Текст книги "Меч Немезиды"

Автор книги: Данил Корецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– А разве вы выслушали мое предложение? – еще больше удивился Карпенко. – По-моему, я еще не успел ничего вам сказать.

Анисимов прищурился. Фамилия Карпенко ему была более чем знакома. Поэтому двух мнений относительно характера предлагаемой работы возникнуть у него не могло. Но… Отторгнутый Системой, которой служил верой и правдой, он стал другим человеком. В душе произошел коренной перелом. Другие ценности, иные предпочтения… За последнее время он успел привыкнуть к спокойному, размеренному ритму жизни. Дом, жена, Ленка. Возвращаться обратно в чертовы жернова, готовые растереть его в пыль, как только он зазевается? Ради чего?

– Я и так все знаю. Вы хотите, чтобы я подставлял голову под пули, чтобы я постоянно психовал, жег свои нервы, рисковал жизнью, стрелял и убивал, причем делал это за копеечную зарплату. И чтобы в любой момент меня могли взять за жопу и наказать за то, что я делал. Вот чего вы хотите. Ведь так?

Карпенко отвернулся и посмотрел в окно. Если отбросить словесную шелуху, то Анисимов говорил правду. Хотя это и была правда доведенного до отчаяния человека. Но это дела не меняло: еще один кандидат в группу взял самоотвод.

Низкорослый подросток тащил на поводке упирающуюся кривоногую таксу. Женщина с яблоками встретила подругу и оживленно что-то обсуждала. Человек в сером уехал на серой «Волге». Заросший мужичок в телогрейке нес куда-то зажатую под мышкой курицу.

За тонированными стеклами «Авенсиса» шла обычная человеческая жизнь. Нельзя осуждать отставного полковника за то, что он хочет жить как самый обыкновенный обыватель. Без подвигов, без стрельбы, без постоянного риска.

– Извините за беспокойство, Евгений Семенович, – негромко сказал Карпенко. – До свидания. Я ошибся.

Он ничего не пояснял, да пояснений и не требовалось. Они прекрасно поняли друг друга.

– Прощайте!

Анисимов пружинисто выпрыгнул из теплого комфортабельного салона и вновь оказался на простреливаемом злым ветром пространстве. Разгоряченное тело остыло и стало более чувствительным к осенней погоде. Поежившись, полковник двинулся к калитке и, не оглядываясь, зашел во двор.

Карпенко включил передачу и мягко тронул автомобиль с места. Пути их разошлись навсегда. Во всяком случае, в тот момент так казалось обоим.

Глава 5
Время переговоров

В Тиходонск делегация московской братвы прибыла фирменным поездом «Москва – Тиходонск». Не потому, что бандиты новой волны любят неспешный комфорт купейных и спальных вагонов, просто то, что они обычно везут с собой, не проходит сквозь рамки металлоискателя при предполетном досмотре. Их было шестеро. Сам Григорьев, высокий и грузный Скуластый, худой и изможденный на вид Гвоздь, коренастый Шкипер и еще два молодых парня, для которых эта поездка была первым серьезным заданием. Пан даже кличек их еще не знал, да, впрочем, не особенно ими интересовался. Он подбирал только легальный состав службы безопасности «Удачи» – тех, кто в униформе дежурил на входе и в залах. Вторую часть охранников – которых никто из посетителей обычно не видел и которые использовались для специальных акций, подбирал и курировал лично Караваев.

Из вагона Пан и Скуластый вышли вместе – оба в расстегнутых плащах, открывающих деловые костюмы, с небольшими кожаными саквояжами, запертыми на цифровые замочки: ни дать ни взять – солидные бизнесмены, прибывшие по коммерческим делам в исконно купеческий и деловой город. Остальные держались отдельно: шли позади и делали вид, что не знакомы ни с кем, даже друг с другом. Они были одеты попроще: в куртки, свитера, джинсы, просторные штаны. И одежда, и лица, и манеры приближались к усредненному современному стандарту, которому соответствуют и приблатненные коммерсы, и их откровенно криминальные «крыши», и «спортсмены», и явные бандиты. Только портплед, который катил на колесиках один из молодых, выпадал из общего образа «братвы», и не случайно: он принадлежал Пану, ибо тот не мог обойтись одной сменой белья даже в короткой поездке.

