Текст книги "Меч Немезиды"

Автор книги: Данил Корецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Я согласен! – радостно выдохнул Шаура. Формулировки приговора официально расставили все по местам, и он уже не чувствовал себя убийцей. Будто камень с души свалился! – Только… На выходе могут быть проблемы…

– Проблемы? – Карпенко презрительно выпятил губу. – Этих бандюков четверо, а нас трое. Не справимся, что ли?

Действительно! Главное не сила и не количество противника. Главное – моральный дух! А к майору Шауре возвращался обычный боевой настрой и установка на победу в любых, даже самых неблагоприятных условиях.

– Да конечно справимся! – окрыленно согласился Шаура.

Они вышли из здания суда, на крыльце их встретил разбитной парень приблатненного вида с цепким взглядом прищуренных глаз.

– Майор Королев, – представил его Карпенко.

Шаура и Королев обменялись рукопожатиями. За ними внимательно наблюдала четверка бритоголовых. Резкое изменение обстановки им явно не нравилось.

– Эй, пацаны, есть проблемы?! – скривив губы и по-блатному растягивая слова, спросил Королев, небрежно распахивая куртку. Волчьи взгляды уперлись в открытую кобуру с торчащей наружу рифленой рукояткой. Потом оценивающе прошлись по лицам и фигурам Шауры и его новых друзей. Очевидно, результат сканирования оказался неутешительным: четверо качков мрачно переглянулись, сплюнули злобно на асфальт и молча направились к остановке машин.

– Вот и все, – перевел дух Шаура.

– Нет, не все, – поправил его Карпенко. – Это только начало.

* * *

– И что это все значит? – Григорьев до крови прокусил нижнюю губу и время от времени начинал непроизвольно барабанить пальцами по колену, тут же накрывая их ладонью другой руки.

Караваев сидел в директорском кресле за полированным столом Григорьева и, оцепенело глядя перед собой, пил «Мартель», а хозяин кабинета пристроился на боковом диванчике, откинув голову на высокую спинку. Ему тоже хотелось выпить, но никто не предлагал. Мерно и равнодушно отсчитывали время большие напольные часы «Zenite» в полированном ореховом корпусе, приобретенные Паном у одного из известных столичных антикваров.

Раз-два – мерно раскачивался тяжелый маятник с желтым, похожим на солнце кругом, отсекая от жизни и отбрасывая в вечность уходящие минуты. Раз-два… Так он раскачивался добрых сто лет: слева направо, справа налево – из крайности в крайность, золотую середину на Руси никогда не жаловали, умеренность не ценили, а когда маятник занимал среднее положение, то временно, ибо это означало непорядок: завод кончился или пружинка сломалась…

Раз-два, раз-два… Сейчас старинные часы отсчитывали новое время для фирмы «Удача», для казино «Алмаз» и для Караваева с Григорьевым. Для них – в особенности. Потому что рулетка будет крутиться и при других хозяевах, и бармену найдется работа, и охранникам, и официантам, а тем более голоногим девочкам… Никого не обидят. Только Дядя и Пан все потеряют. И деньги, и квартиры, и машины, и дорогие костюмы… А главное – положение потеряют. А следом – головы. С бедными и слабыми сейчас не считаются – говорят, время такое. Но время всегда одинаковое – старинные часы это подтвердят. Люди такие!

Изменились люди, другими стали… А часы и время все те же. Качается ореховый маятник, тускло блестит золотое солнце, уходят минуты жизни…

На мониторе видно, как бандиты погрузились в свой «Мерседес» и выехали со стоянки. Несколько охранников с видом победителей показали им вслед непристойные жесты и направились по своим местам. Для всех, кроме Караваева и Григорьева, инцидент был исчерпан. В игровом зале поредевшие игроки взбодрились виски и коньяком и вновь вернулись к столам. И новые гости появляются на пороге, успокоившийся администратор встречает их дежурной улыбкой.

– Это значит, что у нас хотят отнять бизнес, – сипло сказал Караваев. – Как у последних лохов!

Виктор выглядел подавленным. Его кожаная жилетка висела на спинке кресла, рукава водолазки задрались почти до локтей. Он одним глотком допил коньяк и со стуком поставил бокал на стол.

