Текст книги "Восточный триллер (СИ)"
Автор книги: Данила Врангель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 7
– Это какая-то космическая напасть, – раздраженно сказал профессор, – главный вирусолог Украины. – Не даром в этом подозревают астероиды и метеориты. Сначала ВИЧ-инфекция. Затем видоизменённый сифилис, потом возвращение желтой лихорадки, уже устойчивой ко всем препаратам, непонятное распространение проказы, куриный грипп, коровье бешенство и вот теперь, – здравствуйте! – быстротекущее рецидивное бешенство собак. – Тихо проговорил: – Секретные эксперименты американцев на обезьянах, – причина кроется в этом. Не надо мучить животных и не будет проблем.
– Они их мучают? – жалостливо спросила молоденькая медсестра, одетая в короткий белый халатик. Она сидела в кресле, сексапильно положив нога на ногу, на которые то и дело поглядывал главный вирусолог, борясь с приступами гормонального возбуждения.
– Да, – ответил. – Они проводят эксперименты по преодолению болевого барьера. Пытаются найти нейронный контакт в левом полушарии головного мозга, чтоб блокировать боль, физическую и душевную. Это необходимо для создания Суперсолдата.
– Суперсолдата? – Медсестра посмотрела сквозь дымчатые очки на вирусолога и переложила ноги в чёрных, сексуальных колготах. Вирусолог впился, на секунду взглядом, резко отвёл глаза, уставился в почти оголённую грудь и, не зная куда смотреть, принялся разглядывать потолок.
– Да, суперсолдата… э-э-э… Мда… Создают.
– Идёт куратор, – прошептала сестра, томно глянув на вирусолога.
Тот вскочил и принялся с деловым видом копаться в пробирках на лабораторном столе. Вошел Дубина.
– Здравствуй, Забегайло, – сказал врачу и оглядел лабораторию.
– Здравствуйте, Петр Ильич.
– Как успехи?
– Колем собак с максимальной скоростью. Вакцина заканчивается. Скоро будут поставки из Кубы?
– Скоро. Вирус выделили?
– Нет. Это невозможно в такие сжатые сроки.
– Случаев бешенства много?
– Пока не зафиксировано ни одного. Очень вовремя и удачно стали проводить вакцинацию. Правда, представители ВОЗ почему-то сомневаются в действенности вакцины.
– А это почему же?
– Им не известен анамнез такой болезни, и они сомневаются, что она переходит к человеку.
– Если сомневаются, то пусть испытают на себе. Ты, Забегайло, им это предложи. Напомни, что все великие первопроходцы в дебрях медицины, раньше так и делали. – Дубина взял колбу с розовым раствором, встряхнул её, и стал разглядывать содержимое. Продолжил поучительным тоном: – Председатель ВОЗ – американец. Это тебе ни о чём не говорит? – Глянул на медсестру и снизил голос до хриплого шепота: – Они упускают выгоду, отдавая приоритет в подобной вакцинации нам, украинцам. И поэтому бесятся от упущенной прибыли. Они бесятся от потери денег. – Стал говорить ещё тише, еле шевеля губами и поглядывая на ноги медсестры: – Это элементарно и все всё знают. Эта ВОЗ будет сомневаться в чём угодно, но стоять на стороне США. – Наклонился к самому уху вирусолога. Тот напрягся, вслушиваясь. Дубина зашептал: – Тетрагидроканнабидиол почему-то рекомендовали для лечения некоторых неврозов и психопатических состояний. Рекомендовали курить гашиш! Это и есть их стиль работы. Этим и выявлена их продажная сущность и совместная работа с… наркодилерами. – И отрезал, уже во весь голос: – Не верь ни одному слову представителей ВОЗ. Они продались!
– Петр Ильич, – взволновано сказал главный вирусолог, – мы будем действовать самостоятельно, не оглядываясь на рекомендации Всемирной Организации Здравоохранения.
– Вот это уже продуктивно и профессионально, – радостно похлопал профессора по плечу полковник Дубина. – Звоните мне сразу же, в случае малейших конфликтов с ними. Решение всех подобных вопросов беру на себя. И найду, что им сказать, профессор. Я то уж знаю, как их зацепить за живое… Со мной они не будут долго дискутировать.
