Текст книги "С первого взгляда"

Автор книги: Даниэла Стил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Настал День благодарения, Тимми не стала утром вставать; она долго лежала в постели, хоть заснуть больше и не удалось, и глядела в потолок. Оказывается, проводя этот праздник в одиночестве, начинаешь многое понимать. Она увидела, что ее жизнь зашла черт знает куда и что распоряжается она ею на редкость бездарно. Тратит время на мужчин, которые ее нисколько не любят, не испытывают к ней ни тепла, ни нежности, да и они ей в той же мере безразличны, и не будь у нее работы, она бы не знала, что ей с собой делать. Ехать одной в Малибу ей не захотелось.

Она встала, надела джинсы и свитер, думая, чем бы ей заняться. И в конце концов нашла самое простое решение – села в гостиной и стала в одиночестве смотреть по телевизору парад воздушных шаров в честь Дня благодарения, сама понимая, какое жалкое зрелище она сейчас представляет. Она запрещала себе смотреть на фотографию Марка, которая стояла в книжном шкафу, запрещала вспоминать, что сейчас ему было бы шестнадцать лет. В праздники ее сердце разрывалось от боли, но сейчас она решила, что не позволит себе упиваться жалостью к собственной персоне. Взяла сумку, джинсовую куртку и вышла из дома. Она поняла, куда ей надо ехать, – как это она не догадалась раньше?

Приехала она в приют Святой Цецилии к праздничному обеду в честь Дня благодарения. Монахини удивились, но искренне обрадовались. Тимми никогда раньше не праздновала вместе с ними День благодарения, и теперь они были просто счастливы, так же как и дети. Домой Тимми вернулась около пяти, нагруженная фаршированной индейкой, клюквенным желе, сладким картофелем под шапкой взбитых сливок… Вот как надо проводить праздники! Полная теплых чувств и благодарности, она решила позвонить Заку на его мобильный и поздравить с Днем благодарения. Он ответил после первого гудка, и она услышала громкие голоса и смех. Он сказал, что они обедают, он позвонит ей попозже, вечером. Но не позвонил – ни вечером, ни завтра, ни послезавтра…

Это был последний штрих в его портрете, в картине ее жизни, приговор тем решениям, которые она принимала в последние одиннадцать лет, тому, что она выбирала и с чем мирилась. Ей было необходимо это увидеть и обдумать. У нее не было уверенности, что отныне она будет жить и поступать иначе, но понимала, что прозвучал тревожный звонок, она получила предупреждение. Зак поступал так не по злому умыслу, он просто не любил ее. И она его не любила. И потому она не могла не задать себе вопрос, а зачем он ей нужен и сколько еще лет она будет губить себя с такими ничтожными пустоцветами, как Зак.

Выходные она провела, разбирая шкафы, читала «Уолл-стрит джорнэл», просматривала документы, которые принесла домой с работы, делала наброски для летней коллекции. Все это были, несомненно, очень нужные, полезные дела, и именно за ними она проведет оставшуюся жизнь, если не изменит ее решительно и круто в ближайшее время. Но как изменить жизнь, как? Тимми беспрерывно задавала себе этот вопрос. Что выбрать? Да и есть ли, из чего выбирать? Весь уик-энд она пыталась это обдумать и принять решение, особенно когда осознала в воскресенье вечером, что Зак так ей и не позвонил. Его молчание в эти праздничные дни было оглушительно и красноречиво – красноречивее любых слов.

Глава 8

Позвонил Зак только в четверг, ровно через неделю после Дня благодарения. Все было яснее ясного. Как тут не понять, что он совсем не дорожит Тимми, – конечно, для нее это далеко не новость, тем более что он считает ее «настоящим мужиком», как он сам ей признался. И еще она поняла, что нужно немедленно позаботиться о Рождестве, иначе проведет его в таком же тоскливом одиночестве, как и День благодарения, а она ни в коем случае не хотела его снова испытать. Тимми заговорила с Заком о Рождестве в субботу после обеда, когда они были в Малибу, где решили провести выходные. Он ни словом не обмолвился о том, что не позвонил ей в День благодарения, она тоже не стала его укорять. Ему и в голову не пришло спросить, как она провела праздник. Он, без сомнения, считал, что не его это дело, чем она занимается по праздникам, и не чувствовал ни малейшего желания вовлечь ее в свое общество. Для нее это было очень важное открытие.

