Текст книги "Химия чувств (СИ)"

Автор книги: Дарина Сергеевна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 9

На следующий день планировался заезд отрядов с обеда до вечера, а пока ребята могли отдохнуть и провести время вместе.

После завтрака они съездили до магазина, купить закусок и напитки, а после пошли вместе играть в волейбол.

Алексей оказался профи в этой игре, поэтому с его помощи их команда вырвалась вперед, а вот девушка играла похуже, да и нога не позволяла сильно прыгать.

В очередную подачу девушка оступилась и упала на нагретый солнцем песок. Мужчина, увидев это, подбежал к ней.

–Ты как?

–Не переживай, все хорошо, я просто оступилась.

–Ладно, тогда предлагаю ничью и пойти отдыхать. – предложил подошедший Кирилл.

–Согласны.

Ребята ушли в домик, а Алексей и Даша пошли на пирс.

Алексей сел на край пирса, опустив ноги в воду и похлопал по месту рядом с собой, приглашая девушку присоединиться. Сев рядом, она немного отодвинулась, сохраняя дистанцию.

–Ты чего? – удивленно спросил мужчина.

–Кто-нибудь может увидеть. – обеспокоенно обернулась в сторону лестницы.

–Плевать, пусть все знают, что ты моя. – сказал мужчина, притянув ее к себе за талию.

Когда она расслабилась и положила голову ему на плечо, мужчина трепетно поцеловал ее.

–Не перетруждайся только, я хочу, чтобы ты еще и отдохнула.

–Постараюсь. – невинно улыбнулась девушка.

–Ну ну, знаю я тебя.

К обеду начали приезжать отряды, их было не так много, как предполагали, было два отряда школьников, два отряда первого курса химфака, отряд спортсменов, скалолазной и туристической секции, куда когда-то ходила Даша, и отряд с группы турагентов, приехавших на практику.

Во время ужина Алексей, на правах директора, объявил, что открытие будет вечером.

Одним из главных событий открытия смены стало «Большое химическое шоу», которое Даша и Алексей готовили вместе. Нужно было показать детям и студентам магию науки, попробовать влюбить их в эту науку, как они любили ее сами.

Они работали в старой лагерной лаборатории. Алексей помогал ей смешивать растворы для «фараоновых змей» и «вулкана».

– Осторожнее с перекисью, Даш, – он перехватил её руку, когда она потянулась за колбой. Его пальцы задержались на её запястье, и работа на мгновение остановилась.

В полумраке лаборатории, среди стеклянных сосудов, их взгляды встретились. Алексей осторожно убрал выбившуюся прядь её волос за ухо.

– Ты удивительная. И в халате с пятнами от марганцовки, и в вечернем платье на конференции.

На открытии с приветственной речью выступил Алексей с организаторами, после волонтеры устроили небольшое представления с творческими номерами.

Само шоу прошло с триумфом. Когда в финале в небо взметнулись снопы разноцветных искр от подготовленных ими составов, Алексей незаметно для всех взял Дашу за руку. В отблесках огней она видела его профиль – сосредоточенный, гордый и бесконечно родной.

Вечером, когда неугомонные школьники затихли в своих корпусах, наступало их время. Они сидели на деревянном пирсе, свесив ноги к воде.

– Знаешь, – тихо сказал Алексей, накидывая на Дашу свою неизменную толстовку с логотипом химфака, – здесь звезды светят ярче, чем в городе. Никакой засветки, чистая оптика природы.

Он обнял её со спины, прижав к себе. Даша откинула голову на его плечо, вдыхая аромат леса и его кожи.

– Я никогда не думала, что мой куратор окажется таким романтиком, – прошептала она.

– Я просто нашел правильный катализатор для своих чувств, – усмехнулся он, нежно целуя её в висок.

– Завтра важный день.

Глава 10

Их дни начинались под звук лагерного гудка. Алексей уходил на планерку, когда солнце еще только цепляло верхушки деревьев, а Даша, как его верный заместитель по науке, брала на себя химическую часть – кружок для студентов и школьников.

Они устроили в старой беседке настоящую полевую лабораторию. Даша учила ребят определять состав озерной воды и выращивать кристаллы из подручных средств.

– Дарья Андреевна, а если мы добавим это сюда, бабахнет? – с горящими глазами спрашивали пацаны, жаждущие зрелищ.

– Бабахнет только ваш рейтинг у директора, если не наденете очки, – смеялась Даша, внутренне радуясь, что может показать им красоту науки, да и возиться с детьми она очень любила.