– Непременно, Иван Ильич. Я ваш телефон помню наизусть.
– Ну, давай… – Дубина вышел.
– Уффф… – выдохнул вирусолог и присел рядом с медсестрой.
– У вас очень, очень нервная работа, – сказала та и сложила губы а-ля Софи Лорен. Вирусолог приблизился к ней ближе. Хрипловатым шепотом сказал:
– Сплошной стресс, вы совершенно правы.
– Н-аа! – Моня воткнул иголку в громадного сенбернара, сделав инъекцию витамина С и группы провитаминов, которые камуфлировались под вакцину. Связанный пёс недобро глянул на «врача» и глухо рявкнул.
– Свободен, – проговорил Маринин и обратился к хозяину сенбернара, бледному, худосочному, астеничному молодому человеку в очках:
– Всё, бешенство исключено. Но не советую держать дома таких больших собак.
– Эээ… Это почему?
– Много блох. Следующий!
Вошла дамочка в джинсах и с питбультерьером на кожаном ремне. Из-за намордника глядели злобные глазки. Крысообразный пёс, увидев Моню, сразу догадался о его намерениях, вырвался из рук хозяйки и кинулся на «врача», повалив Маринина на кушетку. Моня схватил собаку за лапы и приёмом джиу-джитсу перевернул её на спину. Слегка двинул ей кулаком по челюсти.
– Ой!!! – закричала хозяйка.
Маринин ещё раз дал хук хрипевшему в бешенстве псу и сказал: – Возможно, вы опоздали с вакцинацией. Видите, что происходит? Но не переживайте, наша медицина творит чудеса. – Взял шприц, наполнил его витаминами и ткнул иглу в питбультерьера, которого Француз привязал к кушетке. Собака злобно завыла почти человеческим голосом.
– Ничего, ничего, – говорил «врач». – Мы из тебя дурь выбьем. Следующий!
Леся, одетая в белый халат, выписывала справки и выдавала их хозяевам собак. Аккуратно заполнила листочек: «Питбультерьер. Рег. N 223265 П. Вакцинация проведена. Подольская районная ветеринарная станция. Город Киев. Врач Приходько. Подпись». Поставила большую красную печать и отдала документ хозяйке. Та, утирая слёзы, двинулась к выходу, волоча на ремне исколотого пса.
Француз закурил сигарету и пустил дым в сторону колб и пробирок, в которых была налита подкрашенная вода. Поинтересовался:
– Леся, это который уже по счёту?
– С утра двести девяносто шестой.
– Угу… Скоро доберёмся до трёх сотен, – задумчиво проговорил «санитар» и вытер пот со лба.
– У меня болит рука колоть, – пожаловался Моня. – Я её уже так натренировал, что смогу сделать инъекцию колибри. – Добавил: – А шотландских терьеров было всего семь особей.
– Небольшой КПД, – прокомментировал Француз.
– И все какие-то замученные, на фоторобот не похожие, – продолжил «врач». – Если они напутали с этим фотороботом, то я сделаю инъекцию Дубине, – невнятно проговорил Моня, держа во рту неподкуренную папиросу.
Посмотрел на видеокамеру, висевшую в углу. Небрежно сказал:
– Она без микрофона, полковник ничего не услышит. – И стал прикуривать папиросу. Леся кашлянула. Выговорила, смотрясь в зеркало и подкрашивая губы:
– Саша, не кури такую гадость.
– Это что, «Бэломор-Кэнал» гадость? Если бы ты, ветврач, была профессиональной курящей, не говорила бы эдакие глупости. Здесь, – поднял руку с папиросой высоко вверх, – натуральный табак, выращенный в Крыму. – Опустил руку и сунул папиросу в зубы. – А во всяких там «Мальборо», накрошенная синтетика, изготовленная в Польше или Турции, от которой и анемия, и туберкулёз и рак лёгких.
– Не болтай чушь, – сказал Француз, который покупал «Мальборо». – Тебя слушать, – что перевёрнутую газету читать. Накрошенная синтетика! Ох и Моня!
– А что, нет? Эх, Славик, Славик… Не покупай импортные сигареты, лучше кури самосад.
В помещение ветеринарного пункта зашел старый дед, ведя на верёвке большую собаку с седой, почти белой шерстью.
