Текст книги "Питер, Поль и я"

Автор книги: Даниэла Стил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 5

Пробудившись на следующее утро, я спросонья решила, что моим домом завладели инопланетные существа. Разлепив веки, я услышала, как Поль заказывает по телефону пять килограммов икры, ящик «Луи Редерер Кристаль» и ящик «Шато д'Икем». Не успела я прокомментировать этот заказ, как он запрыгал по комнате, оглашая воздух восклицаниями по поводу чудесного утра. Но я была не в состоянии обсуждать с ним эту тему.

Я с трудом выползла из постели. Меня мучил тяжкий похмельный синдром – такого со мной не бывало уже много лет. Должно быть, виновато шампанское. Я вошла в ванную и тихо застонала, тщетно пытаясь сосредоточиться на событиях прошедшего вечера. И тут на пороге возник Поль и предложил побрить мне ноги.

– Нет, благодарю, я сама.

Он присел на крышку унитаза с бокалом шампанского в руке, а я всерьез задумалась о том, не позабыть ли мне про ноги и не полоснуть ли вместо этого бритвой по запястьям.

Я никак не могла понять, что же произошло. Я помнила, как ночью говорила с Питером по телефону. Он звонил предположительно из Калифорнии. Да ведь Питер большой знаток технических новшеств. Он вполне мог сделать запись заранее перед отъездом. А сейчас он сидит передо мной, попивает шампанское и притворяется, что он не Питер, а черт знает кто. Эта история с клонированием выглядит слишком надуманной, но она же позволяет ему вполне безнаказанно обрести известную степень свободы во всем, включая сексуальные игры и экстравагантный стиль одежды. Наверное, это для него единственная возможность избавиться от внутренних комплексов и запретов. Не исключено, что дело обстоит именно так. Меня одолевало любопытство: какими такими неврозами он страдает, что вынужден прятаться от них, притворясь кем-то другим? Мои предположения носили несколько эксцентричный характер, но других объяснений случившемуся я придумать не могла. Прошлой ночью я уже почти поверила в его бредовую историю, но теперь, когда он сидел передо мной в ванной, обернувшись полотенцем, и внимательно меня разглядывал, я ни капельки не сомневалась, что передо мной именно Питер, как бы он себя ни называл и какие бы фокусы ни выкидывал.

– Тебе получше? – поинтересовался он, когда я вышла из ванной, улыбаясь. Нет, ему не удастся меня одурачить. И если он хочет играть со мной в такие игры, я тоже могу поиграть.

– Да, гораздо лучше. – Я поцеловала его и отпила шампанского из его бокала. – У нас был презабавный вечер, – добавила я, вытирая волосы и не в силах отвести от него глаз – он был потрясающе хорош собой, каким бы именем себя ни называл.

– Мне жаль, что звонок Питера так тебя перепугал. Я понимаю, сначала это кажется невероятным, но как только немного свыкнешься с этой идеей, то ты поймешь, что она не лишена здравого смысла. Питеру приходится много времени проводить в разъездах, и он не хочет, чтобы тебе было одиноко. Потребовалось Целых три года, чтобы меня создать, и еще полтора, чтобы настроить все системы.

Касательно правильной настройки систем у меня были серьезные сомнения – вряд ли «им» это удалось. Видимо, сегодня мы по-прежнему будем играть в игру «Стефани и Поль» и делать вид, что Питер в отъезде.

– Чем мы займемся? – добродушно осведомился он. – Сначала, конечно, проводим детей в школу.

– А тебе не пора идти на работу? – с надеждой спросила я.

– Да, надо бы туда наведаться. Питер немного нервничает, когда я захожу в его офис, но я чувствую себя виноватым, если не появляюсь там каждые два-три дня. Сегодня я решил взять отгул… и мы проведем весь день в постели. Что ты на это скажешь? – Он широко ухмыльнулся, допил шампанское и отшвырнул бокал. Разбившийся образчик баккара был довольно скромной платой за умопомрачительное шоу.

– Я собиралась посетить выставку в «Мет» [8]8
  Здесь: музей «Метрополитен». Крупнейший в западном полушарии музей изобразительных искусств; расположен на знаменитой Музейной миле в Нью-Йорке на Пятой авеню.