– Что ты делаешь на Рождество? – спросила его Тимми, когда они решили, что пора ужинать. Шел дождь, жарить мясо в саду было невозможно, и она предложила сделать для него пасту, но он отказался. Сказал, что сидит на диете и не хочет есть пищу, которая содержит углеводы, поэтому лучше приготовить для них обоих побольше салата. Она согласилась, тем более что есть ей не хотелось.

– Не знаю, – ответил он ей, – пока еще не думал о Рождестве. А что? У тебя есть на примете что-то интересное?

Было очевидно, что он будет выбирать и выберет самый заманчивый вариант, но ей было наплевать на его расчетливость. Не желает она остаться на Рождество в одиночестве, и все. Он ей и нужен только для того, чтобы быть рядом в такие непростые дни, как День благодарения и Рождество. Но пока это у нее не слишком получалось.

– В Мексике я вечно чем-нибудь да заболею, – говорила она, идя за ним в кухню, – Карибы у черта на рогах: от нас, с западного побережья, добираться туда жутко неудобно. Во Флориде в это время года погода может подвести, хотя Саут-Бич нельзя не любить. Что ты думаешь о Гавайях?

– Ты меня приглашаешь с собой? – Он посмотрел на нее с довольной улыбкой, вынимая из холодильника три сорта салата и пакет помидоров.

– Считай, что да. Как тебе такая перспектива? Мы можем вылететь двадцать третьего, мой офис будет закрыт до третьего января. У нас получится одиннадцать дней. Будем жить в отеле «Времена года» на Большом острове, если я смогу забронировать там номер. Или в отеле «Мауна-Кеа». Там нет ультрасовременного комфорта, зато расположен он роскошно – на самом берегу. Мне там гораздо больше нравится. В номере ведь проводишь так мало времени. Приятно будет вырваться из привычной колеи.

– Конечно, приятно. – Он потянулся поцеловать ее. – А у тебя точно не намечается здесь ничего интересного?

– Ничего такого, о чем бы я знала и где хотела бы побывать. А у тебя?

– Я свободен, как птица. – Он был счастлив, и она мысленно вздохнула с облегчением. Это именно то, что ей от него нужно. Он не мужчина ее мечты, просто лекарство от одиночества. А ей так важно было не оставаться одной в праздники, особенно потому, что ее терзали мучительные воспоминания, с которыми она всеми силами боролась.

– Постараюсь зарезервировать на этой неделе номер. – Она, конечно, поручит все это Джейд.

– Знаешь, а мне вот что пришло в голову, – сказал он небрежно, перекладывая салат в дуршлаг, чтобы помыть. – А если нам махнуть на Сент-Барт? Два дня на дорогу, но ведь у нас есть одиннадцать дней, а там, я слышал, потрясающе. Что скажешь?

– Карибы слишком далеко, – заметила она практично. – Я там бывала. И на пути туда, и на пути обратно нам придется провести ночь в Майами, а маленькие самолеты, которые там летают, я ненавижу. Никак иначе на Сент-Барт не попадешь, а их я до смерти боюсь. И потом, с погодой в это время года на Карибах может твориться бог знает что. Я голосую за Гавайи. – Она не стала ему говорить, что, поскольку платит она и его приглашает тоже она, единственный, кто имеет право голоса, это опять же она. Ей не хотелось его обижать. Но именно таково было негласное соглашение, которое они заключили: она платит, она и принимает решение.

– Но, может, ты все-таки подумаешь, – возразил он, раскладывая салатные листья, чтобы они просохли. – Туда летают все, кого все знают.

Тимми засмеялась, услышав эти его слова, она и не подозревала, как серьезно он это говорит.

– Это главная причина, почему туда не надо лететь. Не хочу видеть там всех, кого я встречаю в Лос-Анджелесе, как раз это и случилось, когда я была там в последний раз. Сент-Барт гораздо привлекательней, если у тебя есть яхта и ты можешь от всех спрятаться.

