Текст книги "Жадина платит дважды"

Автор книги: Дарья Калинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Я так и знала, что вы сделаете поспешные и потому неверные выводы. Слушайте же дальше.

И Сергеенко услышал о том, как однажды Антонине Александровне пришла в голову потрясающая по своей гениальности идея, как отвратить внучку от цирка и вообще от сцены.

– Я решила припугнуть ее тем, что какой-то психопат положил на нее глаз. А если этот психопат будет преследовать ее всюду, то вполне возможно, что Алина станет сговорчивее, когда я напишу ей, что тяжело больна и нуждаюсь в уходе. Но для моего плана требовался исполнитель, я не могла отправлять письма только из Воронежа, Алина быстро бы меня вычислила. Сама мотаться по стране я не могла. Алина, что про нее ни говори, беспокоилась обо мне, и если не заставала дома, то звонила каждый час, пока я не возвращалась. Ее звонки приходились на самое разное время, поэтому уехать на пару дней я не могла. К тому же нужен был человек, который переписывал бы письма. Печатать я не выучилась, машинки у меня не было, к компьютеру я подойти боялась. И тут само небо послало мне Сергея. Мне удалось внушить ему, что я поступаю так только во благо Алины. Она училась у него, он помнил славную девочку с косичками и согласился помочь. Конечно, он согласился не сразу, но я убедила его, что Алине опасно дольше оставаться на сцене. Вполне может появиться настоящий маньяк, так пусть уж лучше это будет человек, хорошо ее знающий и желающий ей только добра.

– И Зорин стал ездить по стране за Алиной и забрасывать ее вашими письмами? – уточнил Сергеенко.

– Да, – кивнула Антонина Александровна. – Время шло, и меня стала снедать тревога. Мне стали сниться нехорошие сны, где Алина была вся в крови и звала меня. Это было невыносимо. И я решила, что пора поехать и поговорить с внучкой. Но, как видите, я опоздала. Кто-то убил мою девочку. Когда я узнала, что в убийстве подозревают автора угроз, мне стало не по себе. Ведь я отлично знала его и была уверена, что он неспособен даже муху обидеть. А теперь может пострадать из-за моей идеи.

– Почему же вы не пошли в милицию и не рассказали все, как есть? – спросил Сергеенко.

– Кто бы мне поверил! И потом, я не могла признаться в содеянном, можете не верить, но мне было стыдно за ту глупость, которую я придумала.

Сергеенко тяжело вздохнул, дал подписать задержанной показания и пошел с ними за советом к своему начальству – подполковнику Гришину.

Мы помянули Алину уже двумя бутылками водки, и поступило предложение сбегать за третьей. Особенно ратовал за это Андрей. Но его планам не суждено было сбыться, вдруг пошел дождь. Глядя на струйки, сбегающие по стеклу, я вспомнила про спрятанный нами в кустах труп Никаловского. Живо представив себе, как он лежит там одинокий, холодный, а капли дождя бьют его по открытым глазам, я от ужаса вскрикнула.

– Что еще случилось? – недовольно проворчал Андрей. – Ты куда? – всполошился он, видя, что я бросилась на улицу.

– Ты же хотел купить еще бутылку, – сказала я. – Сейчас самое время.

– Ты находишь? – удивился Андрей, последовав за мной. – А следом выскочили из дома и Никита с Маришей.

К счастью, дождь был не сильным, а водку можно было купить у Жеки, чей вагончик стоял не очень далеко от ларька продавца сахарной ваты. Водку нам Жека отдал бесплатно, после чего я предложила прогуляться и уверенно направилась прямо к кустам, где лежал бедняга режиссер. Мариша догадалась о моем плане, но так как тоже уже изрядно выпила, то не стала меня удерживать.

– Там что-то лежит, – удивленно сказал Никита.

– Режиссера нашли! – шепнула мне Мариша. – Как ты про него вспомнила?

Я кивнула. На труп было жалко смотреть, дождь намочил и забрызгал его грязью, зато начисто смыл кровь. Парни нагнулись к телу.

– Это же Никаловский! – сделал открытие Андрей. – Что он тут делает? Надо же так набраться!