Время прибытия москвичей для Козыря было не самым удобным: он как раз занимался важными делами.

Накануне Волкодав со своими людьми забросал гранатами ресторан «Фобос», трое или четверо кавказцев убиты на месте. Вернее, убито было как раз трое, а четвертый с тяжелым ранением отправился в реанимацию. Остался он жив или уже благополучно скончался, никого не интересовало. Шухер и так получился неслабым.

Согласно утренней программе новостей, «Фобос» требовал капитального ремонта и полной замены оборудования, ущерб составлял несколько миллионов рублей. Впрочем, это известие не успело огорчить его владельца. Одновременно с налетом на ресторан по загородной даче Муллы саданули из реактивного огнемета «Шмель», Муаедов и два охранника погибли, коттедж сгорел дотла.

Новости Буланов смотрел за завтраком. Отсекая ножом аппетитный шматок душистого, с красными прожилками, сала, он густо мазал его горчицей, накладывал на черный хлеб, откусывал огромный кусок и вдобавок совал в рот густо посыпанный солью кружок лука. Мощные здоровые челюсти с ровными белыми зубами быстро пережевывали пищу.

На экране телевизора крупным планом показывали обугленный остов здания, люди в белых халатах грузили на носилки черные пластиковые мешки.

– Молодец, хорошо сработал! – похвалил Козырь сидящего напротив Волкодава. – Бери сало – классное!

– Да не ем я его. Лучше пива выпью.

– Теперь засуетятся, суки! Как пить дать, засуетятся!

– Уже задергались! – криво улыбнулся Волкодав. – Черный Ахмед рано утром уехал, еще несколько бригадиров сдернули из города. Очко-то не железное!

– Но могут и «ответку» включить, надо приготовиться!

– Да нет, – Волкодав открыл бутылку пива и жадно припал губами к горлышку. – Некому «ответку» включать. Без Даргинца и Муллы никто ничего делать не будет. Когда голову гадюке отрубишь, она не кусается.

– Тоже верно. Скажи Генке, чтоб выдал тебе пять штук баксов. А пацанам сам дашь сколько хочешь. И пусть отдыхают три дня.

– Да не знаю, как там с отдыхом… Люди могут в любой момент понадобиться…

– А что такое? – Козырь намазал горчицей очередной бутерброд.

– Московские прибыли. Позвонили в офис, хотят с тобой встретиться.

– Кто такие? И чего им надо? – недовольно поинтересовался Козырь, вытирая жирные руки бумажной салфеткой.

– Да хрен их знает, – Волкодав пожал плечами. – От Караваева представились. Кликуха Дядя. Я про такого слыхал. Он на Москве стоит крепко.

– Да, есть такой, – нехотя процедил Козырь и вытер губы. – А кто от него прибыл-то?

– Григорьев какой-то.

– А погоняло у него есть?

– Вроде Пан. Если правильно расслышал. Говорит, с Дядей работает.

– Знаю… Наряжаться любит, как баба, одеколоном от него за километр прет! Так чего сказали-то?

Волкодав допил свою бутылку и посмотрел на часы:

– Через час позвонят мне на трубу, хотят стрелу забить.

– Сколько их?

– Не знаю пока. Послал ребят по гостиницам, разнюхают.

– Пусть в «Олимпии» жалом пошевелят. И в «Аксинье». Этот франт любит красивую жизнь…

– А кто ее не любит…

– Когда для дела надо, я могу в подвале ночевать, с бомжами. А он в первую очередь не о деле думает, а о своей жопе! Поэтому полезет туда, где шик-блеск и все дела!

Волкодав кивнул:

– Значит, мы с центровых мест и начнем.

– Ну ладно… – Буланов встал, потянулся. – Забивай стрелу на вечер. В офисе.

Григорьев действительно забронировал люкс в «Аксинье», высотное здание которой возвышалось в самом центре города, в парке, рядом с фонтаном и строящимся Божьим храмом. За стеной справа поселился Скуластый, напротив – Гвоздь со Шкипером, а дебютанты, прозвища которых были Алекс и Пупс, устроились в начале коридора, у лифтов. В принципе, расселение было тактически грамотным.