– Только вот им всем! – Дядя свернул дулю и показал ее почему-то внешнему монитору. – Я разберусь, кто за этим стоит, и дам «обратку»!

– За этим могут стоять только серьезные люди, – сказал Григорьев, сцепив руки на колене. Пальцы правой руки все еще дергались. – Очень серьезные!

– Ясное дело! Раз они поперли, то все варианты продумали… Знаешь что, давай сегодня здесь заночуем! Запрем этаж, поставим охрану, дверь железная…

– Давай, давай, – кивнул Пан, чтобы успокоить напарника. – От них всего ждать можно. Надо пересидеть пару дней…

А сам подумал, что это все фигня: всю жизнь за железной дверью не просидишь!

– Но кто за ними стоит? Кто?! Кто?! – Дядя стукнул кулаком по столу. – «Синие»? Но с чего вдруг они на нас поперли?! И почему братва за нас не подписывается – ведь завтра «синие» могут и к ним прийти!

– Стоп! – От внезапно пришедшей мысли у Григорьева перехватило дыхание. – Знаешь, чья эта работа?

– Чья?! – вскинулся Караваев.

– Этого хмыря из комиссии по азартным играм! – Дядя вскочил и двумя руками оперся на стол. Его лицо приблизилось к лицу компаньона. – Может, не его самого, но ветер дует из этого осиного гнезда!

– Думаешь, городская власть натравила на нас «синих»?!

– Сто пудов! Больше некому! Мы же нарушили их правила, отказались платить по их ставкам! Такое не прощают. Думаешь, случайно к нам зачастили пожарники, налоговики, санинспекция? От них-то мы откупились, вот тогда в ход пошли «синие»! Это и есть их козырная карта!

Караваев обхватил голову руками и задумался.

– Если так, то это все объясняет. И почему братва осталась в стороне – тоже ясно… Но тогда… Против власти не попрешь!

– Так чего делать?

Караваев вскинул голову, долгим взглядом уставившись на компаньона. Они давно знали друг друга и научились понимать практически без слов.

– А чего делать, – наконец нарушил молчание Дядя. – Сохранить то, что можно. И перебраться в другое место. Куда-нибудь на периферию. В конце концов, на Москве свет клином не сошелся. Деньги можно делать где угодно. Выбрать любой южный городишко и перебраться туда. Например, в Тиходонск!

– Почему именно в Тиходонск? – печально спросил Пан.

– По двум причинам… – Караваев встал, прошелся по кабинету. – Игорный бизнес на Дону не развит, есть возможность хорошо развернуться… К тому же там все дешевле: земля, квартиры, чиновники…

Григорьев подавленно молчал. Ему совсем не нравилась идея уходить из Москвы.

– А главное, нам все равно придется переезжать туда через несколько лет, – Караваев наклонился и теперь говорил своему приближенному в самое ухо. – Потому что готовится решение на правительственном уровне: все азартные игры будут разрешены только в специально отведенных зонах. И одна из таких зон расположится как раз под Тиходонском…

Караваев выпрямился и уже в полный голос сказал:

– А главное – там тепло, замечательные фрукты-овощи! В Москве таких не купишь…

Дядя подмигнул, но Григорьев видел, что тот успокаивает сам себя.

* * *

Они были чем-то похожи. Нет, не чертами внешности. Просто и Карпенко, и Черкасов были выращены в одном инкубаторе, оба прошли огонь, воду и медные трубы службы в органах госбезопасности, оба участвовали в боевых операциях, и тот и другой достигли генеральских погон… Эти мужчины несли на мощных плечах бремя государственной власти, они привыкли отдавать приказы и решать судьбы других людей, а потому излучали властную уверенность и чисто физическое превосходство над всеми другими. У обоих были деформированные уши борцов, «набитые» костяшки пальцев, характерные для боксеров и рукопашников, жесткие прищуры профессиональных стрелков.