Но нанимать яхту у нее и в мыслях не было – тратить такую прорву денег ради коротких каникул с ним?! Если бы у них был медовый месяц, еще куда ни шло, но ради одиннадцати дней отдыха в обществе Зака, который даже не потрудился позвонить ей в День благодарения? Она еще не потеряла остатки здравого смысла. Ей хочется приятно и спокойно отдохнуть, и никаких трудностей, никаких усилий.

– Кто-нибудь из твоих друзей будет там на яхте?

Судя по всему, Зака не на шутку интересовали Сент-Барт и слетавшаяся туда публика. Тимми знала, что там любят бывать многие кинозвезды. Кто станет спорить, Сент-Барт, без сомнения, один из самых модных курортов в мире.

– Может быть, – спокойно ответила она. – Но у меня нет ни малейшего желания оказаться запертой на крошечном пятачке в обществе лос-анджелесских кинозвезд. Ничего ужаснее и придумать невозможно. – А для Зака такая возможность была пределом мечтаний. Как он ни старался, ему не удалось уговорить Тимми полететь на рождественские каникулы на Сент-Барт, ее такая перспектива совершенно не привлекала, и он в конце концов был вынужден отступить без боя.

– Мы прекрасно отдохнем, – сказал он ей, когда они ели салат. Она уже заранее радовалась, что они полетят вместе отдыхать, и охотно с ним согласилась. Он мог быть очень милым, если она его немножко баловала и потакала его капризам. И он не скупился на слова благодарности, когда они вместе мыли посуду, а ночью они занимались любовью. Конечно, он был польщен ее приглашением и от души радовался предстоящей поездке.

На следующий день Тимми рассказала о ней Джейд и попросила заказать номер во «Временах года» на Большом острове. Через час Джейд сообщила ей, что билеты на двадцать третье декабря и номер во «Временах года» зарезервированы. Номер не апартаменты люкс, но все равно очень хороший, с видом на океан.

– Ну и отлично, – сказала Тимми, очень довольная, и позвонила Заку на мобильный. – Все устроено. «Времена года». Гавайи. Одиннадцать дней солнца, отдыха и роскошной погоды. Летим двадцать третьего. Я не могу дождаться.

– Я тоже, – подхватил он радостным голосом.

Она была довольна, что он не завел опять разговор о Сент-Барте. Чего ей меньше всего хотелось, так это лететь к черту на рога, да еще потом садиться в маленький самолетик, при мысли о котором у нее душа уходила в пятки от страха. Гавайи – идеальное место для отдыха. Дивная погода, легко добираться. От добра добра не ищут. Лететь им через три недели, она сможет напрочь забыть о Рождестве, оказавшись в таком месте, где и в помине нет праздничных елок, хотя ей хотелось сделать Заку еще какой-нибудь подарок, кроме поездки.

И она купила Заку прекрасные часы «Картье» для подводного плавания – стальной корпус в резиновом браслете, они ему пригодятся на Гавайях, да и потом тоже.

– Повезло же парню, – неодобрительно сказала Джейд, увидев часы.

– Какая ты зануда, Джейд, ведь это же Рождество! – засмеялась Тимми. – Кстати, как прошло свидание? – Ей хотелось узнать последние сводки с полей. Свидание с архитектором в кофейне «Старбакс» прошло замечательно, обед с двумя другими претендентами тоже. С четвертым Джейд не стала встречаться, ей не понравился его голос по телефону, а еще двое исчезли из поля зрения, вернее, так в нем и не появились. Дэвид сказал, что именно такое соотношение всегда и получается. Что из пяти-шести, а то и семи кандидатов понравится только один. Так что пока все шло как по маслу.

– Отлично! – призналась Джейд, сияя, и сумела-таки сдержаться и не высказать своего мнения относительно Зака, который не заслуживает и сотой доли того, что Тимми для него делает. Ведь, в конце концов, Тимми ее босс. И по крайней мере она не останется в праздничные дни одна, Джейд знает, как ей это тяжело. Но вечером, когда Тимми уехала домой, она заговорила об этом с Дэвидом.

