Текст книги "Нимфа с большими понтами"

Автор книги: Дарья Калинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Однако что-то в этой идиллической картинке царапнуло Киру за душу. Но она решила, что это всего лишь ревность и зависть, и велела себе заткнуться.

– Я рассказывал девушкам, как получилось, что мы с тобой остались гостить в этом доме после похорон Олега, – произнес Глеб, не сводя глаз с лица жены.

– Гостить! – моментально вспыхнула Оксана. – Если это можно так назвать! Это же был форменный кошмар! Эта идиотка Маша, которая день и ночь бродила по дому с пустыми глазами! Дядя Тимофей, который только тем и занимался, что присматривал, что бы ему тут такого стащить, а в свободное время жаловался на свое здоровье и падал в обморок! И еще бабушка пригласила этого недоумка Виктора. А какой от него прок?

И Оксана сокрушенно покачала головой.

– Нет уж, избавьте меня от таких гостей, – сказала она. – Моя бы воля, уехала на следующий же день! Только ради бабушки мы и остались. Нельзя же было бросить ее тут одну. Она бы точно не справилась.

На взгляд подруг, Виолетта Викторовна, захоти она, справилась бы и с ротой солдат. Но, наверное, в словах Оксаны был свой резон. Единственное, что напрягло подруг, это был тон, каким Оксана говорила об исчезнувшей Маше. Как она ее назвала? Идиотка с пустыми глазами?

Ничего не скажешь, ласково, сочувственно и удивительно по-родственному.

– Кстати, вы помните, что сегодня к нам должны пожаловать господа милицейские? – обратился к подругам Глеб, который уже усадил жену за стол рядом с собой. – Пора бы им уже приехать.

Кира кивнула.

– Ну да, они продолжат в лесу поиски вашей пропавшей родственницы, – сказала она.

Оксана снова покраснела, и ноздри ее раздулись от гнева.

– Какая она нам родственница! – прошипела она. – Дрянь подзаборная, которая окрутила дядю и веревки из него вила!

– Ты ее не любишь? – спросила у Оксаны Леся.

– Такая же молодая дрянь увела моего отца из семьи! – ответила Оксана. – И разумеется, папа не выдержал того ритма, который она ему задавала. И очень быстро сдал и умер. Да я уверена, что и дядя Олег погиб из-за нее!

– Что ты говоришь?! – воскликнул Глеб.

– Да! Да! Дядя погиб из-за нее, из-за этой своей Маши!

– А как он погиб? – заинтересовалась Кира.

В самом деле, как это они могли упустить такое важное обстоятельство? Ведь со смерти Олега Сафроновича на его семью и стали валиться несчастья. Сначала погиб он, потом помещалась жена, а затем похитили и крошечного сына.

– Он разбился, – ответил за жену Глеб. – Разбился, упав с крыши.

– С крыши этого дома? – содрогнувшись, спросила Кира.

Глеб молча кивнул.

– Ну и домик! – пробормотала Кира чуть слышно. – Просто проклятый какой-то домина.

– А загнала его на эту крышу сама Машенька! – ядовито произнесла тем временем Оксана. – Поэтому я и говорю, что это она его убила. Будто не знала, что дядя был подвержен частым головокружениям. Ему нельзя было так рисковать!

– А зачем он полез на крышу?

– Этой идиотке...

– Оксана! – предостерегающе произнес Глеб.

– Да, дорогой, – сразу же умерила свой гнев Оксана. – В общем, этой женщине показалось, что антенна на крыше покосилась и телевизор плохо показывает. А она хотела посмотреть какую-то передачу про то, как надо воспитывать детей. Уверена, что она закатила дяде настоящую истерику!

– Такое в самом деле могло быть, – согласился с женой Глеб. – Я имею в виду истерику. Хотя я видел Машу всего несколько раз в жизни. На каких-то семейных торжествах. Но каждый раз Маша умудрялась отравить всем веселье своими сценами.

– Конечно, она устроила дяде Олегу скандал! – возмущенно подтвердила Оксана. – Иначе бы он ни за что не полез на крышу! В его-то возрасте!

– А сколько же ему было?

– Дядя скончался в возрасте почти пятидесяти лет, – отозвалась Оксана. – Не дожил всего одного месяца до своего юбилея.