– Сыночки, уколите моего дружка, – глухо проговорил старик тяжело вздыхая. – Добрый и порядочный всю жизнь, в годах уже, но боюсь, что на старости взбесится. Что эт за напасть появилась? Какой-та бешенства?
– Смахивает на шотландского, – пробормотал Француз и оглядел пса. – Да, похоже, шотландский, но весь какой-то пожеванный. Моль что-ли его ела? На фоторобот не тянет.
– А дед? – тихо спросил Моня. – Дед тянет на того парня?
– Нет, не тянет, – ответил «санитар».
– Не тянет, так не тянет, – констатировал «врач». Крикнул: – Да выключи ты это пищание!
– На лабораторном столе подавал сигнал зуммер приборного щита. Француз отключил питание лабораторного стенда и, взяв собаку за лапы, привычным движением прижал её к кушетке, борясь с сопротивляющимся животным.
– Нна! – тихо и беззлобно сказал Моня, введя витамин С. – Свободен.
«Бах!» – поставила печать на справке Леся и отдала её деду. Сказала:
– Берегите пса, в годах уже… Добрую собаку видно за версту.
– Добрый, добрый, – пробормотал дед, глядя сквозь громадные линзы очков. – Добрый, но пожилой. Пошли, мохнатый. – Они с псом не торопясь удалились. Старик помахал рукой и попрощался: – До побачення.
– Восьмой терьер, – сказал Француз. – Нет, нам не фартит. План Дубины терпит фиаско. Блицкрига не получилось. Раз – и пришел к тебе пешком Ликвидатор с собакой на верёвочке. Ищи дураков! А сколько деньжищ угрохали? Международные комиссии, ветеринарные и вирусологические консилиумы. Это так втереть мозги! Подключил к операции комитет Верховной Рады. А долг перед итальянцами? Сколько денег потратили они на поддержку этой оперативной разработки? Много. Я понимаю, что Дубина хотел как лучше, но…
Вбежал полковник. Он был не один. Пять парней зверского вида и в чёрных очках сопровождали его.
– Маринин! – закричал Дубина. – Где он?!!
– Кто? – удивлённо поднял глаза Моня.
– Ликвидатор, мать твою за ногу! Где Ликвидатор?
– Полковник, вы что? Его здесь не было. Заходил какой-то старый дед с седой собакой…
– Ой, придурки! У вас же сработал анализатор запаха!!! У вас акустический сигнал вопил на всё помещение! Кто отключил стенд?
– Я, – неуверенно сказал Француз.
Дубина стал беситься и бегать по комнате.
– У вас только что сделал «прививку» своей собаке Ликвидатор! Он её просто перекрасил и загримировался сам. Придурки! Остолопы! Недотёпы! Бараны! Лохи! Безмозглые подольские недоумки! Так обуть тех, кто с детства учится обувать!
Зазвонил мобильный телефон полковника. Он несколько секунд говорил. Отключил телефон. Продолжал беситься.
– Ушел! Уехал на «горбатом» «Запорожце» с «ушами». Ёханый бабай! Твою полосатую бабушку мать! Сто двадцать два миллиона гривен на операцию. Моня, я упрячу тебя в дурдом!
– А почему в дурдом? – защищаясь пробормотал Маринин.
– А ты хочешь в санаторий? Будет тебе санаторий! Почему не идентифицировали терьера?
– Он был другого цвета, полковник. Если бы фоторобот составили из чёрно-белых элементов, то, возможно, мы бы не ошиблись. Но робот цветной! Собака на нём тёмно-каштановая, а эта, которая была здесь, совершенно белая, точнее седая, – неуверенно стал оправдываться Моня.
– Ты хоть раз видел седых собак? Нет, ты мне ответь, Маринин, существуют поседевшие собаки? – Полковник опустился на кушетку и уставился в одну точку. Пробормотал:
– Сто двадцать два миллиона… Сколько сил… Господи! – Что-то тихо проговорил под нос и замолчал, уйдя в себя.
– Полковник, мы ждём на улице, сказал один из громил в чёрных очках и, блеснув золотой цепью, вышел из комнаты в сопровождении коллег.
– А почему упустили его вы, со своей видеокамерой? – стал потихоньку наступать Моня. – Вы же всё контролировали через монитор. Почему ваши мордатые не прибежали? Где была охрана? Я «врач», Француз «санитар», Леся – вообще женщина.