– Что поделать, ей особенно выбирать не приходится, – сочувственно вздохнул Дэвид. – Рано или поздно мы все с этой альтернативой сталкиваемся. Или ты сидишь дома, как Пресвятая Дева Мария, и ждешь прекрасного принца, или соглашаешься на далеко не прекрасного и совсем не принца, но хотя бы перестаешь быть затворницей и хоть что-то получаешь от жизни, пока не появится тот, кто тебе нужен.

– А если он никогда не появится? – спросила Джейд, с тревогой думая о судьбе своей начальницы.

– На этот случай, дорогая Джейд, Господь сотворил сайт знакомств. Он многократно увеличивает твои шансы. Вернее, наши. А вот Тимми не позавидуешь. Ей остается лишь надеяться, что в один прекрасный день ее суженый прилетит к ней откуда-то с небес. – Но как и Тимми, ни Дэвид, ни Джейд ничего подобного не ждали. Слишком уж долго Тимми оставалась одна. И она почти убедила их, что тот, кто ей нужен, никогда в ее жизни не появится.

– Увы, так не бывает, – печально отозвалась Джейд. Она уже много лет со страхом думала о том, что Тимми так и суждено прожить всю жизнь в одиночестве. Ее это волновало больше, чем Тимми, а Тимми уверяла их, что давно смирилась со своей долей. – Знаешь, мне кажется, ей уже все это безразлично. Так она, во всяком случае, говорит. Но я от одной этой мысли в ярость прихожу. Кто и заслужил достойного спутника, как не Тимми? Ведь она так обо всех заботится, и о нас, и о сиротах, которым так щедро помогает. Ну почему, почему какой-нибудь умный, интеллигентный мужчина не разглядит, какая она замечательная, и не влюбится в нее? На него бы свалилось немыслимое счастье.

Дэвид с меланхолическим выражением поглядел на Джейд, размышляя о ее словах. Оба они считали, что Тимми заслуживает самого большого счастья, но ей не повезло ни с мужем, ни с сыном. В делах везет, да, и в деньгах тоже, а больше ни в чем.

– Может быть, ей не надо пускать в свою жизнь такое ничтожество, как Зак, и освободить место для людей порядочных, – сказал Дэвид задумчиво. – Может быть, поэтому никому порядочному к ней не прорваться.

Оба они были уверены, что, если Тимми встретит того, кто ей нужен действительно, Зак улетучится из ее жизни в мгновение ока. Но пока она его никуда не гонит, хоть он чуть ли не ежедневно доказывает, какой он подонок. Тимми непереносима угроза одиночества, особенно в праздничные дни. Она знала, что если останется одна на Рождество, это приведет к глубокой депрессии, и готова была сделать что угодно, лишь бы избежать этой депрессии, даже взять с собой Зака на Гавайи.

И утром двадцать третьего декабря они с Заком полетели на Гавайи. Лететь им было недалеко, они и не заметили, как прошли четыре с половиной часа, они приземлились в аэропорту Кона, такси, которое заказала для них Джейд, отвезло их в отель. Апартаменты были великолепные, с видом на океан, масса воздуха и света, терраса, которая называется ланай. Вечером они с Заком сидели на ней и любовались закатом. Воздух был прохладный, прохладней, чем Тимми ожидала, но это было приятно, и так романтично здесь, такой покой… Она предложила Заку поужинать в этот вечер в номере, но Заку хотелось пойти в ресторан и поглядеть, какая здесь публика. Тимми прилетела на Гавайи вовсе не для того, чтобы глядеть на публику, ей хотелось отдохнуть и побыть с ним, но она уступила, и они пошли ужинать в ресторан.

Тимми надела платье василькового цвета, фасон которого создала сама, кашемировую шаль в тон платью, золотые сандалии и бриллиантовые серьги в виде длинных подвесок, в волосы сбоку приколола гардению. Получилось очень красиво и экзотично. Зак надел красную гавайскую рубашку, вьетнамки и белые джинсы и выглядел еще более сексуально, чем всегда. Все-таки он был на редкость красивый парень, а через день-два станет еще краше, когда покроется глубоким загаром. Вечер прошел легко и приятно, они рано легли спать. Зак не увидел в ресторане никаких знаменитостей и расстроился, но Тимми сказала, что, наверное, народ будет прибывать на другой день после Рождества и перед Новым годом.