– А Маша? Она была его моложе?

– Конечно, и намного, – буркнула Оксана. – Почти на тридцать лет. Но это все равно не давало ей повода так гадко вести себя с дядей! Загнать пожилого человека на крышу! Из-за какой-то антенны!

– И как же так получилось? – удивилась Леся. – Чтобы поправить антенну, разве нельзя было позвать кого-нибудь со стороны?

Глеб с Оксаной переглянулись.

– Олег Сафронович не любил в своем доме посторонних, – не слишком охотно признался Глеб. – Поэтому я вполне могу допустить, что он решил поправить антенну сам.

– Но Маша могла бы его и остановить! – воскликнула Оксана. – Так что это она виновата в смерти дяди! И неудивительно, что она свихнулась потом!

– Оксана!

– Шутка ли, жить с сознанием того, что сама погнала мужа на смерть! – не вняла его словам Оксана.

Глеб поднялся и, кинув на внезапно присмиревшую жену сердитый взгляд, ушел из столовой.

– Вот так всегда! – произнесла Оксана, едва за Глебом захлопнулась дверь. – Стоит мне сказать правду о ком-то, как он злится! А что я такого сказала? Как было, так и сказала!

– Вы тоже присутствовали при этом? – спросила Леся.

– Что? – удивилась Оксана. – Мы с Глебом? Разумеется, нет! Мы приезжали к дяде только накануне, днем. Поздно вечером уехали. А на следующий день все это и случилось. Нас тут к этому времени и близко не было.

– Откуда же ты все так хорошо знаешь?

– Со слов Маши, – пожала плечами Оксана. – Некоторое время после смерти дяди она была вроде бы еще в норме. День или два. Во всяком случае, могла изъясняться внятно. Это уж после его похорон она стала словно зомби. Жуть!

И Оксану передернуло.

– Знаете, – призналась она подругам, – если честно, то я даже рада, что она исчезла. Никогда ее не любила. Выскочка и зазнайка! И что только дядя нашел в ней? Ничего, кроме смазливого личика и гладкой кожи, в ней не было! Ничего! А он еще и пел дифирамбы ее кротости и тем чувствам, которые она к нему питала. Ха-ха! Она к кошельку его чувства питала, а не к нему, глупому!

Но уже в три часа дня Оксана полностью пересмотрела свое отношение к пропавшей Маше. Случилось это сразу же после того, как прибывшие менты, обыскав окрестности, вернулись в усадьбу с известием о своей поистине страшной находке.

– Как это? – помертвела Виолетта Викторовна, когда те вошли в дом с просьбой опознать найденное ими у забора тело мертвой женщины. – Нет, не верю! Это не может быть наша Маша! Это та брюнетка, которую видел мой сын из окна!

Но, увы, это была именно Маша. Кира с Лесей имели печальную возможность убедиться в том, что погибшая была в самом деле на редкость красива. Черты ее лица смерть не обезобразила. И не было похоже, чтобы Маша боялась своего убийцы. Выражение ее лица было каким-то изумленным, но отнюдь не испуганным.

– Как это случилось? – сдавленным голосом произнес Тимофей.

– Да! – поддержала сына Виолетта Викторовна. – Что с ней сделали?

– Ее задушили, – просто ответил один из оперов.

– Вы уверены? – хрипло спросил Глеб.

Опер кинул на него внимательный и какой-то хмурый взгляд. Но все же пояснил:

– Видите, у нее полоса на шее? Никаких сомнений, это убийство. А задушили ее вот этим.

И он показал прозрачный полиэтиленовый мешочек, в котором уже лежал порядком испачканный, но все же узнаваемый шелковый шарф с голубыми и розовыми цветами.

– Это ее шарф! – прошептала Виолетта Викторовна, пошатнувшись и вцепившись в руку сына. – Я его ей подарила!

Теперь встал вопрос о транспортировке тела в морг. Опера грузить его в свою машину отказывались, объясняя это тем, что у них свободен только багажник. А перевозить тела в багажнике им не позволяют ни личные чувства, ни инструкция.

– Придется кому-то из вас сесть за руль вашей машины, – сказал один из оперов. – И помочь нам.

