадовалась. А благодаря практике ее русский с каждым днем становился все лучше и лучше. Так что мы уютно посидели у старушки в гостях, практически прикончив все запасы ее спиртного. Кошек королевской крови, чтобы не мешали своими неодобрительными взглядами, мы с Юлькой предусмотрительно до отвала накормили консервированной гусиной печенкой, сдобренной солидной порцией снотворного.

– Если у Ренэ и были недостатки, то только один, – неожиданно призналась нам после пятого бокала вина мадемуазель Ольга.

До этого она лишь цветисто восхваляла своего убитого соседа. У нас с Юлькой сложилось даже впечатление, что он был вовсе даже и не человек, а ангел небесный, по странной прихоти посвятивший себя изучению истории средневековой Франции. И живущий на окраине Парижа. Я пихнула задремавшую Юльку в бок, а сама спросила:

– И какой же?

– Он любил женщин, – виновато покосившись на Юльку, призналась мадемуазель Ольга. – Прости меня, деточка.

– Ничего страшного, я нисколько по этому поводу не переживала, – искренне заверила ее Юлька.

Мадемуазель Ольга с удивлением воззрилась на Юльку.

– К тому же после встречи со мной Ренэ позабыл обо всех других своих подругах, – поспешно добавила Юлька. – Он сказал, что уже достаточно нагулялся. И теперь его привлекают стабильные отношения. Мы ведь с ним собирались пожениться.

И Юлька зарыдала. Бабка с сочувствием протянула Юльке свой изумительно чистый шелковый носовой платок. От платка Юлька отказалась и ушла рыдать в ванную. Некоторое время мы с мадемуазель Ольгой сидели молча.

– Не знаю, говорить про это или нет? – словно бы в раздумье произнесла старуха. – Но думаю, что тебе я могу сказать. А ты уж сама решай, пересказывать Оленьке мои слова или сохранить их в тайне.

– А в чем дело? – заинтригованно спросила я.

– Сегодня утром, когда я вернулась из участка, где меня допрашивали по поводу смерти нашего дорогого Ренэ, к нему домой приходила женщина.

– Куда приходила?

– Сюда приходила, – объяснила мне мадемуазель Ольга. – Она тоже звонила ему в дверь. Ренэ, конечно, ей не открыл. Его ведь, бедняжки, уже не было в живых. И тогда она открыла дверь своими ключами. Верней, попыталась это сделать.

– Ключи не подошли? – спросила я.

– Не знаю, – пожала плечами мадемуазель Ольга. – Когда я бываю в квартире Рене, то потом обязательно закрываю за собой дверь. На все замки. А сам бедняжка был очень легкомысленным. И у него давно ключи от некоторых замков потерялись. Так что женщине не удалось попасть в его квартиру.

– Ого! – протянула я. – Так у Ренэ в Париже была настолько близкая женщина, что у нее даже имелись ключи от его квартиры?

– Вот именно! – горячо воскликнула мадемуазель Ольга. – И это очень странно. Я этой женщины никогда раньше тут не видела. Обычно Ренэ ограничивался несколькими свиданиями с женщинами. А потом охладевал к своим пассиям. Во всяком случае, я не видела, чтобы он появлялся с одной и той же девушкой дольше месяца. А бывало, что дело ограничивалось и одним свиданием.

– А как выглядела та женщина? – спросила я.

– Я ее толком не разглядела. Она стояла ко мне спиной. Но одета была очень хорошо. Вещи все новые и явно из хорошего парижского магазина, а не купленные у турок за бесценок. Волосы запомнила – длинные, темные и заколоты на макушке в тяжелый узел.

– А когда она уходила, вы ее не разглядели?

– Увы, нет, – вздохнула мадемуазель Ольга. – У меня кошки в это время начали требовать свой завтрак. А они при этом вопят так, что весь дом на ноги могут поднять. Так что я пошла к ним. И пока я их накормила, та женщина уже ушла.

В это время в комнату вернулась из ванной Юлька и шепотом сообщила, что кошки, похоже, начинают просыпаться. В общем, если мы не хотим кровопролития, то время уносить ноги. Мы распрощались с гостеприимной хозяйкой, которая пригласила нас заходить к ней еще.

– Без всяких церемоний, – заявила она. – Пока бедный Ренэ не будет отомщен, а его убийца найден, я чувствую, что не успокоюсь. Мы – его близкие люди и должны постараться найти негодяя. А на полицию плохая надежда. Однажды у моего папочки украли на вокзале чемодан. Так полиция искала этот чемодан три с лишним года. И все это время папочку таскали в полицию всякий раз, как только им удавалось найти что-то отдаленно похожее на его чемодан. За эти годы папочка осмотрел бесчисленное количество хозяйственных сумок, мешков для обуви, дамских сумочек, саквояжей и рюкзаков, которые нашла полиция. И каждый раз в полиции ему настойчиво пытались всучить ту или иную чужую вещь, намекая, что другого случая может и не представиться. И лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Мы с удивлением посмотрели на неожиданно появившуюся у нас соратницу. И вежливо ее поблагодарили, пообещав обратиться к ней за помощью, как только она нам понадобится. В конце концов, мадемуазель Ольга всю свою жизнь провела в Париже. Знала его как свои пять пальцев. И к тому же не была стеснена ни во времени, ни в средствах.

