Текст книги "Робинзон Крузо"

Автор книги: Даниэль Дефо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава двадцать шестая
ПРИГОТОВЛЕНИЕ К ШТУРМУ

Покорность бывших бунтовщиков навела Робинзона на мысль, что их можно будет теперь использовать при захвате корабля. Он подозвал к себе капитана и, не показываясь пленникам, отвел его в сторонку. Там он поведал капитану о своем замысле. Тот был в восторге. И Робинзон начал действовать.

Первым делом он, посоветовавшись с капитаном, отделил четверых самых опасных преступников во главе с Вилем Аткинсоном. Велев связать их, он под охраной отправил этих арестантов в свою пещеру. К ним прибавили и того матроса, которого ранили при захвате шлюпки. Пятница его перевязал, а рану намазал соком какого-то дерева. Все пятеро покорно последовали в заточение. Без освещения пещера и впрямь была похожа на сумрачную тюрьму. Остальных матросов до поры до времени разместили в крепости за высоким частоколом. Без помощи приставной лестницы они выбраться оттуда не смогли бы. А лестница была пока убрана. Но на всякий случай и этих парней связали.

На переговоры к ним отправился капитан. Отчаявшиеся люди слушали его с замирающим сердцем. Еще бы! Ясно было, что жизнь их висит на волоске. Капитан говорил о том же.

– Все вы, – толковал он, – бунтовщики, и по закону вам полагается петля. Но пока вы в руках губернатора острова. И он согласился помиловать тех из вас, кто поможет мне вернуть корабль.

 

Послышался хор согласных голосов. Но капитан поднял руку, прося тишины.

– На острове власть губернатора, – сказал он. – Но по прибытии в Англию вы будете судимы по английским законам. А за бунт полагается одно – казнь. Однако, если вы будете по-настоящему преданы мне, губернатор исхлопочет для вас прощение.

Моряки бросились к ногам капитана и поклялись остаться верными до последней капли крови. Капитан на всякий случай напомнил им и о тех, что заперты в пещере.

– Это ваши товарищи, и от вашего поведения зависит и их жизнь, – сказал он.

Теперь надо было готовиться к захвату корабля. Робинзон предупредил капитана, что ни он, ни Пятница не станут отлучаться с острова. Во-первых, надо кормить пленных, а во-вторых, назвав Робинзона губернатором, капитан сам вынудил его не показываться перед простыми матросами с мушкетом в руках, как обычный солдат.

Теперь капитан, ставший предводителем немалой армии, принялся приводить в порядок обе захваченные лодки. Особенных забот потребовал баркас с продырявленным дном. Общими усилиями его довольно быстро отремонтировали и оснастили мачтой, парусом и веслами. Матросы сели в баркас и шлюпку и отплыли от берега. Была полночь, и потому даже если на корабле увидели бы эти два суденышка, то разглядеть, кто в них плывет, конечно же, не могли.

Глава двадцать седьмая
ЗАХВАТ КОРАБЛЯ

Когда с корабля могли слышать голоса, капитан приказал Тому Смиту вступить в разговор со своими товарищами на корабле.

– Эй! Кто там, на вахте! – зычно прокричал Том Смит. – Встречайте, мы возвращаемся!

– Чего так долго? – откликнулись с борта корабля.

– Искали наших товарищей! – продолжал Том. – Остров хоть и маленький, но там такие заросли, нагромождения гор и холмов, что недолго и заплутать. Еле отыскали, – он замолчал, но капитан дал знак ему продолжать. – А дикие звери! О, нас чуть не загрызли! – выдумывал всякие небылицы Том Смит. – Вы небось слышали стрельбу? Мы настреляли дичи целый баркас. Будет чем полакомиться!

Пока он так болтал, баркас причалил к борту корабля. Капитан и его матросы быстро вскарабкались на палубу и сбили с ног прикладами дежуривших корабельного плотника и вахтенного. Остальные матросы под предводительством помощника капитана легко взяли в плен всех, кто болтался на палубе, на носу корабля и на корме – на шканцах. После этого они бросились задраивать люки, ведущие в трюм, чтобы спавшие там заговорщики не смогли выскочить наружу.

Тем временем подоспела и шлюпка. Ее команда кинулась на камбуз и быстро связала кока и двух его помощников поваров. Теперь предстояло самое главное – взломать дверь капитанской каюты, где заперлись выбранный бунтовщиками новый капитан корабля и трое матросов – самых отпетых негодяев.