Зайдя в номер, Пан долго купался, брился, брызгался одеколоном, потом развесил в шкафу вещи из портпледа и, готовясь к предстоящей ответственной встрече, занялся очень важным делом. Нет, он не чистил пистолет, не проверял работу крохотного диктофона или миниатюрной фотокамеры, не рисовал схему выдвижения на стрелку или план расстановки сил. Лично у него не было ни оружия, ни спецтехники, ни карандаша и бумаги, ни каких-либо тактических способностей.

Стоя перед зеркалом в рубашке и новом пиджаке, Григорьев тщательно и придирчиво подбирал галстук. Два забракованных аксессуара валялись на широкой кровати, как греющиеся на солнце ужи. А третий – подходит ли он к цвету костюма, к крахмальной, в тонкую полоску сорочке, к форме воротника и длине шеи, гармонирует ли с цветом глаз? Или четвертый лучше? Нет, может, вернуться к первому варианту? Да, пожалуй, он не так плох, как казалось ранее…

Пан поймал себя на мысли, что Караваев не стал бы придавать значения таким мелочам. Не стал бы этого делать и Скуластый, и Жердь, да никто, пожалуй, не стал бы. Но одно дело – они, и совсем другое – он, Александр Григорьев. Он – мозг, а не пушечное мясо! И не зря Караваев остановил свой выбор на его персоне. Да еще и охарактеризовал как дипломата. А у истинного дипломата в одежде нет мелочей… Правильно подобранный галстук сразу покажет Козырю, с кем он имеет дело! Вот этот, пожалуй, подойдет!

В дверь постучали.

– Заходи, не заперто! – откликнулся Григорьев, не отворачиваясь от зеркала.

Нет, этот тоже не годится! Очередной отвергнутый галстук полетел на кровать. Теперь их там лежало пять – нелепо изогнутых и перекрученных. Пять дохлых ужей.

– Чего не запираетесь, шеф? – спросил прямо с порога Скуластый, как только его взгляд встретился в зеркале с сосредоточенным взглядом Пана. – Мы с ребятами собираемся пообедать. Вы с нами?

– Нет, я чуть позже, – напряженно ответил Григорьев. – Сейчас надо пойти купить галстук…

– Галстук?! – изумился Скуластый. – Так вон их у вас сколько!

– Эти не подходят. Надо новый купить.

Скуластый удивленно покрутил головой, но ничего не сказал. Он слышал, что Пан помешан на шмотках, и, в отличие от многих, относился к этому с пониманием. У каждого есть свой бзик. У одного кокс, у другого – карты, у третьего телки, у четвертого тачки… Ну а у пятого – тряпки!

– Тогда я пришлю Гвоздя. Пусть сопроводит вас до магазина.

Пан оценил деликатность компаньона.

– Зачем? Пусть идет с вами обедать. Сейчас мне охрана ни к чему. Вот после стрелки – другое дело…

– Ясный перец!

– Поэтому держите себя в форме. Пока что никакой водки, никаких баб и прочих излишеств.

– А какие еще могут быть излишества, если без бухла и баб? – удивленно вскинул брови Скуластый.

– Какие-какие… Наркота, карты, скачки…

– О чем базар, шеф! Из наших никто шмаль не садит, а какие сейчас скачки?

– Я просто к слову сказал, – поморщился Пан, вспомнив, что у «торпед» нет чувства юмора. – Идите, обедайте.

Скуластый пожал плечами:

– Как скажете. Если что – бомбите мне на трубу.

– А потом достаньте неброскую тачку на вечер, – вспомнил Пан о делах.

– Само собой, – кивнул Скуластый.

Он вышел из номера, и на этот раз Григорьев запер дверь на ключ. Береженого Бог бережет!

* * *

В криминальном мире, основанном на старых незыблемых традициях, уходящих своими корнями в глубокое прошлое, существует множество негласных правил: воровские «законы», блатные традиции, бандитские понятия. Как и официальные государственные законы, эти нормы в последнее время все чаще не исполняются и даже «размываются» всеобщей распущенностью и вседозволенностью, которая пустила глубокие корни не только в нормальном обществе, но и в преступном мире. Однако, поскольку здесь не в ходу адвокаты и правозащитники, а кара за нарушения гораздо более жестокая и эффективная, то братки в открытую не плюют на свои понятия, а напротив, стараются демонстрировать их полное выполнение.