Алексея она видела редко. Он носился между столовой, где прорвало трубу, и администрацией района. К вечеру он возвращался в их домик не просто уставшим, а буквально вваливался в дверной проем, сбрасывая кроссовки с тихим стоном.

Один из таких вечеров был особенно трогательным. Даша ждала его с поздним ужином на террасе их домика. Алексей сел за стол, положил голову на руки и просто замер.

– Леш, ты живой? – она подошла сзади, кладя руки на его напряженные плечи.

– Соколова, если я сейчас засну в тарелке с гречкой, считай это научным экспериментом по изучению фаз сна в условиях стресса, – пробормотал он, не поднимая головы.

Девушка начала медленно массировать его шею. Она чувствовала, как под её пальцами постепенно расслабляются его мышцы. Алексей выдохнул, перехватил её руку и притянул к себе, усаживая на колени. Он уткнулся лицом в её плечо, вдыхая запах её шампуня и полевых трав.

– Спасибо, что ты здесь, – прошептал он. – Без тебя я бы уже давно сбежал в город

–Не за что, Алексей Леонидович. – сказала девушка, осторожно перебирая его волосы пальчиками.

Не обходилось и без юмора. Однажды Даша вместе с ребятами решила устроить «Пенное шоу» на основе перекиси водорода и дрожжей, но они не подрасчитали концентрацию.

В тот самый момент, когда из огромной бочки ударил фонтан густой пены, из-за угла вышел Алексей в своем самом парадном костюме – он ждал проверку из университета.

Огромное облако розовой пены накрыло директора с головой. Наступила гробовая тишина. Дети замерли, Даша похолодела.

Алексей медленно вытер лицо рукой, слизнул пену с губы и совершенно серьезно сказал:

– Дарья Андреевна, я просил инноваций, но не думал, что сам стану объектом катализа.

Ребята прыснули со смеху, а Алексей, подмигнув Даше, подхватил горсть пены и запустил в неё в ответ. Через пять минут вся площадка превратилась в хаос из смеха и пузырей.

Но иногда вечерами, когда лагерь затихал, лишь сверчки стрекотали в тишине, наступали минуты тишины, пропитанные страхом воспоминаний. Даша нет-нет да и начинала прихрамывать – обожженная нога после активной нагрузки.

Однажды Алексей, возвращающийся с планерки, застал её на крыльце, когда она осторожно растирала шрам. Он молча опустился на колени перед ней, взял её ногу в свои теплые ладони и начал медленно втирать мазь.

– Болит? – спросил он, заглядывая ей в глаза.

– Немного. Просто вспомнилось... тот дым, Леш. Я тогда правда думала, что больше тебя не увижу.

В ее глазах карих заблестели слезы и страх. Он сжал её ладонь.

– Больше никогда. Слышишь? Мы прошли через огонь, теперь впереди только вода – вон та, в озере.

Он поцеловал её в колено, прямо над краем бинта, и в этом жесте было столько трепета и желания защитить, что у Даши защипало в носу.

Дети быстро привязались к Алексею и Даше, любили сидеть с ними вечером у костра, рассказывая истории, играть с ними в футбол и волейбол, а их занятия приносили им уйму эмоций и восторга, а они и небыли против, ведь им это приносило не меньше эмоций.

Их самыми ценными моментами были ночные купания, когда все вожатые и дети уже спали. Они тайком убегали на дальний пляж, сбрасывали одежду и ныряли в черную, прохладную воду. Там, под огромными звездами, они были не директором и лаборанткой, а просто двумя людьми, которые нашли друг друга в огромном мире.

Алексей подхватывал её в воде, поднимая высоко вверх, и они целовались, чувствуя вкус озерной воды и свободы.

– Знаешь, – сказал он однажды, когда они возвращались в домик, завернувшись в одно огромное полотенце на двоих. – Я бы хотел, чтобы каждое наше лето было таким. Трудным, сумасшедшим, но с тобой.

– Куда ты денешься, Алексей Леонидович, – улыбнулась она, прижимаясь к его боку. – Обязательно вернемся.

Это лето в лагере окончательно стерло остатки страха после пожара, заменив их новыми воспоминаниями – о запахе костра, детском смехе и любви, которая стала их самым прочным соединением.