Первым ринулся храбрый помощник капитана и сходу высадил дверь каюты. В ответ раздался залп из пистолетов, и каюта наполнилась едким сизым дымом. Это выпалили в нападавших засевшие в каюте бунтовщики. Помощник капитана был ранен в руку. Но он ворвался в каюту и первым же выстрелом уложил нового капитана, этого вожака заговорщиков. Едва заслышав весть о гибели своего предводителя, весь экипаж сдался.

 

Капитан приказал дать три пушечных выстрела в знак победы.

Робинзон, которому впоследствии все перипетии сражения пересказал капитан, сейчас, услышав условный сигнал, отправился спать. За эту ночь волнений и неизвестности он здорово вымотался. От крепкого сна его поднял громкий голос капитана:

– Губернатор! Губернатор!

Робинзон, едва успев одеться, выскочил наружу. На пригорке перед крепостью стоял широко улыбавшийся теперь уже настоящий капитан корабля. Он обнял Робинзона и, указывая на стоявший неподалеку корабль, воскликнул:

– Мой дорогой друг и избавитель! Видите этот корабль? Он ваш со всем, что на нем, и со всеми нами!

На фоне восходящего солнца силуэт корабля рисовался отчетливо. Он казался огромным. Это капитан, вступив в свои права, приказал сняться с якоря и, пользуясь легким бризом, дрейфовать поближе к берегу. Трудно себе представить, что чувствовал сейчас Робинзон, увидевший большое океанское судно буквально у порога своего дома. Пробил час его избавления! От волнения он не мог вымолвить ни слова. Миновали долгие двадцать восемь лет, прежде чем исполнилась, казалось, уже неисполнимая мечта.

Глава двадцать восьмая
ПРИЯТНОЕ ПРЕОБРАЖЕНИЕ

За спиной капитана маячили два матроса, нагруженные тяжелыми тюками.

– Это гостинцы из корабельных запасов, – засмеялся капитан. – Боюсь, что вы не только вкуса, но и вида многих вещей не помните!

Робинзон пригласил его к себе домой. Когда распаковали тюки, и открылись те удивительные вещи, которые еще не успели расхитить бунтовщики, хозяйничавшие на корабле, Робинзон ахнул. Даров было столько, что можно было решить, будто капитан и не помышляет взять Робинзона с собой в Англию. Может, он думает, что нареченный им губернатор собирается остаться на этом острове до конца своих дней?

Но капитан, словно услышав мысли хозяина, сказал с улыбкой:

– Здесь и еда, и одежда. Не можете же вы появиться в приличном английском обществе в шкурах!

И Робинзон стал вытаскивать из тюков их содержимое. Здесь были двенадцать огромных кусков сушеной говядины, шесть свиных окороков, дюжина больших бутылок чудесного испанского вина мадеры, мешок гороха, сухари, голова сахара, ящик белой муки, полный мешок лимонов, две бутыли лимонного сока и еще много разных разностей. Но главное, чему Робинзон обрадовался в тысячу раз больше, чем еде, была кипа одежды. Лежали аккуратно сложенные полдюжины рубах тонкого полотна, шесть разноцветных шейных платков, две пары перчаток, шляпа, башмаки, чулки и отличный костюм. Да, теперь несчастный отшельник будет одет с головы до ног.

Не мешкая, Робинзон облачился в новый костюм, повязал шею шелковым платком, даже надел шляпу, из-под которой падали на плечи длинные пряди волос. После стольких лет хождения в шитых козьих шкурах он вначале чувствовал себя неловко и неудобно. Но, к удивлению, очень быстро привык и уже чувствовал себя настоящим джентльменом.

Теперь он мог появиться перед пленными бунтовщиками, которые считали его важным губернатором острова. И они с капитаном принялись обсуждать судьбу пленников. Капитан считал этих пятерых неисправимыми негодяями. Он может их взять на борт своего корабля только закованными в кандалы и лишь для того, чтобы по прибытии в Англию передать в руки правосудия.

Робинзон попытался его урезонить.

– Если вы пожелаете, – мягко сказал он, – я смогу устроить так, что эти пятеро молодцов станут сами упрашивать оставить их на острове.