Только Черкасов два года назад неизвестными путями вдруг стал банкиром, и теперь в их облике можно было отыскать все больше отличий. Начать с того, что Карпенко на служебном «Авенсисе» приехал в элитный поселок на Рублевке и долго ждал разрешения, чтобы миновать шлагбаум, потом внутренняя охрана пропустила его на территорию шикарного особняка, который принадлежал бывшему сослуживцу. И хотя обнялись они вполне искренне, Карпенко на миг ощутил чувство ущербности, как бедный родственник, приехавший к разбогатевшей родне.

– Ну, рассказывай! – Черкасов хлопнул его по плечу. – Как живешь? Кого из наших встречаешь? Какие новости?

Карпенко открыл было рот, но не успел ничего сказать.

– Пойдем в столовую! Я сказал повару, чтобы приготовил что-нибудь вкусное, сейчас перекусим.

Черкасов располнел, выражение лица неуловимо изменилось, к тому же он приобрел привычку ходить в домашнем халате, из-под которого выглядывали голые волосатые ноги.

– Или хочешь, пока поплаваем в бассейне!

Стройная девушка в строгом черном платье с белым отложным воротничком принесла хозяину телефон. У входа в просторный холл стоял молодой человек с микрофоном в ухе и смотрел в пространство перед собой, но Карпенко чувствовал, что он внимательно наблюдает за гостем.

– Больше не соединяй меня ни с кем, – закончив разговор, Черкасов возвратил трубку девушке. – Кроме… Ну, сама знаешь!

– Я вижу, у тебя большой штат обслуги.

– Да… Ты знаешь, это очень удобно!

– Наверное…

«Но всем надо платить…» – эту часть фразы Карпенко не произнес. Он уже начал жалеть, что приехал. Хотя никаких поводов к этому старый сослуживец не давал.

Они сели на большой кожаный диван за овальный столик со стеклянной поверхностью и бронзовыми ножками в виде львиных лап. Девушка принесла два стакана – виски со льдом.

– Давай за встречу, – сказал Черкасов, поднимая свой стакан.

– Не могу. Я ведь за рулем.

– Ну-у-у…

Черкасов скривился:

– Кончай…

– И с оружием…

– А кого тебе бояться?

– Ситуации. Если я попаду в аварию или применю оружие, а в крови найдут алкоголь…

– Ерунда! Придешь ко мне, и я тебя отмажу. Даже если ты застрелишь по ошибке не того, кого надо!

– Я вижу, что ты стал еще могущественнее, чем раньше. Раз так – давай. За встречу!

Карпенко сделал маленький глоток. Он не любил виски. Но сейчас напиток ему понравился. Однако повторять глоток он не стал и поставил стакан на стол.

– Встречал кого-нибудь из наших? – повторил Черкасов свой вопрос и залпом выпил.

– Слава Борисов звонил на День чекиста. Он сейчас в каком-то то ли фонде, то ли банке.

– Знаю, со Славкой мы частенько контачим. Помнишь, как мы замышляли перевернуть мир?

– Да-а-а…

– Молодые были, глупые…

– Ну, не такие уж молодые. Да и не особенно глупые…

– А Верлинов где? Что-то он пропал с горизонта…

– Я знаю, что он уехал начальником ФСБ куда-то в Сибирь. С тех пор ничего о нем не слышал.

– Да-а-а, – Черкасов откинулся на спинку дивана. – «Белый орел» распался… Этого и следовало ожидать! А ведь кое-какого шороху мы все же навели! По глупости…

– Да что ты заладил про глупость! – раздраженно сказал Карпенко. – Что такого глупого мы сделали?

– Мы думали, что власть валяется на земле и ее легко подобрать нескольким смелым ребятам, умеющим владеть оружием!

– И что?!

– Да то! А на самом деле это не так. Власть лежит не на земле, а в банковских сейфах! Причем не наших банков! И добраться до нее ой как нелегко! Особенно без других денег – еще более крупных!

– Ну, оружие тоже не последний аргумент.

– Но и не главный! Оружие стреляет, когда и куда хотят деньги! И не стреляет, когда этого хотят деньги!

– Что ж, может быть, – неопределенно сказал Карпенко.

– Чем ты занимаешься сейчас? – поинтересовался Черкасов. – Я тебя сколько раз звал к себе! Будешь замом по безопасности, получишь оклад десять тысяч зелени…

– Десять тысяч долларов?!