Один из самых ярких и забавных моментов случился во время традиционной лагерной «Зарницы». Алексей, как директор, возглавлял судейский штаб, а Даша вызвалась помочь отряду самых младших ребят – «химиков-первооткрывателей», которым было всего по семь-восемь лет.

По условиям игры, отряд Даши должен был незамеченным пробраться к «штабу» Алексея и выкрасть флаг, но малыши то и дело спотыкались, хихикали и выдавали себя хрустом веток. Даша поняла: без хитрости здесь не обойтись.

– Так, команда, внимание! – прошептала она, собрав детей в кружок за густыми кустами сирени. – Сейчас мы применим тактическую химию. Видите эти флаконы?

Она подготовила безопасный, но очень эффектный состав для создания густого, ароматного белого тумана.

– Когда я дам сигнал, вы выливаете воду в емкости, и под прикрытием «облака» мы идем в атаку. Директор нас ни за что не заметит!

Алексей стоял на пригорке, делая вид, что очень внимательно изучает карту. На самом деле он уже давно видел в бинокль хвостик из ребят Даши, мелькающий в кустах, и едва сдерживал улыбку.

Вдруг из ниоткуда пополз густой, белый туман. Он пах ледяной свежестью и быстро окутал всё подножие холма. Из этого облака с воинственным криком высыпала толпа малышей во главе с Дашей. Она, в камуфляжной кепке и с боевым раскрасом из сажи на щеках, выглядела как самый очаровательный диверсант в мире.

Глава 11

Это был последний вечер смены немного грустный и меланхоличный. Огромное пламя взмывало к самому небу, рассыпаясь искрами, которые в темноте казались крошечными звездами. Весь лагерь сидел в кругу, завороженно глядя на огонь.

Алексей, как всегда в такие моменты, стоял чуть поодаль в тени деревьев, наблюдая за порядком. На нем была простая темная рубашка с закатанными рукавами, и свет костра золотил его профиль, делая его лицо еще более мужественным и спокойным. Даша сидела на бревне в окружении детей, которые за смену успели привязаться к ней как к старшей сестре.

Когда гитарист доиграл последнюю веселую песню, наступила тишина, прерываемая только треском поленьев. И тут Тёмка – тот самый малыш, которому Алексей вручил флаг, – вдруг встал и громко сказал на весь лагерь:

– А почему наш директор и Дарья Андреевна никогда не танцуют? Мы же знаем, что они… ну, это… команда!

Весь круг мгновенно оживился.

– Танец! Танец! Танец! – подхватили ребята.

Даша покраснела, пытаясь спрятать лицо в ладонях. Алексей, обычно такой невозмутимый, на мгновение растерялся, но, встретившись взглядом с Дашей, вдруг решительно шагнул в круг света. Он подошел к ней, галантно протянул руку и, склонив голову, произнес так, что слышали только ближние ряды:

– Дарья Андреевна, кажется, эксперимент требует вашего участия. Вы не откажете директору в контрольном замере?

Даша вложила свою ладонь в его руку, чувствуя, как сердце делает сумасшедший кульбит. Кто-то из вожатых заиграл на гитаре медленную, очень нежную мелодию о любви.

Они начали медленно двигаться в такт музыке. Алексей одной рукой уверенно обнял её за талию, а другой продолжал крепко держать её ладонь. Даша положила вторую руку ему на плечо, и весь мир вокруг – десятки глаз, шум леса, запах дыма – перестал существовать.

– Ты дрожишь, – прошептал он ей на ухо.

– Потому что на нас смотрят все… и потому что ты на меня так смотришь, – ответила она, не поднимая глаз.

– Пусть смотрят. Пусть знают, что у этого лагеря есть не только директор, но и душа. И эта душа сейчас танцует со мной.

Он прижал её к себе чуть крепче, чем позволяли правила приличия, и Даша почувствовала его уверенное сердцебиение. В свете костра её глаза блестели от подступивших слез счастья. Это был не просто танец – это было их публичное признание, без слов, понятное каждому ребенку и взрослому в этом кругу.

Когда музыка стихла, лагерь взорвался аплодисментами и оглушительным свистом, но романтику прервал звонкий голос одного из подростков:

– Алексей Леонидович, а вы ей предложение уже сделали? А то у нас на химфаке таких девчонок быстро перехватывают!

Алексей рассмеялся, впервые так открыто и громко, и, не выпуская руки Даши, ответил в темноту:

– Ребята, на химфаке всё строится на долгосрочных связях. И наша связь с Дарьей Андреевной – самой высокой прочности. Гарантирую как специалист.