– Он же мертв! – очень натурально удивилась Мариша, наклонившись к телу. – И кто это его?

– Мертв?! – внезапно севшим голосом спросил Никита. – О господи! Надо же так влипнуть. Снова начнут таскать меня по милициям. Снова выплывет та история с Алиной, начнут меня подозревать. И все из-за этой толстой свиньи. Не мог найти себе другого места, чтобы помереть.

– Он не сам умер, – сказала Мариша. – Кто-то свернул ему шею и всадил в грудь нож. А случилось это уже давно. Он совсем окоченел. Надо вызывать милицию.

Уже через несколько минут возле нас собралась внушительная толпа. Всех интересовал один вопрос: кто убил толстяка, если Зорин уже давно в милиции?

– Вот эти двое тут несколько раз промаршировали, – внезапно раздался противный голосок у нас за спиной.

Мы с Маришей обернулись и, к своему удивлению, увидели тонкий указующий перст, который замухрышка, продавец ваты, направил прямо на нас.

– Весь вечер туда-сюда шмыгали, – добавил этот мерзавец. – А убитого я запомнил, народ на представление схлынул, а этот ко мне и подошел. Нечасто такого жирдяя увидишь, вот я его и запомнил. И этих двоих девиц, все время шастали мимо.

– Что ты врешь, – возмутилась моя подруга, – всего пару раз и прошли. А как бы мы обратно вернулись, если не мимо тебя. Дальше сплошное болото и ивняк. Нам через него, что ли, надо было продираться?

Но свое дело заявление продавца ваты сделало, общественность начала дружно подозревать нас в убийстве режиссера. Впрочем, никто особенно нас не порицал, режиссер на ярмарке был человеком чужим, его не знали, а потому и не любили.

– Но скажите мне, а как бы мы смогли сломать ему шею? Он же был нехилым парнишкой, он бы сопротивлялся! – продолжала кипеть праведным гневом Мариша. – И чем бы мы его зарезали? Пальцем, что ли? Ты видел хоть у одной из нас сумочку, чтобы спрятать в ней нож?

Продавец вынужден был отступить, сумочки ни у одной из нас и правда не было, а о том, что можно нож спрятать и на теле, никто не заикнулся. Андрей закончил осматривать труп и отозвал нас обеих в сторонку.

– Теперь нам нужно решить, что рассказывать милиции, как дело было, – сказал он нам. – Мы увидели труп, убедились, что это и в самом деле труп, и вызвали милицию. Так?

– Так, – кивнули мы.

– А теперь рассказывайте, как было дело на самом деле, – сказал Андрей.

– Что?..

– Нечего делать невинные глазки. Вы к трупу не подходили, крови на нем заметно не было, дождь ее смыл, однако вы знали, что у Никаловского свернута шея и что его зарезали. Так что выкладывайте всю правду. Иначе менты сами все нароют, а я не смогу вам ничем помочь.

– Пусть ищут, это их работа, – хмыкнула Мариша. – Только сдается мне, что эта смерть каким-то образом связана с убийством Алины.

Я тем временем топталась на том месте, откуда мы перетащили в кусты тело Никаловского. Сама не зная, что собираюсь найти, я внимательно осматривала землю у себя под ногами. Внезапно внимание привлек небольшой клочок бумаги, видимо, мы с Маришей не заметили его, когда второпях перетаскивали режиссера. Сейчас бумажка была вся заляпана грязью. Я подняла ее. Перед моими глазами заплясали строчки одного из посланий к Алине. Во всяком случае, почерк был похож.

Воодушевившись удачей, я стала еще внимательней глядеть по сторонам, и вскоре мои усилия были вознаграждены. Я наткнулась на мужскую запонку с небольшим янтарем. Подняв находку, я торжественно отнесла ее Марише.

– А что я говорила? – обрадовалась подруга. – Наш Зорин убил не только Алину, но и Никаловского. Не такой он ангел, как прикидывается.

– Ты уверена? – усомнилась я. – Обрывок письма еще ничего не значит. Необязательно, что он принадлежит именно убийце. Письмо могла показать Никаловскому сама Алина, а он зачем-то оставил его у себя.