– Ну да, – кивнул Черкасов. – Плюс представительские, оплата бензина, безлимитная мобильная связь, премии…

– Богато живете! – присвистнул Карпенко.

– Не жалуемся. Тут совсем другие деньги. Да и вообще, знаешь, какие сейчас аппетиты? Пришел какой-то хрен, показал удостоверение полковника Службы безопасности, сослался на своего генерала и попросил два миллиона. Долларов, разумеется…

– Ничего себе! А он знал, кто ты такой?

– Ну а как иначе? – Черкасов налил еще виски. – Они же «пробивают», перед тем как идти… Я думал, он насчет генерала темнит. Нет, дал номер, я позвонил, тот пришел на встречу – действующий генерал! Общих знакомых нашли…

– Ну и чем дело кончилось? – нетерпеливо спросил Карпенко. – Упер ствол ему между глаз и дал по яйцам?

Старый товарищ поморщился:

– Да нет, что ты! Отдали деньги. Раз такой уровень, то возражать трудно. Тем более, они на нас серьезную компру накопали…

– Два миллиона долларов отдали?! – ужаснулся Карпенко.

Черкасов пожал плечами:

– А куда деваться?

Карпенко почувствовал себя дураком. Он пришел пригласить Черкасова своим заместителем на денежное содержание в сорок тысяч рублей в месяц. С постоянным риском для жизни и для собственной задницы, которой можно вдобавок сесть на скамью подсудимых. Да, это была глупая мысль. Черкасов прав: некоторые, повзрослев, так и не поумнели. Что ж, все ясно. Хорошо, что он не успел сделать старому товарищу такое дурацкое предложение!

– Так что, пойдешь ко мне замом? – спросил банкир.

Надо было выходить из тупиковой ситуации.

– А девчонки хорошие у вас в банке есть? – весело спросил он.

– А то! – залихватски вскинул голову Черкасов. – У нас все есть! Классные девочки, пальчики оближешь!

– Здорово! Тогда я подумаю! – Карпенко встал. – Мне надо идти.

– Куда идти? Сейчас сядем обедать!

– Извини, дружище, в другой раз. У меня важная встреча…

Внутренний охранник проводил его до ворот и передал внешнему. Черкасов сел обедать в одиночестве. Он долго размышлял, зачем приходил бывший сослуживец. И пришел к выводу, что тот хотел занять денег, но постеснялся. Это была правдоподобная версия, которая все объясняла.

* * *

Впервые за несколько месяцев Дядя объявил общий сбор. Бригадиры были вызваны прямо в «Алмаз», хотя, конечно, не в игорный зал, а в офис.

Первым прибыл долговязый шатен с черными, глубокими, как омут, глазами и крючковатым носом по кличке Жердь. Он командовал вконец отмороженной бригадой из двенадцати человек. Они могли поставить на уши средних размеров город. Потом приехали еще трое доверенных и авторитетных лиц. Юрий Кудаков по кличке Шнур, Максим Аркадаков по кличке Харли и Сергей Жигалов по кличке Арно. Это была старая гвардия. Они следовали понятиям и придерживались традиций. Молодые, едва обретя силу, сразу шарахались в сторону: откалывались и самостоятельно «рубили бабки». Очень скоро многих из них убивали.

Караваев обвел взглядом каждого из присутствующих. Невольно отметив для себя такие мелочи, как то, что у Харли появилась седина и волосы заметно поредели, что Шнур уже не так высоко держит голову и у него обозначился двойной подбородок, что морщин на лице Арно заметно прибавилось. А Слон вообще съехал с катушек и лежит в психушке, Гном – инвалид, Крокодила и вовсе похоронили… Время не щадит никого, даже самых беспощадных. Скоро произойдет смена декораций… А на кого тогда опираться?

Он тряхнул головой, отгоняя печальные мысли.

– В столице стало тесно, цены растут. Вложения уже не окупаются. Я принял решение о переносе части дел на периферию. Там все дешево: квартиры, рабочая сила, чиновники… А прибыль на вложенный рубль гораздо выше, чем здесь. Тем более что скоро игровому бизнесу в Москве конец.

