Текст книги "Сбор урожая (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Денис Ратманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3
То, чего я не вижу

Я всмотрелся в профиль бездушного:

Пожиратель 64-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Почти равный мне по уровням, и он мной явно заинтересовался, я чувствовал его внимание и голод. Или просто кажется?

Я мысленно потянулся к потухшему «Светлячку», и тот отозвался, взлетел, устремился ко мне, но я направил его к пожирателю, чтобы рассмотреть детали. Епта… Впервые вижу такую тварь. Башка размером с человечью, с выступающими, как у крокодила, челюстями. После титанов она не впечатляла, хотя и была на голову выше человека, с руками до колен, и на плечах у нее, под дырявым обвисшим пуховиком, что-то бугрилось и перекатывалось – зачатки второй пары рук. Недоросший крушитель. Из пасти не шел пар – пожиратель не дышал.

– Ты точно по мою душу?

Прозвучало буквально. Прямо девиз Жатвы.

Тварь прикидывалась ветошью. Праздно шатающаяся навь меня просто не замечала, а этот морозился слишком демонстративно.

Я медленно-медленно, чтобы не агрить тварь, положил мешок с трофеями на землю. Что против нее применить? Огнестрел практически бесполезен. Распылитель или старый добрый «Нагибатор»…

Мир качнулся, по башке словно молотом саданули, и в следующий миг я обнаружил себя законтроленным, идущим прямо в объятия хищника. Да, я был прав: пожиратель на то и пожиратель, что жрет своих. Вспомнился визг нави в соседнем дворе, когда еще не пришли люди, – вот, значит, кто ее ел.

И тут же догнала дневная мысль: «Сокрытие души» не прятало меня от этого зомби-каннибала, а подавало ему на блюде. Оно имитирует пустоту вместо души, и для нави я столб, а для того, кто месяц жрет своих же ради накопленного в них урожая, я – сородич, набитый чужими душами под завязку. Он не видел во мне человека. Он чуял склад с едой.

Ноги несли меня к пожирателю, который метнулся навстречу, и только хруст челюстей об активировавшийся доспех привел меня в сознание! «Ветер!» Метнуться прочь. В мозгу будто закопошились щупальца. Снять «Сокрытие»!

И щупальца соскользнули. Я перестал быть ходячим складом, стал человеком, а человека этот менталист держать не умел. Видимо, живая душа сопротивлялась.

Возликовал, было, вот теперь я свободен, но оружие, мать его, растерял! До «Нагибатора» метров пятнадцать, до магнитно-волнового ружья – чуть больше.

Чуя чужие души, тварь рванула ко мне с бешеной скоростью, едва уступающей моей под «Ветром». Только умение взлетать уберегло от смертоносных объятий.

– Какой ты, сука, резкий, – сказал я пожирателю и спикировал к «Нагибатору», вскочил, перекатился…

Вот только проблема: сняв «Сокрытие души», я стал виден и для нави, которая ломанулась ко мне, и для невидимого Центра. Надеюсь, он не успеет меня засечь. Потому я, отшвырнув «Нагибатором» рванувшую ко мне навь, впечатал биту в разинутую пасть пожирателя.

Хрясь! Бац! Минус 12%. Урон он получил, и я снова включил «Сокрытие», добавляя пожирателю «Нагибатором». Прокнула «Контузия», и тварь повело. Нави, что ломились ко мне, по инерции сделали несколько шагов и разбрелись.

«Отбрасывание» сработало с четвертого удара: пожирателя впечатало в борт «буханки», железо промялось, и, пока бездушный выдирался из железа, получая урон, он не мог меня законтролить. Вот и рецепт: пока ему больно, щупальца до меня не доходят. Каждый удар сопровождался чавкающим звуком, иногда ломались кости и доносился треск. Над нами летал «Светлячок», подсвечивая летящие в сторону ошметки и жидкости пожирателя.

Я нанес шестнадцать ударов и замахнулся для контрольного, сняв 88% «активности», как снова ощутил щупальца в голове.

Боковым зрением заметил бегущего сюда второго пожирателя. Из-за кирпичного дома, за которым я прятался, вытекала темная масса Гнезда. Если активирую «Сокрытие», Гнездо пролетит мимо, но пожиратель законтролит, если наоборот…

Взгляд зацепился за кольцо «Тени», я закончил удар – на туше осталось 3%, – и активировал «Тень», замирая. «Светлячка» успел подтянуть к плечу, в радиус двух метров, и он погас для всех, кроме меня.