Даша уткнулась лицом в его плечо, смеясь и плача одновременно.

Позже, когда детей развели по корпусам и лагерь погрузился в сон, они остались у догорающего костра одни. Алексей набросил на Дашу свою куртку и заметил, что по ее щекам катятся слезы.

–Милая, ты чего? – Сказал он, беспокоясь обняв ее за плечи.

–Никогда не умела прощаться…это всегда так сложно. Эта смена была замечательной.

– Милая, – сказал он, вороша угли палкой. – В следующем году мы приедем сюда снова. Но, возможно, уже не просто как «директор и помощница».

– А как кто? – Даша прильнула к его боку.

– Как люди, у которых впереди целая жизнь и одна общая лаборатория на двоих.

– Даша, – его голос стал серьезным. – Скоро начнется третий курс. Снова пары, отчеты, кафедры. Но я хочу, чтобы ты знала: для меня это всё давно перестало быть просто работой. Ты – моя самая важная работа, самая большая гордость. Я... я люблю тебя. Не как студентку, а как женщину, с которой хочу писать не только статьи, но и общую жизнь.

Даша замерла, чувствуя, как сердце делает кувырок. Она притянула его за воротник рубашки и поцеловала – долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё: и страх на лестнице химфака, и нежность в общежитии, и бесконечную благодарность за его поддержку.

– Я тоже тебя люблю, Алексей Леонидович, – прошептала она, специально выделив его официальное имя, отчего он рассмеялся и закружил её на руках.

Они долго сидели в тишине, глядя на тлеющие угли, и Даша знала: это лето стало той самой точкой невозврата, после которой их жизни окончательно сплавились в один неразрушимый элемент.

После завтрака приехали автобусы для ребят, Алексей с Дашей прощались с ребятами до следующего лета.

Глава 12

Осенью они вернулись в университет. На лекциях они соблюдали дистанцию, он всё так же строго проверял её чертежи, а она безупречно отвечала на парах, но преподаватели, хитро улыбаясь, замечали, как светятся глаза их любимой отличницы, и как аспирант Алексей, заходя на кафедру, первым делом ищет взглядом одну-единственную макушку в толпе студентов.

Их история только начиналась – история, где формула счастья была выведена идеально точно, без единой погрешности.

Третий курс стал для Даши временем, когда границы между «студенткой» и «коллегой» окончательно размылись. Она всё чаще задерживалась на кафедре допоздна, и теперь её окружали не только учебники, но и живое, весёлое сообщество молодых учёных.

Глава 13

Первый учебный день сентября в университете всегда напоминает гудящий улей, но в этот раз в воздухе витала особая «химия». Слухи о директоре и его отличнице разлетелись по факультету быстрее, чем запах аммиака при опыте.

Когда Даша зашла в холл химфака, она кожей почувствовала на себе взгляды. Студенты, которые были в лагере вожатыми, уже успели во всех красках расписать тот самый танец у костра.

– Смотри, Соколова идет… – шептались на лестнице.

– Говорят, Соколов из-за неё чуть не уволился, когда пожар был.

Даша старалась держать спину прямо и делать вид, что её очень интересует расписание на стенде. Но внутри всё дрожало. Как теперь вести себя на парах? Как заходить на кафедру?

И тут в конце коридора показался Алексей. Он шел в своем неизменном сером костюме, с кожаной папкой под мышкой – воплощение академической строгости. Студенты мгновенно затихли, наблюдая что же будет.

Даша замерла. Она не знала: поздороваться официально? Просто кивнуть? Или пройти мимо?

Алексей Леонидович поравнялся с ней. Весь коридор затаил дыхание. Он остановился, внимательно посмотрел на неё поверх очков, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Дарья Андреевна, – произнес он своим самым официальным тоном. – Вы сдали отчет по летней практике, в нем не хватает графиков по анализу озерной воды. Жду вас в лаборантской через пять минут. И не опаздывайте, у меня плотный график.

Он прошел мимо, не оборачиваясь. По коридору пронесся разочарованный вздох: «Ну вот, а говорили – любовь... Строгий, как и был».

Даша зашла на кафедру, едва сдерживая негодование. Она была уверена, что графики на месте.

– Алексей Леонидович, – начала она, захлопывая за собой тяжелую дубовую дверь. – Я всё сдала! Зачем вы устраиваете этот цирк перед студентами?