– А! – махнул рукой Дубина. – Лучше помолчи. Нас всех обули. Если бы не анализатор запаха, в которой я никогда не верил, возможно, никто бы и не знал, что Ликвидатор сделал «прививку» своей собаке. Любит, однако, пса. Рисковый парень. Просчитал, что возможна засада! – Помолчал, и устало добавил: – Мы не сразу обратили внимание на сигналы стендового анализатора. Откровенно говоря, я вообще забыл о нём. Сидели, курили, пялились в монитор на Моню, как он пытает собак. Травили анекдоты. Виноваты все. – Посмотрел на «медсестру». – Вы и справку ему выдали?
– Всё, как положено, – доложила Леся.
– Ой, я сейчас проснусь, это сон, – застонал Дубина. – Если мэр узнает про этот прокол, он меня утопит в Днепре. Сто двадцать два миллиона из стабилизационного фонда Киева! Больше сотни вирусологов со всего мира. Лучшие номера в гостиницах. Пресс-конференции. Круглые столы. Телевизионные аналитические обозрения предполагаемых последствий чумового собачьего бешенства. А взятки? А «откаты»? А высокооплачиваемый бред и уст профессоров? А война с ВОЗ? Это всё – конец.
– Полковник, успокойтесь. Примите таблетку диазепама, – сказал Леся.
– Да нет, спасибо. Не хватало мне ещё сесть на транквилизаторы. – Поднялся с кушетки. Сказал:
– Всё, сворачивайте работу. На двери пишите объявление: «Вакцинация закончилась. О приёме сообщим дополнительно». Жду вас в своём офисе через час.
Глава 8
Ввести особое положение и эвакуировать город президент не решился. Он не верил архивам КГБ, так, по крайней мере, заявил на закрытом совещании Совета безопасности. Его постоянные консультации с высшими руководителями силовых структур, представителями МАГАТЭ и с Генеральным секретарём Североатлантического блока проходили в режиме сверх секретности и не прекращались ни на час, но президент не мог выработать осмысленного решения. Требовалось проявление воли. Но проявления не было. С Москвой эту тему решено было не обсуждать, во избежание искажения объективности расследования. Так, по крайней мере, заявил мэр Киева полковнику Дубине. Решиться на такой волюнтаристский шаг, как поголовная эвакуация, на основании достаточно косвенной информации, предводитель всех украинцев не мог и принялся консультироваться с президентом США. Переговоры затянулись. Время шло. Представители иностранных держав стали покидать город. Но никто толком ничего объяснить не мог. Дежурные администраторы каждого из посольств стран эвакуирующих своих граждан из Киева бормотали по телефону какую-то неубедительную чушь. Наступило утро 20 июня. Солнце пылало раскалённым факелом в обрамлении голубой полусферы неба. Стояла жара. Типичная для последних лет. Киевляне ползали по городу как сонные, ленивые мухи. Пили «Кока-Колу», пиво, ели мороженое и вяло реагировали на страсти, вылетающие из телевизора, FM-радиоприёмников, мобильных телефонов, линий интернет-связи, или напечатанные компьютерными буковками в многочисленных газетах. К скандалам, вранью и мошенничеству давно привыкли. Удивить кого-либо было трудно. «Новый взрыв на Чернобыльской станции? Ха-ха-ха! Так я и поверил. Нэ трэба нас дурыты!»
– Скорцени, как обстоят дела с писателем? Это похоже, наша последняя ниточка после провала операции «Собака». – Бенито Муссолини поднёс ко рту чашечку кофе с крепчайшим, свежеприготовленным напитком и вопросительно посмотрел на помощника.
– Он перестал работать в Интернете, – ответил тот и принялся копаться в своей папке с документами, словно желая отыскать там причину этого. Добавил: – По крайней мере, мы не можем его отследить. Наружное наблюдение не подтверждает посещений им интернет-салонов. Его личный модем под контролем.
– А мобильный телефон?
– Несущую частоту раскодировали и ведём прослушивание. Не выходит в сеть и через телефон. Он просто бродит по барам и пьёт пиво. Один.