[Закрыть]… То есть после… после того как… – Странное дело, но я покраснела как маков цвет, а он улыбнулся и, наклонившись, поцеловал меня в грудь. – Питер… не надо…

– Поль, – шепотом поправил он, и я послушно кивнула, резко отстранила его от себя и стала одеваться.

Да, увлекательную игру он придумал. Что еще у него на уме? Хлысты, цепи, наручники или еще более дикие костюмы, чем тот, в котором он красовался вчера вечером? Дабы отогнать эротические фантазии, навеянные его странным поведением, я натянула поношенный серый свитер и старые джинсы. Сунув ноги в мокасины, я размеренным шагом двинулась на кухню – кормить детей. Питер, то есть Поль отправился звонить по телефону, предварительно пообещав присоединиться к нам за завтраком и повидать детей, прежде чем они уедут в школу.

Я приготовила вафли и бекон, поскольку у нас был «гость», и Сэм проглотил все это прежде, чем Шарлотта соизволила выйти из своей комнаты. Она, как всегда, опоздала к завтраку и появилась в дверях, оправляя суперкороткую мини-юбку и кокетливо взбивая прическу. На шее у нее болтался кулончик в виде стоп-сигнала, на котором было написано «СЕКСИ», а на ногах красовались мои любимые босоножки на шпильке. Я отправила ее переобуваться в кроссовки «Адидас», которые она всегда носила в школе.

Она исчезла в своей комнате и пробыла там еще дольше, а когда наконец уселась за стол, то вяло прожевала кусочек вафли и заявила, что от бекона ее тошнит. Я спокойно кивнула и взяла газету, мельком бросив взгляд на часы. Сегодня был не мой день, а приятельница, которая должна была отвезти их в школу, как всегда, опаздывала. Я укоризненно покачала головой и стала просматривать деловую страничку, как вдруг почувствовала присутствие чего-то странного, потустороннего. Это загадочное явление возникло в кухне из ниоткуда. Не в силах сопротивляться неведомым силам, я подняла глаза. Моему взору предстало зрелище, которое вряд ли возможно описать словами. При виде его Сэм застыл как вкопанный, потеряв дар речи, а Шарлотта благоговейно выдохнула: «Потрясно». Да, зрелище потрясало, что и говорить. Не уверена, что слово «потрясно» было подобрано правильно. Скорее уж «сногсшибательно».

Клон, как он себя называл, сегодня предстал перед нами в цельнокроеном спортивном комбинезоне с леопардовой расцветкой, фосфоресцирующей неоново-розовой футболке в обтяжку и розовых ботинках. Его шутовской наряд дополняли солнцезащитные очки и толстая золотая цепочка, а на пальцах сверкали и переливались шесть бриллиантовых колец. В этот миг на него упал луч света, и он вспыхнул мириадами ослепительных огней, словно рождественская елка или калейдоскоп наркотических видений. Одно слово – «потрясно».

– Как здесь светло, не правда ли? – любезно заметил он, садясь за стол и лучезарно улыбаясь.

Я молча уставилась на него во все глаза. Это же надо так вырядиться!

– Да, как ты вошел, так сразу и посветлело, – ответила я.

Вероятно, хаки и старомодные голубые рубашки были всего лишь маскировкой, и теперь я видела перед собой Питера в его настоящем обличье. Если нет, то шутка удалась на славу. Впрочем, он мог использовать обычную одежду, чтобы приручить меня к себе и усыпить мою бдительность. Как бы то ни было, он болен, и притом серьезно.

– Что пишут в газетах? – непринужденно осведомился он, уплетая вафли и бекон и размазывая кленовый сироп по тарелке. Сэм смотрел на него как завороженный.

– Прочесть тебе раздел, посвященный моде? – язвительно спросила я, а Сэм поспешил предупредить его, что от сахара жутко портятся зубы.

– Ненавижу походы к дантисту, – заговорщически заметил Питер-Поль. – Ты ведь тоже их терпеть не можешь, а?

– Да уж, – согласился Сэм. – У меня вреднющий дантист. Он заставляет чистить зубы пастой с фтором и делает уколы.

– Ну и не ходи больше к нему, Сэм. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на то, что тебе не нравится.