– А запонка! – возразила Мариша. – Я видела очень похожую на рубашке нашего старичка. А когда я с ним боролась, она даже оказалась у меня. Вот!

И Мариша вытащила руку из кармана. В оцепенении мы смотрели на маленький шарик янтаря у нее на ладони, который как две капли воды был похож на тот, что нашла на земле я.

– Значит, наш пострел везде поспел, – выразил общую мысль Никита. – Только зачем ему было убивать режиссера?

Этого не знал никто из нас. Я отвела Маришу в сторону и спросила:

– А как же загадочная встреча клоуна и ныне покойного режиссера? Неужели ты поверишь в то, что Никаловского убил наш престарелый маньяк?

– Да, несмотря на запонку и обрывок письма, не очень похоже, что тут орудовал Зорин, – согласилась Мариша. – Если удастся найти зрителей, которые подтвердят, что в момент убийства наш старичок сидел рядом с ними и смотрел представление, тогда совершенно точно можно будет сказать: запонка и обрывок письма подброшены кем-то, скорей всего, настоящим убийцей.

– Однако этот парень был хорошо осведомлен, – сказала я. – Знал, на кого тень навести. Кто мог предположить, что автор таинственных посланий и старичок из палатки гадалки – одно лицо?

И тут мне пришла в голову несуразная мысль. Мариша! Именно Мариша знала это. Я подозрительно покосилась на подругу.

– Что ты на меня так смотришь? – спросила она. – Думай лучше, как нам найти свидетелей, которые могли бы подтвердить, что старичок отсидел все представление от начала до конца.

После приезда милиции, которая заявилась уже утром и почему-то ничуть не обрадовалась найденному нами трупу, нас с Маришей доставили в участок к изрядно бледному Гривцову. Мы продемонстрировали ему обе запонки, и он на минуту вышел.

– Зорин признался, что запонки его, – растерянно сказал лейтенант, вернувшись. – Не пойму, то ли он более ловок, чем кажется, то ли здесь какая-то ошибка.

– А что слышно про Моню? – спросила у него Мариша. – Помнишь, ты обещал выяснить, кто таков этот фрукт.

– В нашем городе уголовника с такой кличкой нет, – вздохнул лейтенант. – А по всей России я проверить не успел. У меня же не сто рук.

– Бедный, – посочувствовала ему Мариша. – Хочешь, мы поищем тебе свидетелей, которые бы видели Зорина на представлении. Может, это тебе поможет?

Гривцов с радостью согласился. Его устраивало, что мы меньше будем на ярмарке и, соответственно, поменьше станем находить трупов.

С ярмарки мы с Маришей прямиком отправились на телевидение в редакцию программы «Служба безопасности».

– Что у вас? – спросил нас молоденький парнишка.

– Нам Стаса Симонова, – сказала Мариша.

– Это я. Ведущий этой программы, – отрекомендовался парень.

Мы вытаращили глаза. На экране ведущий выглядел рослым красавцем, а в жизни – ну точно заморенный цыпленок.

– Так что у вас? – нетерпеливо спросил он, не дав толком рассмотреть себя. – Времени у меня в обрез. Могу уделить вам ровно две минуты.

– Дело в том, что вчера на ярмарке развлечений в Девяткино совершено еще одно убийство, – заторопилась я. – По подозрению задержан один старичок, который в это время должен был смотреть цирковое представление. Вот если бы ваша программа показала его портрет и попросила тех людей, которые видели его среди зрителей, позвонить вам, то вы очень помогли бы следствию.

– Давайте вашего старичка, – быстро согласился Стас, нетерпеливо поглядывая на часы. – Покажем и скажем. А телефон укажем ваш, я с этим стариком возиться не буду, по опыту знаю, что сразу же начинают звонить всякие психи, сами с ними разбирайтесь. У меня других дел куча. Так чей телефон давать в эфир?

– Мой, – сказала я.

– Напиши, – потребовал Стас.

Я торопливо нацарапала прямо на портрете свой домашний телефон, и Стас умчался с ним.