Вернувшись в квартиру Ренэ, мы передали Марише разговор с соседкой.

– Интересно! – задумалась Мариша. – Значит, у Ренэ была какая-то близкая женщина, которой он даже оставил ключи от квартиры. Но это же многое меняет. Если этой длинноволосой брюнетке удалось найти и поговорить с Ренэ и он сообщил ей о своем намерении жениться на Ольге, эта женщина могла вскипеть и выйти из себя.

– Ага, и тем же вечером перерезать Ренэ горло, – закончила я ее мысль. – Тем более что Ренэ перед тем, как его убили, явно кого-то ждал в гости.

– Значит, искать нам нужно уже двоих, – сказала Мариша. – Сукольникова и эту девицу. А наша мадемуазель Ольга не сообщила об этой особе, которая запросто входила в квартиру Ренэ, в полицию?

– Вроде бы нет, – покачала я головой.

– Скажите ей, чтобы сообщила, – распорядилась Мариша. – Пусть полицейские порадуются еще одной подозреваемой.

– И еще, – сказала я, – старушка желает помочь нам поймать убийцу соседа. Она считает, что мы сами должны этим заняться.

– Молодец бабка! – одобрительно воскликнула Мариша, вырывая из справочника страницу. – Тогда вот что, пусть одна из вас отдаст бабке эту страницу, и пусть она тоже начинает вызванивать господина Сукольникова.

К мадемуазель Ольге отправилась Юлька. А меня Мариша засадила за телефон, сказав, что у нее уже голова раскалывается от однообразных вопросов и ответов.

– Но я не знаю французского! – попыталась я возражать.

– Ничего страшного, – заверила меня Мариша. – Тебе нужно лишь вызубрить одну-единственную фразу. Живет ли в этом отеле господин Сукольников из России. Вот и все. Приступай!

И я приступила. Оказалось, что и в Париже дозвониться до многих абонентов ничуть не проще, чем в Питере. В Париже точно так же телефоны были либо заняты, либо к ним никто не подходил, либо я попадала куда-нибудь не туда.

Но в отличие от питерских владельцев телефонных аппаратов тут мне никто ни разу не сказал грубого слова. Даже когда я пять раз подряд попадала в одну и ту же квартиру вместо отеля, мне лишь вежливо посоветовали заняться чем-нибудь другим. Как и следовало ожидать, господин Сукольников нашелся в отеле, до которого я дозвонилась в числе последних.

Найдя его, мы дали отбой мадемуазель Ольге. А сами помчались в этот отель. Он находился почти что в центре. Ну, по крайней мере по сравнению с нашим собственным отелем, где мы не показывались уже вторые сутки. Сукольников явно не привык себя в чем-либо ограничивать. Отель насчитывал четыре звезды, сверкал отполированным хромом и стеклом, и мы с подругами с трудом преодолели некоторую робость, войдя туда.

– Господина Сукольникова нет в отеле, – проинформировал нас бесстрастный гостиничный служащий, слава богу, по-английски.

– Как нет? – возмутилась Мариша. – По телефону нам сказали, что он остановился у вас.

– У нас, – подтвердил служащий. – Но в отеле его нет. Он пробыл у нас всего несколько часов, переоделся и ушел. И с тех пор не возвращался.

– И вы не беспокоитесь! – возмутилась Юлька. – Он же ваш постоялец. Мало ли что с ним могло случиться! Ничего себе сервис!

– Сервис тут ни при чем, – слегка покраснев, заявил служащий. – Просто ваш знакомый просил не беспокоиться, если его не будет несколько дней. Он сказал, что хочет самостоятельно осмотреть Францию. И что его экскурсия может затянуться. Он просил оставить номер за ним. Заплатил за неделю вперед и уехал. Мы не вправе ограничивать перемещения своих жильцов.

– И куда он поехал? – спросила у служащего Юлька. – Этого вы тоже не знаете?

– Не знаю, – подтвердил тот. – Но, может быть, вам помогут в пункте проката автомобилей. Ваш друг интересовался у меня, где он может найти автомобиль на прокат. И я послал его...

– Куда?! – завопила, как всегда несдержанная, Мариша. – Где этот чертов пункт проката?