Для бездушных «Тень» слепит любого, хоть титана, – я проверял это на Глубиннике, – потому для обоих я исчез.

Гнездо прокатилось мимо и исчезло из поля зрения. Второй пожиратель потерял меня, встал между машинами и снова превратился в столб с наметенной снежной шапкой. Постоял, дернулся, сгреб ближайшую навь. Жертва заверещала, затрещали ее кости. А нави накинулись на недобитого мной, у которого осталось 3% «активности».

Давайте, прикончите его!

Через пару секунд нави загрызли недобитка.

И тут случилось неожиданное. Последний удар нанес не я, но 97% урона были мои, и система решила, что упокоение мое.

+256 универсальных кредитов (итого: 946 830 671).

Все по прейскуранту: награда считается от разницы уровней, и плевать системе, во что эта разница мне обошлась. Только тварь месяц отъедалась на своих – куда-то же накопленное ею должно было деться?

Эффект «Везения»!

+1 к рангу таланта «Проницательность» (7-й ранг: «Видение урожая» – эманации душ различимы в спектре «Фазового взгляда»).

Мир в спектре «Фазового взгляда» изменился. Над разбитой тушей пожирателя поднималось свечение, только не ровное, а какое-то зернистое, словно пиксельное, собранное из тысяч отдельных искр, мелких, как молекулы.

Искры не разлетались. Они висели над тушей дрожащим роем, а потом рой потек ко мне, и лишь немногие втягивались в навей, что поучаствовали в убийстве. Каждая оболочка втягивала в себя нитку этих искр, и чем крупнее была тварь, тем толще шла нитка. Самая здоровая, с вывернутыми плечами, тянула из роя целый жгут.

Так и хотелось крикнуть: «А ну пшли вон, это мое» – но у меня была нерешенная проблема: неожиданно мощный менталист-пожиратель, контроль которого слетает, когда он получает урон.

Потому я схватил ружье, выстрелил по пожирателю, нанес ему урон и только тогда снял «Тень», включил «Сокрытие» и бросился добивать бездушного. Этот был более хилым, 57-го уровня, и подох быстрее первого. За него система отсыпала всего ничего.

Теперь ко мне тянулись два жгута искорок. Не желая отдавать человеческие души нави, я пошел мочить их направо и налево, спасать людей.

Интересно, смогу я их как-то освободить?

Нави складывались с одного-двух ударов. Их урожай втекал в меня неощутимо. Геноцидил их я минут десять, потом заставил себя остановиться. Уф, аж согрелся.

Семь минут «Тени» я сохранил. Десять минут невидимости, которые днем посчитал бесполезными, здорово мне помогли. Беру свои слова обратно.

Навалилась усталость. Желудок заурчал от голода. Ночь только начиналась, и кто-то ее не переживет. Чтобы повысить свои шансы, надо хоть немного выспаться и найти жратву. Раз меня вознаградили за килл бездушного, может, магазин чистильщика тут работает. Надо купить еду, таблетки исцеления, щиты. Может, еще что полезное появится.

Ну что, система, поговорим… Я открыл магазин и потянулся к разделу с пайками.

Фаза Сведения: магазин недоступен.

Условие доступа: участников – не более 10% (8) от изначального количества (81).

А вот хрен тебе по всей морде. Я громко, от души, выругался и сплюнул. Ругательство заметалось между стенами домов, выглянувшие из укрытий нави попрятались. А вот Гнездо заинтересовалось, выкатилось из-за решетчатого школьного забора, устремилось ко мне.

Включив «Фазовый взгляд» и не найдя поблизости пожирателей, я включил «Сокрытие души», наблюдая, как Гнездо замедляется, приближаясь, как переплетаются тела измененных младенцев, соединенные пульсирующими жгутами, невидимыми обычному глазу.

Дыхание остановилось, когда твари обтекли меня, поклубились рядом и устремились обратно в убежище. Рискнуть, попробовать их подчинить? Имитируя эманации Костегрыза, я коснулся сознания Гнезда – оно было однородным. Я попытался его продавить – без толку, тварь слишком превосходила меня уровнями. Ее потрепало, а она все равно была 186-го.