– Вот и все, как просто. Теперь остается только ждать восьми часов вечера, – сказала Мариша.

В восемь пятнадцать невыразимо похорошевший и возмужавший Стас сообщил с экрана необходимую информацию, показал портрет и дал номер моего телефона. Уже через две минуты раздался первый звонок.

– Алло, – сказал взволнованный женский голос. – Это Стас?

Вот идиотка! Передача шла в прямом эфире, а ведущий как раз в это время рассказывал о пожаре, случившемся сегодня не территории одного из складов города.

– Это диспетчер, – строгим голосом сказала я. – Что вы хотели?

– А со Стасом поговорить нельзя? – разочаровалась женщина. – У меня информация насчет ярмарки.

– Говорите, я все передам.

– Ну ладно, – протянул голос. – В общем, вчера я видела вашего подозреваемого на представлении. Он сидел рядом со мной, я его запомнила потому, что он немного опоздал. Уже начался первый номер, когда он уселся рядом. Дочка решила, что это наш дедушка. Ей два годика, еще понимает плохо. Мы с ним посмеялись над малышкой.

– И он просидел с вами все представление? – спросила я.

– Да, – подтвердила женщина. – Очень милый человек, никогда бы не подумала, что преступник.

Затем позвонил мужчина, его потревожил наш старичок, когда пробирался на свое место. Поэтому мужчина тоже хорошо его запомнил.

– Двое свидетелей говорят, что Зорин отсидел все представление, – сказала я. – Значит, он не мог убить режиссера. Тот в начале представления, по словам продавца ватой, был еще жив.

– И получается, что улики кем-то подброшены на место преступления. А кому было выгодно навести подозрение на Зорина?

– Тому, кто хотел запутать следствие, – сказала Мариша. – Должно быть, ему было все равно, кого подставить. Просто Зорин был самым удобным для этого персонажем. Запонку у него могли снять в толпе, когда проходило задержание. А обрывок письма... так эти письма Алина всем показывала. Может быть, кто-то и утаил листочек. А нам придется искать на ярмарке настоящего убийцу.

При этих словах мне стало нехорошо.

– С какой стати? – заныла я. – Ну с Алиной еще понятно, она была почти нашей подругой. Но режиссер? Убили – и ладно, мало ли кого убивают.

– Нет, вы посмотрите на нее! – вознегодовала Мариша. – Убивают и ладно! Да если бы все стояли на такой позиции, то преступность выросла бы в десятки раз.

– Я имела в виду, что для расследования преступлений есть специально обученные профессионалы, – попыталась оправдаться я. – Зачем нам ввязываться в эту историю? Нашли убийцу Алины – и хватит.

Но все оказалось снова не так, как я предполагала. Когда мы приехали к лейтенанту с сообщением, что второе убийство кто-то попытался списать на нашего старичка, лейтенант уже сидел с весьма кислой миной.

– Спасибо, – поблагодарил он нас. – Вот всегда так, работаешь не жалея сил, а выясняется, что гонялся за тенью.

– В чем дело? – удивились мы.

– Похоже, что не убивал Алину наш старичок, – простонал лейтенант. – Твердит, что провел всю ночь в гостинице. Портье не видел, чтобы он выходил из гостиницы, а ночной администратор клянется, что глаз не сомкнула и что не помнит, чтобы наш старичок выходил из номера. Так что без чистосердечного признания мы ничего с ним поделать не сможем.

– Так вы его отпускаете?

– Нет, факт злостного хулиганства имел место, так что задержать его мы имеем право. Но нам нужно не это, необходимо найти убийцу, а может быть, уже двух убийц.

Сказав это, лейтенант загрустил еще больше.

– Что я тебе говорила, – сказала Мариша, отведя меня к окну. – Убийцу Алины они так и не нашли. Придется нам снова браться за дело.

– Гривцов, – обратилась она к лейтенанту, – ты выяснил, что на киностудии знали про Моню? Если он не уголовник, то что за кличка? Кто ему такую дал?