– Я не могу! – поспешно отказался Тимофей. – Я плохо себя чувствую!

Выглядел он и в самом деле неважно. Обычная его бледность усугубилась, перейдя в синеву. Он дрожал как в лихорадке, и за руль ему садиться было нельзя.

– Я поеду, – вызвался Глеб.

– Да, да! – поддержала его жена. – Поезжай! Уж такую малость мы для Маши сделать можем!

Сейчас в глазах у молодой женщины стояли настоящие слезы. Похоже, в глубине души Оксана, несмотря на свой язык, была девушкой не злой. Наговорив гадостей о Маше, пока думала, что та жива и просто придуривается, теперь она от души расплакалась.

Во всяком случае, над найденным телом Маши хоть один человек скорбел искренне. Смерть Маши не оставила в душе злючки Оксаны и следа прежней неприязни. Следы ее были искренними.

– Такая молодая! – убивалась Оксана. – Да что же это делается? Кто же ее? У кого рука поднялась?

– Будем выяснять, – хмуро отозвался один из ментов.

– А где вы ее нашли? – спросил у него Виктор. – Странно, мы обыскали все вокруг. А вы ходили недолго, только приехали, и тем не менее – вот... Нашли.

И в который раз подруги поразились тому, как всегда вовремя и точно формулирует свои вопросы этот человек. А ведь казался полностью погруженным в свои мысли.

– Честно говоря, я и сам не понимаю, как вы ее могли не найти, – пожав плечами, ответил тот же опер. – Ее тело лежало почти сразу же за оградой вашего дома.

И он махнул рукой, показывая, в каком направлении следовало искать.

– Так близко мы в самом деле не смотрели, – признал его правоту бледный, словно простыня, Тимофей. – Мы думали, что она заблудилась. И сразу же ушли в лес. Возле дома мы не смотрели.

– А надо было, – наставительно произнес опер. – Тело было прикрыто ветками кустарника. Похоже, она пролежала там почти сутки.

Услышав это, Виолетта Викторовна перестала опираться о руку сына и по-настоящему упала в обморок. Это послужило своего рода толчком. Все вдруг страшно засуетились. Оксана пыталась привести пожилую женщину в чувство, Глеб побежал за машиной, чтобы погрузить на нее тело Маши и везти его в город. А остальные носились без дела, изображая бурную деятельность.

Решив, что с этим они управятся и без них, подруги присоединились к Оксане, хлопотавшей над Виолеттой Викторовной. Совместными усилиями им удалось привести ее в чувство, дотащить до дома и уложить на диване в гостиной. Виолетта Викторовна оказалась на редкость тяжелой особой. И дотащить ее до собственной кровати у девушек просто не хватило сил.

– Какой ужас! – стонала Виолетта Викторовна, держась за сердце и вяло перебирая ногами. – Мне кажется, я умираю!

Собственно говоря, она даже и не шла. А только делала вид, вися на руках у девушек.

– Оксана, дай мне мое лекарство! – оказавшись на диване, велела Виолетта Викторовна. – Оно у меня... В комнате. На тумбочке. Такой темный флакончик с зеленой этикеткой.

И пока Оксана бегала в ее комнату за лекарством, подруги суетились возле Виолетты Викторовны, которой требовалась то подушка, то плед, то ей было душно, то, наоборот, холодно. И при этом она ни на минуту не переставала стонать. Причем ее жалобы звучали так фальшиво, что даже подруги не поверили, что Виолетта Викторовна искренне скорбит о смерти своей невестки.

– Сначала Олежек, а теперь и она! – жалобно скулила Виолетта Викторовна.

– Ваш сын упал с крыши сам, – напомнила ей Леся. – А Машу убили!

Виолетта Викторовна кинула на нее злой взгляд. Кажется, она бы предпочла, чтобы Машина смерть тоже считалась несчастным случаем. Но, увы, это было невозможно. Менты высказались на этот счет точно и совершенно однозначно.

Глава восьмая

Тем не менее подруги не уходили от Виолетты Викторовны. К тому же когда запыхавшаяся Оксана наконец принесла лекарство, то выяснилось, что к нему нужна еще и вода.

– Могла бы и сама сообразить! – проворчала Виолетта Викторовна. – Не маленькая!