Сэм согласно кивнул, а я медленно отложила газету и гневно уставилась на них обоих.

– Жизнь слишком длинна, чтобы прожить ее без зубов, – парировала я. Замечание Питера не показалось мне забавным, равно как и восхищенный взгляд Шарлотты, которая как раз спрашивала его, где он купил такой «клевый» комбинезон.

– В бутике Версаче, Шарли. Я ношу вещи исключительно от Версаче. Тебе нравится мой костюм?

– Больше всего на свете, – ответила я за нее. К счастью, в эту минуту по внутреннему телефону позвонил швейцар и сообщил, что за детьми пришла машина и ждет внизу. – Марш в школу! – скомандовала я и вытолкнула их обоих в коридор, заперла дверь и после этого обернулась к Питеру: – Что ты себе позволяешь? Хочешь устроить здесь революцию? Они же дети. Они не понимают, что ты просто шутишь… И еще, Питер… твой наряд… – Я не знала, как ему объяснить, что теперь мне вряд ли удастся убедить Шарлотту носить более или менее приличные вещи, если он будет щеголять в таких смелых обновках.

– Классный костюмчик, правда? – ухмыльнулся он, а я без сил опустилась на стул.

Издав стон отчаяния, я подняла на него глаза, но у него был такой бесхитростно-трогательный вид, его так огорчило мое неодобрение, что я сдалась.

– Да, костюмчик классный.

Пропади все пропадом! Он замечательный человек, я люблю его, он чертовски хорош в постели, и дети только что уехали в школу. Что за беда, если я ему немного подыграю? Его спектакль продлится день-два, не больше. Не может же он до конца жизни притворяться буйно помешанным? Вряд ли у него получится. Рано или поздно он наконец устанет дразнить меня и вернется к своим хаки и туфлям от Гуччи. Втайне я безмолвно тосковала по тем временам, когда Шарлотта звала его «отсталым чудаком» за пристрастие к консервативной одежде. Леопардовый комбинезон никак не подходил под это определение.

Едва я об этом подумала, как на лице у него заиграла озорная ухмылка, и он потянул меня со стула:

– Вставай же, Стеф… пойдем опять в спальню.

– У меня сегодня куча дел, и я еще не дочитала газету, – сурово отрезала я, надеясь его приструнить. С той минуты, как мы с Роджером расстались, я дала себе обещание каждый день краситься и прочитывать колонки новостей.

– Да там все одна и та же чепуха, – заверил он меня, не обращая внимания на мой строгий тон. – Люди убивают друг друга, рождаются и умирают, забивают голы в регби, цены на акции то подскакивают, то резко падают, как чертик на ниточке. Ну и что? Кого это интересует?

– Меня, – рассмеялась я. Он был такой смешной в своем нелепом наряде – особенно дико смотрелась огромная золотая цепь на шее. Сейчас он походил на героя «Призрака прошедшего Рождества», шедшего в Голливуде. – И тебя тоже это интересует, если только в голове у тебя имеется что-нибудь, кроме этой сверкающей мишуры. Нельзя же забывать о том, что творится в мире, из-за своих дурацких игр. Маскарад – это одно… а все остальное – совсем другое.

– Ну конечно, конечно, – примирительно промолвил он и, не слушая мои запинающиеся нравоучения, подхватил меня на руки, словно куклу Барби, и двинулся в спальню, где я совсем недавно тщательно заправила постель.

Он одной рукой отдернул покрывало, и его перстни сверкнули в лучах солнца. Осторожно уложив меня на простыни, он тут же принялся раздеваться. У леопардового комбинезона, оказывается, имелась скрытая застежка-«молния», которую он ловко расстегнул и в мгновение ока стянул с себя комбинезон. Выпрямившись, он предстал передо мной в леопардовых атласных узких плавках, ярко-розовой футболке и неоново-розовых ботинках.

– А теперь поговорим о ценах на бирже, – провозгласил он, сбрасывая ботинки и золотую цепочку и опускаясь рядом со мной на королевское ложе.

– Я думала, мы пойдем на выставку в «Мет», – выдохнула я, пока он раздевал меня, но стоило ему меня поцеловать, как я уже была не в силах сопротивляться. – Ты считаешь, это прилично?.. – еле слышно прошептала я.