– А, это, – махнул рукой лейтенант. – Побывали мои ребята сегодня на киностудии. Странная история. Никто не видел этого человека, но все страшно не хотят про него говорить. Стоит в разговоре упомянуть имя Мони, как все закатывают глаза и многозначительно улыбаются. У меня сложилось впечатление, что там думают, будто Моня убил Никаловского. Никто ничего прямо, конечно, не сказал, должно быть, боятся или просто ничего не знают. Не представляю, где искать этого Моню. – И лейтенант, посмотрев в окно, неожиданно добавил: – Хотя есть у меня одна зацепка. Мы обыскали дом убитого режиссера и нашли у него порядка пятидесяти тысяч долларов, все стодолларовыми купюрами. Деньги лежали в кейсе, прямо в стенном шкафу.

– В кейсе? – воскликнула Мариша. – В таком светло-коричневом?

– Да, – кивнул лейтенант. – А ты откуда знаешь?

Мариша рассказала ему про слежку за Никаловским.

– А человека, который сидел рядом с ним за столиком, ты не помнишь?

– Очень смутно, – призналась Мариша. – Но вроде бы он был недурен собой.

– Не он? – спросил лейтенант, показывая вполне приличную распечатку двух фотографий, одна в профиль, другая фас, на которых был запечатлен довольно симпатичный парень с тяжелым взглядом.

– Ах, – воскликнула Мариша. – Да это же тот парень из кафе, который сидел за одним столиком с Никаловским. Во всяком случае, очень похож.

– Отлично! – обрадовался лейтенант. – Мы обнаружили на ручке кейса отпечатки пальцев. Они имеются у нас в компьютерной базе данных. Принадлежат одному не слишком чистоплотному типу, вот этому самому, что на фото. Он уже дважды судим. Первый раз условно, а во второй его все-таки посадили за вооруженное ограбление. Вместе с двумя такими же подонками – парни останавливали в темных подъездах женщин, показывали им нож, и те быстро делились с грабителями рублями и драгоценностями. Свой срок парень отсидел, но, судя по всему, это не пошло ему на пользу. С прошлым он явно не завязал, хотя одно время уверял своего участкового, что работает и начинает новую жизнь.

– И чем занимается этот красавчик в последнее время? – поинтересовалась Мариша.

– Вот тут и начинается самое странное, – сказал лейтенант. – Наш Метелин Юрий Артемьевич, по кличке Метла, таинственным образом растворился в воздухе больше трех дней назад.

– Как это? – удивилась я.

– Дома его нет, родителям ничего не сказал о своем исчезновении. Официально Метелин числился сторожем в гараже, но там его не видели уже два месяца, вместо него дежурит один дедок. Мы решили пошерстить весь криминальный мирок, живущий по соседству с Метлой. Устроили облаву на квартире одного мелкого наркоторговца, взяли товар и покупателей. Торговцу светило без малого пятнадцать лет, но мы с ним потолковали по душам и разошлись с миром. Так этот торговец сказал, что последний год Метла бегал не сам по себе, а под хозяином. И благосостояние его резко пошло в гору. Сначала он купил себе подержанную машину, потом новенькую иномарку. И квартиру приобрел не в спальном районе, а в более престижном. Это же подтвердили его родители, сказав, что Юра затеял у себя большой ремонт с перепланировкой, поэтому живет пока у них. И жить еще собирался долго, так как евроремонт за день-два не делают. Улавливаете?

Огорошив нас всем этим, лейтенант отправился наводить справки, где бы еще можно найти пропавшего Метлу, оставив нам на прощание вполне приличную распечатку двух фотографий бритого молодого человека с тяжелым взглядом и огромными синяками под нагловатыми глазами.

– Пока милиция будет искать этого типа, мы с тобой должны отработать более приличных знакомых Никаловского. Не может быть, чтобы никто из них ничего не знал про таинственного Моню, просто мы плохо спрашивали или не у тех. Еще поговорим с соседями, спросим, не приходил ли кто подозрительный к режиссеру в день его смерти, – сказала я.

На одной лестничной площадке с Никаловским было еще пять квартир. Мы обошли все по очереди, но улов – с гулькин нос. Все видели только многочисленных и быстро меняющихся девиц режиссера. А также Алину, которая, единственная из всех, бывала у режиссера постоянно. Приходили также мать режиссера и его дочь, но они его своими посещениями не баловали.