И по старым воровским «законам», и по практически вытеснившим их «понятиям», если в город зарулили гости, то, во-первых, их следует выслушать с максимальным вниманием и по возможности помочь. Во-вторых, местные отвечают за безопасность приезжих: если чужаков кто-то обидит, или их арестует милиция, отвечать должны хозяева.

Поэтому Пана и Скуластого с максимальными почестями посадили в крутую тачку и привезли в офис охранной фирмы «Барьер», который располагался на третьем этаже старинного красивого дома в самом центре города. Емельян открыл обитую дубом стальную дверь, впустил их в холл, где облаченный по-домашнему в спортивный костюм Козырь радушно встретил москвичей и, дружески обняв за плечи, провел в гостевую комнату, к накрытому столу. Чтобы пресечь возможные осложнения, Емельян с «ТТ» в руке стал за портьеру у входа, откуда до спин непрошеных пришельцев было не больше пяти метров.

Гости были безоружны, свой пистолет Скуластый отдал Шкиперу, сидящему за рулем только что угнанного автомобиля. Группа прикрытия на не очень новой «десятке» отследила маршрут передвижения своих старшаков, зафиксировала их вход в офис «Барьера» и остановилась в полусотне метров, наблюдая за обстановкой.

– Ну что, брателлы, какие дела в Москве? – добродушно улыбаясь, спросил Козырь, разливая по рюмкам «Белую березку». На столе было сало, соленые помидоры, квашеная капуста и мясной студень из «Русской кухни». Это был далеко не лучший стол из тех, которые принято накрывать в Тиходонске, но вполне достаточный для обозначения гостеприимства.

Рядом сидел Умный, который все больше сближался с шефом и, похоже, должен был занять место ближайшего советника вместо убитого Штурмана. Он был в мятых брюках, белой несвежей рубашке с подвернутыми рукавами и в подтяжках. Умный двумя руками облокотился на стол и внимательно рассматривал гостей, принужденно обозначая легкую улыбку, чтобы эта поза и взгляд не были истолкованы как враждебные.

Напротив сидели москвичи – оба в костюмах, сорочках и галстуках, причем у Григорьева это был уже восьмой за сегодня галстук, который наконец-то удовлетворил его по всем параметрам. Пан где-то читал, что если один из контрагентов явно превосходит другого в манерах и одежде, то он получает и моральное преимущество, позволяющее выиграть еще до начала переговоров.

Но тиходонцы ни о чем таком не думали, им было глубоко наплевать на то, как одеты непонятные чужаки и какие на них галстуки.

– Ну что, за встречу? – Козырь небрежно чокнулся с незваными гостями, привычно выпил, высосал половину соленого помидора и закусил ломтиком сала. Умный тоже выпил и с аппетитом принялся за студень. Гости только пригубили, а к закуске не притронулись вообще. Скуластый сутулился, его мощные руки, как тяжелые кувалды, лежали на белой скатерти по обе стороны от чистой тарелки. Глазами он встретился с Умным, но даже не попытался смягчить тяжелый взгляд деланной улыбкой. По поведению москвичей можно было решить, что они прибыли с серьезной и неопровержимой предъявой.

– Раз вы ни пить, ни есть не хотите, давайте перейдем к делу, – перестал улыбаться Козырь. – Мы сейчас с пиковыми воюем, каждая минута на счету. Так что не будем вола водить. Какие к нам дела?

Григорьев подтянул и без того тугой узел галстука.

– Да пустяк, – совершенно спокойным тоном сказал он. – Мы хотим развернуть у вас игорный бизнес. Все как положено: тебе долю выделим, в общак платить будем. Короче, никто в обиде не останется!

Козырь откинулся на спинку стула. Умный вытянулся и застыл, как будто подавился холодцом.