Утро выдалось яркое, солнечное, но дул неожиданно сильный ветер. Из-за него прислуге отеля никак не удавалось поставить зонтики вокруг бассейна, а Тимми была вынуждена заплести косу, чтобы ветер не трепал ее волосы. Обедать они пошли в ресторан гольф-клуба, и Заку показалось, что он увидел там известного продюсера, но продюсер ушел, пока они еще ели, и Зак опять расстроился. Вечером они пошли к себе в номер отдыхать. Был канун Рождества, и после ужина Тимми подарила ему подарки – спортивную одежду для мужчин фирмы «Тимми О», два отличных костюма на все случаи жизни, которые он будет носить в Лос-Анджелесе. И часы Картье для дайвинга, о которых он давно и безнадежно мечтал. Зак в восторге лепетал слова благодарности за ее щедрость. Потом протянул ей небольшую коробочку. В коробочке был строгий золотой браслет, очень красивый, он купил его для нее в универмаге «Максфилд». Такую вещь можно носить не снимая. Они пожелали друг другу веселого Рождества и вышли посидеть на ланай, любовались лунной дорожкой на глади океана и пили шампанское.

– Лучшего Рождества не могу и представить. – Зак был счастлив. – Спасибо, что привезла меня сюда, – сказал он, и слова его прозвучали очень искренне.

– Мне тоже хорошо, – сказала она, улыбаясь ему. С ним было легко путешествовать, он был благодарен ей за то, что она для него сделала, ей нравилось быть рядом с ним. Тимми знала, что дома, одна, в полном одиночестве, погруженная в горькие воспоминания, она бы страдала и тосковала много дней. Какая она молодец, что придумала лететь на Гавайские острова!

Следующий день они провели у бассейна, а вечером поехали в Ваймеа и ужинали в ресторане Мерримена. За ужином решили пойти завтра на пляж Мауна-Кеа, если море успокоится, уж очень сильный ветер дул эти два дня. Но когда они проснулись утром, то с огорчением увидели, что небо серое, а после обеда еще и дождь пошел. И шел целых три дня. Они не выходили из своего номера, читали, болтали, смотрели телевизор, еду тоже заказывали в номер. Тимми не хотелось идти в ресторан. Здесь у них было так славно, уютно.

Наконец тридцатого ветер стих и океан успокоился. Они поехали на такси в отель Мауна-Кеа и расположились на пляже. Во время обеда в ресторане Тимми увидела несколько кинозвезд первой величины, с которыми была знакома. Она мимоходом с ними поздоровалась, представила им Зака и вернулась с ним на пляж. Когда они снова расположились в креслах, она заметила, что он чем-то сильно недоволен. Почему у него вдруг ни с того ни с сего испортилось настроение? Тимми недоумевала.

– Что-то не так? – простодушно спросила она.

У него, казалось, вот-вот вырвется пламя из ноздрей.

– Почему ты не захотела обедать вместе с ними? Ведь они нас приглашали за свой столик, – обиженно и злобно упрекнул ее Зак.

Тимми сделала вид, что ее удивили и его тон, и выражение лица.

– Но мы с тобой уже обедали. И я не хотела сваливаться им как снег на голову. Они нас пригласили просто из вежливости. И не так уж близко я их знаю.

– Они вели себя как твои старые добрые друзья. Все с тобой расцеловались – это называется «не так уж близко ты их знаешь»! А один из них сейчас снимает фильм. Он сам сказал, когда ты спросила, чем он сейчас занят.

– Я целуюсь со множеством людей. И знакома с массой режиссеров, которые сейчас снимают фильмы. Но это вовсе не значит, что мне хочется с ними обедать. Они приехали отдохнуть, Зак. И мы тоже. Мне гораздо приятнее побыть с тобой, чем сидеть с ними два часа за столом и смотреть, как они пьют коктейли маи-таи, предпочитаю провести это время на пляже.

– А я предпочел бы пообедать с ними. Для меня это очень важно, хотя тебе на них, может, и наплевать.