– А не припомните ли кого-нибудь из мужчин? – спросила я. – Например, вот этого? Конечно, качество фотографии не слишком хорошее, но все-таки попытайтесь.

Но соседи только дружно разводили руками. Без особой веры в успех мы позвонили в последнюю квартиру. Дверь нам открыл кудрявый парнишка лет двенадцати со смышленым личиком и шустрыми озорными глазами.

– Все больше бабы к нему таскались, – со знанием дела сказал он нам. – Оно и понятно, эти дуры думали, что режиссер их к себе в картину возьмет. Только дудки – куда такую кучу? На всех ролей не хватило бы. Некоторых он брал, но не всех, конечно, и не на главную роль, как эти дурочки рассчитывали. Алину вот взял, но она им в последнее время вообще крутила как хотела. А меня он пригласил, хоть я и не просился вовсе. Я снимался у него аж в двух эпизодах. И денег мне заплатил, я потом неделю в кафе обедал.

– А еще кого-нибудь у него видел? – спросила я.

– А вы откуда будете? – поинтересовался парень.

– Из милиции, – сообщила я ему, помахивая фальшивым удостоверением.

– Ясно, – сказал парень. – Вообще-то, был тут у него на днях один хлюпик. Приезжал на черном «вольвешнике».

– Не этот? – спросила я у парнишки, протягивая распечатку с изображением Метлы.

– Чего-то не знаю, – нерешительно протянул парнишка. – Тут он бритый, а тот был с челкой до носа. И загар явно не северный, с курорта смотался, похоже.

– А про машину что скажешь? – нетерпеливо спросила у парнишки Мариша.

– А вы точно из милиции? – подозрительно спросил парень. – Вообще-то, я в это время во дворе стоял. Бабка затеяла мною перед соседками хвастаться. Так что я должен был смирно столбом возле нее торчать, пока она меня расхваливала. Стою, дома-то она меня все больше ругает. Но скука смертная. Вот от нечего делать я и стал на машины смотреть. Этот «вольвешник» был классный. Я и номер запомнил. А потом вижу, что в него сел тот парень, который к режиссеру приходил... А квартиру вы обыскивать будете?

– Нет, а что? – на всякий случай спросила я.

– Так жена и дочка сейчас отдыхают. И бабка ихняя, что с моей дружит, тоже. А если у вас нет ключей, так я могу дать. У моей бабки ключи от квартиры режиссера есть. Она у него уборку делала. Так вам нужны ключи?

Разинув рот и не веря в такую немыслимую удачу, мы дружно кивнули. И мальчишка убежал к себе. Вернулся он почти мгновенно, должно быть, ключи висели возле дверей.

– Берите!

Мы осторожно открыли дверь. Тихо и чисто. Должно быть, сотрудники милиции отличались редкой аккуратностью, или же соседка уже снова навела тут порядок.

– Зачем мы сюда приперлись? – шепнула мне Мариша. – Все, что было можно, милиция из этой квартиры извлекла.

Я была такого же мнения. Но на всякий случай мы прошлись по квартире, и тут нам на глаза попался телефон с новейшей моделью автоответчика, который, я знала, всегда делает дубли с записи разговора. Мы нажали на кнопку прослушивания, и мороз пробежал у меня по коже. Голос, приглашавший режиссера в восемь вечера на ярмарку, был чертовски знакомый. И слышала я его совсем недавно и, точно, где-то на ярмарке.

Не найдя, кроме пленки, больше ничего интересного, мы вышли из квартиры. Мальчишка-сосед запер за нами дверь и выжидательно уставился на нас.

– Говори номер черного «Вольво», – потребовала я.

Получив от глазастого парнишки и это, мы с Маришей помчались к ближайшему автомату, откуда позвонили одному нашему знакомому, занимающемуся не вполне легальным бизнесом. Мишка включил свой компьютер, и через пять минут мы уже знали фамилию и адрес владельца черного «Вольво». Им оказался Карачаев Николай Владимирович. За неимением других зацепок мы поехали к нему.