Слова имеют двойной, а иногда и тройной смысл. Если исходить из смысла того, что сказал Григорьев, то это был чудовищный и оскорбительный «наезд». Все равно как если бы чужак предложил им отдать в московский публичный дом своих жен и дочерей, а по четвергам и самим подключаться к оказанию сексуальных услуг. Но неприкрытая наглость этого заявления показывала, что оно хорошо продумано и включает запланированную силовую поддержку. Именно это обстоятельство, а не законы гостеприимства удержали Козыря от того, чтобы ударить этого фофана бутылкой в висок.

– Ты что, брателла?! С каких это дел вы решили лезть на чужую территорию?! Да мы только что «черных» за борзоту загасили! – попер буром Козырь. – Это наша земля!

– Не волнуйся, брат! Мы же не «черные», мы свои, славяне, – стараясь выдерживать спокойный тон, ответил Пан, но лоб его предательски вспотел, выдавая истинные чувства. Ведь он хорошо осознавал, что делает точно то же, что недавно сделал этот беспредельщик Лисица. Только в более культурной форме. – Никто не собирается у вас ничего отбирать! Мы сами договоримся с властями, сами купим или построим здание, сами его оборудуем… А ты будешь каждый месяц получать бабло! Чем плохо?

Козырь замолчал. Все эти раскладки он знал лучше других. Один раз ему отстегнут долю, а потом влепят маслину в башку! А может, сразу влепят!

– Ну ладно, может, ты и прав, – сказал он и потер широкую вогнутую переносицу. – Только это так не решается. Тут хорошо подумать надо, все обсудить, обсчитать, взвесить. В мэрии вопрос подготовить надо? Надо! С ментами порешать? Надо! С другими пацанами – с Винтом, Киркосом, Фанатом перетереть надо? Опять же надо!

Он плеснул водку только себе, опрокинул рюмку в огромный зубастый рот, напоминающий ковш экскаватора, бросил туда же слипшиеся кусочки сала с остатком помидора и мгновенно перемолол.

– Хорошо бы, если бы твои старшие сюда подтянулись. Тогда бы терки лучше терлись! Дело-то серьезное! И много серьезных людей в нем заинтересовано! Это тебе не место на базаре выкупить, не палатку коммерческую купить! Тут же одно за другое цепляется: и наркота, и бляди, и автостоянка, а потом пойдет – гостиница новая, баня, бильярдная, ресторан… Тут хорошо все обмозговать треба!

– Так кто спорит? Давай мозговать, – Григорьев незаметно перевел дух. – Только пока я сам все решать буду. А потом, если понадобится, и самых старших подтянем…

– Ну и ладно! – Козырь пристукнул рукой по столу, будто ставил печать на заключенном договоре. – Тогда давайте завтра на мою базу на Левбердон съездим: отдохнем, попаримся, с телками развлечемся, перетрем кое-что… Я человечка нужного туда вытащу, он недвижимостью распоряжается, может, начальника налоговой подтянем. Приятное с полезным…

Григорьев переглянулся с напарником и кивнул:

– А чего? Давай съездим!

Они дружески распрощались. Стоявший за дверью Емельян спрятал ствол и повел московских к машине. За столом наступила тишина. Козырь вертел в руках вилку. Умный молчал, чтобы не ляпнуть что-нибудь невпопад.

– Суки! – сказал Василий Павлович и с размаху вогнал вилку в стол. Зубцы сломались, осколок вонзился в палец, струйкой побежала кровь. – Козлы вонючие! – Козырь лизнул ранку.

Умный уловил настроение шефа и тоже выругался.

Так они сидели в глубоком раздумье. Точнее, в раздумье находился Козырь, а Умный подыгрывал шефу, даже есть перестал, хотя все время косился на начавший таять холодец.

Через полчаса появился Волкодав.

– С ними еще четверо, – с порога сообщил он и, пройдя к столу, сел на место Григорьева.

– Мы их еще в «Аксинье» срисовали, – начальник службы безопасности выплеснул из стопки остатки водки, налил свежей и выпил. То, что только что из этой посуды пил другой человек, его не волновало. Брезгливостью, как и особой впечатлительностью, Волкодав не отличался. – Заселялись они порознь, будто незнакомые, а хавать пошли вместе!