Я прикинул в уме. Начинала она с 231-го, и за каждую убитую тварюшку теряла по два уровня: китаец сжег двоих, десяток спалили Вебер с индусом, Мустафа просадил ее на тридцать восемь. Оставалось меньше ста семидесяти. А стояла передо мной 186-го. Значит, съеденные чистильщики пошли ей не только в брюхо: она отращивала на них потерянное.

Подождав, пока опасность минует, я вернулся к магазину – чисто так, пустить слюну.

Почти миллиард кредитов на счету… Я мог купить этот поселок целиком, с рынком и станцией, – а банка тушенки мне будет доступна, когда из восьмидесяти одного чистильщика тут останется лишь восемь. Логика системы читалась и здесь: голодный волк злее, а сытый, чего доброго, отсидится. Не переживай, родная, отсижусь голодным.

Так у меня появилась еще одна задача – нужно найти жратву. Убежище уже было на чердаке, и оно меня устраивало, но опыт советовал не держать все яйца в одной корзине и подыскать альтернативное, обустроить там схрон с оружием. Потому трофеи я на чердак не понес, сложил в открытой машине, припаркованной поперек дороги. Развернул Карту Жатвы, убедился, что враги рыщут далеко, и отправился искать оброненную рацию «Кольца». Почему-то это казалось важным.

Она валялась там, где меня законтролил пожиратель. Я поднял ее, отряхнул от снега и положил в подсумок, где лежали аккумуляторы к магнитному ружью.

Нужно было пожрать, потому что от голода уже вело, поспать и разработать стратегию развития. Впрочем, одно другому не мешает. Буду думать, действуя. Может, что-то натолкнет на дельную мысль.

Итак, еда.

Искать ее я отправился туда, где она должна быть, – в «Пятерочку». Включил «Фазовый взгляд» и «Сокрытие души». Меня от магазина отделяли дом-чудовище и школа. Двигался я на цыпочках, выискивая опасных для меня пожирателей, но мне везло, новые еще не отожрались, а старых я прикончил. Над головой летел «Светлячок», но я больше полагался на «Фазовый взгляд».

Проходя школу, увидел затаившееся там Гнездо. Хорошо! Если кто-то соберется тут пошуметь, оно пойдет разбираться, мне под «Сокрытием души» оно ничем не грозит, потому что не видит меня, а собратьев не жрет. А еще я заметил, что мороз вроде как усилился, снег прекратился, хотя тучи накрывали небо сплошняком. Может, это не тучи, а купол, ведь мы тут все под колпаком, и никто не должен уйти.

Я посмотрел на кольцо «Сухого колодца». Интересно, если посадить туда противника, что решит система? Сочтет его выбывшим или запишет в пропавшие без вести, и Сведение будет длиться бесконечно? Если так, то все это время соклановцы будут в безопасности.

Подумав немного, я вернулся к машине, куда положил трофеи, и поместил их в кольцо – мало ли, вдруг не один я тут такой невидимый, направился к «Пятерочке» и остановился, глядя на собственные следы среди продолговатых, принадлежавших нави. Обуви на них не было, а если она и оставалась, то сквозь нее проросли когти. Моими человеческими следами написано, будто большими буквами: «Внимание! Смотрите – он здесь».

Если снег не пойдет к утру, то следы приведут противника ко мне… Или не ко мне. Я улыбнулся, глядя на школу, где притаилось Гнездо. Догнало оно беглецов или нет, я не знал, скорее нет, потому что никто не умирал, но легло оно сытым и поступило мудро. Я тоже должен лечь сытым, потому зашагал к «Пятерочке», проверил ее «Фазовым взглядом» – она оказалась безопасной, ни один бездушный там не прятался.

Под ногами хрустели стекла разбитых витрин, на полу бугрилась смерзшаяся каша из порченых продуктов, я не рассматривал то, что топтал. На остановившихся кассовых лентах поблескивали стреляные гильзы, в стороне толпились тележки.

Продукты отсюда выгребли все подчистую. Кто-то от злости перевернул витрины с моющими средствами, порошками, прокладками и прочими средствами гигиены. Только домашние тапочки остались сиротливо висеть на уцелевшей опоре.

Это странно, но в разоренном магазине, в пятнадцатиградусный мороз мне было уютнее, чем на теплом острове, потому что это наша «Пятерочка», наша зима. На родине сама земля помогает.