Господи, что я, мать двоих детей, делаю при свете дня с мужчиной в атласных леопардовых плавках? Пользуюсь тем, что они в школе, и предаюсь с ним любви? Но едва его плавки исчезли на полу вместе с моими голубыми джинсами и розовым кружевным бельем, все мои сомнения растаяли как дым.

Он был атлетически сложенный мужчина и еще более чувственный и нежный, чем раньше. Я лежала на кровати, изнемогая от желания, а он нашептывал мне на ухо нежности.

– Я хочу тебе кое-что показать, – хрипло произнес он, как и я, сгорая от страсти.

Мне следовало быть осторожнее, я Должна была заподозрить неладное с самого начала, с первой нашей встречи в Париже, но сейчас уже поздно исправлять былые ошибки. Он овладел мной и прижал к себе, наши тела слились в единое целое, подчиняясь заданному им неторопливому ритму. В следующую секунду мы катапультировались с постели, не размыкая объятий, и у меня от неожиданности перехватило дыхание. Перекувырнувшись, мы проделали изящный пируэт и аккуратно приземлились на пол, причем я очутилась на нем сверху. Мне просто не верилось, что он смог это проделать, не покалечив меня или себя. Он рассмеялся, и я тоже улыбнулась.

– Это называется двойное сальто, Стеф, – объяснил он. – Двойное сальто – мой конек… Тебе понравилось?

– Очень! – с энтузиазмом подхватила я. В процессе этого сложного маневра его леопардовая полоска зацепилась за мое ухо и теперь раскачивалась там, как сережка, но мне было наплевать.

– У меня получается и тройное сальто… просто я боялся сделать тебе больно. Думаю, нам надо тренироваться постепенно… сначала двойное сальто… потом тройное… а потом четырехкратное… Не правда ли, это добавляет яркие впечатления к самым прекрасным мгновениям близости между двумя людьми?

– О да.

Я все еще никак не могла отдышаться и прийти в себя. Все-таки удивительно, как мы остались целы и невредимы. Но Питер ничуть не пострадал и не получил никаких ушибов. Он снова уложил меня на постель и продолжил свои экзерсисы. После нескольких тренировок мы совершили тройное сальто. В тот день мы так и не посмотрели выставку старых мастеров в «Мет», но я и думать о ней забыла. Я пребывала в нирване, в созданном им мире чувственных грез. Мое тело превратилось в чуткий, нежный инструмент, на котором он играл, как на драгоценной скрипке Страдивари. Как только после всех сладостных утех мы погрузились в ванну, я блаженно закрыла глаза и перенеслась в страну сновидений. Я обессилела от любви и пресытилась ласками, а когда зазвонил телефон, я не сразу его услышала, а услышав, не сделала никаких попыток снять трубку.

– Стеф… милая… – прошептал он, возвращая меня к реальности. Я взглянула на него. – Телефон звонит. Это могут быть дети.

– Чьи дети?

– Твои.

В тот момент я не смогла бы вспомнить их имен даже под угрозой смертной казни, но поняла, что нужно ответить на звонок. На меня так подействовали чары Питера, что я не могла больше ни о чем думать. Только о нем и его тройном сальто…

– Привет, – раздался в трубке знакомый бодрый голос.

Услышав его, я удивленно захлопала глазами и перевела взгляд на Питера, сидевшего напротив меня в ванной. Как ему это удалось? Если это запись его голоса, то он очень удачно выдержал паузы. Итак, он играет со мной в телефон. Но теперь-то я знаю, как его подловить. Я заметила, что во время нашего предыдущего телефонного разговора его реплики были стандартными, что делало мои ответы легко предсказуемыми. Если так будет и на сей раз, мне не удастся установить, была ли это запись или разговор вживую.

– Привет, Питер. – Что ж, поиграем. Я подмигнула ему и лукаво ухмыльнулась.

– Как поживаешь, Стеф?

– Довольно сексуально, – был мой ответ вместо «неплохо».

– Что это значит? – удивленно спросил он. Снова стандартная реплика, которая подходит ко всему, что бы я ни сказала.