Он положил на оставшуюся чистой тарелку большой кусок начавшего оплывать студня, густо намазал его горчицей. Вдохновленный примером, Умный тоже наполнил свою тарелку и жадно набросился на холодец.

– Потом за этими двумя ехали и ждали напротив парикмахерской… – с набитым ртом продолжил Волкодав. – Потом провели их обратно, бросили тачку в переулке и снова зашли в кабак. Сели за один стол, дебилы! Я оставил ребят присматривать за ними…

Козырь мрачно пожевал губами.

– Чего делать будем? – не выдержал Умный.

Волкодав перестал жевать и вопросительно уставился на босса.

– Гасить их будем, вот что! – ответил Козырь коротко и понятно. – Только умно! – добавил он.

Любого нормального человека, последняя ремарка поставила бы в тупик. Но Умный и Волкодав все поняли и согласно кивнули головами.

* * *

С утра прошел легкий дождь, ощутимо похолодало, но в гостевом комплексе базы отдыха «Рай» было вполне комфортно, потрескивающий искрами камин добавлял уюта и умиротворения.

На этот раз стол был накрыт по первому разряду. И рыбцы, и севрюжья икра, и «архиерейская» уха, и три вида шашлыка, и раки. Не говоря уже о суджуке, бастурме, сырокопченых колбасах, разнообразной выпивке и веселых девчонках, танцующих на почтительном расстоянии вокруг стола. В широкое окно открывался прекрасный вид на осеннее Левобережье: черные, мокрые стволы деревьев с остатками желтых, зеленых и красных листьев, легкий туман, поднимающийся над рекой, маленький буксир, поднимающий тупым носом водяной бурун, усы которого дотягивались до песчаного пляжа.

А с другой стороны, за асфальтовой дорогой, глубоко в роще прокладывали теплоцентраль, и широкая, двухметровой глубины канава распахнула свой глинистый зев навстречу низкому серому небу, в ожидании очередной плети толстых, обмазанных битумом и обклеенных толстой желтой бумагой труб. Из окна базы ее видно не было, но Волкодав и еще несколько человек о ней знали.

– За наших друзей и деловых партнеров, – провозгласил специально приглашенный из группы Винта бухгалтер, имеющий за солидный вид кликуху Профессор. Сейчас он изображал заведующего отделом недвижимости городской мэрии. Крупный налоговик якобы задерживался, но вот-вот должен был появиться.

– Надеюсь, совместный бизнес принесет нам взаимную пользу!

Довольный Козырь толкнул ногой Умного: «Складно чешет Профессор, все в цвет!»

Григорьев и Скуластый раскраснелись от еды и выпивки, оба пребывали в прекрасном настроении. Вначале они опасались подлянок, но все шло как по маслу, а доброе отношение со стороны представителя городских властей вообще далеко выходило за пределы поставленных задач! Это просто подарок, который должен показать Караваеву, да и всем остальным, какой умелый переговорщик не воспринимаемый ими всерьез Пан…

Дождавшись перерыва в застолье, когда все вышли на веранду покурить, Григорьев отошел в сторону и, глядя на ровную гладь реки, достал телефон:

– Виктор, это я… Да, все отлично. Я провел переговоры на всех уровнях, встретился с человеком из мэрии… Да. Именно так. Козырь помог. Пацаны нормальные, правильные. У них, конечно, есть условия, но вполне приемлемые, приеду, расскажу подробно. Отношение отличное! Они такую поляну накрыли, я объелся раками, боюсь, живот будет болеть! Да, мне здесь нравится. Вечером выезжаем. Из поезда позвоню. Давай…

Сзади стоял Емельян и внимательно слушал. Когда Пан обернулся, он улыбнулся и показал на идущий против течения пароходик, с которого доносились рваные звуки разрываемой ветром музыки.

– Плавучий бар. Можно его выкупить и устроить там игровой зал…

– Отличная мысль! – Григорьев хлопнул его по плечу. Действительно, в планах Дяди ничего подобного не было. Значит, он сам вполне может стать владельцем плавучего казино…

– Отличная мысль! – повторил он. – Когда откроюсь, подарю тебе фишек на штуку баксов!