– Хм… – Бенито задумался. – Я не поверю, что писака перестал общаться. Для них отсутствие общения – смерть. Моральная смерть, а для них она хуже физической. Впрочем, тут я спорить не буду. Ладно, Отто… Ладненько… Каковы результаты проверки ящика likvidator@likvidator.ru?
– Шеф, это поразительно, но ящик существует. Вы угадали! Пароль пока не взломали, наш компьютер непрерывно работает над этим.
– Ящик существует, – проговорил шеф и потянулся за сигаретой. – Вопрос, кто его хозяин и кому я отправил письмо.
– А что в письме?
– Неважно. Важно, кому оно попало. Я писал его Ликвидатору. Другой человек вряд ли поймет, о чём идёт речь.
– Вы зашифровали текст?
– Нет, Скорцени. Я написал несколько специфическое изложение. Не стоит пока говорить на эту тему.
– Не стоит, так не стоит. – Скорцени закрыл папку и положил её на колени.
– Как ты относишься к провалу операции полковника Дубины? – Муссолини прищурился и пустил клуб дыма, наблюдая за помощником.
– Я думаю, это было запрограммировано и детерминировано организацией его спецслужб.
– Детерминировано? Ох, Скорцени… Ты прав, прав и прав. Но только в том, что всё было запрограммировано. Организация работы тут ни при чём. Ликвидатор просто не мог попасться на такую дешевую приманку, как собачьи прививки.
– Тем не менее, своему псу он прививку сделал.
– Он издевался, я думаю. Показал свой уровень.
– Да? А я думал, переживал за собаку.
– Я так не считаю. Итого: по писателю никакого продвижения нет. Пытать мы его не можем, а жаль. Может, купить?
– Шеф, мы же пробовали.
– Он не взял живые деньги. Давай пообещаем издать в Италии его книги.
– Можно попытаться. Но, мне кажется, он немного двинутый и ничего не получится. Писатель в себе – тяжёлый случай.
– Скорцени, а где ты видел не двинутых писателей? Их просто нет в природе. Писатели все полностью в себе, или не в себе – это аксиома. Надо попытаться сыграть на его ненормальности.
– Как, шеф?
– Да вот я и размышляю. Денег он не взял. На тираж в Италии, думаю, тоже не поведётся. Сложный случай. – Бенито поставил пустую чашку и откинувшись в кресле, заложил руки за голову. – Что у него может быть общего с Ликвидатором? Что может быть общего у этого недоделанного идеалиста, этого инфантильного полудурка с таким профессионалом и опытным по жизни человеком, как Ликвидатор? – Муссолини задумчиво смотрел на помощника.
– Может быть, их притягивает сила противоположности?
– Хм… Скорцени… Я не ожидал от тебя такого разумного психоанализа. У меня возникла такая же мысль. Да, их притягивает сила противоположности. Но всё равно, – заявляю как человек изучивший принципы философии, – пограничная, общая и равноментальная зона есть. И её необходимо определить, мимикрироваться под неё и выйти на связь с Ликвидатором от имени писателя.
– Ох, шеф… Это маловероятно.
– Я знаю. Но напомню, что сама жизнь маловероятна. Наш с тобой разговор маловероятен. Маловероятно, что через минуту мы не будем покойниками. И вообще, страшно удивляюсь, что ты и я появились на свет и, что ещё поразительней, дожили до этого разговора. Вопросы есть?
– Нет, шеф. Я вас понял.
– Вот эту его ненормальность мы и попытаемся использовать в своих целях.
– Какую, шеф?
– Ту, что он до сих пор живой. Это о чём-то говорит.
– Ох, шеф, я вас не очень понимаю!
– Если он живой и пишет – значит это кому-то нужно. Жизнь самодостаточна. Скорцени, неужели ты не заметил? Неужели ты не заметил, что умирают, а вернее – уходят, люди, у которых закрыто будущее; которые отработали свой ресурс; которые двинулись не по тому пути или, наоборот, – по слишком правильному пути, в сравнении с тем, которым следует двигаться, ориентируясь на Божий план. Это включает в себя и звёздный час и мрачный, тупой миг, когда ясность детерминированного негатива становится абсолютной и жалит сама себя, как взбесившийся скорпион. Ты меня понял?
– Ох, шеф. По моему, нет.