– Я лежу в ванной. Мы занимались любовью весь день. – В трубке повисла тишина. Я улыбнулась. Значит, он оставил место на пленке. Умно придумано.

– Он модель, Стеф. Он не настоящий. Его собрали по частям, он синтетический с ног до головы. Не верь тому, что он тебе наболтал. Все его действия – результат работы хорошо отлаженных механизмов.

Из моего личного опыта общения с ним явствовало, что он вполне типичный представитель человеческой расы. Ничего необычного я не обнаружила. Фразочка Питера тоже была подобрана по теме.

– Мы исполнили тройное сальто. – Попробуй-ка придумать стандартный ответ на эту фразу. Я умышленно направила разговор в другое русло. Вряд ли Питер смог это предвидеть, когда записывал пленку.

– Ему нельзя было этого делать, Стеф. Он должен был просто развлекать тебя, пока я не вернусь. Мы не закладывали в программу тройное сальто. Похоже, у него сбились настройки, и он вышел из-под контроля. – Голос его звучал тревожно, и я улыбнулась. Будет знать, как разыгрывать подобные шуточки.

– Да, он совершенно вышел из-под контроля.

– Я начинаю ревновать, Стеф. Похоже, ты решила, что он настоящий.

Ага, ему это неприятно. Мне даже показалось, что он обиделся, и я почувствовала легкое раздражение.

Коснувшись под водой наиболее выдающихся частей тела Поля своей ступней, я кивнула и усмехнулась:

– Он настоящий, я уверена в этом.

– Нет, не настоящий. Мы запрограммировали его для подобных цирковых трюков – так, ради забавы. Но я строго-настрого приказал ему не рисковать. Он может кого-нибудь покалечить. Я и не предполагал, что он решится проделать это с тобой. – Вот это уже нельзя назвать стандартной репликой.

Слушая голос Питера в трубке, я нахмурилась.

– Повтори, что ты только что сказал? – попросила я, внутренне похолодев и не спуская глаз с Поля, который смежил веки и притворился спящим. Может, он чревовещатель? Или шизофреник? Или психопат, на худой конец. Но как такое возможно? Теперь стало ясно – это не запись на магнитофонной ленте. Голос Питера звучал тревожно, взволнованно.

– Я сказал, что он не имел права проделывать это с тобой. Я-то думал, что он просто поживет у тебя, будет заботиться о тебе и детях и развлечет вас. Я запретил ему исполнять двойное или тройное сальто с тобой или с кем бы то ни было. Этот чертов дурак как-то обмолвился, что хочет в порядке эксперимента попробовать четырехкратный кувырок. Стеф, если ты увидишь, что он и в самом деле собирается это сделать, немедленно вылезай из кровати, иначе он тебя покалечит. Признаться, меня вовсе не радует, что он задействовал все свои ресурсы. С тобой он должен был подключиться только частично.

То, чем мы недавно занимались, никак нельзя было назвать «частичным подключением», и я почувствовала себя виноватой. Кроме того, я все больше склонялась к мысли, что слушаю Питера, а не магнитофонную запись.

– Питер? Это ты? – спросила я и нечаянно толкнула ногой Поля. Он очнулся и что-то пробормотал спросонья. Значит, это не техническая уловка. Если только он не накормил меня колдовскими грибами, вызывающими галлюцинации, под воздействием которых я нахожусь уже вторые сутки.

– Ну конечно, я, – раздраженно ответил он. – Послушай, Стеф, я рад, что тебе хорошо. Я хочу, чтобы ты развлекалась с ним. Однако не так, как ты это делаешь. Он не настоящий человек. Считай, что это игрушка в натуральную величину, что-то вроде огромной надувной резиновой куклы, которая будет тебя веселить, пока я в отъезде. – Он справился с раздражением и даже попытался рассуждать здраво. Но ведь это он подослал ко мне Поля.

– Питер, – произнесла я. Меня снова стало мутить, голова закружилась. – Я не могу этого понять. Я не знаю, как это получилось… Я думала, это шутка… что он – это ты.

– Так и есть. Меня клонировали. Он в некотором роде гибрид – клон, двойник в сочетании с бионикой. Это последнее слово в нашей науке. Я хотел поделиться с тобой этим открытием. Он почти совершенство, если не считать нескольких незначительных недоработок. Итак, развлекайся с ним. Ходи с ним на вечеринки. Позволь ему играть с детьми.