Жил он у черта на куличках. В Красном Селе по Петергофскому шоссе, почти у самого залива. Слава богу, Маришин «Опель» ездил отлично и доставил нас к малюсенькому домику, безжалостно прижатому огромным недостроенным доминой в три этажа, сложенным из белого кирпича. Строительство тут шло вовсю. Возле дома стоял старенький «Москвич», а из гаража выглядывала морда черного «вольвешника».

– Знакомая картина, – сказала Мариша. – Рост благосостояния граждан, с которыми мы сталкиваемся в последнее время, неуклонно растет. Отрадно видеть.

Хозяин в это время мотался по участку и азартно ругался с рабочими. Мат висел такой густой, что сразу стало ясно: хозяин, несмотря на молодые годы, сидел много и часто. Дождавшись, когда он устанет изрыгать хулу, мы вышли из машины и осторожно приблизились.

– Дом какой у вас славный получается, – польстила Мариша.

Хозяин с гордостью оглядел каменного монстра и кивнул. Выглядел он лет на тридцать пять, оголенные руки и грудь сплошь в следах старательно выведенной татуировки, узкий лоб и близко посаженные глаза дополняли портрет. Нами, верней, Маришей он заинтересовался сразу же. Пригласил на участок и не успокоился, пока не показал все, начиная от гаража и кончая баней.

Мариша старалась понравиться хозяину вовсю, и ее усилия увенчались успехом. Мужик размяк и пригласил нас на ужин в ресторан.

– Ах, лучше дома, – прощебетала Мариша. – Знаете, ужин при свечах, а я так люблю романтику.

Колян, так звали хозяина, пробормотал, что он вообще-то не одобряет романтику втроем или вчетвером, но запал он на Маришу всерьез и согласился.

– Вот повезло! – сказала мне Мариша, усаживаясь за руль своей машины. – Сегодня же вечером познакомимся еще с одним членом преступной шайки, в которой состоял и наш усопший режиссер. Вечером между делом ляпнем про найденный на ярмарке труп Никаловского. Посмотрим, как они отреагируют. А до вечера у нас еще есть одно дело.

Но вскоре уже выяснилось, что дело далеко не одно. На ярмарке нас ждал лейтенант. То есть он делал вид, что опрашивает свидетелей, но, увидев нас, он так обрадовался, что стало ясно: основные подозреваемые у него мы.

– Хочу задать вам несколько вопросов, – отведя нас в сторонку, промурлыкал он.

– Задавайте, – обреченно кивнула я, догадываясь, что сейчас последует.

– Мне сказали, что тело нашли вы? – начал лейтенант. – Это ведь так?

– Да мы же об этом уже рассказывали сегодня утром.

– И я подумал, а не многовато ли трупов на вашей совести? – прямо поинтересовался лейтенант. – Удивительное дело, другие люди живут годами и никаких трупов не случалось, а стоило вам погостить недельку – и пожалуйста, второе убийство. Как вы это объясните?

Мы подавленно молчали.

– Расскажите еще раз, как вы нашли тело, – потребовал у нас Гривцов.

– Ну как, – переглянулись мы с Маришей, – пошли прогуляться, а он лежит.

– Прямо на дороге? – ехидно уточнил лейтенант.

– Нет, в кустиках.

– Очень хорошо, – оживился лейтенант, – а зачем вы направились в те кустики? И почему именно в те кустики?

– А почему вы на нас набросились? – удивилась я. – Тело, между прочим, первым увидел Андрей.

– А он говорит, что шел за вами, девушки, – отрезал Гривцов. – И продавец ваты твердит, что вы перед началом представления и во время него шастали перед его носом раз десять. А экспертиза установила, что режиссера убили именно в этот промежуток времени.

– Не хотите ли вы сказать, что мы сломали ему шею? – удивилась Мариша. – Это не по-женски как-то.

– Но, кроме сломанной шеи, у него еще в сердце был всажен острый предмет, – сказал лейтенант. – И смерть наступила именно вследствие этого ранения. А шею он мог сломать, когда убийца отшвырнул его и тело упало на землю.