Он был в ярости, словно она отняла у него шанс стать великим и знаменитым. Весь день не разговаривал с ней, ушел плавать в бассейне, не пригласив ее с собой, потом плавал с аквалангом тоже один. Вернулся в отель только к вечеру и был холоден и отчужден. Такое случалось и раньше, но сейчас у Тимми открылись глаза – она поняла, чтó для него важнее всего в жизни. Встречаться с важными людьми, красоваться перед ними, стараться, чтобы его заметили. Но ведь она, казалось бы, и раньше это знала?

– Послушай, Зак, мне жалко, что так случилось, – сказала она наконец, решив объясниться. – На отдыхе я люблю быть одна. Мне не хочется ни с кем встречаться, хочется побыть только с тобой. – На него ее слова не произвели никакого впечатления. А ведь она сделала ему такое важное признание – она предпочитает его общество обществу всех остальных людей на свете.

– Значит, поэтому ты и не захотела лететь на Сент-Барт? – взорвался он. – Потому что как раз там и собирается настоящая публика, те, кто хочет на людей посмотреть и себя показать. А этот твой Большой остров настоящая дыра, – продолжал кипеть он. – Здесь одни толстые обыватели с детьми.

Тимми была неприятно поражена и начала сердиться всерьез. Зак искушал судьбу. Она спокойно соглашалась с тем, что каждый из них живет своей собственной жизнью и что вкусы у них не сходятся, но ни в коем случае не могла принять откровенную грубость.

– Ты приехал сюда отдыхать? – спросила она его. – Или в надежде, что тебя «откроют» возле плавательного бассейна?

В ее голосе не было ехидства, он это заметил и распалился еще больше.

– Может быть, и для того и для другого, – честно признался он. – И что в этом плохого? Ты с этими людьми чуть не на каждом шагу встречаешься, а у меня такой возможности нет, поэтому я вынужден использовать малейший шанс. Мне очень важно завязывать полезные связи и знакомства. Если бы мы остались обедать с этими тремя киношными деятелями, моя жизнь могла бы круто измениться.

Тимми не стала ему говорить, что если бы его жизнь могла круто измениться, это произошло бы давным-давно. Его время прошло, в сорок один год никто его уже не «откроет», и ей не нравится, что он так откровенно использует ее, стремясь завязывать полезные связи и знакомства, и готов это делать даже на пляже. Хотела она того или не хотела, но Зак вынудил ее открыть глаза и понять, что ему на самом деле нужно.

– Зак, ничего бы подобного не произошло, – спокойно сказала она. – Они прилетели отдохнуть. И мы тоже. От таких, как они, чуть ли не весь мир хочет чего-то получить. А они не любят, чтобы ими пользовались в своих корыстных целях. И я такого не люблю. Не выношу, когда на меня посягают.

– Ну конечно, у вас же свой эксклюзивный клуб, замкнутый мир, как я мог об этом забыть! Тайное общество знаменитостей, которые оберегают друг друга и не подпускают к себе таких плебеев, как я. Прошу прощения!

Зак уже кричал. Тимми вконец расстроилась. Как он может так говорить? Ни тени уважения к ней, даже о простой вежливости забыл. Она привезла его сюда на каникулы, а он ее эксплуатирует, даже она это ясно поняла. Он и раньше позволял себе такое, но не до такой степени откровенно.

– Зак, ты говоришь чепуху. Никакой это не эксклюзивный клуб. Иногда сюда приезжают успешные или известные люди, а известные люди не хотят, чтобы их эксплуатировали. Никто этого не хочет. – И тихо добавила: – Не хочу и я.

Его глаза засверкали.

– Значит, вот, по-твоему, зачем я сюда приехал? Чтобы эксплуатировать тебя? Это я-то тебя эксплуатирую! Да что я от всего этого имею? Несколько дней на пляже и загар – не густо, черт подери. Не будь ты такая затворница, не прячься вечно от людей, не бойся быть самой собой, мы были бы сейчас на Сент-Барте, вот там настоящая жизнь!

Тимми больно ранило каждое его слово. Она получила от него настоящую пощечину, но, наверное, лучше уж знать, что он на самом деле думает о ней. Как выяснилось, не слишком-то высоко он ее ставит.