– Спасибо, босс! – искренне поблагодарил Ермолай, и Пан удивился: в России вообще не принято благодарить за обещания, а уж среди братвы – тем более.

Но задумываться над этим он не стал и вернулся в зал. Скуластый помахал рукой:

– Идем, попаримся! Там телки классные… А времени до поезда не так много. Может, завтра поедем?

Григорьев пригладил прическу:

– А чего, можно. Мы с тобой самолетом полетим, а пацанов дневным поездом отправим.

Скуластый усмехнулся:

– Не повезло им! Мы тут кайфуем, а они ни пивши, ни жравши…

– Не всем везет, – сказал Пан и, поправив галстук, направился к симпатичной блондинке, которая уже давно смотрела на него и призывно улыбалась огромными, наводящими на грешные мысли губами.

Емельян подошел к сидящему за столом Козырю. Тот отставил почти нетронутую кружку с пивом.

– Ну что?

– Москвич отзвонился своему шефу. Сказал, что все клёво, вечером выезжает.

Козырь кивнул:

– Ну и как, у тебя получится?

– Должно, – кивнул Емельян.

Козырь повернулся к Волкодаву, который лениво ел раков, даже панцирь не поднимал и клешни не высасывал, только отрывал и чистил хвосты, забрасывая в рот сладкие нежные шейки.

– Где его «быки»?

– Двое по берегу гуляют, а двое – напротив, в «Марии» пиво пьют.

– Тогда готовься. Разгоняй всех лишних и за дело. Как раз стемнеет…

Начальник службы безопасности встал и без сожаления бросил недоеденного рака на общее блюдо.

* * *

Отдых удался на славу. Удовлетворившие все свои физиологические потребности Пан и Скуластый были изрядно пьяны. Они сидели в предбаннике сауны, едва прикрытые простынями, и глянцевали вечер холодным пивом. Девушки разъехались, да и вообще в гостевом комплексе осталось всего несколько человек.

– Ну как, братаны, нормально? – спросил внезапно вошедший Козырь. Его сопровождали Волкодав и Емельян, которых москвичи знали лучше, чем других.

– Все отлично, Василий, – кивнул Григорьев и не удержал голову, так что подбородок уткнулся в холую грудь.

– Нет, реально, все по кайфу, – подтвердил Скуластый. Его мощные руки-кувалды были скрещены на безволосой груди. – Я вначале думал, что… Ну, ты понимаешь… Всякое ведь бывает… Но тут смотрю – нет, все чисто, все от души.

– Конкретно! – Козырь улыбнулся. – Ну что, поедем в одно уютное место, кофия попьем? А пацаны пусть пока попарятся. Не возражаете?

– Да о чем речь! Конечно, пусть парятся, парок хороший, крепкий, – разрешил Григорьев.

Волкодав скинул куртку, Емельян расстегнул рубашку. Раздеваясь, они совершенно естественно оказались за спиной разомлевших москвичей. Раздался глухой звук, будто палкой ударили по тыкве. Удар действительно был, но не палкой и не по тыкве: кастетом в кулаке Волкодава по виску Скуластого. Тот был убит на месте.

Это событие прошло мимо внимания Григорьева, который мирно дремал, ожидая, когда его повезут пить кофе. Вместо этого на длинную шею, к которой столь придирчиво подбирались галстуки, Емельян накинул обычную бельевую веревку и, перекрутив концы, резко затянул. Перегнувшийся через стол Козырь схватил Пана за руки, их лица оказались напротив друг друга, как будто гость и хозяин хотели расцеловаться на прощание. Два взгляда встретились: в выпученных глазах Григорьева метались обреченность и ужас. Он бился в агонии и, похоже, хотел что-то сказать, но только хрипел, голова все больше запрокидывалась назад, сознание уходило, лишенный кислорода мозг умирал.

– Вот тебе и весь бизнес, брателла! – сказал Козырь, и это были последние слова, которые услышал фиктивный хозяин казино «Алмаз» в своей жизни.

Хрипы смолкли, в предбаннике наступила тишина.

– Все! – Волкодав отряхнул руки, как мастеровой, тщательно выполнивший порученную работу.

– Уберите здесь, – приказал Козырь.