– Ну, ничего. Незнание увеличивает плотскую радость и любовь к жизни. Забудь то, о чём я только что говорил.
– Хорошо, шеф. Забыл.
– Но про писателя помни! Мы должны выяснить, кому нужна его деятельность и его книги. И очень быстро. Немедленно. Мы в цейтноте! Продолжай контролировать слежку за ним и взламывать пароль почтового ящика. А я займусь подготовкой атаки на его психику. И я не буду Муссолини, если этот поэт не станет писать стихи под мою рифму! Осталось чуть больше 72 часов до пуска заряда. Не знаю, как это будет выглядеть. Увидим с Крещатика.
* * *
– Может быть, на левом берегу? В районе Дарницы или Троещины. А, возможно, на Борщаговке? Или вот, – Пуща-Водица. Очень хороший райончик для нейтронного заряда. Или в Бортничах. А, возможно, в Вишнёвом?
– Нет, Саша, – терпеливо ответил Седой на размышления Маринина, где спрятана ядерная бомба. – Чекисты не были остолопами. Заряд установлен в кварталах старого Подола. Короче, в нашем районе. Где-то в километре от Киево-Могилянской академии. Прощайся с родным краем. Если уничтожить Пущу-Водицу, Киев останется на месте. А без Подола и без Крещатика это уже будет радиоактивная деревня с минимальным прожиточным уровнем. С нулевым.
– Откуда ты знаешь, что бомба здесь, у нас? – мрачно вопросил Моня, закурив папиросу.
– Сообщил полковник. А к нему эти весёлые новости пришли из Москвы, от своего однокурсника по академии. В архиве КГБ нашли данные о мощности заряда и не уточнённые координаты его установки. Более точная информация уничтожена при передаче власти Советским Союзом России. Вот так, Саша. Такие пироги, – сказал Седой и кинул в рот жевательную резинку. Он недавно бросил курить. Добавил: – У итальянцев точно такая же информация по поводу места установки заряда. Но они её достали через агентурную сеть семи стран потратив кучу денег на перекупщиков архивных данных. Этот Бенито очень удивлялся, когда узнал, что мы тоже имеем туда доступ. Всё-таки эти итальянцы хоть и нормальные парни, но всё равно европейцы. Ни фига не врубаются, как мы здесь ведём дела. Он меня спрашивает – неужели у Сопротивления есть своя внедрённая сеть в российской ФСБ и СВР? Ну что мне ответить этому Бенито? Он не понимает, что ФСБ, КГБ, МВД, как и АБВГД, просто алфавитный набор для наших ребят. Главное – отношения.
– Да, – согласился Моня. – Текст, он и есть текст. И всё. С этого тезиса, как сказал бы Дубина, начинаются настоящие уроки. Римляне на Подоле пропали бы от дезориентации. Я уже не говорю про немцев. А об англичанах и американцах вообще молчу.
– Угу, – продолжая жевать резинку сказал Седой. Пожаловался: – Курить хочется. Бросить пить – тьфу, и точка. А вот курить… Мда… Наркотикс…
Помолчали, каждый, думая о своём. Подчинённые полковника Дубины находились в машине на двадцать четвёртом километре Кольцевой дороги, спрятались в кустах бузины. «Шевроле» Седого был едва виден, укрытый предутренней мглой. Часы показывали две минуты четвёртого.
– Вова, где же Бруклин? Уже две минуты в плюс. На него не похоже.
– Жди, будет, – отрезал водитель автомашины.
Штаб Сопротивления выработал решение направить в отдалённый уголок Украины отряд. Была поставлена задача – выйти на представителя Политбюро, местонахождение которого было вычислено лично Бенито Муссолини методом «игры» в Интернете, а именно – «возбуждением ассоциативных реакций у определённого слоя интеллектуального меньшинства посредством публикации философских эссе, камуфлированных под репортажи с реального места событий». Это была его собственная формулировка. Итальянец сумел убедить Дубину в реальности человека общавшегося с ним через компьютер и не подозревавшего, что ведёт диалог с «генетическим бандитом». «Туфта, но на 50 %», – резюмировал Муссолини реальность представителя Политбюро и рекомендовал пробу «контакта» прогнозируя не очень большие жертвы и подчёркивая, что почувствовал в собеседнике сицилийскую ментальную составляющую. «А активный сицилиец убивать просто так не будет», – успокаивал Бенито Дубину. «Во всяком случае, раньше, чем обстоятельно не побеседует».