«Светлячок» облетел помещение, опустился к полу, высветив валяющийся под поваленной витриной надорванный пакет пшеничной каши. Подумав, я все-таки его взял. Если ничего другого не найду, так погрызу. Взял тапочки, подгузники и всякое мягкое – лучше на этом спать, чем на матрасе, обоссанном бомжами.

Теперь надо найти альтернативное убежище и еду, и лучше совместить поиск, сделав это так, чтобы меня не нашли по следам, потому что если во дворе знатно натоптано бездушными и людьми, то я собрался топтать девственно чистый снег. Спрятать след не выйдет: направление, длина шага, свежесть – все останется на снегу до первой оттепели, которой не будет. А вот спрятать подошву – запросто. Двуногих в этом городе бродит целая орда, и ни одна тварь не носит обуви. Читают человека по протектору, а протектор мы сейчас размажем в бесформенный блин. Как? Элементарно. Берем подгузник, закрепляем на ноге – и вперед. Так я и сделал.

Еще раз проверил по Карте Жатвы, нет ли кого поблизости, включил «Фазовый взгляд», пустил вперед «Светлячка», но он разрядился и потух. Пришлось второго активировать. Взял ружье, пару аккумуляторов да «Нагибатор» и отправился бомбить частный сектор, надеясь найти что-нибудь съестное.

Пустой живот подвывал так громко, что скоро ему начнут откликаться бездушные. От холода колотило, организм требовал обогрева.

В ближайший дом я не полез – понятно, что его разграбили в первую очередь, углубился в частный сектор и заинтересовался деревянным длинным домом, поделенным на двух хозяев. Из одной части вырос каменный особняк, вторая часть сгорбилась и почернела. Там наверняка жили старики, и мародеры могли обойти стороной эту хибару, а зря. Старики делают запасы на зиму, у них вполне могли остаться варенье и разносолы.

Я ошибся, дом оказался алкашеским, вонючим, заваленным бутылками и хламом.

В богатом доме прятались бездушные. Соседний разграбили, следующий сгорел.

Ужин я себе все-таки нашел – в доме при мастерской, в холодных сенях: трехлитровая банка огурцов и початая пачка макарон. Макароны я грыз сухими, огурцы заледенели. Сидя на верстаке с банкой в обнимку, я думал, что месяц назад заплакал бы от такого ужина, а сейчас – праздник.

Рация тем временем работала. Центр пережил не самый лучший вечер и перестраивал график. В эфир пробился Вебер, который ранее жаловался на нападение Гнезда и что оружие мертвых кто-то подобрал. Ему было велено в седьмой квадрат пока не соваться.

Альтернативную лежку я выбирал себе долго, как квартиру. Частный сектор был правильным местом. Бездушные за месяц стянулись туда, где была еда, – к многоэтажкам, а тут стояли пустые промерзшие дома с открытыми калитками. В сам дом я не пошел. Дом – это первое, что проверяют. На углу квартала нашлась мастерская-гараж при доме с зеленой крышей: верстак, тиски, ящик с ветошью – хозяин, видать, перебирал тут свою «Ниву». Под настилом пряталась смотровая яма. Две двери на две стороны, окно на третью.

Последние метры к воротам я прошел по натоптанному навью, а свою цепочку следов протянул дальше по улице, к школьному забору. Пусть ведет к Гнезду.

Рация ожила, разразилась голосом таинственного Центра:

– Прием. Всем группам. С рассвета работаем квадратами, парами групп, дистанция сто. Доклад каждые пятнадцать минут. Одиночные выходы запрещаю. Всем вернуться на базу. До рассвета отбой.

– В седьмом работает то, чего я не вижу. Группу «Сокола» сняли оболочки. «Кольцо» – нет. Кто принесет мне рацию «Кольца» – забирает все его зачеты и имущество. Конец связи.

Вот, значит, как меня теперь зовут… «То, чего я не вижу». За полдня я вырос от бомжа в непонятной броне до городской легенды. Назначенная за меня награда – шесть чужих урожаев – была по местным меркам целым состоянием.

Далеко на юге, у реки, коротко прогрохотало и стихло. Кто-то опять попробовал ворота на зуб.

Участников: 70.

Одиннадцать трупов с начала фазы, менее чем за сутки. Двоих из одиннадцати съел город, восьмерых прикончили люди, а кто убил последнего, у ворот, я не знал – люди, бездушные или сами ворота.