Прибывшие переглянулись. Все уже слышали о «наезде» на «Удачу». Но правила требовали делать вид, что никто ничего не знает. Чтобы Дядя мог сохранить лицо. Дескать, не его выпихивают из Москвы, а он сам принял такое решение.

– Верно, – Шнур налил себе стакан пива и жадно выпил, оставив вокруг рта неряшливые следы пены. Которые, впрочем, тут же стер рукой. – Провинция превращается в этот… как его? Клондайк.

– Надо перебираться в Тиходонск, – Дядя бросил на Шнура недовольный взгляд, и тот замолчал. – Город богатый, правильный, там живут по понятиям. И игровая зона будет рядом. Только…

– Нас там никто не ждет, – мрачно сказал Арно.

– Верно. Там заправляет какой-то Козырь. Кто он такой? Никто! Так, мелочовка… Но город держит крепко. Впрочем, думаю, этот вопрос мы решим?

– А чего не решить, – пожал плечами Жердь. – Не первый раз.

– Решим, – поддержал его Харли.

Арно опустил взгляд, будто расправляя складку на брюках, но молчать не стал.

– Вначале надо перетереть с этим Козырем, – сказал он. – По-хорошему.

Жердь качнул головой:

– А я по-другому думаю.

– Как ты думаешь? – криво усмехнулся Арно. Он хорошо знал сотоварища и предвидел ответ.

– Я думаю, что не надо раньше времени их будоражить. Вначале грохнуть Козыря, а потом тереть с тем, кто останется. Сговорчивей будут!

Караваев покачал головой:

– Те времена уже прошли. Дикий передел со стрельбой и взрывами закончился. Сейчас мы должны быть бизнесменами. А они начинают с переговоров.

– А когда не договорятся, обращаются к нам, – процедил Жердь. – И кончается тем же самым: мы стреляем и взрываем. Но это твое дело, как решить.

– Надо будет – постреляем! А пока встретимся с ним как деловые люди и все обсудим, – солидно сказал Караваев. – Нам, главное, зацепиться… Пусть поедет Пан…

Дядя чуть повернул голову в направлении молча сидящего на диване Григорьева. Собравшиеся того недолюбливали, хотя и вынуждены были терпеть. Он не имел никакого отношения к блатным. Начинал с фарцовки на улице Горького между «Националем» и «Интуристом». Шмотки, потом валюта. На этой стезе сошелся с Дядей, который доил фарцовщиков, – слова «крыша» тогда не знали. Коммерс по жизни, чужак. Белая ворона, прибившаяся к черной стае. И прозвище у него было искусственным, отражавшим не отношение к нему братвы, а его отношение к дорогим красивым вещам и природное высокомерие. Караваев осмотрел собравшихся, готовясь подавить недовольные высказывания. Но никто не стал выступать. Только Шнур ерзал на месте, глядя куда-то вниз и криво улыбаясь.

– Дипломатии ему не занимать, прикид клевый, вид представительный, опыт переговоров есть… Да и по Москве его многие знают, а это очень важно! – подвел итог Караваев. – Конечно, дадим ребят в сопровождение…

– Слышь, Пан, а правда базарят, что твои шкары две тонны баксов тянут? – с издевкой спросил Шнур.

– Врут. Не баксов, а евро. И не две, а тысячу девятьсот пятьдесят!

Григорьев выгнул назад и без того прямую спину, надменно запрокинул голову, повернулся к Караваеву:

– Так чего им выставлять-то?

Дядя выругался про себя. Зачем Пан дразнит братву? Его и так, мягко говоря, не очень любят! Но вслух он своего недовольства не выразил.

– Поговори с этим Козырем, объясни что к чему. Спокойно, без нажима, – Дядя многозначительно поднял вверх указательный палец. – Скажи ему, что места всем хватит. Мы ему не помешаем, он нам… Пусть не волнуется. Короче, ты едешь как дипломат. А если дипломатия не поможет, поедет Жердь.

Жердь мрачно усмехнулся.

* * *

Выпустив три очереди, он наклонился к подзорной трубе и убедился, что все девять пуль попали в центр мишени. Теперь следовало усложнить задачу. Сейчас он хотел разрезать мишень на четыре части. Автомат привычно прыгнул в плечевую выемку. «АКС-74У» – это не излюбленный террористами всего мира «Скорпион», его хают все кому не лень. Но Мальцев придерживался самокритичного мнения: нет плохого оружия, есть плохие стрелки!