– Что за острый предмет? – спросила я.

– Мы бы тоже хотели это знать.

И лейтенант посмотрел на нас так, словно ждал от нас исчерпывающей информации. Мы молчали.

– В общем, прошу вас снова отправиться со мной в отделение. Будем составлять протокол и снимать отпечатки пальцев, – сказал лейтенант. – И еще, где вы все время болтаетесь? На ярмарке нашли труп, точнее – вы нашли, а вместо того, чтобы дождаться милиции, вы куда-то исчезаете.

Мы даже втолковывать ему не стали, что с нас один раз уже снимали показания и, по нашему мнению, этого вполне достаточно. Но поскольку лейтенант был отвратителен в своих подозрениях, мы обиделись и не стали говорить ему о том, что побывали на квартире режиссера и нашли одного из его знакомых, явно не человека искусства.

Мужчина, находящийся в расцвете сил и красоты, азартно перебирал картотеку в архиве семнадцатой городской больницы. Папки были пыльные, так как к ним никто не притрагивался уже много лет. И если бы не энтузиазм этого мужчины, то и не притронулся бы еще столько же. Во всяком случае посторонним эти бумаги в руки не выдавались ни под каким видом. Но правила для того и существуют, чтобы их нарушать. Смазливая медсестра не устояла перед чарами красавца.

Сейчас девушка стояла, прислонившись к шкафу, и мечтательно смотрела на свою добычу, мысленно видя его в своей постели. Но мужчине было не до амуров. Он никак не мог найти нужную ему историю болезни. Дело осложнялось тем, что он точно не знал года рождения разыскиваемого. И тем, что истории болезней были свалены в архиве практически без подборки по алфавиту. Среди Ивановых и Ильиных вдруг попадались Смоляковы или Шестовы. Больница была большой, больных в ней много, соответственно, и бумаг накопилось изрядно.

Мужчина уже начал опасаться, что ему придется провозиться тут еще не один час, если не день, но неожиданно ему улыбнулась удача. Зоркие глаза выхватили нужную фамилию, мужчина жадно выдернул из груды серую папку и распахнул ее. Пробежав глазами несколько первых страниц, он довольно улыбнулся. Медсестра проворно выпрямилась и выжидающе уставилась на него.

Тот совершенно забыл про нее и сейчас едва сдержал досадливый вздох, поняв, что выход загорожен и пришло время платить по счету. Оценив горящий взгляд, он шагнул к медсестре и ласково дотронулся до ее плеча. Поняв, что никакой постели у нее дома не будет, а все ограничится пыльным архивом, медсестра немного расстроилась, но мужчина знал толк в любовных утехах. Ее охватила сладкая истома, и она порывисто бросилась в объятия мужчины. Забытая история болезни сиротливо валялась на полу.

Обратно из участка мы с Маришей вернулись на ярмарку в самом скверном настроении. С нас взяли подписку о невыезде, и вообще стражи порядка вели себя крайне недоброжелательно, предлагая добром признаться, зачем мы убили режиссера. Разумеется, мы отрицали эту чушь, однако пришлось рассказать, что тело мы нашли значительно раньше. Что нам на это сказали, даже пересказывать не хочется. Лейтенант сбегал к подполковнику и заставил нас повторить всю историю сначала – как мы нашли тело, как перепрятали его, а потом благополучно забыли про него на весь вечер.

Полковник долго мял свой ус, а потом заявил, что наши действия подпадают под статью. С этим он и удалился, а лейтенант еще долго зудел, что из-за нас теперь невозможно найти какие-либо следы на месте преступления, что мы вообще всю картину преступления испортили. Дело кончилось тем, что нам было предложено в три дня найти ту женщину с ребенком, которая и наткнулась на труп первой, после этого нас наконец отпустили.

В участке нас промариновали весь день. На ярмарке вскоре должно было начаться вечернее представление, и всем было не до нас. Мы тихонько проскользнули в фургончик Андрея, который уже несколько дней находился в нашем распоряжении, и начали переодеваться. К моему удивлению, вместо вечернего платья Мариша извлекла из сумки потрепанные кроссовки и легкий тренировочный костюм.