Оксана послушно помчалась за водой. На ней были белые лакированные босоножки на высоченных красных каблуках. Она споткнулась и чуть было не упала.

– Держись! – взвизгнула Виолетта Викторовна. – И чего ради ты вечно так наряжаешься? У нас в доме траур, а ты в этой своей вызывающей майке! Что о нас подумают люди?

– Я переоденусь! – огрызнулась Оксана и заковыляла на кухню.

Холодной кипяченой не оказалось. Была только горячая. Но кипяток Виолетта Викторовна пить отказывалась. Ждать, когда остынет, тоже.

– Что, у нас нет родниковой воды? Мы совсем обнищали? – ядовито интересовалась она.

– У нас только сок, – пролепетала Оксана, растирая лодыжку.

– Так смешай кипяток с соком! – разозлилась Виолетта Викторовна. – Будет в самый раз! Своей головой не сообразишь? Сок-то хоть свежий?

Сок был свежий. Все еще раздраженная неповоротливостью внучки, Виолетта Викторовна выпила свое лекарство. Но вместо того чтобы остаться одной, отдохнуть самой и дать такую возможность окружающим, она потребовала, чтобы рядом с ней постоянно кто-то сидел.

– А вдруг мне станет хуже? – капризничала она. – Я в таком возрасте, когда с человеком может случиться что угодно. Пусть кто-то останется со мной!

– Я побуду, – вызвалась Леся, к явной радости Оксаны и удивлению Киры.

На самом деле Лесино благородство было вызвано вполне банальной причиной. Она надеялась, оставшись наедине со старухой, выудить из той еще какую-нибудь интересную информацию о жизни Олега – ее покойного сына.

Но Виолетта Викторовна не оправдала надежд. Она только стонала и ругала на чем свет стоит предательницу Фёклу, из-за которой у нее лично возникло столько проблем и поводов для расстройства.

– Но вы же не знаете, почему она так поступила! – наконец не выдержала Леся нападок на Фёклу. – Может быть, она и не так виновата, как мы думаем! А если был кто-то, кто заставил ее это сделать!

Света, которая как раз в этот момент сунулась в гостиную и слышала последнюю часть разговора Леси со старухой, изменилась в лице и стала делать в сторону Леси странные пассы руками. Сначала Леся их не замечала, так как Виолетта Викторовна разразилась новой порцией оскорблений. На этот раз уже в адрес всяких проходимок, которые следом за сестрой и подругой прокрадываются в приличный дом, чтобы оскорблять порядочных людей своими глупостями.

Леся приготовилась возразить. Достойный ответ сварливой старухе вертелся у нее на самом кончике языка. Она даже рот открыла. Но тут заметила странные движения, которые производила стоящая у дверей служанка. Леся буквально замерла с готовым сорваться с ее языка замечанием. Понять мимику Светки было нетрудно. Она явно что-то хотела сказать Лесе. Но в присутствии Виолетты Викторовны не могла.

– Чего замолчала? – услышала Леся голос Виолетты Викторовны.

Несколько удивленная быстрой капитуляцией противницы, старуха озадаченно смотрела на Лесю. И увидев, что внимание девушки приковано не к ней, повернула голову в ту сторону.

– А, Светочка! – медовым голосом пропела Виолетта Викторовна. – У тебя, детка, работы что, совсем нет? Ты чего тут отираешься?

– Пыль вытираю! – зло буркнула Света. – Вот чего!

– Чем? – озлобилась старуха. – Чем вытираешь? Своим подолом? А ну марш отсюда! Обед ступай готовить!

– Вам бы только жрать, – пробурчала Света. – В доме один покойник за другим, а вы только о своем брюхе думаете.

Тем не менее она скрылась за дверью.

– Вот нахалка! – с чувством произнесла Виолетта Викторовна. – Хамка!

На этот раз ее возмущение было адресовано прислуге. И Леся промолчала.

– Впрочем, чего и ожидать, – продолжала разоряться Виолетта Викторовна. – Если знать, откуда забрал эту девицу мой сын, то удивляться не приходится.

– А откуда? – спросила Леся.

Виолетта Викторовна вздохнула.