– Пожалуйста, устройте! – воскликнул капитан. – Я буду вам очень благодарен. На борту они даже в кандалах могут быть опасны.

– Хорошо, – кивнул Робинзон. – Я сейчас пошлю за ними Пятницу и поговорю от вашего имени.

Глава двадцать девятая
СУДЬБА ПЛЕННИКОВ

Спустя некоторое время, Пятница вывел из пещеры связанных пленников и привел их в крепость. Робинзон уже в своем новом костюме и с важным видом, как подлинный губернатор, явился перед ними. Рядом был и капитан.

– Мне в точности известны все ваши преступления, – начал Робинзон. – И если бы провидение не остановило вас, не сомневаюсь, что вы со своими мерзкими приятелями занялись бы на захваченном корабле разбоем. Из вас получились бы самые презренные и кровожадные пираты, какие только бывают на свете.

Капитан согласно кивал на каждое слово мнимого губернатора. А пленники, опустив головы, молчали. Робинзон продолжал:

– По моему распоряжению корабль возвращен его законному владельцу. Выбранный вами капитан, такой же негодяй, как и вы, получил заслуженное возмездие. Вас я тоже намерен казнить, как пиратов. По моей высокой должности мне дано такое право. Что можете вы сказать в свое оправдание?

Один из них поднял голову и умоляюще поглядел на Робинзона.

– Вы правы. Нам нечего сказать в свое оправдание, – сказал он. – Но капитан обещал нам пощаду, потому мы и просим смиренно оказать нам милость и оставить нас в живых.

Робинзон задумался. Он долго молчал, исподлобья поглядывая на притихших пленников. Потом медленно проговорил:

– Даже и не знаю, какую милость могу вам оказать. Я решил покинуть остров. Мы со всеми моими людьми уплываем в Англию. Вас капитан может взять, как он заявляет, не иначе как закованными в кандалы. А по прибытии в Англию предать суду за бунт и измену. За эти преступления вам грозит виселица.

 

В ответ раздались рыдания. Один из этих разбойников вдруг повалился в ноги капитану.

– Пощадите! Помилуйте! – вопил он.

– Встань! – вдруг выдавил сквозь зубы Виль Аткинсон. – Не нам надеяться на снисхождение.

Робинзон поднял руку, требуя тишины.

– Вы, кажется, поняли, – веско произнес он, – что, взяв вас на корабль, мы вряд ли этим окажем вам благодеяние. Я бы посоветовал вам остаться на острове. Постарайтесь устроиться здесь после нашего отплытия. Я отдам вам все, что создано моими руками и трудом моих людей. Единственное, чего я не могу дать вам – это умения, накопленные мной за долгие годы пребывания здесь. Вот какое помилование я обещаю вам.

Робинзон закончил. И его слова были встречены радостными возгласами. Эти разбойники искренне благодарили своего избавителя, говоря, что лучше жить на пустынном заброшенном острове, чем болтаться на виселице в Англии.

Капитан сделал вид, что недоволен таким решением. Но Робинзон притворно набросился на него.

– Это мой остров! – сурово говорил он. – Эти люди – мои пленники. Я обещал помиловать их и сдержу свое слово. В противном случае я сейчас же велю выпустить их на свободу. И тогда ловите, как сами знаете.

Капитан промолчал, и можно было считать, что дело улажено. С тем, резко повернувшись, они с капитаном ушли, сопровождаемые низкими поклонами воспрянувших духом разбойников.

 

Глава тридцатая
СБОРЫ В ДОРОГУ И ПРОЩАНИЕ

Вернувшись домой после долгого и нелегкого разговора с пленниками, Робинзон попрощался с капитаном, спешившим на корабль.

– Простите, но раньше завтрашнего утра я не успею собраться и не смогу быть у вас на борту, – сказал он. – Надеюсь, это не очень задерживает вас.

– Можете собираться, сколько потребуется, – любезно ответил капитан. – Я пришлю за вами катер.

Робинзон так соскучился за многие годы по чистой английской речи, так искренне наслаждался звуками родного языка, что готов был говорить и слушать часами, с утра до вечера.

Когда капитан вышел, он велел Пятнице снова привести к себе эту разбойную пятерку. Теперь он разговаривал с ними мягким, примирительным тоном. Но разговор, который завел Робинзон, был все-таки серьезным и, главное, честным.