Учитывая, что никто не хотел умирать, каждый поначалу попытался затаиться, как я, темп у этой мясорубки был бодрый. При таком темпе разумнее всего не лезть на рожон, а сидеть тихонько в какой-нибудь яме, пусть перебьют друг друга, а потом попробуют меня найти. Мне не выстоять против сработанной группы в прямом противостоянии, но кто сказал, что оно будет прямым?

Вспомнилась история, как Ганнибал Барка развел флот противника, вдвое сильнее своего, закидав корабли глиняными горшками с ядовитыми змеями. Горшки разбивались, змеи расползались по палубам, и флот, которому Ганнибал не мог ничего противопоставить, развернулся и ушел в лагерь, не приняв бой. Гений не в змеях. Гений в том, что боя не было.

– Будь, как Ганнибал, Рокот! – сказал я сам себе. – Пользуйся гениальными задумками великих, они на поверхности.

Ночь черна и полна ужаса. Но не для меня.

Глава 4
Держи мерзавку в черном теле

Выйдя из гаража через двор, я направился к основному убежищу, чтобы подготовиться к приходу гостей. Организм говорил, что ну его на фиг, лучше пару часов поспать на мягеньком, восстановить силы и только потом действовать. Вдруг пожиратель накинется, а я невыспавшийся?

– Держи мерзавку в черном теле и не спускай с нее узды, – шевелил губами я, вспоминая стишок про лень, который учил давным-давно.

В мирной жизни я был ленив, как любой другой человек, и всегда откладывал на завтра то, что могло подождать. В этой жизни секундное промедление может стать фатальным, потому я взял ноги в руки и вышел в ночь со «Светлячком» над головой, прислушался.

Ветер стих, тишина стояла мертвая, вдалеке что-то клацало – точно не выстрелы. Шуршали, уэкали, хрюкали бездушные, в основном неопасная для меня навь. Тянуло дымом с востока, от станции, – там, по моим расчетам, и сидел Центр со своей базой. Доминирующая группировка может себе позволить костер.

На чердаке я забрал ранец с распылителем, остальное хозяйство сунул в кольцо – мало ли, вдруг не один я тут такой невидимый, – и пошел к школе, не снимая подгузников, по натоптанному навью. Чистый человеческий след требовался мне сегодня ровно один. Один и в одну сторону.

Итак, начинаем наполнять горшки змеями.

В школу я вошел не с крыльца. С задней стороны, где к забору подступали гаражи, у спортзала было выбито высокое окно, и створка держалась на одном шурупе. Я подтянулся, сел на отлив и замер, не решаясь спрыгнуть внутрь и увидеть коридоры, заваленные обглоданными детскими трупами. Жатва началась, когда был вечер, все должны разойтись по домам, внутри должно быть пусто.

Внутри было пусто.

Я послал «Светлячка» вперед и прошел спортзалом, мимо сложенных у шведской стенки матов, в коридор. Школа напоминала скорее администрацию района: облицовка под мрамор, бежевая плитка, на стене – фото государственного флага и текст, видимо, выдержка из Конституции, на колонне – «плазма», на стенах – зеркала, возле стен – банкетки. Ограждения из пуленепробиваемого пластика, рамка. Ну прям режимный объект!

Внутри было ненамного теплее улицы и совсем тихо, только если замереть, доносился знакомый цокот. Он шел снизу, из-под пола. На цыпочках я направился по коридору мимо закрытых металлопластиковых дверей. Мне нужно было осмотреться и решить, куда вести людей, чтобы они попали в ловушку.

Для начала нужно понять, где обосновалось Гнездо. Дойдя до конца коридора, я уперся в главную лестницу, спустился на полпролета к подвальной двери и прислушался. За дверью будто пересыпали гальку. «Фазовый взгляд» показывал сплошное буро-оранжевое пятно под всем крылом: кухня в подвале и склад, самое теплое место мертвого города. Гнездо было дома и спало сытое. Дверь я не тронул.

В другом крыле обнаружилась просторная столовая, школьный пищеблок. Я не удержался и прошвырнулся по полкам: все продукты питания вынесли, в том числе сахар и муку. Может, завалялось что?