– Ты же понимаешь, детка, – произнесла она, явно смягченная возможностью посплетничать, – понимаешь, что заставить приехать в такую глухомань, в которой счел нужным поселиться мой сын, молодую особу непросто.

– Ну да, – согласилась с ней Леся, думая, что она начнет рассказывать о своей невестке.

Но Виолетта Викторовна ее удивила. Оказывается, она имела в виду служанку – Светку.

– И долгое время сыну никак не удавалось найти сносную прислугу, чтобы обслуживала его, жену и дом, – жаловалась она. – Деревенских женщин по какой-то причине брать в услужение не хотел. Старался вывезти из города какую-нибудь девицу, чтобы та была и служанкой, и вроде как компаньонкой его жене.

Жена Олега Сафроновича вполне годилась тому в дочери. И Лесю умилило и растрогало такое отношение мужа к супруге. Завез в жуткую глухомань, где она из дома лишний раз шаг боялась ступить, а потом решил подружку ей подыскать. Мол, все для тебя, дорогая! Цени отношение!

– И в конце концов Олегу удалось нанять эту несносную девицу, – скрипел надтреснутый голос Виолетты Викторовны. – Уж не знаю, какая там точно история у нее приключилась. Только одно я знаю точно: из города этой девчонке срочно надо было куда-то смыться.

– Из города? Из Твери?

– Что ты, деточка, – фыркнула Виолетта Викторовна. – Мы все живем в Москве. Ты что, не знала?

Леся молча покачала головой. Это было открытием для нее.

– Ну да, – продолжала Виолетта Викторовна. – Раньше-то мы жили в Твери. Но потом Олег разбогател, купил мне и Тимофею квартиру в Москве, и Георгию – отцу Оксаны – тоже. Но сам по какой-то причуде в прошлом году перебрался жить сюда. В такую глушь!

– А потом привез Свету? Из Москвы? И она согласилась?

– У той земля под ногами горела, так мой сын выразился! – заявила Виолетта Викторовна. – Так что для этой вздорной особы предложение Олега стало просто подарком небес. И из города уехала, и защиту получила, и деньги еще неплохие зарабатывала. Да и жила себе тут на свежем воздухе и на всем готовом! Не особенно перерабатываясь. Пыль под кроватями месяцами могла лежать, этой грязнуле и дела не было!

Дальше Леся ее уже не слушала. Итак, у служанки имелось весьма темное прошлое. Это уже интересно! А вдруг те самые оборванцы, которые украли из квартиры Киры похищенного ранее Илюшу, были вовсе не Фёклиными знакомыми, а Светкиными сообщниками?

И Леся решила, что со Светой надо еще раз потолковать. Да и заодно выяснить, что за странные пассы она ей делала, маяча у дверей?

Светку девушка нашла на кухне. Та озабоченно чистила картошку и хмурилась.

– Ну наконец-то! – воскликнула она, когда Леся заглянула к ней. – А я уж думала, что старуха тебя насмерть заговорила! Что она там тебе про меня напела?

– Почему ты думаешь, что именно про тебя? – делано удивилась Леся.

– Да брось ты! – махнув на нее рукой с зажатой грязной картофелиной, воскликнула Света. – Я же видела, как она на меня зыркнула! И отлично знаю, как она меня ненавидит! Да она в каждый свой приезд только и делала, что Олегу Сафроновичу в уши дудела, чтобы он меня уволил. Или хотя бы денег не платил.

– Почему? – удивилась Леся. – Как же без денег? Ты же работала на него?

– Да все потому, что наша Виолетта жадная до одури! – в сердцах воскликнула Света. – Даже чужие деньги, и то считает. Вот и расходы сына ее, видать, сильно беспокоили. Все боялась, как бы он на моем жалованье не обеднел!

И бросив очищенную картофелину, которая уменьшилась от такой чистки почти в два раза, она добавила:

– Прознала, зараза этакая, что у меня в городе проблемы и назад мне в Москву возвращаться нельзя, вот и науськивала Олега Сафроновича, чтобы он моим безвыходным положением воспользовался. И под каким-нибудь предлогом жалованья меня лишил.

И взяв новую картошку, Света продолжила:

– Мол, все равно я отсюда никуда не денусь. За одну еду и кров работать стану.

– А он что?