Он еще раз напомнил им, что остаться на острове для них единственная возможность спастись от казни. Они же еще раз от всей души поблагодарили его за милосердие и уверили, что будут счастливы остаться здесь, на острове.

После этого Робинзон начал издалека. Он хотел познакомить будущих обитателей его острова с историей своего появления здесь и подготовить к суровой одинокой жизни. Все это делалось для того, чтобы облегчить им самые первые шаги.

Он рассказал им, как, попав на остров, первые дни и даже месяцы пребывал в унынии. Но потом постепенно научился многому. Бывшие бунтовщики внимательно слушали о том, как Робинзон устраивал и обустраивал свое жилище, как сеял ячмень и научился печь хлеб, как собирал и сушил виноград.

Он пообещал оставить им все свое оружие – пять мушкетов, три охотничьих ружья, а к ним полтора бочонка пороха. К этому добавил и кое-что из того, что накануне привез капитан, и посоветовал не съедать весь горох, а оставить толику на посев. Затем дал им подробное наставление, как ходить за козами, как доить их и кормить, как делать из козьего молока масло и сыр.

Теперь предстояло решить, как поступить с самым дорогим другом – Пятницей. Брать его с собой в Англию и отрывать от родного племени Робинзон не считал возможным. Он помнил, как тот тосковал по своему отцу и чуть ли не каждый день вспоминал о чудесной жизни на родном острове. В конце концов Робинзон решил просить капитана чуть изменить маршрут и завернуть на родину Пятницы.

 

На другой день Робинзон вместе с Пятницей переехал на корабль. Весь день готовились к отплытию. К ночи не управились и готовились выйти из бухты рано утром. Но тут случилось непредвиденное происшествие. К борту причалила лодка, в которой сидели двое из оставленных на острове матросов.

– Возьмите нас с собой, – умоляли они. – Пусть нас ждет виселица. Но наши свирепые товарищи во главе с Вилем Аткинсоном грозят нам неминуемой смертью, едва корабль скроется за горизонтом. Они говорят, что мы просто лишние рты и упрекают, будто из-за нашего предательства попали в эту переделку!

Они так горько жаловались, что Робинзон упросил капитана взять их на корабль. И в конце концов капитан согласился, предварительно взяв с них торжественную клятву, что они исправятся и будут вести себя примерно. Им, однако, задали изрядную головомойку, чтобы впредь неповадно было бунтовать.

Дождавшись прилива, капитан приказал поднять паруса. Но перед тем, как выйти в открытое плавание, на берег отправили шлюпку, груженную сундуками с матросским платьем и еще один бочонок пороха. Робинзон в утешение новым поселенцам велел передать, что пошлет за ними первый встречный корабль. Правда, помня о многолетних своих ожиданиях, он не был уверен, что такая встреча будет скорой.

Прощаясь с островом, Робинзон взял с собой на память свою любимую шапку – высокий колпак из козьей шерсти, который он смастерил своими руками – и, конечно же, необычный шерстяной зонтик. Любимый попугай к тому времени совсем состарился, но по-прежнему топорщился его хохолок и звонко щелкал костяной клюв, когда он хрипло выкрикивал: «Ай да Робин!» Робинзон решил не расставаться с ним. Впрочем, старина попугай, наверное, и не представлял себе жизни без хозяина. Он прочно уселся ему на плечо и важно поглядывал по сторонам, зорко осматривая палубу, паруса, матросов, будто всегда только и делал, что плавал на кораблях.

К сожалению, Робинзон уже не мог оставить на своем календарном столбе последнюю зарубку:

«Робинзон Крузо покинул этот остров 19 декабря 1686 года».

Сверившись с корабельным календарем, он подсчитал, что пробыл здесь двадцать восемь лет два месяца и девятнадцать дней.

Глава тридцать первая
ВОЗВРАЩЕНИЕ

Капитан выполнил свое обещание и, сверившись по карте, нашел остров, где жило племя Пятницы. Он был достаточно большой, но на карте выглядел крохотным пятнышком. Пятница никак не мог поверить, что так выглядит на бумаге белых людей его просторная, раздольная родина, где необозримые леса и зеленые луга, высятся горы и свергаются с них бурные реки, где столько дичи для охоты и живет большое племя его родичей.