– Этот городок, – инструктировал Дубина пятидесяти процентных камикадзе, – находится в пограничной зоне. Войск НАТО там нет, украинских вооруженных сил тоже. Российская армия находится в сорока километрах от этого населённого пункта и выжидает предлог для захвата. Власти в городе нет никакой, кроме номинальной. Патрули, организованные городским головой и районным отделом МВД, трусцой пробегают по центральной улице раз в сутки с желто-блакитными флагами, и снова исчезают.
Эта странная пограничная обитель имела в одно время статус столицы Левобережной Украины, много веков назад. Город древний, смутный и глухой. Так и зовётся – Глухов.
В этом Глухове теоретически базировалось Северо-Восточное отделение Политбюро, по уверениям группы Муссолини. В Интернете итальянец общался от имени НСПУ – Национал Социалистической партии Украины, созданной в противовес Киевскому Сопротивлению. Партия, естественно, была виртуальная. Всё шло нормально, оперативная разработка продолжалась, но случилось непредвиденное, заставившее форсировать события прямым контактом, которого Дубина пытался избежать, помня про активных сицилийцев.
– Слушай, Вова, – вечером 20го числа сказал Моня Седому. – Интересная новость. Завис Интернет.
– Как это – завис? – вопросил тот.
– Да вот так – завис, и всё. Доменные системы и все их серверы перезагрузились по командам какого-то вируса и работают сами на себя. Все хосты сдохли. Программисты Дубины говорят про какой-то одиночный электрон и утверждают, что это работа русского суперкомпьютера системы АМ.
– Я слышал про машину АМ, – ответил Седой, – но не верю в эти сказки. Компьютер с неограниченной тактовой частотой процессора и работающий не в двоичном, а в ассоциативном коде – такого не может быть.
– Ты помнишь, когда начался обвал акций всех компаний по производству программного обеспечения? Ну, когда акции «Майкрософт» стоили четыре копейки? – спросил Моня.
– Помню, – ответил Седой. – Мой знакомый тогда сошел с ума. Он потерял сто миллионов гривен и столько же остался должен. А что ты хочешь сказать? Потом вскоре всё выровнялось. Это была глобальная игра на понижение.
– Это была не игра, я разговаривал с Дубиной, а у него прямая информация из Москвы. Русские обвалили «Майкрософт», «АМД» и остальных бригадиров по выпуску калькуляторов. Но потом притормозили и оставили всё на своём месте. До особого случая. Американцы сильно запаниковали и уже были готовы сделать пуск баллистическими ракетами типа МХ. Русские решили не портить экологию, и пошли на мирное урегулирование.
– Да, помню, скандал был. Но говорят, в той истории замешан Китай.
– Врут. Китай ничего не мог сделать в ситуации, когда сцепились россияне и американцы. Разве что махать красным флагом и молиться. Пока китайцы молились, а американцы подсчитывали моральный ущерб, русские создали супер-лазер. Слышал?
– Дубина говорил, что это выдумки и враньё.
– Это не враньё. Теперь Москве ракеты типа МХ всё равно, что комары для мухобойки. И они вырубили Интернет. Хватит, мол, болтать.
– Саша, не рассказывай сказки.
– Это правда. Клянусь!
Маринин и Суворов были срочно отправлены в командировку на восток, чтобы выйти на представителя Политбюро и дать гарантии от имени НСПУ в том, что Киев в течение недели будет очищен силами боевиков этой партии от сторонников киевского Сопротивления и войск НАТО. В этом случае город уничтожать нет смысла. Дорого и не выгодно – это был основной довод для Политбюро.
– Вот он, – сказал Маринин.
С глухим урчанием из бузины выехал широкий и длинный трейлер. Миновал обочину и остановился на автотрассе. Из кабины вышел Бруклин и стал говорить по мобильному телефону, размахивая рукой в такт речи. Тем временем в задней части трейлера откинулся брезент и на бетон автодороги медленно, при помощи лебёдок, сполз самолёт. Этим процессом управлял сын Бруклина, молодой парень, и ещё двое помощников, тоже молодые ребята, лет пятнадцати.