Да он что, издевается надо мной? Возможно ли это? Как он мог так поступить со мной? Он что, спятил? Или, чего доброго, я? Если я еще не сошла с ума, то это скоро произойдет. Поль – двойник «в сочетании с бионикой»? А вдруг мне все это снится? Наверное, этот кошмар – результат серьезной травмы головы, полученной во время наших акробатических упражнений. Другого объяснения я придумать не могла.

– А как же я? Обо мне ты подумал? Как ты мог поступить со мной подобным образом? Я же люблю тебя, а не его.

– Я тоже тебя люблю. А его любить ты и не обязана. Он составит тебе компанию в мое отсутствие. Но я не рассчитывал, что вы так сблизитесь. Где он у тебя будет теперь спать?

Из того, что я успела ему сообщить, было совершенно ясно, где он спал до настоящего момента.

– В комнате для гостей. Он спал там прошлой ночью после того, как… – Я не смогла закончить фразу, поскольку только что описала ему наши сексуальные шалости, уверенная в нереальности телефонного двойника. Меня обманом завлекли в непристойную игру, и сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

– Вот и хорошо. Пусть ночует в комнате для гостей. И не вздумай пробовать этот чертов тройной кувырок.

Боже правый, да он снова ревнует. А чего он ожидал с таким телосложением, как у него и у Поля? Сама мать Тереза перед ним не устояла бы. Пока я разговаривала с Питером, Поль прикоснулся ко мне, и я неожиданно ощутила непреодолимое желание исполнить с ним запретное четырехкратное сальто.

Питер пообещал:

– Я приеду через две недели.

Как скоро, пронеслось у меня в голове. Господи, во что я позволила себя втянуть? Кто эти двое? Клон… бионика… полное подключение… двойное сальто? Какой-то технологический кошмар.

– Я буду ждать тебя, любимый, – пробормотала я. И что потом? Поль исчезнет? – Как работа? – Это был единственный вопрос, пришедший мне на ум, кроме погоды в Калифорнии.

– Все нормально. А кстати, где он сейчас? – По его голосу я определила, что он немного встревожен. Так ему и надо. Будет знать, как подсылать ко мне двойников.

– Он здесь, – слабо откликнулась я, а Поль тем временем намыливал мне спину и грудь, возбуждая эротические ощущения.

– А дети?

– В школе. Они скоро вернутся. – К несчастью. Жаль, что у нас нет времени для тройного сальто. Запреты и предупреждения Питера не оказывали на меня никакого действия. Я при всем своем желании не смогла бы сейчас отослать Поля, будь он трижды бионическим.

– Я перезвоню тебе попозже, – пообещал он. – Я люблю тебя, Стеф.

– Я тоже люблю тебя, – ответила я со всей искренностью.

Клон, конечно, забавен, но я поддалась его чарам только потому, что думала, будто он и есть Питер… Я была уверена, что так оно и есть. А теперь мне предстоит разобраться в своих чувствах и в том, что у меня с ним было, бионический он или нет. Питер говорит, он игрушка… Хороша игрушка! Такой игрушки у меня никогда в жизни не было.

– Ну, как он там? – спросил Поль, когда я повесила трубку.

Я уставилась на него в замешательстве, а он разлегся передо мной в ванне.

– Да ничего, – рассеянно ответила я, обдумывая все, что мне сказал Питер, и пытаясь примириться с ситуацией и с самой собой. – Он просил передать тебе привет. – Он этого не говорил, но что еще я могла сказать? У меня все в голове перемешалось.

– Он терпеть не может двойное сальто. Думаю, это от зависти – ему такое в жизни не снилось. Он боится, что я порву себе провода или у меня перегорят предохранители, особенно при тройном сальто.

– По-моему, это у меня перегорели предохранители. – Я улыбнулась, все еще сомневаясь в реальности происходящего. Однако это уже не имело смысла. Я знала, что это правда, и разговор с Питером убедил меня окончательно, особенно его ревность. – Он мне сказал, что ты не должен был включать все свои ресурсы, – укоризненно заметила я таким тоном, как будто ругала Сэма за несделанное домашнее задание или бранила непослушного щенка.