– Да вроде и так чисто…

Резкой трелью прозвонил телефон. Начальник службы безопасности достал из кармана «Нокию»:

– Готово? Все? Чисто? Вези на место!

– Нормально? – спросил Козырь.

– А то! Вначале тех, на берегу, потом других.

– Тогда заканчиваем! – Козырь встал.

– Емельян, возьми их шмотки – сожги в котельной. А ты, Николай, закопай всех. Там, где завтра будут класть трубы. И проследи, чтоб все в порядке было…

Уже сгустились сумерки, но фонари на территории «Рая» не горели. Поэтому сейчас он был больше похож на ад, тем более что творились тут адские дела. Два голых трупа погрузили в старую «шестерку», специально предназначенную для грязных дел, и Волкодав с Корнем выехали на асфальтовую дорогу, а оттуда на ведущий в рощу проселок.

Вещи убитых Емельян сжег в топке, дорогие часы, скрепя сердце, забросил в Дон. И все же приказ шефа он выполнил не полностью: понравились красивые, необычного вида туфли Пана. Тонкая, матово светящаяся кожа, затейливое тиснение вдоль подошвы… Может, примерить для интереса? Он и примерил. Сидят как влитые, а какие легкие! И ногам очень удобно. Зачем жечь такое добро? Какой вред, если он оставит их себе? Поразмыслив, Емельян решил, что ничего страшного не произойдет, и отнес обувь в свою машину. Ни у кого из пацанов подобных «колес» он не видел!

* * *

Одной из многочисленных особенностей оперативно-боевой группы «Меч Немезиды» был запрет на использование какой-либо униформы. Действовать предстояло, как правило, в городских условиях, что требовало обычной городской одежды. Поэтому все двадцать пять бойцов были облачены в куртки свободного покроя, джинсы или спортивные штаны с множеством карманов. В таком виде тренировались: проходили полосу препятствий, стреляли в тире, слушали лекции специалистов. Сейчас спецгруппа сидела в учебном классе боевой подготовки, напоминая внешним видом то ли вольных студентов, то ли выехавших на природу спортсменов. Эта раскованность резко контрастировала с оружейными плакатами и разрезанными вдоль образцами самых разнообразных средств поражения: гранатометов, огнеметов, гранат, которые были развешаны на трех стенах. Впрочем, волевые лица, внимательные с жестким прищуром глаза, крепкие тренированные фигуры собравшихся быстро исправляли первое впечатление – по облику и повадкам эти люди очень даже подходили к оружию, более того, соединяясь со смертоносным металлом, составляли с ним одно целое.

Вдоль обычной школьной доски расхаживал генерал-лейтенант Карпенко. В джинсах и джинсовой куртке он выглядел весьма необычно.

Командир дивизиона распахнул джинсовую куртку и, выдернув широкий черный ремень, снял с него продолговатый предмет.

– Кто даст характеристику этого изделия? – Карпенко поднял над головой нож в металлических ножнах. И тут же добавил: – Майор Шаура в ответе не участвует.

Константин едва заметно улыбнулся и кивнул. Стреляющий нож разведчика состоял на вооружении специальной разведки. В другие спецподразделения такие штуки если и попадали, то вне табельной положенности – в основном, благодаря энтузиазму и настойчивости отдельных командиров. Судя по пассивности бойцов, они видели специзделие впервые. Оказывается, нет.

– Разрешите, товарищ генерал! – майор Мальцев встал, взял предмет в руки, внимательно осмотрел. Судя по тому, что майор не вынимал нож из ножен, он знал, что дело не в клинке. Потрогал рукоятку, взглянул на черный кружок в торце, затем поднял чуть прищуренные глаза на генерала. Карпенко выжидал.

– Это «НРС-2», секретное оружие, – спокойно произнес Мальцев, осторожно и вроде ласково поглаживая черную удобную рукоятку. – Одно время такая игрушка использовалась только спецподразделениями ГРУ. Если повернуть этот рычажок на девяносто градусов, – указательный палец молодого человека скользнул вдоль заглубленной в пластиковую щечку стальной полосы. – Взводится стреляющее устройство. А эта загогулина – гашетка. Она поворачивается вот так и переходит в боевое положение. Да, точно, вот красная отметка!