– А чего ты ждал от этих каникул? – напрямик спросила она. – Чего-то еще, кроме загара? Лично я за этим и приехала, признаюсь тебе честно. Пригласила тебя не для того, чтобы тебя кто-то «открыл» и чтобы ты «общался» или завязывал полезные знакомства на пляже. Пригласила, чтобы мы побыли вместе, отдохнули, немного развлеклись. Но тебе такой отдых слишком скучен, раз ты только что назвал меня затворницей.

Как же ей было тяжело. Ведь понимала она, что он не любит ее, никаких иллюзий на этот счет у нее и в помине не было, да и она не любила его, но все, что он ей говорил, подтверждало горькую истину, что ему неведомы доброта, нежность, уважение…

– А разве я не прав, разве ты не затворница? Сколько тебя ни приглашают, ты никуда не ходишь. Отказываешься от всех приглашений на презентации и премьеры, если, конечно, ты не считаешь, что обязана пойти, потому что костюмы шила фирма «Тимми О». Не бываешь ни на каких вечеринках. Не ходишь ни в клубы, ни в бары, считаешь себя слишком старой, а это полная чепуха. Мне почти столько же лет, сколько тебе, а я всегда на людях. Ты же прячешься ото всех и сидишь в четырех стенах или у себя дома, или на вилле, и работаешь до одурения. А сейчас хочешь запереться здесь в номере вместо того, чтобы показаться на людях, поглядеть, какая здесь публика, привлечь к себе внимание.

– Зак, я не хочу привлекать к себе внимание, – напомнила она ему. – Я принадлежу к людям, на которых и без того все и всегда обращают внимание, и именно поэтому редко где-нибудь бываю. Мне не нужно показываться на людях и привлекать внимание прессы. Все это я проходила, и все осталось в далеком прошлом. У меня есть рекламное агентство, которое постоянно держит связь с прессой, и мне незачем заниматься этим самой. И в самом деле, какой смысл? Обо мне пишут столько гадостей. Если ты хочешь заинтриговать публику, как ты сам выразился, тебе, наверное, нужно найти другую спутницу. Или самому заплатить за билет на Сент-Барт.

Тимми понимала, что не надо бы этого говорить, что это удар ниже пояса, но с нее было довольно. Выходило так, что она вроде бы должна всячески ему угождать, чтобы удержать его здесь, иначе зачем ему вообще быть с ней. Ее взорвали его обвинения. Она совсем не такая, как Зак ее изобразил. Он решительно ничего в ней не понял, не понял, почему она живет именно так, а не иначе… Нет, может быть, и понял. Что-то он определил довольно точно, но уж очень злобно швырнул ей в лицо свои обвинения. У Тимми было такое чувство, будто он ее ударил, и хотелось ударить его в ответ.

– Послушай, очень мило с твоей стороны, что ты пригласила меня, – сказал он, немного успокоившись. – Я это ценю. Просто такая жизнь не для меня. Может, тебе здесь и хорошо, но по мне на кладбище веселее. От единственных стоящих людей, трех киношных деятелей, с кем я хотел познакомиться, ты убежала как от чумы, не захотела сесть с ними за стол и пообедать. Ты это сделала, чтобы унизить меня, показать, какая ты всемогущая? Или и в самом деле не понимаешь, как знакомство с такими людьми важно для моей карьеры?

– О какой карьере ты говоришь? – с досадой бросила Тимми. – Ты снимаешься в рекламных роликах, ты фотомодель. И как бы ты хорошо ни выглядел, тебе сорок один год. Время ушло, Зак. Никому ты не нужен, тебе не стать кинозвездой.

– А вот этого ты не знаешь!

Он заполыхал еще яростнее. Чего ему не хотелось, так это услышать из ее уст правду о себе. Он все еще мнил себя юношей.

– Знаю, – твердо сказала Тимми. – Я знаю Голливуд гораздо лучше, чем ты.

– Да ни черта ты не знаешь! От тебя за версту разит мертвечиной, отгородилась от всего мира, тебе хоть в уши кричи – не услышишь!