Встав на четвереньки, я опустил «Светлячок» на уровень пола и увидел под плитой… О, боги! Банку сгущенки! Живот ответил рыком. Я подкатил банку, тут же пробил ножом две дырочки, но замерзшая сгущенка течь отказывалась. Пришлось вскрывать банку и ковырять содержимое. Получилось почти мороженое, самое вкусное из всего, что я ел в жизни. Сжирать все я не стал, нашел силы, чтобы половину сунуть в кольцо.

А главное я увидел, когда облизывал нож. В углу кухни темнела шахта подъемника, которым из подвальной кухни подавали наверх кастрюли. Я поднял решетку. Теперь у Гнезда была дорога на первый этаж. Повода идти по ней у него пока не было. Повод ему принесут.

Там же, у мойки, стояли две сорокалитровые фляги, промерзшие до дна. Лед я растопил распылителем – короткими импульсами, вполсилы, чтобы не пробить железо. Пока плавил, думал о Ганнибале и змеях. Все восхищаются его смекалкой, но мало кто задумывается, сколько было горшков со змеями, раз запугали целый флот, а было их до хрена. И кто-то же ползал по скалам, этих змей ловил, вряд ли у них там питомник. И теперь вставал вопрос: блин, КАК?

Водой я пролил четыре нижние ступени главной лестницы и обе площадки. На пятнадцати градусах мороза ей хватило четверти часа, чтобы встать стеклом.

Этого мне показалось мало. Стеклянную посуду, собранную в пищеблоке, я сложил в два мусорных пакета, нашел бечевку, вытащил из подсобки лестницу и подвесил пакеты в нишу подвесного потолка над лестничным пролетом – на мое счастье, потолок был не сплошным, а состоял из плиток. Бечевку я вывел к перилам и натянул поперек второй ступени. Кто поедет по льду – схватится за перила, и сверху на него рухнет школьный сервиз. Жалко, гранат нет, но и так сойдет.

Уже собравшись уходить, я засомневался, что сработает. Вернулся к лестнице, крикнул, отбил чечетку подошвами и сосредоточился на подвале «Фазовым взглядом». Отключил «Сокрытие души» – и масса под полом вскипела мгновенно, потекла к шахте подъемника. Я снова спрятал душу, и Гнездо осело. Молодец, очень хорошо, а главное – быстро. Дорогу нашло с первого раза. А вот крик и чечетку масса проигнорировала, как и тихие импульсы распылителя. Значит, будят ее не любые звуки, а либо открытая душа, либо долгий знакомый грохот – вроде того, с каким добыча ломится через пустое здание.

Теперь оставалось решить главное: откуда стрелять.

Двор я разглядывал не со двора, а из окон второго этажа, чтобы не пачкать снег лишний раз. Двор был совершенно гол, если не считать деревьев вдоль аллеи. Прямо напротив школьных ворот проходила главная дорога, примыкавшая Т-образным перекрестком. Справа хрущевка, слева – частный дом и билборд с фитоняшей в желтом топе, приглашающей в спортзал, который в двухстах метрах. С одной стороны от школы – та самая «Пятерочка» в шестнадцатиэтажке, с другой, вплотную к забору, – хрущевка, и окна выходят как раз на школьный двор. Двор из них должен простреливаться отлично.

С этого я и начал: сесть в хрущевке, положить СВД на подоконник и выбивать тех, кто побежит из школы. Хорошая позиция для охоты на дичь. Только я собирался охотиться не на дичь.

Мне нужен был тот, у кого рация. Тот, кто докладывает Центру и получает от Центра наводки, – а такой в здание не полезет первым и наружу не побежит: он встанет у входа и будет слушать эфир, пока внутри работают его люди. Из окна хрущевки я его не увижу. Значит, стрелять надо изнутри, из глубины, вдоль коридора, и позиция у меня одна – спортзал: его двери выходят в торец длинного коридора, а коридор насквозь простреливается до самого вестибюля. Окна затянуло инеем, снаружи сквозь него не разглядеть ничего, а мне хватало «Фазового». И под рукой то самое окно на другую сторону, а за ним выломанные секции забора со стороны гаражей.

Осталось надеяться, что мой враг – не гений, который заподозрит неладное и не пойдет в ловушку. Тогда придется расходовать козырь: «Зов альфы», призыв бездушных на десять километров вокруг. Тварей тут много, и среди них есть сильные, поднявшийся шум разбудит Гнездо, и гостям придется бежать или сдохнуть.