Длинная очередь вертикально, снизу вверх, по линии отдачи. От боковых смещений оружие удерживал крепкий захват, как будто оно было зажато в прицельном станке. Теперь длинная горизонтально… Но мишень не развалилась!

Он прильнул к окуляру и в мутном мареве тридцатикратного увеличения рассмотрел на зеленом фоне поясного силуэта ровные строчки пробоин. Они действительно образовывали крест, хотя и не идеальный. Но плотность была недостаточной, чтобы разрезать толстый картон. Из-за естественного рассеивания посадить пули ближе друг к другу невозможно. Вот если увеличить калибр… Или стрелять разрывными…

Он разочарованно сплюнул.

– Не расстраивайтесь, молодой человек, – раздался за спиной незнакомый низкий голос. – Для этой хлопушки очень неплохо. Я бы даже сказал – великолепно!

Мальцев чуть не вздрогнул от неожиданности и резко обернулся. Полигон закрыт, он остался один, и никто посторонний не должен здесь находиться. Не имел права, а кроме того, физически не мог попасть на запертую и охраняемую территорию. Правда, часовые-срочники не отличаются особым рвением в несении службы. Но забор с колючей проволокой… Эти мысли пронеслись в голове майора очень быстро, но он никогда не полагался на мысли, слова и прочие эфемерные категории. Поэтому автомат развернулся вместе с ним, а ведь в магазине оставался еще десяток патронов!

Однако суровое лицо незнакомца с перебитым носом и шрамом, пересекающим левую бровь, остановило движение автомата и перевело мысли Мальцева на другие рельсы. Ясно было, что это кто-то из своих. Крепкий высокий мужчина вел себя как хозяин, как будто он был здесь завсегдатаем, и сейчас в его приходе тоже не было ничего удивительного.

– Вы кто? – спросил Мальцев. Но вопрос повис в воздухе. Взгляд мужчины был устремлен не на Алексея, а за его спину, на мишень.

– Разрезать ее хотел? – задумчиво произнес он. – Не вышло, значит… Ну-ка, давай я попробую…

Несмотря на то что пришелец внушал чувство доверия и превосходства, давать ему оружие Мальцев не собирался. Потому что чувства это одно, а автомат – совсем другое. Но тот ничего и не просил. Он сунул руку под плащ и мгновенно вынул ее обратно с зажатым в кулаке пистолетом. Совершенно незнакомым, что было очень удивительно, ибо Мальцев знал по справочникам все пистолеты мира, а большинство из них держал в руках.

– Посторонись, Алексей! – попросил он.

Вконец ошарашенный Мальцев механически отступил.

«Откуда он меня знает?» – растерянно подумал майор, начиная понимать, что все, что происходит, происходит неспроста.

Незнакомец двумя руками вскинул пистолет, прицелился. Уже смеркалось, воздух стал синим, зеленая мишень потеряла резкость контуров и почти сливалась с травой. Если бы трава не начала желтеть, ее уже нельзя было бы различить.

«А как он без бинокля и трубы рассмотрел пробоины в мишени?»

«Бах! – фиу…»

Специфический звук мощного патрона – удар звуковой волны и сопровождающий то ли свист, то ли эхо… Так бьет «Магнум-44», или 357 «Магнум»… Барабанные перепонки заныли, и Мальцев поспешно засунул в уши гильзы от «ПМ» – так спасают слух российские стрелки, в отличие от своих европейских коллег, не выходящих на линию огня без наушников. Хорошо, что они на воздухе, – в закрытом тире можно было оглохнуть! Что же это за пушка такая?

«Бах! – фиу… Бах! – фиу… Бах! – фиу…»

Большой и даже на вид увесистый пистолет вместе с грохотом выплевывал струи красно-зеленого огня, которые выдавали, что в порох добавлены специальные присадки для катализации горения, увеличивающие резкость боя. Изнеженные европейцы еще специальные очки надевают, чтобы предохранить глаза от инфракрасного излучения.