Алексей стоял у окна, заложив руки за спину. Услышав звук закрывшейся двери, он обернулся, и его строгое лицо мгновенно озарилось той самой теплой, лукавой улыбкой, которую знала только она.

Он в два шага преодолел расстояние между ними, подхватил её под локоть и усадил на край лабораторного стола.

– Потому что, Соколова, если я сейчас не сделаю тебе выговор, я при всех тебя поцелую, а нам еще нужно сохранить остатки твоего авторитета отличницы, – он притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. – Боже, как же я соскучился за эти дни, что мы не виделись.

Даша рассмеялась, обнимая его за шею.

– Ты – невозможный человек. Весь вуз думает, что ты меня сейчас отчитываешь за плохую работу.

– Пусть думают, – он отстранился и достал из папки... те самые графики. – Кстати, они и правда идеальные, но я нашел одну маленькую ошибку.

– Какую?! – Даша мгновенно включила режим студента-перфекциониста.

Алексей с улыбкой указал на пустой угол листа.

– Здесь не хватает моей подписи, но не как куратора, а как человека, который без ума от автора этой работы.

Он поставил маленькую закорючку, которая была похожа на сердечко, замаскированное под химический символ, и снова поцеловал её.

В лаборантскую без стука ввалились Саня и Кирилл.

– Так, Соколов, кончай тиранить молодежь! – крикнул Саня, но, увидев их в обнимку, замер. – А, ну да. Мы снова «не вовремя». Даш, ты хоть его по голове колбой стукни, если он будет слишком важничать в аудитории. Мы на твоей стороне.

– Ребята, – Алексей обернулся, не выпуская руки Даши. – Назначьте на вечер «научный совет» в нашей любимой кофейне. С меня кофе, с вас – молчание о том, что вы тут видели.

Весь этот день был полон таких моментов: официальных взглядов в коридорах и тайных улыбок, понятных только им двоим. Они играли в эту игру в «преподавателя и студентку», зная, что вечером они снова будут просто Лешей и Дашей, а их главная лаборатория – это их общая любовь.

На факультете гудело, как в неисправном вытяжном шкафу. Слухи множились в геометрической прогрессии: кто-то клялся, что видел их целующимися за корпусом, а кто-то уверял, что Соколов лично возил Дашу в больницу после пожара и ночевал под дверью палаты. Группа Даши разделилась на два лагеря: одни завидовали, другие восхищались, но замолкли все, когда началась первая в семестре лекция Алексея Леонидовича по процессам и аппаратам.

Аудитория была набита битком. Даша сидела на третьем ряду, сосредоточенно открыв тетрадь. Алексей вошел стремительно, бросил папку на стол и окинул зал своим фирменным холодным взглядом. Тишина воцарилась такая, что было слышно жужжание мухи у окна.

– Итак, коллеги, – начал он, записывая на доске формулу расхода жидкости. – Сегодня мы разберем турбулентные потоки. Тема сложная, так что прошу максимальной концентрации.

Лекция шла своим чередом. Алексей был безупречен, сыпал терминами и жестко осаживал тех, кто шептался на задних партах. Слухи начали казаться студентам бредом – ну не может этот ледяной аспирант так смотреть на кого-то, кроме манометра, но в середине пары Даша подняла руку, заметив неточность в одном из его промежуточных расчетов.

– Алексей Леонидович, а в третьем уравнении мы точно учитываем вязкость по этой методике? Кажется, там должна быть другая константа.

Алексей обернулся к доске, прищурился, быстро пересчитал всё в уме и, расплывшись в совершенно несанкционированной, мягкой улыбке, произнес на всю аудиторию:

– Да, солнышко, ты абсолютно права. Здесь моя ошибка.

Аудитория замерла. Саня, сидевший на задней парте, громко уронил ручку. Даша почувствовала, как краска заливает шею, лицо и доходит до кончиков ушей. Она буквально вросла в стул, мечтая провалиться в подвал вместе с фундаментом химфака.

Алексей осознал, что сказал, через секунду. Его лицо на мгновение стало каменным, а потом он едва заметно кашлянул.

– Кхм... Простите. Дарья Андреевна права. Продолжим.

После пары Даша вылетела из аудитории первой, но слухи уже было не остановить.

– Слышала? «Солнышко»! – хихикали одногруппницы в туалете, не замечая Дашу в кабинке. – А Соколов-то, оказывается, тот еще романтик. Наша отличница его совсем приручила.