В общем, нервничать ей не стоило. Пункт проката автомобилей размешался в той же гостинице. В гараже. Мы нашли его. Сунули девушке, сидящей за монитором компьютера, фотографию Сукольникова, назвали его имя, прибавили жалостливую историю о сбежавшем из-под венца подлеце женихе, и девушка прониклась к нам пониманием. Во всяком случае, она достала карточку Сукольникова и сообщила нам, что клиент взял на прокат машину «Ауди» 1997 года выпуска. Светло-зеленую. Регистрационные номера прилагались.

Мы поблагодарили девушку и вышли из гаража.

– И что дальше? – спросила у нас Юлька. – Что нам делать с этой информацией? Сукольников на своей «Ауди» может мотаться где угодно. По всей Франции. Где нам его искать?

Ответить Юльке мы ничего не успели. Потому что из гаража вышла та самая проникшаяся к нам пониманием девушка и направилась в нашу сторону.

– Извините, если я правильно поняла, вы хотите найти вашего знакомого? – спросила она у нас снова по-английски.

– Да, – кровожадно сверкнув глазами, сказала Мариша. – Очень, очень хотим. Прямо мечтаем.

– Он спрашивал у меня, как ему быстрей и лучше добраться в Труа, – сказала девушка. – Думаю, что он направился именно туда. К сожалению, больше ничем не могу вам помочь.

И, повернувшись, она пошла обратно.

– Труа, – задумчиво произнесла Мариша, глядя вслед девушке. – Интересно, что бы ему могло там понадобиться?

– Мы этого не узнаем, пока не найдем самого Сукольникова, – резонно заметила Юлька. – Поедем в Труа завтра же утром. И возьмем с собой мадемуазель Ольгу в качестве переводчицы.

Мысль была хорошей. Мы вернулись домой к Ренэ. Мариша снова уселась за компьютер, пытаясь взломать код доступа, а мы с Юлькой пошли к соседке. Пришлось нам частично раскрыть ей свои карты. Мы даже показали даме фотографию Сукольникова.

– Я видела этого человека! – обрадовалась старуха. – Да, точно. Он приходил сюда позавчера. Я как раз выходила из своей квартиры и столкнулась с ним на лестнице.

– Он тоже приходил к Ренэ!

– Без сомнения, – кивнула мадемуазель Ольга. – Но он стоял возле клетки лифта, а не возле его квартиры. И при виде меня не стал ничего спрашивать и сразу же ушел. Но я запомнила его лицо.

– Мы подозреваем, что этот человек убил одну нашу знакомую, – сказала Юлька. – И если у него с Ренэ были какие-то общие дела, то мы должны это выяснить. Мы завтра поедем в Труа. Если хотите нам помочь, поедемте с нами.

Мадемуазель Ольга с радостью согласилась на наше предложение, словно мы приглашали ее не на поиски убийцы, а на веселую загородную прогулку. Определенно, в ней сказывались русские корни. Вернувшись к Марише, мы застали ее потную, злую и красную. Компьютер же продолжал хранить нейтралитет, не желая допустить Маришу до хранящейся в нем информации.

– Чертова железка! – выругалась Мариша. – Будь я сейчас в Питере, вызвала бы знакомого хакера и он бы мне в момент сделал этого урода. А тут даже и не знаю, к кому обратиться.

Мы с Юлькой тоже были в растерянности. Но по другой причине. Нам было непонятно, на чем мы доберемся до Труа. Собственно говоря, по этой причине мы и не поехали уже сегодня. Не могли понять, как лучше ехать – поездом, автобусом или машиной?

Нас в полиции официально предупредили, что мы не имеем права покидать Париж. А если бы мы взяли машину в каком-нибудь пункте проката, это в любой момент могло стать известно полиции. И дальнейший ход событий нетрудно было предсказать.

– Ты не хочешь позвонить Сереге в Питер? – спросила Юлька у Мариши, чтобы отвлечь ту от грустных мыслей.

– А почему – я? – удивилась Мариша.

– Нам показалось, что он к тебе проникся симпатией, – зыркнув на меня, сказала Юлька.

– Хм, – хмыкнула польщенная Мариша. – Выдумываете вы все.

Но Сереге она тем не менее позвонила. И говорила с ним почти полчаса. Не знаю, что уж они там обсуждали.

– Вернули похитители Серегину жену? – спросила я у Мариши, когда она вернулась к нам.

– Что? – казалось, удивилась Мариша. – Какая?..

Мы с интересом наблюдали за подругой. Спохватившись наконец, Мариша сказала:

– Вроде бы она еще не нашлась.

– Как это – вроде бы? – опешили мы с Юлькой. – Ты что, не спросила у Сереги про его жену?

– Нет, – чистосердечно призналась Мариша. – Как-то не до того было. Но я думаю, что если бы она нашлась, то Серега бы об этом упомянул.