Розыгрыш козыря нежелателен, потому что враг будет знать, к чему готовиться, и оставшиеся чистильщики могут сплотиться, поставить целью выбить меня, а потом возьмутся друг за друга. Мне бы хотелось, чтобы было наоборот.

И еще одно я решил сразу, чтобы потом не тратить на это секунды. Доклад Центру уйдет в первые же мгновения, рации у них на груди, и никакой чистой атакой бездушных мне это не выдать: гильза от СВД и дырка в затылке говорят сами за себя. Скрывать я и не буду. Пусть Центр послушает в прямом эфире, как в «пустом» здании его людей едят, – этот звук стоит дороже моего инкогнито. А следы во дворе затопчет сам трал.

Оставалась приманка.

Я выбрался в то же окно, обогнул школу задами, мимо гаражей, вышел на дорогу и по натоптанному дошел до разбитой витрины «Пятерочки». Там снял подгузники и сунул их в кольцо. И, грузно ступая, протопал по чистому снегу от магазина до кем-то вывернутых школьных ворот. Здесь давно не ходили, намело сугроб, по которому я с радостью потоптался, а потом, оставляя цепь следов, направился по аллее к крыльцу. Только слепой не заметит эти следы, только идиот не обратит на них внимание. Слепые идиоты не дожили бы до Сведения.

Доклад уйдет Центру, Центр глянет своим радаром и не увидит в школе ни одной точки, а бездушных он не видит вовсе, я это выяснил на «Соколе». Он скажет «чисто» и пошлет людей внутрь, потому что рискует не собой. А люди пойдут даже туда, где сожрали «Сокола», потому что за мою голову он назначил шесть чужих урожаев, а одиночный человеческий след, входящий в здание и не выходящий обратно, – это и есть моя голова.

Я поднялся по заснеженным ступеням и потянул на себя дверь. Она открылась легко, без скрипа. Внутрь.

Обратно на улицу мне выходить было нельзя, и это, пожалуй, самое хреновое в моем плане.

В спортзале я растащил маты, устроил себе лежку в углу за ними, пристроил СВД на гимнастического козла и провел ревизию.

Патронов к СВД осталось тринадцать. Ружье Мустафы висело за спиной с полным подсумком аккумуляторов, стрелял я из него один раз, по пожирателю, и заряда там было еще на десяток таких пожирателей. Распылитель после ледовых работ просел с 41% до 38%. Таблетки исцеления, капсула Натальи, два «малых щита». «Поглощающий щит» обещал вернуться к вечеру, «Тень» перезаряжалась. «Ярость» и «Зов альфы» я даже не считал – неприкосновенный запас.

Закончив, я улегся, но заснуть не мог, ворочался, вслушиваясь в подозрительные звуки. Тревожно было на душе. План казался безупречным, и именно поэтому не давал спать: безупречные планы я видел уже дважды, и оба раза чего-то не учел.

Спал я урывками, по полчаса, вскидываясь от каждого шороха под полом. Светать начало около девяти – мутно, серо, без солнца. Я протер иней с угла окна, посмотрел на двор и увидел ровный нетронутый снег и одну единственную цепочку следов, ведущую к крыльцу. Моя.

А потом открыл Карту Жатвы и вскочил, переключился на «Фазовый взгляд».

Они шли с востока, от станции: пара групп, восемь человек, четверо по улице и четверо параллельно, дворами, с дистанцией метров сто. Держали ее, не сбиваясь в кучу, и ни один не совался в дома, мимо которых проходил. Они шли не искать. Они шли выдавливать – гнать перед собой и смотреть, что выскочит.

Как хорошо, что я пытался спать под «Сокрытием» – на дистанции оно работало, ни один не повернул головы в мою сторону. А вот у двоих на шлемах я разглядел приставки, и это были тепловизоры. «Сокрытие» прячет душу, уровень и урожай, но не прячет теплое мясо. Значит, никаких перебежек по коридору и никаких высунутых из-за матов голов. Значит, я буду холодным углом, пока не нажму спуск.

И это не все плохие новости. Ловушку я сооружал где-то час, за это время рация ни разу не пикнула, будто бы люди Центра спали. Это значило, что либо они договорились, что делать, устно на месте, либо Центр понял, что я его слышу, и преподнес сюрприз.

Второе было более вероятным.