– Я забыл, – ответил Поль, широко ухмыляясь. – Шампанское виновато.

И со мной шампанское вытворяло невообразимые вещи, подумала я. Похоже, его совершенно не мучают угрызения совести.

– Давай-ка одеваться, пока дети не вернулись из школы, – серьезно добавил он, словно желая искупить грехи, которые мы вместе совершили. – У тебя чудесные дети.

– Питер тоже их любит, – сообщила я, пристально его разглядывая. Какая совершенная подделка! Никто бы не догадался, что он ненастоящий. – Ну, и как это? – невольно вырвалось у меня, но, как и Питер, он мгновенно ухватил суть вопроса.

– Быть клоном? Мне нравится. Это предоставляет мне свободу действий. Обычно он позволяет мне делать все, что я только пожелаю. Когда он рядом, у меня масса свободного времени, а когда он уезжает, я веселюсь вовсю.

Не говоря уж о сексе в огромных количествах.

– Ты… э-э… ты уже делал это за него? Я имею в виду… ты понимаешь. – Интересно, со сколькими подружками Питера он успел переспать, сколько у него уже было таких дней и ночей, когда он «задействовал все свои ресурсы» вместо «частичного подключения»?

– Нет, – ответил он, твердо глядя мне в лицо. По-видимому, мой вопрос его больно задел. – Никогда. С женщиной я впервые. За последнее время они многое во мне переделали и подправили. Раньше он использовал меня только в деловых целях и в дружеских компаниях. Все его друзья, как и ты, решили, что это забавный розыгрыш. В его офисе меня любят, а он нервничает, когда я туда захожу. Я заключил за него несколько сделок за прошедший год. Но он впервые доверил мне такое важное дело.

При этих словах глаза его увлажнились слезами. Мне тоже захотелось плакать. Как такое могло случиться со мной? Одному Богу известно. Пока Поль не появился у меня на пороге, у нас с Питером был обыкновенный, вполне невинный роман. Я не знала, что делать. Поль за каких-нибудь несколько часов сумел проникнуть ко мне в душу и прочно там обосноваться, но ведь любила-то я Питера! В этом я была по-прежнему уверена.

– Со мной такое тоже происходит впервые, Поль. – Да уж, это еще мягко сказано. – Не знаю, что и думать.

Я больше не могла сдерживаться и расплакалась, а он обнял меня, ласково поглаживая по голове. В нем было что-то до боли трогательное, хоть он и синтетический двойник.

– Ничего, Стеф… для меня это внове, как и для тебя. Мы вместе что-нибудь придумаем… все будет хорошо, обещаю… он часто уезжает.

Его последняя фраза вызвала у меня конвульсивные рыдания. Что мне делать? Я сплю с двумя мужчинами: одного из них я знаю и люблю (по крайней мере так было до недавнего времени), а второй – непредсказуемый клоун и король секса… но он тоже Питер. Какую жестокую шутку сыграл со мной этот человек! Роджер перед ним просто школьник. Эта история из области высоких технологий сводит меня с ума, и справиться со всем этим нет никакой возможности. Как такое может быть? Я люблю чокнутого гения и сплю с его бионическим клоном. Кто мне поверит, если я расскажу об этом? Все равно что истории про людей, похищенных НЛО. Глядя на Поля, я готова была поверить в их правдоподобность.

– Я люблю тебя, Стеф, – сказал Поль с нежностью в голосе, а я все всхлипывала в его объятиях, растерянная и вконец запутавшаяся во всей этой неразберихе. – Мне так кажется. У меня провода ноют. Может, это и есть любовь.

– Где? – с любопытством осведомилась я. Мне вдруг захотелось побольше о нем узнать.

– Вот здесь. – Он указал на затылок. – Здесь сосредоточены все провода.

– Может, ты повредил их в результате тройного сальто?

– Не думаю. Что касается сальто, то в этом я спец. Я почти уверен, что это любовь.

– Я тоже.

– Пора одеваться, – добавил он, бросив на меня озорной взгляд. – А не отправиться ли нам куда-нибудь пообедать вместе с детьми?