– Да ничего, – ответила Света. – Не слушал он ее особенно. Он вообще, если честно, никого не слушал.

– Даже Машу?

– И ее тоже.

Леся задумалась над ее словами.

– Виолетта Викторовна считает, что Фёкла украла младенца, – сказала она наконец.

– Ясное дело, что она его из дома вынесла! – фыркнула Света. – Больше некому. Фёкла все время рядом с ребенком была. И в одну ночь они с Илюшей пропали.

– Так-то оно так, – покачала головой Леся. – Но ведь глупо это!

– Что глупо? – не поняла Света.

– Все в доме знали, где Фёклу искать в случае чего, – пояснила Леся. – Понимаешь?

Света покачала головой.

– Они знали адрес Фёклы, место ее бывшей работы, имя, фамилию. Одним словом, все!

– Ну да, – невольно призадумалась Света. – А ведь верно! И Тимофей к ней домой мотался. Образумить хотел. Только не застал ее там.

– Вот видишь! – воскликнула Леся.

– Но она же письмо оставила! – напомнила ей Света. – С угрозами в адрес Илюши. Дескать, если вы на меня заявите, ему не жить. И все такое в том же роде.

Да, письмо! Письмо, которое куда-то непостижимым образом запропастилось. Вот и следователь расспрашивал о письме. А никто ему показать его не смог.

– А ты это письмо видела? – спросила у Светки Леся.

– Ясное дело, – кивнула та в ответ. – Фёкла писала, что ребенок у нее и чтобы мы не рыпались. Вот никто и не рыпался. Боялись, что эта ненормальная ребенку навредит.

Леся оставила это замечание без комментариев и вернулась к своей мысли.

– Но после того, как младенец вернулся бы в семью, куда бы Фёкла делась? – воскликнула она.

– Домой.

– Ее бы там живенько загребли! Или она собиралась всю жизнь скрываться?

Этого Света не знала. Зато она знала кое-что другое. Подробности жизни своей хозяйки. Этим надо было обязательно воспользоваться.

– Слушай, а как же Маше было не скучно тут жить? – приступила Леся с вопросами к служанке. – Развлечения-то хоть бывали?

– Скажешь тоже! – фыркнула Света. – Развлечения! Родственники иногда приезжали, вот и все развлечения, которые муж Маше позволял.

И неожиданно на ее губах появилась слегка томная загадочная улыбка.

– А из всех дополнительных развлечений у Маши только поездка за продуктами в соседний поселок и была! – произнесла она. – Раз в неделю!

И Света снова улыбнулась и даже хмыкнула.

Леся машинально отметила странную улыбку Светы. Даже не улыбку, а ухмылку. Словно за этими поездками скрывалось нечто большее, чем поход в поселковый магазин. Но разговорить ее на эту тему не удалось. Служанка крепко держала язык за зубами, не желая выдавать секретов хозяйки.

Но к Фёкле она таких нежных чувств отнюдь не испытывала. И тогда Леся произнесла следующую фразу:

– И вообще, как ты думаешь, с чего вдруг Фёкла взяла и на такое жуткое преступление решилась? Вот так ее жадность обуяла? Или что?

Света охотно ей тут же ответила:

– А это я тебе как раз скажу!

– Да? – разинула рот Леся. – Она с тобой делилась?

– Не-а, – помотала головой Света. – Но тут и делиться особо нечем было. Все и так насквозь понятно.

– И что тебе понятно?

– А то! Влюбилась наша Фёкла, вот что! – с торжеством произнесла Света.

– В кого? – ахнула Леся, мысленно перебрав имеющихся в доме мужчин. – В Тимофея Сафроновича?

Света отрицательно помотала головой.

– Неужели в Виктора? – совершенно искренне поразилась Леся.

На ее взгляд, влюбиться в Виктора могла только совсем уж оголодавшая без мужского внимания особа.

– Да нет же! – отмахнулась Света. – Фёкла себя выше ценила. Да и не в ее вкусе он был.

– А кто был в ее вкусе?

Света поманила Лесю к себе поближе. Та наклонилась. И Светка прошептала ей на ухо короткое имя.

– Да ты что? – ахнула Леся. – Не может быть!

– Точно тебе говорю, – внушительно кивнула Света. – Сама видела!