На острове при виде корабля собралось чуть ли не все племя. Мужчины, вооруженные копьями и луками, готовы были дать отпор этой непонятной им океанской птице с большими хлопающими крыльями. Но едва пристала к берегу спущенная с корабля шлюпка со стоящим в ней Пятницей, как среди дикарей началась радостная суета. Из толпы вышел седой старец и заключил парня в объятия. Это был его отец, который и не чаял увидеть сына живым. Робинзон, глядя на эту трогательную встречу, украдкой смахнул слезу. Отец встретил сына, а он прощался с другом.

Это было последнее важное событие после расставания с родным островом. Дальнейшее плавание прошло без приключений. И после продолжительного морского путешествия корабль прибыл в Англию.

О его появлении там говорить грустно. Прошло столько лет, что здесь Робинзон Крузо оказался чужим для всех. Отец его и мать уже умерли. Правда, были живы две родные сестры и двое детей младшего брата. Но все они считали Робинзона умершим и давно разделили его часть наследства.

 

Зато не оставил его в беде капитан корабля, который был несказанно благодарен за избавление из смертельной беды. Он расхвалил Робинзона владельцам корабля, рассказал о его уме, храбрости и сметливости. А сам Робинзон поведал о многих своих прежних плаваниях. Поверив в его опыт и следуя рекомендациям капитана, один из купцов нанял Робинзона капитаном на свое судно и послал с товаром в Бразилию. Там его ждала неожиданная радость. Та давняя плантация, которую он приобрел до несчастного крушения, осталась за ним. И давала хоть небольшую, но достаточную прибыль.

Но свое капитанство Робинзон не оставил. И с той поры удачно совершил еще множество плаваний, и ни разу больше не случалось с ним беды, подобной только что описанной.

И все же еще много лет спустя Робинзон с любовью вспоминал свой остров, милого Пятницу. И та прожитая жизнь, уже не казалась ему такой трудной и печальной. Он помнил только радости и удачи, которых было тогда немало.

 

И лишь престарелый попугай, глядя на хозяина мудрым глазом, иногда скрипуче повторял:

– Ах, Робин! Бедный Робин!

Но на этом наш рассказ не кончается. В долгих плаваниях продолжалась жизнь капитана Робинзона Крузо. Его корабль с товарами заходил во многие порты мира. Об этих путешествиях он оставил собственноручные записки, часть из которых была напечатана в книге о его приключениях.

 

ЗАПИСКИ
капитана торгового судна
господина Робинзона Крузо

Джонка

С тех пор как я вернулся с моего острова и сделался капитаном торгового судна, прошло немало лет. В своих торговых плаваниях я побывал во многих странах и краях. На Амазонке видел американских индейцев. Морские пути мои лежали мимо мыса Доброй Надежды в Атлантическом океане. Я заходил в порт острова Мадагаскар, где туземцы вначале принимали нас очень радушно. Взамен за ножи, ножницы и гору всяческих безделушек мы там выменяли одиннадцать откормленных быков. Правда, потом они пытались захватить нас в плен, и мы вынуждены были сняться с якоря и покинуть этот коварный, как оказалось, остров. Плавали мы и в Камбоджу за корицей и всяческими пряностями. На Филиппинских и Молуккских островах я даже прожил шесть лет, разъезжая с товарами из порта в порт.

Наконец мы с моим торговым компаньоном решили отправиться в Китай, где, как говорили опытные купцы, самые дешевые и редкие товары.

Один из таких купцов, побывавший в китайской столице Пекине, утверждал, что это величайший город в мире.

«По величине с ним, – горячо говорил он, – не могут сравниться ни Париж, ни даже наш Лондон!»

Плавание должно было быть нелегким, а может, и опасным, зато прибыльным. Не стану долго рассказывать, как мы добирались до этой страны, что расположена на другом конце света. Но, оказавшись у берегов Китая, мы по совету одного старого лоцмана-португальца продали корабль.

– Пересечь эту могущественную и обширную империю можно лишь сухопутным способом, – толковал старик. – А товар, купленный здесь, вывезем на китайском судне, называемом джонка.

Португалец, как и все лоцманы, разговаривал на многих языках. Знал он немного и китайский. И мы взяли его с собой как переводчика. Только джонка оказалась вовсе не кораблем, а хрупкой лодчонкой, на которой плавают китайские рыбаки.

И вот мы оказались в Китае, чувствуя себя заброшенными на край света.