Я невольно улыбнулась ему в ответ. Он такой милый, забавный и так любит детей. Да и как же иначе? Он и сам большой ребенок. Вот только, слава Богу, они не одеваются в его стиле.

Я натянула голубые джинсы, черный свитер и обула черные замшевые туфли на плоской подошве. За десять минут до прихода детей Поль вышел из своей комнаты. Процесс одевания занял у него немало времени, но эффект, которого он достиг в результате, превзошел все мои ожидания. Он полностью сменил имидж: черные кожаные лосины для верховой езды, красная кожаная куртка, ковбойская шляпа, серебристая парчовая рубашка и такого же цвета сапоги из крокодиловой кожи.

– Не слишком я вырядился? – спросил он, слегка встревоженный. Вероятно, ему не безразлично, как он выглядит.

– Немного вычурно, если учесть, что мы собираемся перекусить гамбургером и пиццей. – Мне не хотелось говорить ему, что он похож на огнетушитель, но тут я заметила в его глазах шаловливые искорки.

– А не сходить ли нам с детьми в «21»? Там его все знают. Обслуживание у них первоклассное, а Сэму наверняка понравятся модели самолетов в баре.

Как бы хорошо я к нему ни относилась и как бы ни впечатляли меня его акробатические трюки с двойным и тройным сальто, я не могла позволить себе появиться вместе с ним в «21», пока он одевается как клоун. Но я понимала, что, если заикнусь об этом хотя бы словом, он очень обидится.

– Может, остаться дома? Я все приготовлю, – игриво предложила я.

– Стеф, – промолвил он, не отрывая от меня влюбленных глаз, – я хочу сводить тебя в ресторан и отпраздновать это событие.

Что отпраздновать? Что я сплю с двумя мужчинами, которые суть один и тот же человек… Да так ли это? Однако что-то в нем тронуло мое сердце, несмотря на охватившую меня растерянность. Он ни в чем не виноват: его прислал Питер. Но я не могла сердиться ни на того, ни на другого. В некотором смысле я оказалась заложницей гения Питера и участницей его безумного эксперимента. Правда, я чувствовала, что в этом не было злого умысла. Бедняга Питер так расстроился, что Поль задействовал все свои ресурсы и занимается со мной любовью. Мы все получили то, чего не ожидали.

– Не стоит отрывать детей от занятий, – мягко возразила я Полю, надеясь как-нибудь отговорить его от похода в «21», где нас неминуемо ожидал скандал.

– Ты говоришь прямо как он, – раздраженно заметил Поль.

Через пару минут вернулись дети. Сэм ахнул, увидев его серебристую парчовую рубашку, а Шарлотта не сводила глаз с черных кожаных лосин и серебристых сапог.

Поль сообщил им, что собирается пойти с нами в «21». Услышав эту новость, дети пришли в неописуемый восторг, и я сдалась. Раньше Шарлотта считала его старомодным занудой, за то что он носил черные кожаные туфли от Гуччи. А теперь, одетый с головы до ног в черную и красную кожу и сверкающий, как неоновая вывеска, он представлялся ей «потрясным». А после того как он дал ей перемерить все свои кольца, она прониклась к нему безмерным восхищением. Что же до меня, то стоило мне надеть юбку чуть покороче или, упаси Боже, напялить зимой меховую шапку, чтобы не отморозить уши, она заявляла, что стесняется выходить на улицу со столь заурядно одетой особой. Как объяснить капризы тринадцатилетних? Как понять, что является для них нормой? Вот Полю это удалось, а мне нет. Он был один из них. А я не принадлежала к их кругу.

Несмотря на все мои протесты, Поль убедил детей отправиться в ресторан, и в полвосьмого мы уже катили в роскошном лимузине по дороге в «21». Дети устроились на заднем сиденье и пили кока-колу. Поль так и не снял свой черно-красный кожаный костюм для верховой езды и прихватил меховое пальто на случай, если вдруг похолодает. На мне было маленькое черное платье для коктейля и жемчужное ожерелье. Поль пытался заставить меня надеть что-нибудь менее консервативное и даже залез в мой платяной шкаф, но то, что он там обнаружил, его разочаровало. Он посоветовал мне выкинуть все это старье и обновить гардероб, воспользовавшись кредитной карточкой Питера.