«Бах! – фиу… Бах! – фиу… Бах! – фиу…»

Пистолет уверенно смотрел в цель, не подскакивая и не дергаясь. Оружие и стрелок явно стоили друг друга. На шестнадцатом выстреле мишень развалилась.

Незнакомец выщелкнул двухрядный магазин, вставил новый и привычным жестом спрятал оружие под плащ.

– Что за ствол? – спросил Мальцев, не сумев сдержать любопытство.

– «Вектор». Слыхал?

– Слы-ха-ал…

Действительно, о сверхновой и суперсекретной отечественной разработке приходилось только слышать. Хотя спецгруппу «АД» обещали вооружить ими, Мальцев не дождался этого момента.

– Патрон посмотреть можно? – Майор аж слюну сглотнул.

Незнакомец покачал головой:

– Пока нет. Это секретная разработка.

– Пока? Почему «пока»?

– Я генерал-лейтенант Карпенко. Формирую особую оперативно-боевую группу. Предлагаю вам войти в нее. Тогда «Вектор» станет вашим штатным оружием.

Мальцев подтянулся и уже совсем иначе посмотрел на позднего гостя. За время службы он неоднократно слышал о Виталии Карпенко. Про него среди бойцов спецподразделения «АД», да и других силовых подразделений ходили самые настоящие легенды. Верилось в них с трудом, но в большинстве случаев находились очевидцы, а то и участники невероятных операций. Ведь мир «спецов», как и любой профессиональный мир, достаточно тесен. Пожалуй, еще тесней всех остальных…

И вдруг человек-легенда как из-под земли появляется на обычном стрельбище… И этот факт для майора Мальцева был еще невероятней, чем все остальные вместе взятые.

– Товарищ генерал! – Когда до него, наконец, в полной мере дошло, кто перед ним стоит, Алексей машинально принял стойку «смирно». – Начальник полигона майор Мальцев! Происшествий на вверенном мне объекте нет!

– Есть, майор, есть! – Неожиданный визитер усмехнулся. – Две доски в заборе выбиты, небрежно несущий службу часовой связан, его оружие я оставил на рубеже готовности.

– Виноват… Но…

– Сейчас разговор не об этом. Вам нравится командовать полигоном?

Мальцев помотал головой. У него даже в горле пересохло от волнения.

– Я уже решил написать рапорт. Ищу любую работу.

– Я изучил личное дело, и твоя работа мне нравится, – Карпенко перешел на более доверительный тон. – Нашей задачей будет физическое уничтожение террористов. Если такая работа тебя устраивает…

– Когда разрешите приступать, товарищ генерал-лейтенант?

Карпенко усмехнулся еще раз:

– Как только сдашь дела. И заделаешь дыру в заборе. Я, знаешь ли, люблю порядок. Да, пойди развяжи этого засранца. Объясни, что в боевых условиях он был бы трупом.

– Есть, товарищ генерал-лейтенант! – Мальцев даже попытался щелкнуть каблуками, но он был обут в кроссовки, поэтому у него ничего не вышло.

* * *

«Каждому – свое» – еще древние римляне придумали эту поговорку, но она актуальна и поныне. Многие россияне имеют дачи и машины. Но у одного это трехэтажный особняк с бассейном и сверкающий лаком джип «Лексус», а у другого – железнодорожный контейнер на шести сотках и ржавый «Запорожец». В статистике и налоговых сводках качественные отличия мудро не учитываются, поэтому в документах они выглядят совершенно одинаково, поддерживая миф о растущем благосостоянии граждан.

Если генерал Черкасов относился к первой категории даче– и автовладельцев, то полковник Анисимов – явно ко второй. Правда, контейнер он давно обложил кирпичом и пристроил к нему еще две комнатки, а вместо анекдотического «Запорожца» ездил на престижных тридцать лет назад «Жигулях-тройке» с дважды переваренными порогами, но, по большому счету, дела это не меняло.

Затормозив у хлипкого забора, Карпенко подумал, что, насколько разительно отличается обстановка, окружающая генерала и полковника, настолько различным окажется их мировоззрение. И ответы на его предложение тоже окажутся диаметрально противоположными.