– Но он же женат! – продолжала изумляться Леся. – Постой, а что именно ты видела?

– А то и видела, как они вдвоем миловались-целовались, – произнесла Света и на всякий случай, чтобы у Леси не осталось уже никаких сомнений, добавила: – Он ее целовал. А она прямо плавилась от удовольствия!

– Фёкла и Глеб? – невольно вырвалось у пораженной до глубины души Леси. – Ты в этом уверена?

– Тихо ты! – зашипела на нее Света, одновременно кивая головой в знак того, что та не ошиблась, что так все и было. – Еще услышит кто! А мне совсем не надо, чтобы про меня по дому слух пошел, что я еще и подглядываю за всеми, а потом милиции наушничаю.

– Но я же не милиция, – машинально возразила ей Леся.

– Так ты им все равно расскажешь? – с надеждой посмотрела на нее Света. – Понимаешь, сама-то я не могу. У них, коли они в моем прошлом пороются, а они обязательно пороются, ко мне веры не будет.

– Да с чего ты взяла, что они будут рыться? – усомнилась в ментовской дотошности Леся.

– Не поверят они мне, – тоскливо произнесла Света, оставив Лесино замечание без комментариев. – А рассказать правду о том, что Глеб Фёклу охмурял, надо. Ведь это же он мог ее подбить, чтобы она ребенка украла! Чтобы Оксанку свою к наследству ее дяди приблизить.

Леся молчала и думала. В словах Светы был свой резон. Но с другой стороны, почему бы Глебу просто не приударить за Фёклой? А похищение тут и ни при чем вовсе!

Но спросила Леся совсем другое:

– А что ты такое натворила, что ментов боишься?

Света заметно сникла. Говорить на эту тему ей явно не хотелось. Но Леся уже поняла, что ментов Света боится все же значительно меньше, чем кого-то, от кого она сбежала из города. Иначе давно бы сбежала из этого сумрачного дома, особенно же узнав, что к ним заявится милиция.

– Что-о на-атворила, говоришь? – протянула Света. – Да тебе-то зачем это знать?

– Если не скажешь, я не смогу тебе доверять.

По лицу Светы было заметно, что она вступила в мучительное противоречие со своими принципами. И только сейчас Леся поняла, кого напоминает ей эта девушка. Дикого лесного зверька, которого случайно взяли в дом добрые люди и из самых лучших побуждений пытаются его приручить. А он, не доверяя никому на свете, никак не поймет, чего они от него добиваются.

– Ладно! – неожиданно решилась Света, как раз когда Леся уже начала думать, что ничего служанка ей не расскажет. – Дело-то, в общем, не во мне. В брате.

– В твоем брате? – сочла своим долгом уточнить Леся.

– А в чьем же еще? – хмыкнула Света. – Вот ведь пес злой! А такой был славный! Как мы с ним интересно играли. Он вообще у меня выдумщик!

Леся кивнула. Она тоже знала такой тип людей. Фантазия у них бьет ключом и все время по головам близких.

История, рассказанная Светой, в общем-то, оказалась вполне заурядной. Светин брат задумал начать свой бизнес. Но будучи юношей в высшей степени самоуверенным, он не продумал до конца, как именно он станет его делать. Ему казалось, что стоит открыть фирму по продаже чего угодно и кому угодно, как толпы покупателей прямо сбегутся к его дверям.

Но по необъяснимой причине ничего подобного не произошло. К страшному удивлению Володи, покупателей не было вообще. Деньги, взятые под процент, кончились. И пришло время отдавать долги. Отдавать было нечего. Родная сестра почему-то упорно отказывалась продать квартиру, в которой были прописаны они оба.

– И тогда этот придурок вообразил себя гангстером, – сказала Света. – Мол, раз бизнесмена из него не получилось, ясен пень, то он гангстер. Кто же еще?

Карьера налетчика закончилась еще быстрей и бесславней, чем занятия бизнесом. Володя загремел за решетку на целых пять лет. А Светка осталась наедине с его обозленными кредиторами.

– Да уж, хоть в чем-то ему повезло, – горько пошутила Света.

Извлечь Володю из тех мест, куда его направило заботливое государство, кредиторы, естественно, не могли. И потому принялись за его родственников, которые у должника были представлены в единственном числе и женском роде, то есть за его сестру, за Светку.