– Все, хватит, – сказала Тимми дрожащим голосом и ушла в комнату. Он посидел еще с полчаса на воздухе и когда наконец вошел в номер, она уже уложила свои чемоданы. Он изумленно посмотрел на нее. Его сумку она тоже уложила. И позвонила администратору. Они улетают сегодня ночным авиарейсом из Гонолулу. Она не хочет больше оставаться с ним после всего, что он ей наговорил, – и о ней лично, и о ее образе жизни, и о том, почему он прилетел с ней сюда. Она услышала довольно. Теперь уже было невозможно притворяться, что они хотя бы друзья. Никакой он ей не друг. Любить он ее не любит. И как выяснилось, даже не испытывает к ней симпатии. Использует ее в своих интересах, и это единственная причина, почему он с ней, а сейчас еще и пришел в ярость от того, что она не помогает ему эксплуатировать себя. И все эти полгода он, должно быть, не только скучал в ее обществе, но и постоянно чувствовал себя обманутым.

– Что ты делаешь? – спросил он, с удивлением глядя на Тимми. На нем все еще были мокрые плавки, на плечи накинуто полотенце. Она оставила для него джинсы, рубашку, белье и сандалии.

– Мы вечером улетаем, – сказала она по дороге в ванную, куда шла переодеться.

– Но почему?

Он ничего не мог понять.

– Ты смеешься? Ты что же, думал, я буду сидеть здесь, выслушивать твои упреки и смиренно сносить твое хамство? Завтра утром ты будешь в Лос-Анджелесе. Тебе как раз хватит времени, чтобы попасть на Сент-Барт.

– Ни на какой Сент-Барт я не полечу, ты же знаешь.

Да, оба они знали, что билет на Сент-Барт ему не по карману. Он шиковал за ее счет. И вел себя грубо по отношению к ней, грубо и жестоко. Их отношения были очень поверхностными, ни он для нее не был прекрасным принцем, ни она для него принцессой Грезой, но он никогда раньше так откровенно не показывал ей всю меру своей корыстной заинтересованности в ее связях и высоком статусе, которые должны были обеспечить ему работу. Уж очень сейчас все неприглядно обнажилось. Тимми была убита. Хоть бы малейшая иллюзия, зачем она ему и почему он с ней, но нет, ничего не осталось…

– Полетишь ты на Сент-Барт или не полетишь, твое дело. Сейчас я возвращаюсь домой, и ты тоже.

– Ну что ты взъелась из-за какой-то ерунды, – заюлил Зак, пытаясь утишить ее гнев. Ну конечно же, ему не хотелось уезжать, но уже ничего нельзя исправить, поздно. А ведь она во многом импонировала ему. Их отношения давали ему гораздо больше, чем ей. И так было с самого начала.

– Может быть, для тебя это и ерунда, а для меня нет. Чтобы быть со мной, тебе вовсе не надо притворяться, что ты безумно в меня влюблен. Надо просто хорошо ко мне относиться, а не использовать меня в своих корыстных целях. И я думаю, что ты никогда не был ко мне привязан. И теперь поняла, что и у меня нет к тебе никакой привязанности. По правде сказать, ты мне сейчас просто неприятен. Когда я не взяла тебя с собой в Европу, ты устроил мне истерику, а ведь я, между прочим, была совершенно не обязана этого делать. Мы к тому времени встречались ровно четыре месяца, и мне было совершенно ни к чему возить тебя по Европе, ты бы там прохлаждался в роскошных отелях, а я бы работала как каторжная. Ты не позвонил мне в Париж, когда мне сделали операцию. А когда я позвонила тебе, ты сказал, что очень рад, так мне и надо, раз не взяла тебя с собой. Когда я прилетела домой, ты из вредности постарался уехать из города. А теперь взбесился, что я привезла тебя на Гавайи и что здешняя публика недостаточно хороша для тебя, а я не помогаю тебе заводить полезные знакомства на пляже. И знаешь, я никогда не буду тебе помогать. Ты – мое лекарство от одиночества, мне тяжело и страшно проводить воскресенья одной. Но пропади все пропадом, лучше уж я буду одна, чем позволю на себе паразитировать. Так что, мой дорогой, мы возвращаемся. Привлеки к себе внимание кого-то еще, пусть они везут тебя на следующее Рождество на Сент-Барт. Мне, честно признаюсь, наплевать. Через полчаса мы должны освободить номер.