«Мир хижинам, война дворцам»? Изначально лозунг совершенно бредовый, но если проехаться по Рублевке, то справедливость коммунистического призыва представляется не такой уж спорной… О чем думают они – там, наверху? Что в случае опасности для страны богатенькие и наделенные привилегиями буратины с оружием в руках защитят идеалы анархического капитализма? Что новые русские и высокопоставленные чиновники будут с гранатами бросаться под танки, грудью закрывать амбразуры, стоять насмерть, прикрывая отход своих товарищей, и проявлять другие чудеса самоотверженности и героизма? Да нет, не могут они такого думать, не полные же они идиоты… Тогда на что надеются? Что ничего не произойдет и помощь народа им не понадобится? Что в случае опасности успеют свалить за кордон? Или вообще не задумываются о завтрашнем дне, досыта теша свои потребности сегодня? Скорей всего, что так…

Карпенко взглянул на часы. Семь пятьдесят. Анисимов должен возвращаться с утренней пробежки. Он следит за собой и тщательно поддерживает физическую форму. Значит, надеется вернуться в строй…

Из рощи выбежал человек в синих, с белой полоской тренировочных штанах и в обычной белой майке. Бежал он достаточно резво, крепкие ноги в кроссовках легко отталкивались от схваченного утренним заморозком проселка, голый торс бугрился мышцами. Бегун приближался. Карпенко никогда не видел Анисимова, а фотография в личном деле была старой, поэтому наверняка узнать его он не мог. Но трудно предположить, что рядом живут два любителя утренних пробежек с одинаковыми привычками и что бегают они в одно время. Тем более что проводивший рекогносцировку на местности Королев говорил только об одном. К тому же он бежит именно к калитке анисимовского адреса и настороженно рассматривает черный «Авенсис».

Карпенко распахнул дверцу и вышел из автомобиля. Осень все больше вступала в свои права, и утро сегодня выдалось весьма прохладным. К тому же дул сильный ветер, Карпенко даже запахнул плащ под горло и зябко поежился. Как он бегает голым в такую погоду? Хоть бы куртку надел…

Морозоустойчивый бегун подбежал вплотную.

– Вы к кому? – сурово спросил он.

– Полковник Анисимов? – Карпенко шагнул навстречу кряжистому мужчине с волевым лицом и плотно сомкнутыми губами. От его разогретого тела шел пар.

– Точно, – ответил полковник, успокаивая дыхание. Изо рта у него тоже шел пар. – А кто вы?

Карпенко представился.

– Чем обязан? – Колючий взгляд бегуна не стал мягче.

– Евгений Семенович, давайте присядем в машину и поговорим, – сказал Карпенко и, не дожидаясь согласия собеседника, вернулся в теплый, прогретый печкой салон.

Анисимов колебался недолго, если он вообще колебался. Потянув на себя ручку дверцы, полковник открыл ее и привычно плюхнулся на пассажирское сиденье. Дверь мягко захлопнулась, отрезая внешние звуки и пронизывающие порывы ветра. За тонированным стеклом прошла полная грузная женщина с полным ведром краснобоких яблок. Из соседнего двора выгонял серую «Волгу» мужчина в сером пальто и такой же буклированной кепке. Поселок просыпался и погружался в обычную дневную жизнь. Каждый торопился по своим делам, и никто не обращал внимания на сидящих в черном «Авенсисе» двух мужчин. Тем более что они ничем не привлекали постороннего внимания. Конечно, их разговор мог вызвать интерес у любого, но снаружи его никто не мог слышать.

– Я буду краток, Евгений Семенович, – медленно, с расстановкой начал Карпенко, поворачивая лицо с рельефно очерченными скулами в сторону Анисимова. – Возможно, вам приходилось слышать мою фамилию…

Карпенко сделал короткую паузу, но, поскольку собеседник никак не отреагировал, продолжил:

– Вас уволили по отрицательным мотивам, причем, на мой взгляд, совершенно необоснованно. И я решил предложить вам работу.

– А кто вам сказал, что я ищу работу? – спросил отставной полковник.

– Но вы же не собираетесь жить на неполную пенсию? – удивился генерал.

– Я собираюсь жить. Хорошо или плохо, но жить. Поэтому ваше предложение не представляет для меня интереса!