– Вот от них я и удрала, – сказала Света. – Ну, а к ментам я соваться не хочу, потому что они мигом решат: раз брат сидит, ясен пень, то и у меня криминальные задатки имеются.

Переубедить девицу в том, что это просто верх глупости так думать, Лесе не удалось.

– Я знаю то, что знаю, – упрямо твердила Светка. – А ты расскажи ментам, что Глеб с Фёклой шуры-муры крутил.

Леся пожала плечами. Ну и что с того, что Глеб приударил за не слишком молодой и совсем не красивой, судя по описанию Киры, женщиной. Мало ли какие у него вкусы? Может быть, он вообще из породы мужчин, которые не в состоянии пропустить ни одной юбки?

Но Света в ответ только мрачно покачала головой.

– Я тебе еще не все рассказала, – произнесла она и громко ойкнула.

Поставленная на огонь картошка начала выкипать и заливать водой плиту. После картошки вздумал подгорать мясной соус, а за ним из духовки отчетливо потянуло дымком. И Леся была вынуждена ретироваться из кухни. Честно говоря, Света ее попросту выставила.

– Иди, иди! – велела она. – Иначе обедать сегодня придется одними головешками. А два дела я никак делать одновременно не успеваю. Либо болтать, либо готовить.

К тому же Леся и сама почувствовала в желудке странную пустоту, поэтому протестовать не стала и ушла. О чем впоследствии, и не один раз, пожалела.

А следователь Кушаков вплотную занимался поиском подозрительных оборванцев – знакомых Фёклы, чьи фотороботы имелись у него благодаря самоотверженным объединенным усилиям Киры с Лесей. Начать Кушаков решил с самого простого. С дома, где жила Фёкла. Прямо с утра он послал оперов, чтобы те планомерно обошли все квартиры и опросили соседей.

Но его поджидало разочарование. Этих двоих в доме никто и никогда не видел. Ни в компании Фёклы, ни самостоятельно. Тогда следователь велел ребятам двигать на работу Фёклы. Но и в детском садике эти оборванцы не появлялись. Не сумела их припомнить и подруга Фёклы – Ирина.

– Даже делая скидку на то, что они могли одеться и поприличней? – тоскливо поинтересовался у нее опер.

Но Ирина решительно помотала головой. Ни прилично одетыми, ни в лохмотьях эти люди были ей не знакомы. Она дала еще несколько адресов и телефонов знакомых Фёклы. Однако и эти люди отказались узнать подозрительную парочку.

Всю картотеку с фотографиями местных уголовников показали главным свидетельницам еще вчера. И никого они в лицо не признали.

– Значит, мы почти со стопроцентной вероятностью можем заключить, что эти двое – не местные, – задумчиво произнес следователь, когда ему стали известны результаты проведенной оперативниками работы. – Значит, подозреваемая в похищении ребенка гражданка могла познакомиться с ними где-то на трассе. Она ведь на попутках до Питера добиралась?

Следователь заглянул в уголовное дело, где имелись показания Киры с Лесей, и увидел, что не ошибся.

– Если по трассе, то могла где-то останавливаться, – заметил один из оперов. – Может быть, проехаться по кафешкам, куда заходят дальнобойщики?

– Баба с младенцем да еще с исцарапанной рожей – фигура приметная, – согласился с ним второй. – Могли и запомнить.

– Особенно ежели драка была, – снова сказал первый. – Где-то же она с этими двумя сцепилась?

Следователь в задумчивости побарабанил пальцами по столу. И как раз в этот момент ему позвонили и доложили, что везут найденное возле дома тело матери пропавшего ребенка.

– Скверно, – помрачнел Кушаков. – Совсем скверно!

Но покачав головой, он встряхнулся и энергично заявил:

– Ладно, ребята! Коли так все закручивается, езжайте-ка вы по трассе. Глядишь, чего и нароете. А я тут разбираться буду.

И отправив оперов на очередное задание, он схватил надрывающуюся телефонную трубку.

– Алло, – произнес он. – Что? Да, это я. Кушаков слушает. Проходит ли у меня по делу некая Светлана по фамилии Пасечник? Да, есть такая. Служанка.