Седой и Моня вышли из автомобиля, и подошли к пилоту. Поздоровались.
– Ну что, пацаны, – потирая руки, приветствовал их розовощёкий Бруклин. – Слетаем на восток? В Батурине был, в Путивле был, Конотоп не миновал. Лебедин и Краснополье – родная сторона. Хутор Михайловский пролетал, а вот в Глухове бывать не приходилось. Моня, что за деревня? Ну, прояви эрудицию.
– Деревня как деревня. Посмотрим.
– Это не просто деревня, Саша. Это бывшая столица Левобережной Украины. Хоть и маленькая и бывшая, но – столица!
– Слышал я эти рекламные сказки от Седого, – ответил Маринин. – Сейчас столиц развелось как собак не накормленных: Донецк, Львов, Харьков, Тернополь, Киев, Одесса, Чернигов, Днепропетровск и, – как же мы раньше не заметили! – Глухов!
– Брателла, Глухову больше тысячи лет. Он старше Москвы. Хоть и маленький, но с историей. А ты знаешь, какого размера оказалась Троя, когда её обнаружили? То-то, брат.
По команде Бруклина в мобильный телефон, на километровом участке автотрассы с обеих сторон выставили заграждения с грозным текстом: «STOP! Ликвидация минирования. Взрывоопасно!»
Припарковав «Шевроне» в глубине бузины, Седой и Моня зашли в самолёт и, по настоянию пилота, пристегнулись ремнями безопасности. Разогнавшись, реактивный АН-2 взмыл в тёмное небо, освещая придорожные заросли пламенем форсажа. Развернувшись, прижался к земле и полетел на восток.
Запищал вызов мобильного телефона. Бруклин взял трубку и стал разговаривать, глядя на разгорающееся пламя рассвета на горизонте, куда летел АН-2.
– Да. Да. Не понял? Полковник, я их силой выбрасывать не буду. Даю. – Пилот протянул телефон Седому, сказав: – Дубина на проводе.
Седой насторожено взял трубку. В телефоне зазвучал хриплый бас озабоченного Дубины:
– Вова, опять проблема. В районе Глухова заблокирован аэродром. На взлётную полосу глуховские колхозники вчера вечером согнали старую сельхозтехнику. Самолёт сесть не сможет.
– Что ж, – ответил Седой. – Слетаем, когда уберут…
– Да нет, Вова, – нервно перебил полковник. – Будете прыгать с парашютами. На этот раз они у Бруклина есть.
– Что?!! Я не прыгал никогда в жизни!
– Спокойно, не волнуйся. Моня прыгал когда-то. Он даст необходимые инструкции. Всё, разговор окончен. Сейчас начало пятого. В десять утра полосу очистят, и там вас будет ждать самолёт. После десантирования перезвонишь. Давай! – Дубина отключился.
Седой ошеломлённо глядел на невозмутимого Бруклина.
– В чём дело, Вова? – спросил Моня.
– Сейчас узнаешь, – процедил тот и обратился с вопросом к пилоту: – Ты знал?
– Что? – вопросил с невинным видом лётчик.
– Саша, – обратился Седой к Моне. – Они нас заманили в ловушку.
– Кто они? – спросил Моня.
– Полковник и Бруклин, – ответил Седой. – Они хотят что-бы я прыгнул с этого реактивного корыта вниз.
– Что ты имеешь в виду? – полюбопытствовал Маринин.
– Саша, вы будете прыгать с парашютами. Таков приказ полковника, – ответил за Седого лётчик. – Не переживайте, я лично их укладывал. Пересмотрел каждую стропу. Перехлёста не будет.
– Какие парашюты? – мрачно спросил Моня.
– Очень хорошие и качественные – торопливо проговорил Бруклин, – Раньше всё делали на совесть. Модель выпуска 1946 года. Д 1–8. Великолепный парашют – приземление как на подушке. Великоват, правда. Но в этом есть свои плюсы.
– Д 1–8? – уточнил Моня, – Да их уже и в музеях нет. Ты хочешь, чтобы я пригнул с парашютом, которому сто лет?
– А что тут такого? – поднял брови Бруклин. – Что может случиться за сто лет с парашютным шёлком? Это же не какая-то синтетика, а натуральные, экологически чистые экземпляры.
